Похищение во благо

В его глазах на мгновение вспыхнула холодная, леденящая кровь решимость.

— Значит, ты абсолютно бесполезна, — медленно, чеканя каждое слово, произнес он. — В таком случае я подвергну тебя самым изощрённым пыткам… А после брошу твоё истерзанное тело у порога Ванстенов, чтобы они воочию увидели, какая участь уготована каждому из их проклятого рода.

Я не выдержала и снова рассмеялась — искренне и горько. Дракон, чьё терпение окончательно лопнуло, вновь стиснул мою шею с новой, сокрушительной силой.

— Что же тебя так забавляет, девчонка?! — прорычал он, и в этом звуке вибрировала хищная, первобытная ярость, готовая сорваться с цепи.

«Ц, какой грубиян… — пронеслось в мыслях. — Впрочем, легенды не лгали: драконья кровь закипает мгновенно». Я не пыталась вырваться, лишь смотрела ему прямо в глаза, не мигая, пока его пальцы безжалостными тисками сжимали моё горло.

— Вы удивительно красивы, господин дракон, — прошептала я, позволив искренней, безмятежной улыбке коснуться губ.

А почему бы и нет? Если этот мужчина вознамерился оборвать мою жизнь прямо здесь, в сыром подземелье, разве я не имею права напоследок озвучить очевидную истину?

Он разжал пальцы так резко, что я покачнулась, судорожно хватая ртом холодный воздух.

— Ты совершенно лишилась рассудка?! — взорвался он, отступая на шаг, словно столкнулся с чем-то запредельным.

— Ну к чему этот гнев, господин дракон? — я невинно развела руками, наслаждаясь его замешательством. — Я всего лишь отвесила вам заслуженный комплимент. Неужели в вашем замке восхищение считается государственным преступлением?

Я чуть склонила голову набок, с исследовательским интересом наблюдая, как напряжённая линия его широких плеч едва заметно дрогнула.

— И насчет ваших угроз о пытках… — тихо, почти интимно добавила я. — Они лишены всякого смысла. Видите ли, истязания эффективны лишь тогда, когда пленник до дрожи боится боли. А я… я её почти не чувствую. Она стала моей тенью слишком давно. Поверьте, я не доставлю вам удовольствия своими страданиями.

— Ты слишком дерзка для той, чья нить жизни вот-вот оборвётся, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы. Его алые глаза полыхали, словно угли в кузнечном горне.

Я молча усмехнулась. Тонкие пальцы уверенно потянули за шнуровку, и тяжёлое, расшитое жемчугом свадебное платье бесформенной грудой осело у моих ног. Я осталась стоять перед ними в одном лишь тонком нижнем белье, безжалостно выставляя напоказ своё тело. Оно было изуродовано: исполосовано сетью бледных шрамов от плетей, рваными отметинами ножей и уродливыми пятнами старых ожогов. Настоящая карта боли, написанная рукой моей «семьи».

Юный помощник дракона густо покраснел и судорожно отвернулся, прикрыв глаза ладонью от неловкости.

А дракон смотрел. Жадно, не отводя тяжёлого, свинцового взгляда. Я сделала медленный, плавный шаг навстречу, сокращая дистанцию до предела.

— Скажите мне, господин дракон, — мой голос стал мягким, почти ласковым, проникающим под самую кожу, — человек, носящий на себе такую летопись… разве может он бояться смерти?

Я улыбнулась — искренне, почти светло, смакуя каждое мгновение этого странного противостояния.

— Я давно нуждаюсь в ней, — прошептала я, глядя ему прямо в зрачки. — Прошу вас, подарите мне эту милость.

Я смело перехватила его руку — тяжёлую, горячую, до белизны в костяшках сжавшую рукоять кинжала. Медленно, дюйм за дюймом, я сама направила острие себе в сердце, чувствуя, как холодная сталь щекочет кожу.

— Сумасшедшая… — с нескрываемым раздражением выплюнул дракон.

Он резко вырвал руку и с сухим щелчком вогнал клинок обратно в ножны. Его алые глаза полыхнули ледяным презрением, смешанным с чем-то похожим на брезгливость.

— Бесполезный мусор… Будешь гнить здесь, пока плесень не разъест твои кости, — отрезал он.

Развернувшись, он стремительно вышел, и тяжёлая дубовая дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Вслед за ним, словно испуганная тень, шмыгнул и его верный слуга. В каземате воцарилась вязкая, давящая тишина.

Я тяжело вздохнула и опустилась на ветхую, пахнущую сыростью кушетку. Каменный мешок темницы казался примитивным подражанием подвалам моего отца — у того фантазия работала куда изящнее и страшнее.

— Подвал… Как скучно, — усмехнулась я себе под нос, рассматривая облупившуюся кладку стен. — Могли бы придумать что-нибудь пооригинальнее для «опасного» бастарда.

Я уже подняла руку, намереваясь сплести из магического эфира хотя бы подобие платья, как вдруг в коридоре послышались шаги. Лёгкие, неуверенные, почти неслышные. Неужели паренек решился вернуться?

Спустя мгновение у решётки действительно появился тот самый юноша. Он выглядел окончательно смущённым, прятал взгляд и судорожно прижимал к груди аккуратный сверток ткани. К моему удивлению, он не просто подошёл, а дрожащими руками отпёр замок.

— Наденьте это… пожалуйста, — пробормотал он, поспешно отворачиваясь к стене и протягивая мне свёрток на вытянутой руке.

— Ты на редкость забавный, — я не удержалась от смешка, наблюдая, как кончики его ушей мгновенно заливаются пунцовой краской. — Скажи на милость, зачем отпирать дверь? Ты ведь мог просто просунуть одежду сквозь прутья. Не боишься, что я сбегу или… покусаю тебя?

— Господин велел… привести вас в надлежащий вид, — растерянно отозвался он, не меняя позы. — И немедленно сопроводить к нему в кабинет.

— О как? — я иронично выгнула бровь, принимая мягкую ткань. — Какая стремительная смена декораций. Всего пару минут назад он с истинно драконьим пафосом обещал мне вечное гниение в этой дыре. Кажется, у твоего хозяина весьма переменчивый нрав.

— Господин… он просто немного погорячился, — едва слышно пробормотал парень, краснея ещё гуще, до самых корней волос.

— Ясненько, — я лишь безразлично пожала плечами, принимая его неловкое оправдание.

Я быстро облачилась в предложенные вещи: удобные, не стесняющие движений штаны и простую рубаху из добротного полотна. Одежда пахла удивительно приятно — чем-то чистым и чуть терпким, словно высушенной на солнце травой. Закончив с туалетом, я последовала за своим безмолвным провожатым вверх по винтовой лестнице.

— А как тебя зовут? — спросила я, когда наши шаги гулко зазвучали в бесконечном коридоре.

— Абий, — тихо, почти шёпотом отозвался он.

— Красивое имя. Редкое, — искренне заметила я, стараясь немного разрядить обстановку.

— С-спасибо… — паренёк заикнулся, явно не привыкший к светским беседам с пленницами.

Мы шли дальше, и чем больше я оглядывалась по сторонам, тем сильнее росло моё изумление. Вместо сырых казематов, крыс и заброшенных, пахнущих плесенью переходов моему взору открывались безупречно чистые полы, дорогие расшитые ковры, заглушавшие шаги, и стены, украшенные искусными полотнами. Массивные люстры, кованые мастерами прошлого, заливали пространство мягким, янтарным светом.

Казалось, стоило мне подняться из подвала, как я очутилась в совершенно ином мире, где не было места жестокости Ванстенов.

На втором этаже Абий остановился у массивной двери из мореного дуба и коротким кивком пригласил меня войти. Я сделала осторожный шаг внутрь, ожидая увидеть допросную или очередной кабинет-клетку. Но комната оказалась просторной и залитой светом. Тёплые бежевые стены, изысканная мебель с изогнутыми ножками, высокое окно, за которым угадывался изящный балкон. Каждая мелочь здесь дышала утончённостью и неброской роскошью. Я озадаченно замерла на пороге, чувствуя себя здесь совершенно чужой. Нет, это определенно какая-то нелепая ошибка. Меня привели не по адресу.

Я уже развернулась, намереваясь выйти и окликнуть Абия, как вдруг за спиной раздался мягкий, мелодичный женский голос:

— Госпожа Элиара? — осторожно позвал кто-то.

Я резко обернулась, едва не запутавшись в собственных ногах. Передо мной стояла девушка в аккуратной форме служанки — миниатюрная, с копной огненно-рыжих волос и огромными, как у испуганной лани, карими глазами. На вид ей было не больше восемнадцати. Она робко улыбалась, склонив голову в изящном, почтительном поклоне.

Она поклонилась? Мне? Я невольно моргнула, окончательно сбитая с толку. Говорят, это я лишилась рассудка, но происходящее вокруг напоминало коллективное помешательство.

— А тебя как зовут? — осторожно поинтересовалась я, пристально разглядывая девушку, словно диковинное существо.

— Мари, госпожа, — отозвалась она с едва заметным придыханием, прижимая ладони к переднику.

Слово «госпожа» хлестнуло по ушам, точно невидимая плеть. Я едва подавила кривую, горькую усмешку, рвавшуюся наружу. Всю жизнь я была призраком на задворках величия Ванстенов, а теперь служанка дракона обращалась ко мне так, словно я — центр мироздания.

— Я подготовила для вас ванну, — продолжала Мари, лучась радушием. — Позвольте, я помогу вам смыть дорожную пыль и привести себя в порядок.

Помочь принять ванну? Ну надо же, какая ирония. Что-то новенькое в моем списке «унижений». Будь я законной дочерью герцога, а не его вечным изгоем, подобная забота была бы в порядке вещей — у аристократов даже интимность превращена в церемонию напоказ. Но для меня, привыкшей смывать грязь ледяной водой из корыта на чердаке, это казалось верхом сюрреализма.

— Хорошо, Мари. Веди, — коротко бросила я, принимая правила игры.

Раз уж меня решили «облагородить» перед аудиенцией, сопротивляться бессмысленно. Худшее, на что способен мой похититель, — это лишить меня жизни, но, полагаю, дракон уже уяснил: смерть меня не пугает, а скорее манит своим спокойствием. Внутри шевельнулось колючее любопытство: к чему эта внезапная перемена декораций? Сначала — сырой застенок и обещание гниения заживо, теперь — шелка и горячая вода. Что за козырь он прячет в рукаве своего камзола? Впрочем, неважно. Главное, чтобы его новым планом не оказалось моё триумфальное возвращение в цепкие руки герцогской семейки. Всё остальное — подвалы, драконы, перевороты — я как-нибудь переживу.

***

Ванная комната встретила меня обволакивающим теплом и густым, обжигающим паром, в который вплетались тонкие цветочные ароматы. Значит, вода будет по-настоящему горячей. Кажется, сегодня на моей улице впервые за долгие годы наступил крошечный праздник.

— Госпожа, позвольте… я помогу вам снять рубаху, — нерешительно предложила Мари, замирая в ожидании.

— Спасибо, Мари. Я справлюсь сама, — мягко отозвалась я, стараясь не обидеть её отказом.

Когда ткань соскользнула с моих плеч, я услышала за спиной короткий, прерывистый вздох. Девушка увидела мои шрамы. Что ж, я меньше всего на свете хотела её пугать этим жутким «узором». Я поспешно отвернулась, не желая ловить в зеркальном отражении её жалость или, что ещё хуже, ледяной страх.

Мари робко подала мне руку, помогая опуститься в мраморную чашу. Горячая вода хищно лизнула ещё не до конца затянувшиеся раны, и я до хруста сжала зубы, с трудом подавляя стон.

— Госпожа… вам не больно? Ваши… шрамы, — тихо и пугающе осторожно спросила девушка, боясь даже коснуться моей кожи.

— Не беспокойся, Мари. Они уже давно не болят, — солгала я, глядя на танцующий пар.

На самом деле рубцы нещадно саднили, пульсируя от жара, но мне не хотелось расстраивать эту девушку, которая с таким искренним старанием готовила для меня эту купель.

Мари бережно вымыла мне волосы, втирая в локоны благовонные масла. Её движения были настолько аккуратными и трепетными, что на мгновение я позволила себе закрыть глаза и поверить в иллюзию: будто я здесь — желанная и важная гостья, а не только что привезенная в кандалах пленница.

Когда ритуал омовения был окончен, Мари помогла мне выбраться на прохладный кафель, подставила мягкие тапочки и чуть дрожащими руками протянула белоснежную сорочку из тончайшего хлопка. Мы вернулись в ту самую изящную, залитую светом комнату. Я до последней секунды ждала подвоха. Думала, что ванна была лишь краткой милостью, после которой меня под конвоем выведут в другие покои — привычно неприглядные, пыльные и ледяные. Но нет, тепло этого места всё ещё принадлежало мне.

Мари усадила меня перед массивным трюмо и принялась сушить мои волосы полотенцем, бережно распутывая каждую прядь, словно боялась, что с моей головы упадет хоть один драгоценный волосок.

По комнате плыли ароматы полевых цветов, экзотических пряностей и чего-то неуловимо домашнего, уютного. Я с тайным интересом вдыхала запахи духов, которые она предлагала. Прежде я никогда не смела даже прикасаться к подобным флаконам. Обычной служанке не положено пахнуть роскошью, а купить дешёвый флакончик у какой-нибудь уличной старушки было слишком рискованно. Лишний аромат выдал бы мои вылазки быстрее, чем скрип половиц, и тогда к «позорному отродью» приставили бы стражу, окончательно перекрыв кислород.

Но здесь, в этом странном замке, я впервые могла пахнуть не гарью и пылью, а чем-то сладким.

Но несмотря на обволакивающее тепло и непривычный уют, меня не покидало липкое, навязчивое предчувствие: меня к чему-то готовили, причем слишком уж усердно. В моём понимании «привести в порядок» означало смыть дорожную грязь и сменить лохмотья на чистую одежду. К чему тогда все эти втирания драгоценных масел в волосы и капли духов на кожу?

Но больше всего меня тревожили наряды, развешанные на ширме позади трюмо. Они выглядели… вызывающе? Слишком тонкими, слишком откровенными. В этом сквозила какая-то неправильность, пугающий подтекст.

— Мари? — негромко окликнула я девушку, когда гребень в очередной раз скользнул по моим влажным прядям.

— Да, госпожа? — отозвалась она, лучась мягкой улыбкой.

— Зачем господин дракон меня позвал?

— Я не знаю, госпожа, — Мари чуть покраснела, старательно отводя глаза. — Мой приказ был прост: омовение, опрятный вид и сопровождение в его кабинет.

— И нарядить меня в это? — я выразительно указала на полупрозрачные, почти бесстыдные платья, от одного взгляда на которые хотелось забиться в самый тёмный угол и не высовываться.

— О, нет-нет, что вы! — поспешно замахала руками служанка. — Эти наряды… они на будущее.

«Будущее?» Лёд мгновенно сковал мои мысли. Для какого такого будущего мне могли понадобиться подобные тряпки? Однако, присмотревшись к ним внимательнее, я поняла: они никогда не сели бы на мою фигуру. Зато идеально подчеркнули бы формы кого-то вроде… Вивьен.

Я едва сдержала едкий смешок. Похоже, чешуйчатый лорд — скрытый эстет с сомнительными вкусами, собиравшийся выставить мою сестру в подобном свете после темницы. Либо он, как и большинство мужчин, когда-то пал жертвой её ангельского личика, а статус дочери Ванстена стал лишь удачным дополнением к его — теперь уже рухнувшему — плану. Что ж, тем лучше: по крайней мере, мне не придется втискиваться в это недоразумение.

Я опустила веки, позволяя Мари завершить образ. Девушка бережно нанесла легкие штрихи макияжа, лишь подчеркнув глубину моих глаз и естественный румянец. Затем она выбрала для меня платье из тяжёлой темно-синей ткани. Мягкий бархат приятно холодил кожу, ложась свободными, благородными складками. Фасон был безупречен: он скрывал мои шрамы, но не делал фигуру бесформенной. Длинные рукава деликатно обнимали запястья, а скромный вырез был украшен тончайшей серебряной вышивкой. Узкий пояс на талии лишь слегка обозначал силуэт.

Когда я наконец взглянула в зеркало, сердце на миг предательски дрогнуло. Впервые за долгие, бесконечные годы я увидела в отражении не забитую пленницу и не выброшенную за ненадобностью вещь… а девушку. Живую. Настоящую. Почти прекрасную.

Мари поправила выбившуюся прядь у моего лица; её прикосновение было осторожным, исполненным почти религиозного благоговения.

— Вы удивительно красивая, госпожа, — прошептала она.

Я лишь слабо, надломлено улыбнулась в ответ, боясь спугнуть это мимолетное видение.

Глава 6. Тень Графа Варна.

***

Завершив последние приготовления, Мари проводила меня на третий этаж. Мы остановились в самом конце коридора перед массивной дубовой дверью, украшенной причудливой резьбой. Служанка лишь ободряюще улыбнулась и бесшумно исчезла, оставив меня наедине с гнетущей неопределённостью.

Не решаясь войти сразу, я замерла, разглядывая изысканный интерьер: живописные полотна, изящные вазы с цветами и прочие атрибуты роскоши, вдыхавшие жизнь в холодный камень стен. Взгляд скользнул к окну — снаружи царила непроглядная тьма, и лишь где-то на самом горизонте едва теплились огни ночного города.

Это подтверждало мои догадки: мы не в родовом гнезде Древарнов. Город вокруг их руин давно обратился в пепел и прах, а значит, я в совершенно ином, тайном поместье. Занятно…

Сделав глубокий вдох, я коротко постучала. Дверь поддалась, и я переступила порог.

Хозяин замка замер у окна. Его высокая фигура с копной белоснежных волос казалась неподвижным изваянием на фоне ночи. Сложив руки за спиной, он угрюмо всматривался в стекло, которое в этот час превратилось в тёмное зеркало. В нём отчетливо отражалось моё лицо — он видел каждый мой шаг, каждое движение.

Что же ему от меня нужно?

Ещё недавно его голос сочился ядом и яростью. Он клеймил меня «бесполезным хламом», раз я не Вивьен, и обещал, что я сгнию в сыром подземелье. Но теперь я стою здесь: отмытая от пыли, благоухающая цветочными маслами и облачённая в шёлк, в ожидании, когда же он соизволит объясниться.

Зачем было превращать «мусор» в подобие придворной дамы? К чему этот маскарад с «редкой куклой»?

Шёлк платья непривычно ласкал кожу, аромат дорогого масла казался слишком приторным. Я чувствовала себя чужой в этом образе, словно меня вывернули наизнанку, нацепив маску, которая мне не по размеру. В воздухе отчётливо пахло подвохом, и мой инстинкт, отточенный годами выживания, буквально кричал об опасности.

— Садись, — раздался глухой, почти звериный рокот.

Я невольно вздрогнула от неожиданности. Взгляд заметался по комнате: кресла, стулья, тяжелый диван…

— На диван, — раздражённо уточнил он, наконец оборачиваясь.

Я подчинилась. Опустилась на край, сложив руки на коленях — покорно, как в детстве, когда ожидала очередного удара или выговора. Он сел напротив — пугающе холодный, собранный, и вонзил в меня свой пронзительный, изучающий взгляд.

Молчание затягивалось, становясь невыносимым, почти осязаемым. Оно давило на плечи, заставляя сердце биться чаще, пока, наконец, я не выдержала. Гордость и затаённая обида заставили меня заговорить первой.

— И что же господину дракону понадобилось от столь «ничтожного создания», как я? — мой голос прозвучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Ради чего был устроен этот маскарад с нарядами?

Он лишь слегка прищурился. В его алых глазах отразилось сомнение: он словно взвешивал на невидимых весах — стою ли я того, чтобы говорить со мной на равных, или я лишь пешка в его большой игре.

— Раз ты сама признала, что отец не станет тебя искать… Раз твоя семья не ценит твою жизнь, — он произнес это спокойно, но в каждом слове звенела сталь, — значит, отныне ты принадлежишь мне. Ты будешь работать на меня.

Я иронично вскинула брови, оправив подол дорогого платья.

— В таком наряде? У вас весьма специфическое представление о форме для служанок. Значит, «работа» подразумевается… иного рода?

Он хмыкнул, и в этом звуке проскользнула тень невольного уважения.

— Ты слишком проницательна для «отброса», — признал он, поднимаясь с места.

Мужчина медленно обогнул стол. Его высокая фигура заслонила свет свечей, и тень легла на меня, тяжёлая и тёмная, словно раскинутое крыло.

— Ты права. Похищение «Вивьен» было жестом. Громким символом. Мир должен содрогнуться от вести, что истинный наследник жив. Я не рвусь на трон, но если он внезапно опустеет, мне не помешают союзники. Особенно те, кто умеет управлять людьми и землями. Но есть и другая цель…

Он подошел почти вплотную. Воздух вокруг него казался наэлектризованным.

— Мне нужен наследник. Дитя-полукровка, в чьих жилах сольются капли герцогской крови и древняя мощь драконов. Наследник двух миров.

Он усмехнулся — хищно, без тени стыда или сострадания.

— Будь ты настоящей Вивьен, ты стала бы идеальным ключом к власти её семьи. Но и ты, как выяснилось, не совсем бесполезна. В тебе течет та же кровь Ванстенов.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как внутри всё леденеет.

— Так вот каков ваш план… Вы хотите, чтобы я принесла вам плод? Думаете, это вообще возможно? — я в упор посмотрела в его пугающие глаза. — Вы видели мои шрамы. После того, что со мной творили годами… я сомневаюсь, что вообще способна выносить дитя. Тем более от дракона. Если бы на моем месте была хрупкая Вивьен, она бы, скорее всего, не пережила родов. А я… я рискую погибнуть ещё в тот миг, когда эта жизнь во мне только зародится.

Мужчина не ответил. Лишь замер, впиваясь в меня тяжёлым, немигающим взглядом, словно пытался вычленить ложь из моего лица.

А ложь была. Тонкая, искусно сотканная, подобно невидимой паутине. Я прекрасно знала свои силы: мой дар был достаточно велик, чтобы защитить и меня, и потенциальное дитя от любых рисков. Но об этом «господину дракону» знать не обязательно. Я не собиралась покорно вплетаться в его генетические интриги и становиться живым сосудом для его амбиций.

— Так что, увы, — я едва заметно склонила голову, позволив тени вежливой улыбки коснуться губ. — В этом вопросе я бессильна вам помочь.

Впервые за весь вечер на его лице отразилась не холодная ярость и не сухой расчет, а мимолетная, едва уловимая… досада. Словно безупречный план в его голове только что дал трещину.

— Однако, как вы сами изволили заметить, я не обделена умом, — я заговорила тише, вкладывая в каждое слово всё достоинство, что у меня осталось. — И, смею заверить, я поразительно быстро учусь. Пусть я не гожусь на роль матери вашего наследника, это вовсе не делает меня бесполезной. Я могу служить вам иначе. Испытайте меня, давайте любые поручения — и вы убедитесь, что я справлюсь с чем угодно.

Слова лились легко, становясь моим щитом и мечом одновременно. Если судьба бросила меня в эту игру, я не стану покорной игрушкой. Я буду пешкой, которая сама выбирает клетку на доске. В конце концов, если он когда-нибудь вернет себе трон, принадлежащий ему по праву крови, роль верного соратника при таком правителе — не самая худшая участь. Возможно, лучшая из всех, что когда-либо сулила мне жизнь.

— А с тем, чего я пока не знаю, — добавила я, позволив себе лёгкую, почти дерзкую полуулыбку, — я разберусь в кратчайшие сроки. Я стану лучшей. К тому же… рискну предположить, что в вашем человеческом облике мало кто способен распознать дракона.

Я выдержала паузу, наблюдая за его реакцией, и продолжила:

— Мою дорогую сестрицу «похитили», не так ли? Весь мир уверен в этом. Вы могли бы явиться к Ванстенам в образе благородного спасителя. Бедняжка Вивьен сейчас томится в особняке под замком, словно птица в клетке… Освободите её, и вы получите преданную поклонницу. Моя сестра падка на красивых и сильных мужчин, а вы, простите за прямоту, подходите под этот стандарт идеально.

Дракон смотрел на меня с таким выражением, будто я только что предложила ему совершить нечто совершенно безумное и нелепое.

— Вы могли бы жениться на ней официально, без всяких похищений и тайн. И законный наследник не заставил бы себя ждать. А я… — я хитро прищурилась, — я могла бы стать вашей сестрой. Или, если угодно, дочерью. Взгляните сами: у нас даже цвет волос совпадает. Весьма убедительно, не находите? В таком статусе мне будет куда проще появляться при вашем дворе, собирать информацию и плести нужные вам связи. На званых вечерах я буду смотреться весьма гармонично в роли вашей родственницы.

Дракон продолжал буравить меня взглядом. Тишина в кабинете стала густой, почти осязаемой, а в глубине его алых глаз вспыхнуло отчётливое раздражение. Неужели перспектива стать моим «отцом» так его уязвила? А ведь идея была по-своему блестящей…

— Ты станешь моей женой, — отрезал он, обрывая мои размышления.

Воздуха в легких внезапно не хватило. Я едва не задохнулась от возмущения и даже подалась вперёд, вцепляясь пальцами в мягкую обивку дивана.

— Простите, что?! — мой голос сорвался на высокой ноте. — Но я же ясно дала понять: я не смогу подарить вам наследника. Это бессмысленная затея! И чем вас не устроила идея с Вивьен? Она ведь куда изящнее!

Мужчина медленно склонился ко мне. Его голос теперь звучал ровно, но за этой монотонностью скрывалась железная, непоколебимая решимость.

— Всем известно, что у графа Варна нет ни сестер, ни дочерей. Статус жены избавит нас от лишних вопросов и наделит тебя полнотой власти. А когда твоя «милейшая» сестрица узнает, что ты не просто выжила, а купаешься в роскоши, любима и наделена небывалым влиянием… — его губы изогнулись в хищной, почти издевательской ухмылке, — как думаешь, долго ли она сможет сдерживать зависть? Она костьми ляжет, лишь бы отобрать это у тебя.