Русский испанец. Книга вторая. Мара

– Твоему мужу я сказал, что накормлю тебя! Я же не буду тебя кормить геркулесовой кашей, правда?

Корзинку с котенком я поставила на стол, но нам принесли отдельный маленький столик.

– Как тебе водитель? Понравился? Вы познакомились? – спросил он с долей иронии.

– Нормальный парень! Мне надоели охранники в черном. Он довольно оригинальнее в этом плане.

– Я могу прислать другого, а этого выгнать! – шептал он мне на ухо, играя губами с моими прядями волос.

– Нет, пусть будет он, – настояла я.

Вечерело, и народу прибавилось, хотя заведение было рассчитано всего на двадцать шесть гостей, но мест уже не было. Посетители сидели в отдельных зонах в неком таинственном полумраке. И даже при таком их малом количестве Ной успел поздороваться на расстоянии с тремя мужчинами, лишь подняв им руку вверх. Они ему отвечали такими же жестами. Мы наелись и продолжали сидеть обнявшись, перешептываясь между собой. Ной не отрывал своих губ от моей шеи и рук.

– Я ужасно хочу тебя! Уже не могу терпеть! – тихо посмеялся он. – Как было вчера, когда я тебя привёз? Был скандал? – закурил он дорогую сигару, вновь засыпая меня кучей вопросов.

– Нет. В доме никого не было. Родители уехали в гости. Я приняла душ и отрубилась, – посмеялась я.

– А утром?

– Я спала до часу дня с котёнком, представляешь?

– А где был муж? – продолжал допрашивать меня Ной.

– Он висел на телефоне с утра пораньше. Что-то говорил своим псам. Я не помню. Давай не будем о них, они мне надоели! – хныкнула я.

– Конечно, извини меня, моя Мара! Я чуть не испортил тебе настроение, извини! – целовал он мне каждый пальчик. Мы переключились с ним на посетителей, рассматривая всех.

– Вон тот чёрт слева сидит, видишь? На тебя всё время смотрит.

– Кто он?

– Политика, – чмокнул он меня в шею.

– Пусть смотрит, не обращай внимания. Ты что, ревнуешь? Ну-ка, посмотри на меня? – засмеялась я, заглядывая в его глаза. – Ной, перестань, только не ты! Я тебя умоляю! Я очень устала от беспочвенной ревности. Я твоя – ты забыл? – щёлкнула я его по носу. Я посмотрела на источник ревности Ноя и увидела мужчину с девушкой. Мне они показались обычными и ничем не примечательными. Мужчина средних лет действительно смотрел на меня, а его девушка, увидев, куда направлен взгляд её спутника, тоже уставилась на меня. Я перестала на них смотреть, взяла котёнка, который только проснулся, и стала целовать его в мордочку, давая ему корм. Ной тоже стал его нацеловывать:

– Иди сюда, зверюга! Ах ты, животное! Каким же ты вырастешь? – шутил Ной, и мы стали смеяться над котёнком. Через час мы поехали к Ною на его виллу. Ной решил сесть за руль и «покрутить баранку», как он сказал, отпустив Кристиана. До Кинсберга дорога Ною показалась бесконечной. Он всё время ворчал, что она никогда не закончится и кончится ли вообще, отчего мы долго смеялись как ненормальные. Он продолжал сетовать на то, что не дай бог мы встанем в пробку и весь мир рухнет, а ему уже очень не терпелось. Мы смеялись бесконечно, как вдруг он резко свернул в какую-то подворотню, одним рывком опустил моё кресло, на что я вскрикнула от неожиданности, а он засмеялся и набросился на меня, как голодный зверь на добычу, отчего нас накрыла любовная истерия. Это было настоящее безумие…

– Ной, ты мне что-то порвал на платье. Смотри, все швы разошлись, как я вернусь к мужу? Это его любимое платье! Я как потрёпанная кошка сейчас! Посмотри, что ты со мной сделал? – ныла я, а он хохотал до слёз.

Моё платье разошлось по швам с одного бока, передний разрез на платье также порвался по шву, и был уже не до середины бедра, а до груди. Чулки дали кучу стрелок, а мои волосы растрепались так, как будто моей головой подметали улицу. Ной облизал мои стрелки на глазах, и теперь они выглядели в виде зигзага, и самое удивительное, что мы не могли найти мои трусики. Всё это время котёнок спал сзади в корзиночке и даже не просыпался от наших криков.

– Ной, а где мои трусики? Ищи быстрее! Как я без них? – продолжала я ныть.

– Может быть, я их случайно выкинул в окно? – осматривал он салон.

– Я тебя прибью когда-нибудь! – смеялась я.

Ной полез их искать по салону, заглядывая во все тёмные места и даже посмотрел под проснувшимся котёнком.

– Ты видел, куда я их выбросил? – смеялся он, спрашивая у котёнка. – Ходи без них! Зачем они тебе? – продолжал хохотать он, а сам тоже был не в лучшей форме от моих натисков. Я оторвала ему три верхние пуговицы на рубашке и карман, добираясь до кубиков на животе, при этом укусила его за шею, где остался большой синяк на самом видном месте. Порвала его ручные бусы, потому что они за что-то зацепились, а я резко дёрнула. Ещё я умудрилась сломать ему молнию на ширинке, потому что не могла долго её открыть, отчего искала бегунок и дёргала за что-то.

– Со мной такого ещё никогда не было! – хохотал он от счастья и не мог остановиться, глядя на себя в зеркало, где его идеально уложенные волнистые волосы стояли дыбом.

– Ой, дай я посмотрю! – трогала я пальчиком его синяк на шее, который на глазах увеличивался. – Я тебе, по-моему, перегрызла шею. Это ты виноват, Ной. Зачем ты меня насиловал? Я сопротивлялась, поэтому теперь вот так, – жаловалась я, а он хохотал и целовал мои ладони.

– Его можно замазать тональником или носить шарфик, Ной! – скулила я елейным голосочком, трогая пальчиком синяк.

– Ничего не надо! Я буду ходить с твоим засосом! Пусть все завидуют! – хохотал он без перерыва, вытирая моё лицо салфеткой. – Я тебе говорил, переезжай ко мне и живи со мной, – забурчал он, – сейчас бы валялись на яхте и купались бы в тёплом джакузи, а не шлындались бы по подворотням и не спали бы в картонных коробках. Мне, между прочим, завтра в офис с засосом ехать! – хохотал он ещё громче.

– Ты сам на меня набросился как ненормальный! – осматривала я его, улыбалась, – я не могла удержаться и почему-то перегрызла тебе шею. Ной смеялся надо мной и не мог остановиться.

– Я хочу ходить в твоих засосах круглый год и буду счастлив, – потянулся он к моим губам. – Я обожаю тебя! Ты была потрясающей! У тебя всё там так тесновато. Теперь я понимаю, почему испанец от тебя сходит с ума, а теперь и я. Первый раз я даже немного испугался, а сейчас…, – тяжело задышал Ной, целуя мою грудь.

– Я не знаю, почему, наверное, такая особенная конституция. Ты знаешь, я читала, что перед родами надо всё там разрабатывать, чтобы легко родить! – заигрывала я с ним.

– Правда? Как здорово! Я буду разрабатывать тебя каждый день, хорошо? Ты не будешь против, моя любовь! – обрадовался Ной, и мы опять начали целоваться, как два безумца.

– Мы, кажется, угробили мою машину! Это ты во всём виноват! Зачем ты меня насиловал в ней? – хныкала я. – Мы ничего тут не поцарапали? Посмотри, Ной, я тут точно что-то выломала и ногами нажала все кнопки!

– Ты цела? Я тебе ничего не навредил, не порвал? – начал он рассматривать мои плечи и лицо и полез рукой между ног.

– Не знаю ещё! Боже, где мои трусики? Ты самый настоящий маньяк!

– Я тебя дома ещё осмотрю! Поехали! – дал по газам Ной.

ТАНЕЦ

Мы уже почти подъехали к его вилле, которая сверкала огнями. Казалось, что мы подъехали не к вилле, а к луна-парку. Вилла освещалась мягким янтарным светом, казалась неким оазисом тепла и уюта. Свет лился из больших окон, обрамленных белыми рамами, создавая теплый контраст с темной ночью. На просторной террасе с видом на океан мерцали огни гирлянд. Там стояли удобные кресла и диваны, приглашая расслабиться и насладиться видом.

Выйдя из машины и закрыв глаза, я услышала, как волны шепчут что-то своё. Сделав глубокий вдох, я наслаждалась каждым моментом, каждым звуком, каждым ощущением. Темно-синее небо было усыпано звездами, которые, казалось, искрились и переливались. Океан внизу сливался с горизонтом, и я не могла понять, где заканчивается вода и начинается небо. Он был прав, это место было особенным. И полная, абсолютная тишина, нарушаемая лишь плеском волн и криками ночных птиц.

«Это мой рай, мой личный уголок спокойствия. Здесь я буду чувствовать себя настоящей. Хочется, чтобы эта ночь длилась вечно!» – думала я, не желая открывать глаза.

– И как я пойду? – ныла я. – Что подумает твоя Глаша? Ужас просто, что ты со мной сделал! – смотрела я на себя, стоя у машины.

Ной хохотал, казалось, не останавливаясь.

– Давай я тебя пледом накрою? Здесь где-то должен быть новый в салоне.

Он вытащил откуда-то плед, накрыв меня с головой, как конфету, дал корзинку с котёнком и босую понёс меня на руках в виллу. Нас в холле встретила пожилая женщина в фартуке с приятной улыбкой.

– Ной, это кто? – спросила она.

– Это жена испанца! Ей негде ночевать сегодня! – смеясь, ответил он, а я, опустив голову, едва сдерживала смех на его руках и представила, что она увидела. Ной отнёс меня на второй этаж, в какую-то невероятно красивую огромную спальню с обзорными окнами во всю высоту и видом на океан. Казалось, что берега вообще нет, а сразу вода. Создавалось впечатление полного отсутствия береговой линии, словно водная гладь начиналась мгновенно. Архитектура виллы с выгнутой вперед крышей создавала оптический обман, представляя воду прямо под окнами.

Осматривая всё вокруг в спальне одновременно, я почувствовала головокружение. Беспорядочно вращаясь, я не могла осознать происходящее. Прежде мне никогда не доводилось видеть столь просторных и комфортабельных спален. Ной продолжал смеяться, не мог говорить от смеха и ходил кругами по спальне, согнувшись от боли в животе. Он поставил меня, укутанную в плед на огромную кровать размером со стадион, на которой было невероятной красоты сиреневое покрывало с такими же подушками. Сперва я топталась на этом великолепии, а потом рефлекторно стала подпрыгивать, включив на телефоне его любимого Данчика «Hold on love», и теперь я уже, как безумная, прыгала на кровати миллионера с телефоном в руке.

– Иди сюда! Давай попрыгаем на кровати! Залезай! Будет здорово! – говорила я Ною, смеясь, как ребёнок.

– Я ещё не прыгал на своей кровати! – удивляясь, засмеялся он.

– Давай, смотри, как классно! – прыгала я ещё выше, придерживая одной рукой плед. Ной, глядя на мою радость и прыжки, присоединился ко мне. Мы вместе с ним начали прыгать, как два безумца, и ему нравилось всё больше и больше. Он поймал мою волну.

Я скинула плед и теперь прыгала на кровати, свободно размахивая руками в стороны под музыку в порванном на двое платье и рваных чулках. Мы мгновенно превратились в детей. Ной не мог остановится от смеха и счастья. Со мной он не был миллионером и бизнесменом, он стал обычным мальчишкой с обычными человеческими желаниями. Последовав моему примеру, он скинул на пол порванную рубашку с галстуком и начал прыгать с голым торсом в унисон под музыку вместе со мной. Я продолжала раздеваться, окончательно разорвав платье на две части, и стала махать ими с телефоном в руках под такт клубной музыки, одновременно прыгая уже полностью обнажённая.

– Ауф! – кричала я.

– Что это значит «Ауф»? – прыгая со мной, спросил Ной.

– На сленге это означает высшую степень восхищения! Ауф, как здорово, Ной! Ауф, Ной – ты красавчик!

– Ауф! – кричал Ной вместе со мной, поднимая руки вверх.

Продолжая прыгать вместе под тембр Дана на кровати: он – с взлохмаченными волосами, синяком и чокером на шее, который подпрыгивал вместе с ним, в расстёгнутых брюках со сломанной молнией на ширинке, а я – в одних рваных чулках без трусиков, которые мы где-то благополучно потеряли, размахивая платьем и телефоном.

Моя грудь прыгала вместе со мной, сотрясаясь из стороны в сторону, отчего он с вожделением смотрел на её хаотичные движения, не зная, куда смотреть – мне в глаза или на грудь. В его глазах стояло животное желание разорвать меня. Мои длинные волосы окончательно растрепались и падали прядями на тело, закрывая лицо в такт движениям музыки. Я мотала головой из стороны в сторону, танцуя под музыку, приоткрыв рот, отчего волосы прятали моё лицо и прилипали к губам. Ной был безумно счастлив со мной. В его глазах стоял полный восторг и восхищение. Нам было весело и хорошо. Мелодия кончилась. Он взял меня на руки и унёс в душ.

– Я безумно тебя люблю, моя Мара, Мариночка, Марина, любовь всей моей жизни! – бархатным, дрожащим голосом говорил мне мой Ной. Наша первая с ним ночь вдвоём продолжалась, вернее, ещё даже не начиналась. Мы были счастливы!

БЛИЗОСТЬ

– Ты мне устроила настоящий стриптиз! – не мог прийти в себя Ной после нашего сумасшедшего танца на его кровати.

– Это не стриптиз, это дороже, чем стриптиз! – посмеялась я, щелкнув его по носу, когда он купал меня под душем и осматривал моё тело после бурных любовных ласк. Мы стояли под душем вместе. Я уткнулась лицом ему в грудь, а он натирал мою спину ароматным гелем, нежно проводя по шее, спине и бёдрам.

– Я хочу, чтобы ты каждый день так прыгала на моей кровати. Сколько стоит твой эксклюзив? – спросил он, повернув меня к себе спиной и намыливая гелем мои плечи, грудь и живот.

– Нисколько, это мой подарок тебе! – ответила я ему, прислушиваясь к танцевальному ремиксу, который звучал на втором этаже его виллы. Мои воспоминания о днях, проведенных с Ноем, неразрывно связаны с сопровождавшей нас музыкой, бывшей его постоянной спутницей. Музыка окружала нас двоих всюду, всегда и везде. Она его вдохновляла, и он жил в ней. Это была музыка, тщательно подобранная под его вкус, начиная от поп-музыки, ремиксов и заканчивая рэпом. Слушая его подборки, я всегда понимала, что искала именно такие композиции и именно такие вдохновляющие мелодии. Это было удивительно для меня, выросшей в тишине, среди молчаливых людей, которые не любили шум и предпочитали молча друг с другом общаться, смотря на воду. Ной хорошо разбирался в музыке и открыл для меня новую страницу моей неразгаданной жизни.

А сейчас мы принимали душ под долгий ремикс рэпера с необычными музыкальными напевами, которые успокаивали и не «долбили» голову. Мы слушали Zerrid, голос которого поражал своей мужской силой и таинственностью. Тембр голоса исполнителя будоражил моё воображение и рисовал необычные, порой пошлые, картинки в голове, особенно когда я намыливала тело Ноя в душе. Занимаясь любовью с Ноем, он также включал какой-нибудь эротический ремикс, от которого я тут же улетала куда-нибудь на Марс, набрасываясь на него с безумной страстью, как жадная и голодная до любви кошка.

С Сашей было по другому: он любил свою музыку, своих исполнителей и даже к ним относился ревностно, считая, что они пели песни только для него. Он играл на гитаре и иногда пел, но это было редко и при хорошем настроении. Поэтому, когда меня душили слёзы, и я включала Скутера, он пребывал в полном шоке от меня и моих предпочтений, считая, что я сошла с ума, раз слушаю такую музыку.

– Тебе голову мыть? Давай я постираю твои волосы? – засмеялся Ной.

– Нет, ты что? Только не этим гелем! Есть специальные гели и шампуни. От этого я сразу облысею! – ответила я, когда он начал смывать пену с тела. Ной опять заразительно засмеялся.

– Так, что ещё у тебя? Ноги остались! Давай садись ко мне на колено!

Я послушно присела на его колено, обхватив его за шею, и он начал мыть мне ноги.

– А всё же? Я хочу заплатить тебе за твой невероятный танец!

– Не вздумай мне больше ничего покупать дорогого, – следила я за ним, пока он медленно намыливал мои ноги.

– Почему, если я хочу сделать тебе приятное?

– Тогда купи мне трусики и какое-нибудь платье, раз ты моё порвал в машине!

– Какое ты хочешь? – спросил Ной, обмывая водой ноги.

– Простое какое-нибудь, чтобы из дома можно было выйти.

– Так, ну всё вроде, – осматривал он меня. – На удивление ты цела и ни одной царапины, а там – я потом посмотрю, – засмеялся он.

– Теперь я тебя буду мыть!

– Я всегда мечтал об этом, когда подглядывал за тобой на яхте! – улыбнулся он.

– Дай мне стульчик, я не достану до головы!

– Я встану на колени!

Ной тут же встал на колени, уперевшись лицом мне в грудь.

Теперь я начала мыть своего Ноя, нанося гель ему на волосы.

– Какое простое платье ты хочешь? Чёрное, на пуговицах? Как бабушкин халат и длинное?

– Да, можно такое.

– Я так и думал! – засмеялся он, нежась в моей груди. – Скромняжка моя!

– Всё! Смываю голову, закрой глаза, чтобы не щипало!

– Пусть щиплет, я хочу смотреть на твою грудь бесконечно!

– Дай, я посмотрю твою шею! – повернула я ему голову и, увидев синий засос, сказала: – Какой кошмар! Он просто огромный! Наверное, я тебе разгрызла какую-то артерию! Тебе не больно вот так? – потрогала я его шею.

– Нет! Я ещё хочу такой же рядом! – засмеялся он.

– Ты точно сумасшедший, Ной!

– Почему я? Ты же мне разгрызла шею! – мы стали вместе смеяться.

– Давай я потру тебе спинку!

Он нагнулся ещё ниже, уперевшись лицом мне в живот.

– У тебя совсем маленький животик. Ты точно беременная?

– Да! – я улыбалась, зная, что сейчас последует куча новых вопросов.

– Просто я видел много женщин с большими животами, и они не были беременны!

– Значит, они были просто толстыми, Ной!

– Ау? Кто там? Вы меня слышите? – говорил он мне в живот, отчего я начала смеяться. – Они меня слышат?

– Да, только не понимают, что ты им говоришь. Они чувствуют вибрацию, как в воде рыбы или дельфины. И слышат мой голос.

– Значит, тебе нельзя плакать! Их там на самом деле двое?

– Да, Ной, двое – маленькая девочка и маленький мальчик с совсем небольшим весом, около трёхсот грамм, наверное. Мне надо скоро ехать к Борису на осмотр.

– Удивительно, ты носишь новых людей в себе. Они родятся, вырастут и будут жить, как мы сейчас, поэтому у тебя сильнейшая энергетика, и я чувствую себя лучше с тобой!

– Я буду продолжать устраивать тебе сеансы терапии, мой Ной! – нагнулась я к нему, целуя в губы.

– Я люблю тебя! – стоя на коленях в душе говорил миллионер Ной.

Он отнёс меня в свою большую кровать, укутав в какие-то волшебные мягкие полотенца размером с покрывало, вытираясь на ходу, и накрыл одеялом.

– Вдруг мы сломали кровать, и мы рухнем вниз? – спросила я.

– На этот случай у тебя есть я! – уложил он меня под одеяло, как ребёнка.

– Ты хочешь, чтобы я поджарилась? Открой всё – мне жарко с тобой, мой Ной, иди сюда! – выбралась я из простыней, протягивая ему руки.

Мы занимались с ним любовью под его рэп с удивительным вдохновением, как казалось, даже под ритм мелодии. В этот раз я снова была с ним мужчиной, сидя сверху, потому что хотела видеть его глаза, в которых улетучивалась его грусть и появлялись новые, для меня неизвестные, загадочные нотки. Он видел меня перед собой и мысленно рисовал мои портреты, проводя пальцами по моему телу, словно держал в них кисть, одновременно играя всей мимикой на лице. Я не могла надышаться моим Ноем. Мне хотелось его снова и снова. С Сашей мы никогда не любили друг друга в такой позе. Он считал унижением для себя, если женщина будет сверху владеть им.

Через час мы смотрели на океан через обзорное окно второго этажа виллы, прижавшись друг к другу. Мягкий полумрак виллы окутывал нас. Волны шептали нам свои древние тайны, а ритмичный шелест умиротворял нас обоих. Я чувствовала тепло Ноя, прильнув к нему, словно к самому надежному причалу.

«Ной, мой Ной, он рядом, его дыхание ровное и спокойное, как гладь океана в штиль. В его объятиях я ощущаю себя в полной безопасности, словно песчинка, укрытая теплыми волнами. Как я его люблю! О боже!» – почти засыпала я в его объятиях. Он нежно касался моей шеи губами, отчего легкие покалывания мурашек бегали по коже. Затем, его теплый, мягкий поцелуй, словно прикосновение шёлка. В этом поцелуе вся его любовь, его нежность, его обещание вечности.

Океан за окном, будто зеркало нашей любви: бездонный, загадочный и переполненный чувствами. Мы лежали молча, наслаждаясь близостью, и каждый вздох, каждый взгляд был наполнен нежностью и трепетом. В колонках тихонько играл Zerrid. Его голос. Бархатный, немного хрипловатый, с нотками меланхолии похохатывал с какой-то особой искренностью. Он пел о любви, о боли, о надежде, и его слова идеально ложились на эту тихую ночь, на плеск волн, на биение наших сердец.

В такие моменты время будто замирает, оставляя нас наедине с вечным океаном, музыкой и нашей любовью. Я закрыла глаза и почувствовала, что лежу на берегу, и Ной – мой берег здесь и сейчас. Он приподнялся на локте, а в его зелёных глазах плескалось все то же бездонное море любви.

– Ты знаешь, что я думаю? Я думаю, что все эти звезды, лишь отражение нашей любви, маленькие искорки, слетевшие с наших сердец, – шептал Ной, и слеза скатилась по моей щеке от счастья.

Мой романтик Ной был во всём романтик, особенно глядя на звёзды, которые его заколдовывали и пленили. Я улыбалась, проводя пальцами по его щеке. Он целовал мои пальцы, прижимая их к своей груди. В этой тишине виллы, нарушаемой лишь шепотом волн и голосом Zerrid, я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Казалось, что весь мир сузился до размеров этой комнаты, до размеров наших тел, согретых любовью.

Музыка проникала в каждую клеточку моего тела, резонируя с биением сердца. Я закрыла глаза, позволяя музыке и теплу Ноя унести меня в мир грез, где нет ничего, кроме нас двоих. Постепенно я уснула, чувствуя себя в безопасности и умиротворении. Ной все крепче обнимал меня, словно боясь, что я исчезну. Но я никуда не исчезну. Я здесь, на его берегу, и буду здесь всегда, пока бьется мое сердце. Мы – одно целое, две половинки одной души, связанные вечной и нерушимой нитью любви, и я решила, что не вернусь обратно к Саше. Я его боялась.

В РОСКОШИ

Меня разбудил телефон. Я не могла понять, где и что играет. Открыв глаза, я опять не поняла, где я нахожусь и продолжается ли сон. Приподняв голову, я увидела телефон Ноя, который он мне подарил вчера. Телефон лежал на подушке, и рядом с ним колючая роза с огромным красным бутоном. Я улыбнулась, сразу проснувшись. Телефон, высвечивая имя «Котёнок Ной», призывно ждал моего ответа. Был уже полдень, и я, как всегда, всё проспала. Ной подарил мне последний флагманский смартфон, вбив в него всего два контакта: Ной и Кристиан. Я сразу ответила, высовывая нос из-под одеяла:

– Ной, ты где?

– Марина, я работаю. Ты проснулась? Как ты спала? – спрашивал он меня, тихо говоря в телефон.

– Хорошо! Ты когда приедешь?

– Послушай! – начал Ной, и я села на кровать, приготовясь слушать то, что мы не обговаривали ночью.

– Что ты решила? Поедешь к испанцу или останешься у меня?

– Я остаюсь с тобой! Хотя бы в целях безопасности. Он меня точно сегодня убьёт, я это чувствую. Ной, я чувствую, что сегодня что-то произойдёт. У меня бывает такое. Будь осторожен! – ответила я, вспоминая, что он со мной делал ночью после яхты, когда я лишь флиртовала с Ноем, а сегодня, когда Саша знал, что я ночевала с ним, я была уверена, что под виски он мне либо перережет горло, либо утопит в океане.

– Как ты это поняла?

– Мне хочется спрятаться. Я чувствую. Так бывает со мной, и всегда что-то происходит плохое. Он хочет меня убить, я это чувствую. И мне снился сон, который тоже повторяется каждый раз, когда случится что-то плохое. Я не знаю, как объяснить.

– Я его сам убью! Тебе не стоит его бояться, – говорил спокойно Ной, а я уже тряслась от страха, когда мы только начали говорить о Саше.

– Ной, я решила, что буду с тобой! Я не хочу к нему! Не отдавай меня!

– Хорошо, моя любимая, хорошо! Ты не волнуйся и послушай меня внимательно, а то у меня скоро сделка, и я не могу долго говорить, – спокойно говорил Ной. – Сейчас приедет Кристиан и привезёт тебе чёрное платье. Он будет с тобой, пока я не приеду. Я буду около шести вечера. Надеюсь, что не встану в пробку. Постараюсь пораньше приехать к тебе. Мне звонил твой муж и спрашивал о тебе. Он явно опять подшофе, судя по голосу. Он сказал, что сейчас с китайцами в офисе решает свои дела и приедет за тобой поздно вечером. Поэтому я приеду раньше него и объявлю ему твоё решение, если ты не передумаешь до вечера.

– Нет, Ной, я всё решила! Я не передумаю! Ты лучше меня закрой куда-нибудь вечером на ключ, чтобы он меня не нашёл!

– Бедная девочка! – выдохнул он. – Марина, я не буду тебя закрывать. Я ему сам всё скажу и без тебя. Ты можешь заняться чем-то своим и не обращать абсолютно никакого внимания на нас. Я позвоню тебе или Кристиану, как буду подъезжать к вам. Хорошо? Посмотри справа от окна в комнате. Видишь шкафчик и большую белую кнопку?

– Да.

– Нажмёшь её, и тебе поднимут еду. Это лифт из кухни. Можешь попросить то, что ты хочешь у Глаши, если она пришла. Я ей тоже позвонил. В комнате есть холодильник с едой и напитками, а в шкафах – конфеты и всякие вкусняшки. Вечером я покажу тебе всё остальное. Вчера нам с тобой было не до этого! Всё! Я побежал. Люблю до безумия! – он отключился.