Болото-Людоед. Практопический детектив

Обратно домой к Зибахам я согласился ехать на автобусе: не потому, что устал, так как ходили мы не так уж много, но меня интересовали особенности работы местного общественного транспорта. Мы вышли из парка через главный выход под высокой белой аркой; как раз на оборудованной пластиковым навесом остановке рядом стоял следовавший по нужному нам маршруту красный автобус корейского производства. Внутри в нем не было ничего примечательного, однако я заметил, что там нет никакого контроля над исправностью оплаты пассажирами проезда. Беа и еще двое вошедших в транспорт вместе с нами мужчин бросили в прорезь на крышке вмонтированного при входе в стенку серого пластикового ящика по нескольку монет – и всё, даже билеты здесь отсутствовали. Мы расселись в задней части салона на расположенном вдоль стенки сиденье, дверцы закрылись, и автобус покатил по городской улице мимо красочных витрин, пышных зеленых скверов и прочих насаждений, фахкверковых домов, церквей и каменных стен заводов и фабрик. Других пассажиров в салоне было немного, в их числе я разглядел одного одетого в синюю сорочку и черные брюки явно микронезийца с характерными чертами смуглого лица: имеющими одновременно и европейские, и восточно-азиатские, и экваториальные признаки. Я полюбопытствовал у фрау Зибах, часто ли здесь встречаются безбилетники. Она пожала плечами и ответила, мол, разве что какие-нибудь бессовестные недоумки. Из этого я сделал вывод, что проезд «зайцем» на Ислареале считается очень позорным поступком, поэтому даже в строгом контроле оплаты нет необходимости: мало кто пожалеет несколько монет (банковскими картами в этой стране пользуются редко). Доехали до района, в котором проживают Зибахи, мы очень быстро, вышли из автобуса, перешли улицу и, пройдя метров сто пятьдесят, свернули в увитый зелеными лианами проход, где немного в глубине и находится дом дядюшки Франца и его семьи.

Франц приехал домой вскоре после нашего возвращения. Беа к этому времени приготовила обед, в котором сочетались немецкие традиции и местные продукты: запеченные в козьем сыре и присыпанные нарезанной китайской капустой морская рыба и батат, кокосовое молоко с печеньем, лежавшим посередине стола на трехуровневой деревянной подставке. Перед началом трапезы Зибахи прочитали благодарственную молитву, и чтобы не показаться неблагообразным выходцем из пресыщенной индустриальной страны, мне тоже пришлось что-то произнести из оставшегося в моей памяти от уроков моей очень набожной тети Инги, хотя, к своему стыду, должен признать, что не был ее очень усердным учеником. Когда мы сидели в гостиной, Франц спросил меня о моих впечатлениях от прогулки по городу, а Беа похвалилась ему, что мы посетили парк, Майскую площадь, и мне довелось увидеть самого канцлера. «Канцлера Ристау люди уважают! – согласно кивнув, заметил дядюшка Франц. – Он ведет грамотную политику по упорядочиванию распределения национального дохода. А бывали канцлеры, которые на своей должности занимались непонятно чем, пока Штаатстаг не выносил им вотум недоверия, и Фюрендрату не приходилось назначать нового. А вообще, Беа, я думал, ты поведешь нашего родственника на экскурсию в супермаркет или на рынок» – он засмеялся. «Вряд ли журналисту, приехавшему из Германии знакомиться с работой нашей полиции, будет интересно ходить по магазину или рынку» – ответила Беа. «Напрасно ты так, – сказал дядюшка Франц. – Места свободной торговли – главнейший рассадник преступности, поскольку там человеческая алчность имеет полную свободу для выхода. И наш рынок журналисту из Германии как раз будет интересен. Там продают наши фрукты и приправы, рыбу коралловых рифов, посуду из кокосовой скорлупы. И много араму (так на Ислареале называют местных микронезийцев) продают свежайшие кокосы». Я сказал, что видел уже исконного жителя этой страны в автобусе. Дядюшка Франц пояснил, что на самом Ислареале микронезийцев живет сравнительно немного – в нескольких деревнях на побережье, а большинство их проживает на атоллах вокруг основного острова, и именно они занимаются здесь промышленным рыболовством, выращиванием кокосовой пальмы и добычей жемчуга, тогда как немцы заняты в фермерстве или производящей и обрабатывающей промышленности.

Мы поговорили еще о прогулке по городу, и я сказал, что мне понравились местные церкви, красиво построенные и придающие Годеффрой-Штадту весьма романтичный вид, напоминающий об эпохе немецкой старины. Также я обратил внимание на их большое количество и предположил, что население страны очень религиозно. «У нас каждый гражданин приписан к какому-либо приходу, – сказал на это дядюшка Франц. – Приход является первичной административно-территориальной единицей и занимает район, жители которого регулярно посещают одну церковь. Наша церковь стоит через три дома отсюда, на боковой улице. Только через свой приход человек может реализовать себя как гражданин: по приходам проводятся все голосования, в том числе при выборах должностных лиц или по особенно важным вопросам в области изменения законодательства, а также если человек впервые собирается занять ответственную общественную должность, он должен получить рекомендательную характеристику от своего прихода. Через них же распределяется государственная социальная поддержка: чтобы получать от государства пособие или льготы, человек должен получить от своего прихода свидетельство, что он действительно нуждающийся. Кроме того, каждый гражданин, имеющий регулярный заработок или коммерческий доход, должен уплачивать определенный взнос в приходской бюджет, а оттуда средства тратятся на общие нужды жильцов и поддержку тех из них, кто находится по каким-либо причинам в затруднительном материальном положении. Если у нас ребенок остается без попечения родителей, и не находится родственников, желающих его принять, по решению общины он передается на воспитание кому-либо из других жильцов того же прихода. Да, у нас в приютах воспитываются только дети, являющиеся глубокими инвалидами, или отличающиеся совсем неуправляемым, опасным поведением, то есть, нуждающиеся в специальных условиях воспитания. Обычные сироты передаются на воспитание кому-нибудь из родственников или соседей, поэтому растут как положено, имея возможность наблюдать за ходом дел в приемной семье, и вообще, за жизнью в обществе, за полноценными человеческими отношениями, поэтому успешно социализируются, имеют проблем в личной жизни или с законом не больше, чем дети, выросшие с родителями. Все дорожат своей репутацией в приходе, поэтому все достаточно регулярно посещают церковь, хотя бы по воскресеньям».

Я заметил, что, получается, на Ислареале нет свободы вероисповедания. Дядюшка Франц пожал плечами и сказал, что на Ислареале об этом вообще не задумываются. За отказ верить в Бога или ходить в церковь никого в тюрьму не посадят, но поскольку в церковной общине такого человека, понятное дело, перестанут принимать, он останется вне гражданской жизни, с минимумом социальной помощи от государства. «Это никому не выгодно, – сказал дядюшка Франц. – Да, некоторые люди, увлекшиеся либертарианскими идеями и отправившиеся в Европу за свободной жизнью… как им кажется, напоследок публично отрекаются от веры и церкви, но больше половины из них разочаровываются в европейской жизни, возвращаются обратно на Ислареаль, публично каются и вновь присоединяются к своим общинам, которые так неосмотрительно покинули». Я заметил, что это похоже на двуличие. «Бог и так знает всю искренность и лживость человека, – ответил дядюшка Франц. – Важно, чтобы идеи, которые могут посеять разобщенность между людьми и безответственность, или разрушить социальный фундамент, на котором стоит наш общий дом, то есть, государство, не распространялись в открытую и не заражали широкие массы населения». Сам дядюшка Франц, без сомнения, был искренне религиозным человеком. Он говорил: «Если этот мир с его гармоничной структурой и ты сам с руками, ногами и головой существуете, значит, не просто так появились. Самолет с крыльями, двигателем и штурвалом тоже не возникает просто так: его создают инженеры и рабочие. А раз тебя создали, значит, с какой-то целью. И всегда люди знали, Кто и зачем их создал, только когда пришел технический век, от пресыщения стали сомневаться и думать, что они сами на этом свете хозяева. И вот, поэтому самые пресыщенные народы сокращаются числом: Европу заселяют арабы и турки, которые посещают мечеть, а США – латиноамериканцы, которые ходят в церковь. И если люди не будут брать мораль от Бога, каждый начнет придумывать себе собственную мораль, какая ему нравится: и один сосед, притесняющий другого, и нечестный заседатель Фюрендрата, продвигающий законы против народных интересов, и предприниматель, недоплачивающий своим работникам, и даже вор, присваивающий чужое имущество, пытаются найти оправдание своим поступкам и представить их справедливыми. Потому в былое время в Европе алчные буржуа и стремились вывести общественную и государственную жизнь из-под церковного влияния: потому что церковь призывала делиться доходом с бедными и повиноваться королевской власти, которая могла обуздать грабительские замашки вольного капитала».

Итак, раз уж я упомянул о нашем с дядюшкой Францем разговоре относительно приходской власти на Ислареале, то в общих чертах обрисую и тамошнюю систему местного самоуправления вообще. Приход, как уже говорилось выше, является первичной административно-территориальной единицей и включает в себя район, в котором располагаются церковь – лютеранская или католическая, и дома людей, регулярно ее посещающих. Он соответствует кварталу Годеффрой-Штадта или другого достаточно крупного населенного пункта либо целой небольшой деревне. Приходской жизнью руководит староста (Gemeindehaupt, – прим. переводчика), которого избирает собрание всех совершеннолетних жителей прихода. Это собрание также принимает все решения, касающиеся каких-либо важных изменений в жизни прихода, будь то строительство на его территории нового дома либо иного объекта или же взимание срочных сборов на какие-либо нужды. В лютеранских приходах старостой чаще всего является сам священник. Приходское собрание имеет право отклонить любое не нравящееся жильцам решение старосты, за исключением тех, которые являются исполнением им своих обязанностей, прямо прописанных в законе. Старосте помогают два – три местных должностных лица и ведающий финансовыми делами общины счетовод, которые тоже избираются собранием. В ведении приходского самоуправления находятся вопросы общего быта жильцов, обеспечения прихода удобствами, его благоустройства, поддержания на его территории общественного порядка, социальная взаимоподдержка между жильцами, распределение между нуждающимися государственной поддержки, выражение интересов жителей перед государством. Приходские собрания Годеффрой-Штадта направляют своих делегатов по два в Городской совет, а приходские собрания деревень – в совет округа, к которому относятся данные деревни. Городской совет является высшим органом муниципальной власти в Годеффрой-Штадте, а совет округа – муниципальной власти в данном округе; бургомистр Годеффрой-Штадта и старосты округов назначаются соответствующими советами и отчитываются перед теми в своей деятельности. Городской совет Годеффрой-Штадта и советы округов подготавливают списки кандидатов в Штаатстаг – соответственно от города и округов, и в Штаатстаг проходят те из них, которые получат наибольшее количество голосов поддержки от населения Годеффрой-Штадта (городские) или своего округа (окружные).