Болото-Людоед. Практопический детектив

Болото-Людоед

Практопический детектив

Закир Ярани

© Закир Ярани, 2026

ISBN 978-5-0069-1288-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Приветствую вас, дорогие мои читатели! Я снова с вами и на этот раз хочу представить вашему вниманию не просто заметку или очерк, а весьма объемную журналистскую работу, которую, наверное, даже получится назвать детективным романом или хотя бы повестью. Признайтесь, вы уже обстоятельно заинтересовались? Да, я знаю, как интригуют рассказы о расследовании уголовных дел, поэтому, несмотря на то, что описываю собственную исследовательскую деятельность, буду последователен в описании раскрытия преступления или череды преступлений, вокруг которого завязана ключевая суть сюжета этого моего произведения, и об итоге следственных действий скажу только в конце. Вначале же вкратце поделюсь тем, что послужило причиной моего присутствия при данном расследовании, производимом на огромном расстоянии от нашей страны, в совершенно другом регионе мира, хотя и в стране, населенной преимущественно нашими же сородичами. А также, почему я взялся за этот непривычно немалый и для меня, и для вас журналистский или писательский труд.

Те, кто у нас в Берлине достаточно пристально интересуется криминальной тематикой и работой полиции, наверняка знают, что журнал «Первый постовой», в котором я работал – много это или мало, но три полных года, недавно закрылся. Хотя теперь я больше не имею возможности публиковать там свои очерки, получая стабильный гонорар, я, скажу откровенно, этому рад. Точнее, злорадствую, потому что когда дела у журнала пошли из рук вон плохо, я и вызвался совершить поездку на далекий остров к своему родственнику-детективу, чтобы подготовить остросюжетный материал, с подобным которому наши читатели еще не встречались, и этим поднять рейтинг издания. Однако редакция сочла мой с таким трудом и немалыми затратами наработанный материал, сведения о том, как на моих глазах раскрывалось сложное преступление в дальней стране, чрезмерно объемным и отказала в его публикации. Ну, и наступил ожидаемый финал: доходы издания упали настолько, что оно не потянуло более собственного существования и было закрыто. А я, не желая, чтобы моя работа в чужой, хотя и немецкой, стране пропала даром совсем, принял решение опубликовать сведения о моей поездке и о том, что я увидел в том островном государстве, отдельной книгой в форме детективного повествования. Хорошо или плохо у меня получилось – судить вам, дорогие читатели, но хуже от моей публикации все равно никому не будет, а если она кого-то займет, скрасит чью-либо скуку – я буду только рад. Итак…

Остров Ислареаль в тропической западной части Тихого океана был впервые нанесен на карту испанскими мореплавателями, но колонизирован Германией в восьмидесятые годы девятнадцатого века. В отличие от прочих германских колоний на Тихом океане, им не просто управляла немецкая администрация, подчиненная Джалуитской компании: на него происходила активная миграция поселенцев из Германии. Поначалу это были преимущественно обедневшие крестьяне, поскольку на данном весьма крупном по территории острове распространены широкие площади лугов, которые круглогодично вследствие тропического климата можно использовать как пастбища для скота, а затем, когда немецких деревень стало много, и их жители нуждались в разных товарах: одежде, бакалее, сельскохозяйственных инструментах, лекарствах и пр., на Ислареаль стали приезжать немецкие фабриканты и трудоустраивавшиеся на открытых ими предприятиях работники. Они основали при местном административном пункте Джалуитской компании город Годеффрой-Штадт, названный в честь председателя Компании Йохана Сезара Годеффруа и теперь являющийся столицей Ислареаля. Достаточно быстро число немцев на острове превысило число коренного населения – микронезийцев, а в начале двадцатого века он перешел под прямое управление немецкой имперской администрацией. На острове развивалась различная инфраструктура, велась торговля как с метрополией, так и с другими странами, развивалась система общего и специального образования. Немецкие поселенцы научились разводить тропические породы скота, закупленные в Южной Азии, освоили технологии выращивания тропических культурных растений, так как большинство европейских сельскохозяйственных культур в тропиках начинает жировать и не приносит плодов.

Вероятно, именно большое количество немецких поселенцев, считавших себя хозяевами острова, поспособствовало тому, что Ислареаль был единственной колонией Германии в Микронезии, которой во время Первой Мировой войны не смогли овладеть японцы: хотя регулярных немецких войск на нем дислоцировалось мизерное количество, японские атаки были отражены местными ополчениями колонистов и полицейскими силами. Однако по условиям Версальского договора Германия отказывалась от своих колоний, и Ислареаль в одночасье превратился фактически в отдельное государство. По инициативе преимущественно местных предпринимателей на нем был установлен парламентский демократический строй, государственный совет – Штаатстаг. Он состоял из избираемых немецким населением депутатов от округов и действовавших на острове политических партий, назначал правительствующий орган – Кабинет Министров, и его председателя – Государственного Канцлера, издавал действовавшие на острове законы.

В то же время на Ислареаль, где активно осуществлялись выращивание кокосовой пальмы и производство копры, который к началу двадцатого века уже служил важным и доходным поставщиком различной продукции: пищевой, текстильной, химической и др., на другие острова Океании, имели виды Великобритания и США, пытавшиеся проводить политику подчинения этого океанического немецкого государства своему влиянию. Высокие пошлины, наложенные ими на товары из Ислареаля в находившихся в зависимости от них областях Океании, привели к резкому снижению доходов его фабрикантов, которые снизили заработную плату своим работникам и повысили внутренние цены на продукцию своих предприятий, отчего стало ухудшаться материальное благосостояние уже всех слоев населения. Используя растущее недовольство людей, на острове активизировались получавшие средства из британских и американских фондов местные либертарианские организации, призывавшие к соглашению с Великобританией и США и допуску на остров их инвесторов. Однако Штаатстаг, в котором большинство мест занимали представители местного предпринимательства и выражавшие интересы средней и мелкой части того депутаты социал-демократической партии, категорически отказывался поддерживать это, опасаясь, что англо-американские инвестиции приведут в конце концов к финансовому закабалению Ислареаля и установлению господства над ним держав-победительниц. Не сумев продвинуть свою политику законными средствами, либертарианцы в 1922 году развернули массовые беспорядки в Годеффрой-Штадте и в населенных пунктах, где располагались предприятия, принадлежавшие наиболее принципиальным противникам сближения с Великобританией и США. Инициативу у либертарианцев, однако, быстро перехватили местные марксисты, со взглядами которых были солидарны многие работники фабрик Ислареаля того времени. Следуя их призывам и пользуясь тем, что значительные силы островной полиции были отвлечены на противостояние либертарианским активистам, работники предприятий устроили масштабную стачку с требованием национализации тех, что привело к практически полному параличу экономики острова, к которому уже подошел британский и американский военный флот, чтобы под предлогом подавления беспорядков привести к власти на острове сторонников привлечения англо-американского капитала.

Беспорядки на острове были подавлены полицейскими стрелками и фермерскими ополчениями под началом вице-канцлера Эриха Бертхольта, бывшего майора кайзеровской армии. На три года Бертхольт установил в островном государстве фактически диктаторский режим и за это время, не оглядываясь на мнение отдельных групп населения, продолжавших попытки протеста, но имевших при этом совсем разные интересы, осуществил ряд коренных политических преобразований, направленных на восстановление экономики, упорядочение жизни государства и общества, сглаживание социальных противоречий и установление стабильной общественной, политической и нравственной системы, по которой Ислареалю и его народу предстояло жить впредь. Были упразднены принципы прямого демократического управления. Бертхольт считал, что прямая демократия создает условия для проникновения во власть людей, некомпетентных в политике, и лоббистов, обманывающих избирателей красочными обещаниями, и затем защищающих интересы не народа в целом, а лишь ограниченной группы населения, своих спонсоров и даже иностранных государств.

Штаатстаг потерял законодательные полномочия, его функция отныне стала сводиться только к официальному выражению народных интересов перед другими органами власти, избранию учрежденного при Бертхольте нового правительствующего органа – Фюрендрата (предводительствующего совета, – прим. переводчика) и утверждению изданных тем нормативных актов, имеющих исключительное значение для жизни острова. Фюрендрат, избираемый Штаатстагом, состоит из двенадцати заседателей, имеющих не менее, чем пятилетний опыт участия в высшем государственном управлении; к нему перешло право издания законов, и вообще, верховное руководство государственной политикой. Именно он стал отныне назначать канцлера и министров, причем его заседатели сами могут одновременно занимать министерские должности. Штаатстаг может только произвести импичмент канцлера либо министра, если те в своем управлении нарушают закон или народные интересы. Депутаты же в Штаатстаг стали избираться только от населения своих округов: хотя политические партии не были прямо запрещены, они перестали рассматриваться как официальный участник политической жизни острова, и партийная принадлежность кандидатов в депутаты Штаатстага на процесс выборов не влияет. При этом кандидату в депутаты Штаатстага для регистрации необходимо получить официальное свидетельство от общины, в которой он проживает, о том, что он является положительным человеком, по-настоящему преданным своим стране и народу, и не привержен идеям, которые на Ислареале считаются общественно вредоносными.

Строгим административным регулированием размеров производства и сбыта продукции предприятий, оплаты труда работников руководству Бертхольта удалось выровнять экономику Ислареаля и обеспечить ее рост. Идя навстречу пролетарским массам, Бертхольт упразднил крупное частное предпринимательство: предприятия, годовой оборотный капитал которых составляет больше определенной суммы (ее размер меняется в зависимости от курса местной валюты с оригинальным названием «папирперле» («бумажная жемчужина», – прим. переводчика), но чаще называемой неофициально «маркой Ислареаля»), не могут принадлежать частным лицам и компаниям, а юридически принадлежат всем, кто занят на них производственной и управленческой деятельностью. Такие предприятия называются трудовыми товариществами («Arbeitsgenossenschaft», – прим. переводчика) и управляются избираемыми голосованием всех сотрудников руководящими комитетами, которые формируют собственно управляющий состав предприятия, устанавливают цены на производимую продукцию, определяют заработную плату сотрудникам, продолжительность рабочего дня, решают вопросы о приеме новых кадров и увольнении. На практике первыми выборными руководителями предприятий, преобразованных в трудовые товарищества, остались их прежние владельцы как имеющие необходимый опыт. Деятельность трудовых товариществ по-прежнему является ключевой для экономики Ислареаля.

В 1923 году коренные жители Ислареаля и ближайших к нему мелких островов – микронезийцы, прежде в соответствии с колониалистскими принципами не считавшиеся гражданами, обязанные отдавать значительную часть урожая выращиваемых ими кокосов на немецкие фабрики и отбывать разные трудовые повинности, были уравнены в правах и обязанностях с немецкими поселенцами и получили официальное самоуправление.

В 1925 году была принята Конституция Республики острова Ислареаль, закрепившая государственное устройство и политические принципы, установленные в период диктатуры Бертхольта, а сам Бертхольт был назначен канцлером. Кроме того, в принятой Конституции было провозглашено, что общественная и бытовая жизнь немецкой и микронезийской частей народа Ислареаля основывается на традициях, существовавших соответственно в Германии и у местных микронезийцев до ноября 1918 года, то есть, до свергнувшей германскую монархию революции, если большинством народа в то время они признавались правильными. Все, что этим традициям противоречит, согласно Конституции Ислареаля запрещено. Данная Конституция является основным законом Ислареаля и по сей день, и в основе сохранен и установившийся при Бертхольте общественный и политический уклад жизни острова, личность же Бертхольта очень почитаема на нем, в его честь названы многие производственные предприятия, городские объекты Годеффрой-Штадта, культурные и научные учреждения. Таким образом, Республика острова Ислареаль сегодня является самым консервативным из немецкоязычных государств, где многие либеральные идеи находятся под прямым запретом. При этом общественные деятели Ислареаля откровенно скептически относятся даже к большинству европейских правых партий, называя их псевдоконсервативными. Они обвиняют их в том, что те, прикрываясь правопопулистской риторикой для привлечения голосов избирателей с традиционными взглядами, на самом деле продвигают фактически ту же либертарианскую политику, отвечающую интересам алчных буржуазных спекулянтов, заинтересованных в отсутствии у народа общественной дисциплины и сплоченности, в легкой податливости населения на любую рекламу. А осуществляемые ими вялые меры по контролю над экономикой, ограничению трудовой иммиграции и «срубание чрезмерно отросших голов либертарианской гидры» вроде борьбы с явными извращениями, в то время как сама почва для морального разложения европейских наций не только не вымывается, но и удобряется, являются лишь имитацией консервативной политики.

Крайне негативно руководство Ислареаля отнеслось в 1933 году и к приходу к власти в Германии национал-социалистов, которых оно обвиняло в извращении традиционалистских идей и в стремлении «в совершенно левацком духе» превратить немецкий народ в безропотно послушное одному лишь своему вождю стадо. В 1933 – 1949 годах Ислареаль даже не поддерживал с Германией каких-либо тесных дипломатических отношений. Зато во время Второй Мировой войны после длительного периода отчуждения потеплели его отношения с США и Великобританией – перед угрозой новой японской экспансии. Ислареаль даже разрешил США разместить на своей территории военно-морскую базу, которая была закрыта вскоре после окончания войны. Тем не менее, в послевоенное время он, проявляя недоверие к европейской политике, в которой все шире проявлялись либеральные тенденции, предоставил убежище и гражданство многим бывшим членам национал-социалистических организаций, не разбираясь, были ли они причастны к преступлениям против Человечества. Единственным условием для принятия бывшего нацистского сотрудника на территории Ислареаля был официально заявленный отказ просителя убежища от национал-социалистических взглядов.

Так в пятидесятые годы из Западной Германии на Ислареаль перебрался, получив там гражданство, брат моего прадеда по матери Гюнтер Зибах, состоявший раньше в нацистских СС. Не знаю, были ли за ним какие-то преступления, но думаю, что были, так как он служил в тайной полевой полиции немецких вооруженных сил и бóльшую часть войны провел на Восточном фронте. Неспроста же он решил, покинув родную страну, обосноваться на далеком острове в непривычном климате среди просторов крупнейшего на планете океана. Тем не менее, фамилия моей матери продолжала поддерживать регулярную связь с ним, пока он был жив, и его потомками, ставшими уже коренными ислареальскими немцами. Поскольку Гюнтер Зибах был профессиональным полицейским, через некоторое время после переселения на Ислареаль он и там поступил на полицейскую службу. По этому же пути пошли и почти все его потомки мужского пола. Хотя у меня фамилия, конечно, отцовская, мне часто доводится общаться с Зибахами Ислареаля, когда они приезжают проводить отпуск в Берлине. Весьма близко мы сдружились с внуком Гюнтера Зибаха Францем Гюнтером после того как тот узнал о моей работе в журнале, освещавшем тематику полицейского труда. Сам он служит в Главном управлении уголовной полиции Республики острова Ислареаль старшим детективом. Мы много говорили и говорим на тему полицейской службы и раскрытия преступлений, когда он в очередной раз приезжает в Берлин, и переписываемся в социальной сети.

Так на фоне финансового упадка, в который пришел берлинский журнал «Первый постовой», у меня и родилась мысль создать для публикации в том очерк о работе уголовной полиции далекого острова в Тихом океане, населенного, однако, нашими собратьями-немцами. Мне нужен был живой материал, и я написал об этом через Интернет Францу Гюнтеру Зибаху. Я не знал, пойдет ли Франц мне навстречу, поскольку прием иностранного журналиста и работа с тем, то есть, со мной, могла показаться очень напряжной, в то время как полицейские детективы всегда перегружены уголовными делами. Это в детективных романах все выглядит легко и красиво, реальная же работа уголовного полицейского состоит не только из хитромудрых комбинаций по вычислению и изобличению преступников, но и беготни по адресам потерпевших, реальных и потенциальных свидетелей, разным связанным ведомствам, тому подобной суеты и еще целого океана письменной бюрократической работы. Тем не менее, Франц быстро и без лишних расспросов выслал мне приглашение на Ислареаль. Я собрал все, что мне было нужно: и принадлежности для журналистской работы, и необходимые в путешествии бытовые вещи, оформил нужные для въезда в то немецкое, но все же иностранное, государство документы, на свои средства приобрел недешевый билет и вылетел прямым рейсом из аэропорта Берлина в Годеффрой-Штадт. Далее излагаю прошлогодние события, в центре которых я оказался на тропическом острове среди Тихого океана, в той последовательности, в какой они и происходили.

Рюдигер Крок, Берлин, июнь 2025 года

Глава 1

В аэропорту Годеффрой-Штадта мой самолет – довольно скромных размеров по сравнению с теми, на которых в традиционном представлении совершаются международные рейсы, приземлился глубокой ночью, по пути сделав дозаправку в Чикаго и затем Гонолулу. Аэропорт Годеффрой-Штадта, хотя международный (а в пределах острова совершать авиаперелеты и некуда), тоже очень невелик: пассажиров через него проходит сравнительно немного, потому что само население Ислареаля составляет лишь несколько сотен тысяч человек, летают оттуда чаще всего по деловым вопросам на Маршалловы острова, в Федеративные Штаты Микронезии, Китай, Японию, на Гавайи, в Кирибати и еще на некоторые острова Тихого океана, закупающие у предприятий Ислареаля мясо, сорговую муку, ткани, одежду и химикаты. И местные немцы поддерживают через этот аэропорт связь с исторической родиной. В общем-то, размеры местного аэропорта – практически единственное, что я мог оценить на Ислареале непосредственно после прибытия туда, потому что при свете фонарей среди темноты тропической ночи особенно было не на что смотреть. Да, еще я довольно быстро привычным чутьем бывалого путешественника определил по характеру воздуха, что климат здесь морской, но впрочем, иного быть и не могло: вокруг этой маленькой страны ведь сплошь простирается самый широкий в мире океан.

По трапу на бетон летного поля аэропорта со мной сошли еще человек двадцать – тридцать пассажиров разного пола, некоторые были с детьми. А мой родственник Франц, которого я привычно называл дядюшкой, хотя он всего лет на десять старше меня, встретил меня сразу у трапа, и тут же стоял желтый автомобиль такси, на котором он приехал прямо к самолету. Конечно, Ислареалю, не участвующему ни в каких международных страстях, ведущему исключительно мирную торговлю больше регионального значения, ни к чему опасаться террористических актов и воздушного пиратства, поэтому контроль в его международном аэропорту куда менее строгий, чем на берлинских железнодорожных вокзалах. Только на выезде из аэропорта сотрудники местной таможенной полиции досмотрели меня и мой немногочисленный багаж: не привез ли я что-нибудь запрещенное или неоплаченный пошлиной товар, взяли копию моего немецкого паспорта и отметили время моего прибытия в базе компьютерных данных. Поскольку Ислареаль – бывшая германская колония, между ним и Германией действует безвизовый режим въезда. Еще предупредили, чтобы я ознакомился с правилами поведения в их стране, если до сих пор не успел этого сделать, и не вздумал ничего нарушать. На это им ответил Франц, усмехнувшись и сказав, что уже ознакомил меня со всем, что нужно. Когда мы уже выходили с таможенного пункта, я его спросил, много ли контрабандистов здесь попадается. Франц снова усмехнулся и сказал, что чаще всего таможенная полиция изобличает курьеров, перевозящих порнографические и эротические журналы, ввоз которых в страну запрещен; товары, стоимость которых согласно законодательству Ислареаля требует уплаты пошлины, и которые при этом можно легко сбыть, имеют такие габариты, что ни в багаже, ни, тем более, под одеждой их не пронести, а законченных наркоманов и мафиози, которым требовались бы соответствующие вещества или оружие, на острове нет. Еще на остров запрещен ввоз сочинений «либертарианского содержания», под которым подразумеваются в том числе любые либеральные концепции, феминистские, «зеленые» и «радужные» идеи, однако любопытствующие местные граждане все равно могут легко ознакомиться с этим через Интернет, поэтому особого смысла ввозить туда печатные материалы такого содержания тоже нет.

Дядюшка Франц человек довольно рослый, широкий в плечах, носит окладистую, но коротко подстриженную светлую бороду. В аэропорту он меня встретил, одетый в темно-коричневую рубашку с короткими рукавами, черные не костюмные брюки и легкую серую шляпу, на ногах же его были блестящие как глянцевые светло-коричневые ботинки с удлиненными носками. В эти минуты он мне напомнил то ли, действительно, классического сыщика начала прошлого века, то ли американского ковбоя, а может быть, и просто немецкого бюргера старых времен. Встретились мы очень тепло, после вышеописанной проверки на таможенном пункте аэропорта поехали к нему домой по плохо освещенным улицам ночного Годеффрой-Штадта, где в ограниченных полосах желтого фонарного света виднелись стены типично европейских домов с косыми балками, витрины магазинов и сервисных учреждений с крупными немецкими надписями, но уличная растительность высвечивалась то фонарями, то фарами автомобиля такси совсем не европейская, натурально южная, в том числе было видно много раскидистых пальм. Ехали мы недолго: Годеффрой-Штадт, хотя столица, городок небольшой, со всего несколькими тысячами населения, и мог быть по площади еще меньше, но половину его территории занимают не жилые массивы, а фабрики, деловые и административные здания, парки. Автомобилей в нем, как я уже во время моей ночной езды с дядюшкой Францем в такси заметил, было очень мало, и преимущественно встречались большие и малые грузовые машины. Конечно, на Ислареале не производят собственных автомобилей: весь автотранспорт здесь импортный, перевозится сюда морем, поэтому стоит очень дорого, и в городе, который из конца в конец можно пройти пешком меньше, чем за час, простому обывателю незачем тратиться на личное авто, когда бесперебойно по улицам ходят муниципальные автобусы и частные такси.

За короткую поездку от аэропорта до дома дядюшки Франца мы с ним поговорили о насущных делах каждого из нас, о наших общих родственниках и друзьях наших семей, о происходящем сейчас в Германии. Затем я поблагодарил его за то, что он при своей очень хлопотной работе согласился все же уделить внимание мне и моей деятельности, приехать среди ночи в аэропорт, чтобы встретить меня. Франц всегда был оптимистичным человеком, не весельчаком, но и в плохом настроении очень редко приходилось его видеть. Он ответил, что полицейская служба на Ислареале намного проще, чем в Германии, хотя в Германии он не служил, и бывал там лишь наездами. Он понимал, что мне нужно сделать публикацию о работе полиции в какой-то экзотической для ФРГ стране, но по справедливости, как он объяснил, скорее из Ислареаля корреспондентам местного полицейского журнала следовало бы ездить в Германию за остросюжетными детективными историями, а не наоборот: уровень преступности на Ислареале по европейским меркам невысок. Во-первых, Ислареаль – очень небольшое государство среди Тихого океана, население его не составляет даже миллиона человек, и каждый гражданин зарегистрирован в приходе, где постоянно проживает, где все его знают в лицо. Иностранцы же на Ислареале не очень многочисленны, представлены преимущественно деловыми людьми: сотрудниками зарубежных компаний, с которыми Ислареаль и местные предприятия ведут бизнес, дипломатами, высококвалифицированными специалистами, а также все они зарегистрированы в едином Gӓstebüro, и туда же, по словам дядюшки Франца, автоматически уже были переданы с таможенного пункта аэропорта мои данные. Совершив преступление, затеряться где-нибудь на Ислареале очень сложно. Во-вторых, в этой очень консервативной по духу стране люди с детства приучены к социальной дисциплине и соблюдению морали, поэтому подавляющему большинству населения просто психологически претит нарушать закон, по крайней мере, грубым, злостным образом. В-третьих, там не так выражено имущественное расслоение населения, как в Европе: удаленность острова от крупных стран-производителей делает импорт предметов роскоши очень дорогим, даже зажиточные люди стараются не покупать ничего сверх меры; предприятия с большим годовым капиталом не находятся в частных руках, поэтому в Ислареале отсутствуют промышленники-магнаты; развитая система социальной поддержки исключает и возникновение бедности. Таким образом, у среднестатистического жителя Ислареаля мало поводов испытывать зависть, которая чаще всего и толкает людей на совершение корыстных преступлений: когда человек не видит недоступных для него сверхфешенебельных ресторанов, к которым подъезжают лимузины, привозящие угощающихся яствами на двести – триста долларов клиентов, одетых в костюмы из лотосового шелка, и не видит сверкающих неоном игорных домов, в которых богатые кутилы сорят деньгами, у него редко может возникнуть желание зажить красивее во что бы то ни стало, даже через преступление закона. Когда абсолютное большинство сограждан тоже ездит на автобусах, питается продуктами с собственных ферм или из уличных магазинов, отдыхает в стандартных кафе и ресторанах, развлекается игрой в гольф и гандбол, морскими прогулками, рыбной ловлей или охотой на уток, у человека нет повода чувствовать себя социально обделенным, низким по положению, соответственно, не возникает и желание любой ценой вырваться вперед, подняться над обществом, топча чужие интересы.