Воин революции М. Н. Тухачевский

«Александроны», как «павлоны» и «николаевцы», имели свое лицо, свой облик и традиции. В офицерском корпусе Русской армии и гвардии «александроны» выделялись либерализмом во взглядах, жаждой военных нововведений и реформ, были некоторой «фрондой» по отношению к остальной серой массе царского костного офицерского корпуса. Александровец был всегда прям в суждениях, ловок и точен в движениях. Он гордится своим училищем и ревностно поддерживает его честь. Он был бесповоротно убежден, что из всех военный училищ России, а может быть, и всего мира, Александровское училище самое превосходное. Это убеждение, казалось ему, разделяла с ним и вся Москва – Москва, которая так пристрастно и ревниво любит все свое, в пику чопорному и холодному Петербургу: своих лихачей, певцов, актеров, и, конечно, своих стройных, молодых, всегда прекрасно одетых, вежливых юнкеров. Праздник училища отмечался 23 апреля.

Юнкера-александровцы были любимцами окрестных мест. Когда колонны юнкеров маршировали по улицам города, для жителей приарбатских мест это было увлекательным зрелищем. Окончивший училище И. Куприн, так описывал это событие: «Улицы и слева и справа полным-полны москвичами.

– Наши идут. Александровцы. Знаменские.

Изо всех окон свесились вниз милые девичьи головы, женские фигуры в летних ярких ситцевых одеждах. Мальчишки шныряют вокруг оркестра, чуть не влезая замурзанными мордочками в оглушительно рявкающий геликон и разевающие рты перед ухающим барабаном. Все военные, попадающие на пути, становятся во фронт и делают честь знамени. Старый, седой отставной генерал, с геогиевскими петлицами, стоя провожает батальон глазами. В его лице ласковое умиление, и по щекам текут слезы.

Все двести юнкеров, как один человек, одновременно легко и мощно печатают свои шаги с математической точностью и безупречной правильностью. В этом почти выше чем человеческом движении есть страшная сила и суровое самоотречение.

Какая-то пожилая высокая женщина вдруг всплескивает руками и громко восклицает:

– Вот так-то они, красавцы наши, и умирать за нас пойдут…»

Александровское училище славилось и великолепной библиотекой. Бывший воспитанник его В. А. Березовский, крупнейший книгоиздатель, подарил ей все свои издания – более трех тысяч книг.

За время учебы Тухачевский проштудировал более полусотни книг по военной тематике, в том числе работы известных русских военных историков и теоретиков А. К. Байова, А. Г. Елчанинова и В. П. Михневича.

Наиболее интересные занятия проходили в летнем лагере на Ходынском поле. Здесь проводились стрельбы, топографические съемки и тактические учения. Для ознакомления юнкеров младшего класса со строями, походными порядками и боевыми действиями составлялась рота военного времени из юнкеров старшего класса. В октябре училище выходило на Воробьевы горы, где отряды из пехоты, кавалерии и артиллерии производил боевую стрельбу.

Офицерский состав училища проходил жесточайший отбор по профессиональным качествам и культуре поведения. Офицеры строго и внимательно следил за юнкерами, не упуская никого из них из поля зрения. Отношения юнкеров с начальством строились на взаимном доверии и уважении, но без панибратства, любимчиков не было. Среди наставников попадались очень педантичные, придирчивые и скорые на раздачу взысканий, однако никогда ни один офицер-воспитатель не решался закричать на юнкера или оскорбить его словом. Юнкера их смиренно терпели, но и высмеивали в ядовитых песнях.

Во всём укладе юнкерской жизни церковное воспитание занимала значительное место: учебный день начинался молитвой, молитвой и заканчивался. Каждый учебный год начинался молебном. В дни церковных праздников юнкера были обязаны посещать училищную церковь Святой мученицы царицы Александры, в которой юнкера периодически исповедовались, помогали батюшке при богослужении, пели в церковном хоре. На стенах церкви висели чёрные мраморные доски, где были высечены фамилии погибших воспитанников училища. Воспоминания о Плевне, Шипке, Карсе и Ардагане навеки связаны с историей Александровского военного училища: 27 офицеров погибли на поле брани в период Русско-турецкой войны 1877—1878 годов.

Юнкеров обязывали соблюдать Великий пост, ходить к заутрене на Пасху. Каждый юнкер обязан был иметь при себе нательный крест. В день производства в первый офицерский чин начальник училища лично вешал на шею каждому юнкеру маленькую серебряную иконку Казанской Божьей Матери, которая издавна на Руси считалась покровительницей воинов.

После выпуска офицеров они не прекращали связи с родным училищем. Юнкера издавали свой собственный журнал «Александровец». Бывшие питомцы писали туда свои письма, статьи, стихи. Юбилейные номера этого журнала, посвящённые годовщинам основания училища, были очень объемны и содержательны: в них было большое количество поздравительных статей в адрес училища от офицеров и преподавателей, с описанием боев и армейских житейских будней.

Юнкера старшего класса по окончании выпускных экзаменов делились на 3 разряда: к 1-му разряду принадлежали получившие в среднем не менее 10 баллов, при этом по строевой службе не менее 9 баллов. Ко 2-му разряду относились юнкера, получившие на окончательном экзамене не менее 9 баллов и показавшие знания по строевой службе не менее 8 баллов. Все прочие относились к 3-му разряду. Юнкера 1-го разряда выпускались подпоручиками в армейскую пехоту, при этом лучшие из них, набравшие 11 баллов и более, получали возможность получить распределение в престижные гвардейские части. Юнкера, окончившие училище по 2-му разряду, выпускались в армейскую пехоту прапорщиками. Выпускаемые по 3-му разряду переводились в полки армейской пехоты юнкерами на шесть месяцев и только по истечении этого срока производились в офицеры без экзамена.

Вакансии в военных училищах распределялись строго по старшинству баллов. Это был непреложный закон и никаких исключений из него никогда не делалось. Никакие другие обстоятельства: аристократизм происхождения, высокопоставленное положение родителей, а также другие причины в расчет не принимались.

Юнкера, получившие наибольший бал заносились на мраморные доски почета училища. При выпуске в офицеры наиболее успешно окончившие курс юнкера ежегодно награждались премиями, учрежденные состоятельными лицами. Выпущенные с правами 1-го и 2-го разрядов получали пособие на обмундирование в размере в 300 рублей, а по 3-му разряду только 50 рублей.

Став юнкером, Михаил Тухачевский поставил перед собой цель окончить училище одним из лучших по успеваемости, чтобы иметь возможность выбрать вакансию в гвардейском полку.

Служба в гвардии давала ряд преимуществ в продвижении по службе. Доля гвардейских офицеров в Российской царской армии составляла около 1600 человек, что не превышало 4% от удельного веса офицеров русской армии (из 70 пехотных дивизий имевшихся в Русской императорской армии гвардейских было всего три), однако среди генералов выходцев из гвардии было более 81%. При замещении некоторых должностей, например, командира полка, преимущество отдавалось гвардейцам. Кроме того, гвардейские части в основном дислоцировались в столице или ее окрестностях, а не в отдаленных районах страны. В гвардейских частях русской армии командиру полка могло присваиваться звание генерал-майор.

Большинство гвардейских вакансий предоставлялось Пажескому корпусу и Николаевскому кавалерийскому училищу.

Однако наличие высокого балла по успеваемости и необходимой вакансии было далеко не главным для зачисления в гвардию. Решающим являлось согласие общества офицеров данной части на прием кандидата в полк. Еще до выхода из училища общество офицеров начинало знакомиться с кандидатами – их происхождением, нравственными качествами. Кандидат должен был соответствовать их понятиям об офицерской чести, т.е. соблюдать нерушимость «честного слова», быть готовым исполнить долг перед родиной даже ценой своей жизни, хранить честь мундира, обладать рыцарскими чертами в отношении к женщине, испытывать неприязнь к подхалимству и доносительству.

Заключительным актом ознакомления с кандидатом в офицеры полка было приглашение его на полковой обед, где наблюдали за умением кандидата вести себя за столом, а также стремились выяснить его поведение после употребления крепких напитков, которыми усиленно потчевали. Человек не должен был потерять самообладания и уронить честь мундира ни при каких обстоятельствах. Выпив спиртного, офицер не должен был скандалить, оскорблять сослуживцев или дурно отзываться об их близких и знакомых, бросаться в драку, бряцать оружием. Офицер должен был знать чувство меры и не допустить того, чтобы запачкать мундир пищей, упасть лицом в салат или свалиться под стол.

Кроме того, кодекс офицерской чести запрещал женитьбу на женщинах, ведущих публичный образ жизни (артистках, певицах, гувернантках, продавщицах и пр.). Издательство книг действующему офицеру разрешалось только с использованием псевдонима, чтобы не бросить тень на часть, где вместо интереса к службе процветает страсть к духовным музам.

Поведение офицера должно было отвечать следующим рамкам:

«Весьма смел, но без запальчивости,скор без опрометчивости,деятелен без легкомыслия,подчинен без унижения…»

Михаил не сомневался, что учитывая боевые заслуги его предков общество офицеров-семёновцев примет его в свои ряды, и надеялся, что найдет среди его нынешних офицеров многих верных боевых друзей и товарищей.

Семеновский полк нес ответственные караулы во всех посольствах, во всех министерствах, конвоировал все ценности, которые Государственный Банк отправлял в разные места по всей стране.

Уважение к семеновцам у Михаила вызывал и тот факт, что знаменитый полководец А. В. Суворов, остававшийся для него кумиром на всю жизнь, начинал свою службу в армии с Семеновского полка.

19-летний юноша, мечтающий стать генералом, быстро и легко вошел в обстановку жизни училища. Сразу, с первых же шагов Тухачевский проявляет страстное стремление получить повышение по службе, быть фельдфебелем или старшим портупей-юнкером. Повышение по службе освобождает воспитанника от утомительных малопочетных нарядов, сближает с преподавателями, которые стараются не ставить низких оценок своим первым помощникам, чтобы не уронить их авторитет.

Вскоре происходит случай, который приближает Михаила к его цели. На одном из тактических учений Михаил Тухачевский проявляет себя как отличный служака, понявший смысл службы и требования долга. Будучи назначен в сторожевое охранение, он по какому-то недоразумению не был своевременно сменен и, забытый, остался на своем посту. Он простоял на посту сверх срока более часа и не пожелал смениться по приказанию, переданному им посланным юнкером.

Как и положено, Тухачевский был сменен самим ротным командиром, который поставил его на пост сторожевого охранения 2-й роты. На это потребовалось еще некоторое время, но после этого о юнкере младшего курса Тухачевском сразу заговорили в училище, ставили в пример его понимание обязанностей по службе и внутреннее понимание им духа уставов, на которых зиждилась эта самая служба. Его выдвинули производством в портупей-юнкера без должности, в то время как прочие еще не могли и мечтать о портупей-юнкерских нашивках.

Довелось Михаилу нести службу и в юбилейных мероприятий по случаю трехсотлетия дома Романовых в 1913 году, когда Александровскому и Алексеевскому военным училищам приходилось в период приезда Государя-императора с семьей в Москву нести ответственную и тяжелую караульную службу в Кремлевском дворце. В эти дни портупей-юнкер Тухачевский отменно, добросовестно и с отличием исполняет караульные обязанности, возложенные на него. Здесь же впервые Тухачевский был представлен Его величеству, обратившему внимание на службу его и особенно на действительно редкий случай для младшего юнкера получения портупей-юнкерского звания. Государь выразил свое удовольствие, ознакомившись из краткого доклада ротного командира о служебной деятельности портупей-юнкера Тухачевского.

Однако эту встречу с самодержцем Михаил воспринял без восторженного упоения. К этому времени подростковый нигилизм в отношении к Николаю II был подкреплен еще одни фактором – сугубо личным. Отец Тухачевского, окончательно перестав сводить концы с концами, обратился к императору с прошением принять детей на обучение за казенный счет – как потомков героя войны 1812 года.

«Ваше Императорское Величество!

Родной дед мой, Александр Николаевич Тухачевский, участвовал в Отечественной войне 1812 года… и во всех последующих войнах 1813,1814,1828,1829,1830 и 1831. В свой последней кампании он был в сражении убит.

В минувшем 1812 году ваше величество даровали потомкам участников Отечественной войны много милостей, превеличайшая есть воспитание и образование их детей на казенный счет. Я не решился тогда же ходатайствовать для своих детей об этой милости… надеясь справиться с трудною задачей собственными средствами окончить образование девяти детей своих. Но теперь на это ушли уже мои последние средства, а заработать что—либо личным трудом я не могу по причине болезненного состояния.

В этой крайности мне остается одна надежда на беспредельное милосердие Ваше Государь, один исход – обращение к милости Вашего Императорского Величества с ходатайством о принятии на казенный счет в один из московских институтов дочерей моих Софии и Ольги и в московскую консерваторию сыновей моих Александра и Игоря в память заслуг их прадеда Александра Николаевича Тухачевского.

О такой Монаршей милости я решаюсь просить за них в надежде что голос мой, голос отца семейства истинно нуждающегося будет услышан и мы будем утешены в эти дни общей радости нашей верноподданных Вашего Императорского Величества, встречающих Вас в столице, где 300 лет тому назад наши предки торжествовали вступление на престол Вашего Предка, Государь, первого Царя из Дома Романовых.

Вашего Императорского Величества верноподданный дворянин Николай Николаевич Тухачевский».

Подтверждением действительно бедственного положения семьи Тухачевских было свидетельство, выданное Смоленским губернским предводителем дворянства отцу будущего маршала 20 июня 1913 года: «Дано потомственному дворянину Николаю Николаевичу Тухачевскому в том, что он состояния крайне бедного, обременен семейством, состоящим из 9 человек детей, жены, матери и никаких имуществ, как движимых, так и недвижимых или других средств существования не имеет».

Несмотря на юбилей царской династии и приукрашенное лестью обращение тем унизительнее было для Николая Николаевича получить отказ: «Ответ на прошение о принятии детей на казенный счет, отправленное в Канцелярию Его Императорского Величества Дворянину Николаю Тухачевскому Прошение Ваше, поступившее 27 мая с. г. как поданное по истечение срока, установленного в… правилах, оставлено без последствий.

Канцелярия Его Императорского Величества по принятию прошений.

11 ноября 1913 года».

Однажды во время прогулки няня повела младших сестер Михаила посмотреть приехавшего в Москву царя. Когда Миша узнал об этом, он был расстроен из-за их детской наивности и принялся объяснять им, что царь – такой же человек, как всякий другой, и специально ходить смотреть на него глупо.

В доме Тухачевских царил революционный дух французской революции конца 17 века. В начале 20 века все ждали скорых политических изменений в России, т.к. всем казалось, что самодержавие исчерпало себя, мешало развитию страны. Любимым музыкальным произведением Михаила стала 9 симфония Бетховена, в основу создания которой легла ода Шиллера «К радости»:

«Радость, пламя неземное,Райский дух, слетевший к нам,Опьянённые тобою,Мы вошли в твой светлый храм…»

*** На фронт ***

Годы учебы Михаила в кадетском корпусе, а затем в Александровском училище проходили на фоне обострения политической борьбы между Россией, Австро-Венгрией и Германией за влияние на Балканах.

Одержав блестящие победы над турецкой армией в ходе Русско-Турецкой войны 1877—1878 годов, Россия не смогла в полной мере воспользоваться успехами этой военной кампании из-за политических амбиций Англии, Германии и Австро-Венгрии. По их настоянию летом 1878 года состоялся Берлинский конгресс с участием шести держав (Англии, Франции, Германии, Австро-Венгрии, России и Турции). На нем Россия оказалась в политической изоляции. Её предложение о создании единого Болгарского государства не нашло поддержки у дипломатов собравшихся стран. Все понимали, что, опекая единую Болгарию, Россия могла бы в своих интересах контролировать и использовать проливы Босфор и Дарданеллы, чего не хотели допустить западные страны.

По настоянию Германии, озвученному Отто фон Бисмарком, Южная Болгария со Стамбулом осталась под властью Турции. Территории прорусских государств Сербии и Черногории были значительно урезаны, при этом конгресс подтвердил право Австро-Венгрии оккупировать Боснию и Герцеговину, а Англия закрепила за собой право ввести войска на Кипр.

Российское общество были сильно разочаровано неудачами русской дипломатии на Берлинском конгрессе, осуждало правительство за недопустимые уступки по принципиальным вопросам во время переговоров, выражало враждебное настроение в адрес западных государств, особенно Германии, которые отняли у России плоды ее победы, позволили и далее Турции владеть славянскими землями и святыней Византии – Константинополем. В России поднялась шумная антигерманская кампания, результатом которой стало политическое противостояние Германии и России. С этого момента военными ведомствами России и Германии начали разрабатываться тайные планы на случай войны.

Потеряв во время Франко-Прусской войны 1870—1971 годов Эльзас и Лотарингию, богатые углем и железной рудой, Франция готовилась взять реванш, но понимала, что в одиночку ей не одолеть объединенной Германии, которая стремительно развивала экономику и вооруженные силы.

В поисках политического союзника Франция обратила свои взоры на Россию, обиженную на Германию.

С 1887 года Россия стала регулярно получать крупные французские займы. К 1914 году экономическая зависимость России от Франции стала в значительной мере определять ее политику. На начало 1914 года внешний долг государства с учетом гарантированных обязательств частных компаний составлял 6,3 млрд рублей, большая часть которого приходилась на Францию.

В начале 20 века Германия вышла на второе место в мире после США по выпуску промышленной продукции. В борьбе за источники сырья и рыки сбыта продукции своей промышленности она наталкивалась на сильный конфликт интересов со стороны Англии и Франции, при этом Россия мешала ей развивать свое влияние на Балканах. Политики Германии осознавали, что мирным путем вряд ли смогут потеснить на мировой арене Англию, Францию и Россию, поэтому готовили страну к войне. Собираясь потеснить сильных противников, Германия стремительно наращивала вооруженные силы и активно строила морской флот, при этом подготовка Германии к войне велась не стихийно, а планомерно в соответствии со стратегией крупного военного теоретика Мольтке, возглавлявшего во время Франко-Прусской войны 1870—1871 годов генштаб Пруссии. По его стратегии, чтобы выиграть войну страна должна превратиться в единый военный лагерь, в котором все должно быть нацелено на победу: и пропаганда, и транспорт, и промышленность и подготовка войск.

В своих трудах Мольтке писал, что в интересах ведения войны, прежде всего следует упредить противника в проведении мобилизации и развертывании армии, внезапно начать военные действия, двигаясь к одному пункту с разных направлений («врозь идти, вместе драться»), охватить противника с флангов, активными маневрами добиться преимущества в силах и тем самым добиться победы в быстротечной войне.

После неудачной Русско-Японской кампании российская армия перестала пользоваться авторитетом у немцев, при этом сама Россия рассматривалась Германией как экономически слабое государство. Политики в Берлине не сомневались, что при определенной настойчивости у России можно будет отобрать Польшу, Украину и Прибалтику, а остальную часть превратить в колонию. Однако поглотить в одиночку огромное государство Германия не могла и выбрала себе Австро-Венгрию в качестве союзника, которая имела претензии на южные земли России.

Политики Германии были в курсе тайного военного союза России с Францией и Англией, но их не страшила перспектива войны на несколько фронтов, т.к. ни во что ни ставили и французскую армию. Военные стратеги Германии планировали мгновенным ударом разгромить Францию, прежде чем «неповоротливая» Россия смогла бы собрать крупные силы и приступить к серьезным военным действиям. Кроме того, военный союз с Австро-Венгрией давал Германии повод надеяться на быструю победу, и она собиралась вновь преподать урок Франции, чтобы та перестала думать о возвращении Эльзаса и Лотарингии.

Благодаря разведке, на пороге войны Германия имела достоверную информации о недостаточной готовности России к войне. После неудачной военной кампании с Японией Россия только начала должным образом укреплять свою армию. Начав военные реформы с изменения состава генеральского корпуса и усиления армии современным вооружением, она только к 1917 году планировала строительство флота равного германскому, при этом авиационная промышленность в России только зарождалась, поэтому политики в Германии искали выгодный предлог, чтобы нанести ей удар до того как она окрепнет в военном отношении и экономически.

Накануне войны, германская разведка, пользуясь покровительством царского семейства с немецкими корнями, действовала в России более агрессивно, чем разведки других стран. Эта задача облегчалась многовековым проникновением немцев в Россию. Еще во времена Ивана Грозного сведения о России собирали немецкие аптекари и лекари, услугами которых пользовался сам царь.

Немцы оказывали серьезное влияние на политику России. Благодаря немецкому влиянию Петр I стал прорубать окно в Европу. Значительную массу офицеров его армии составляли немцы во главе с Лефортом. Российская академия наук при Петре I на 99% также состояла из немцев, и германская разведка была в курсе всех военных начинаний России, проходящих обязательную экспертную оценку с научной стороны.

Наиболее бурное проникновение немцев в Россию началось при Екатерине II. Крупный математик Леонард Эйлер помогал ей осуществлять секретную шифрованную связь с Прусским правительством.

Во время нашествия Наполеона на Россию закулисные отношения российских политиков с прусскими и австро – венгерскими военными помогли разгромить армию Наполеона. Немцы охотно сдавались в плен русским и, в отличие от поляков, неохотно шли против них в бой. Во время Бородинского сражения Наполеон испугался ввести в бой свою 10-тысячную французскую гвардию, опасаясь, что, лишившись надежных солдат, будет беззащитен в дальнейшем, если немецкие войска, входящие в его армию, перейдут на сторону русских.

Осуществляя свои далеко ведущие планы, в конце XIX и начале XX века Германия значительно расширила эмиграцию своих подданных в Россию, при этом расселение немцев происходило согласно указаниям, исходящим от германского главного штаба. Лица, намечавшиеся к переселению, тщательно проверялись с точки зрения их политической благонадежности и преданности идеям германизма. Только после того как германская разведка убеждалась в том, что «колонист» готов к выполнению ее заданий, ему предоставлялась возможность выехать из Германии и оказывалась всяческая материальная поддержка.

Места поселения немцев также намечались исходя из стратегических соображений генерального штаба. Немецкая колонизация в России шла по четырем основным стратегическим путям: через прибалтийские губернии по направлению к Санкт-Петербургу; через Польшу, Волынь и Украину на Волгу и дальше по Сибирской железной дороге до Красноярска – центра хлебородного района; от Крыма на Кавказ, по направлению к железным дорогам, сооруженным немцами в Малой Азии, и дальше к Персидскому заливу; от Среднего и Нижнего Амура до реки Уссури на Тихоокеанском побережье, захватывая богатейший угольный, нефтяной, рудный и хлебородный район.

К началу Первой мировой войны в России насчитывалось свыше 2 млн. немцев. Следует также учесть, что накануне войны 16,5% генеральского корпуса Российской императорской армии также составляли немцы, многие из которых продолжали симпатизировать родине своих предков и поддерживали отношения с германскими и австро-венгерскими поданными.

В 1909 году германская и австрийская разведслужбы объединились и стали действовать согласованно и более эффективно, сумев охватить своей деятельностью самые верхи военного управления России.

Наиболее значительный успех выпал на долю Австро-Венгерской разведки. Ей удалось полностью контролировать фаворита Николая II генерала В. А. Сухомлинова, который 2 декабря 1908 года стал начальником генерального штаба, а в марте 1909 года занял пост военного министра.