Воин революции М. Н. Тухачевский

Награждение орденом осуществлялось строго по статуту, за исключением лиц императорской фамилии, а также лиц царствующего дома иностранных государств, которые получали орден Георгия по политическим мотивам.

Число Георгиевских кавалеров было весьма невелико. Так, орденом первой степени были награждены за сто лет 25 человек, в том числе 6 иностранцев. Из числа русских им были награждены крупнейшие русские полководцы: П. А. Румянцев-Задунайский, Г. А. Потемкин-Таврический, А. В. Суворов, М. И. Кутузов, М. Б. Барклай де Толли, Л. Л. Беннигсен и ряд других. Орденом второй степени было награждено 85 человек, исключая иностранцев. За Отечественную войну 1812 г. орденом этой степени было награждено 4 человека: П. Х. Витгенштейн, А. П. Тормасов, М. Б. Барклай де Толли и М. А. Милорадович. Третьей степенью было награждено 512 человек, в том числе за Отечественную войну 1812 г. – 34 человека. Наконец, орденом четвертой степени было награждено 10256 человек, в том числе за участие в войне 1812 г. – 141 человек.

До 1914 г. в русской армии число Георгиевских кавалеров было невелико. Так, по данным на 1 июля 1908 г из общего числа генералов, составлявших 1429 человек, не считая великих князей – Георгиевских кавалеров было 102 человека, или 7% общего числа их. В том числе -55- кавалеров ордена Георгия первой степени не было ни одного, второй степени – один, генерал-фельдмаршал гр. Д. А. Милютин; третьей степени – 9 человек и четвертой степени – 100 человек. Из числа кавалеров ордена Георгия восемь генералов были награждены двумя орденами (3-й и 4-й степени).

Непосредственно к ордену Георгия примыкал Знак отличия военного ордена (в просторечии – солдатский Георгиевский крест, учрежденный в феврале 1807 г.). Знак военного ордена был в 1855 г. подразделен на четыре степени: четвертая и третья, изготовленные из серебра, а первая и вторая степени – из золота. Знак военного ордена носился на колодке на левой стороне груди, при этом знак третьей и первой степени имел специальный бант. В 1913 г. знак отличия военного ордена был наименован Георгиевским крестом в отличие от Ордена Георгия Победоносца. До середины 1916 г. знаки военного ордена изготовлялись из серебра и золота, так же как и орден Георгия Победоносца. Знаком военного ордена награждались солдаты за определенный конкретный подвиг, согласно перечисленным в статуте. Так, например, солдат-телефонист мог получить знак военного ордена за исправление под огнем повреждений линии связи. Знак военного ордена носился на груди. Награжденные орденом Георгия Победоносца, а также Георгиевским крестом получали годовую пенсию, составлявшую для офицеров несколько сот рублей, в зависимости от степени…

После успешно сданных экзаменов Михаилу показали музей корпуса. Среди диковинных манекенов, одетых в военные формы различных армий и эпох, стояли пирамиды с маленькими, первыми русскими кремневыми ружьями.

Во время учебы в корпусе для Михаила стало обязательным посещение корпусной церкви, где у правого клироса стояло в черном кожаном чехле, блестя Гвардейским двуглавым орлом, Корпусное Знамя. На стенах церкви висели черные мраморные доски с именами убитых в боях кадет: «Кирасирского Военного Ордена полка корнет… убит в сражении под Бородиным 26 Августа 1812 года», «… егерского полка поручик… умер от ран, полученных в сражении при…» и других.

Успешно выдержавшие вступительный экзамен и прошедшие строгий медицинский осмотр кандидаты должны были с 15-го августа прибыть в корпус и приступить к занятиям. Здесь их встречал и принимал от родителей офицер-воспитатель, сопровождавший новичков к каптенармусу, который выдавал чистое белье и полное обмундирование.

Офицер-воспитатель, напутствуя новичка-кадета, торжественно произносил: «Запомните, что надетая на вас форма и всё, что с ней связано, – это пожизненно».

Обмундирование состояло из черного суконного мундира с красным воротником и золотым галуном на нем и черных суконных брюк, кожаного лакированного пояса с медной бляхой, на которой был изображен государственный орел в солнечным сиянии; фуражки с красным околышем и черным верхом. Погоны у кадет были красного цвета с желтым вензелем Екатерины II и синим кантом. Кадетам выдавалась шинели черного сукна с красными петлицами. На мундире было 8, а на шинели 5 медных пуговиц с двуглавым орлом. Кроме того, зимой выдавался башлык, длинные концы которого, заправленные под погоны и пояс, перекрещивались на груди, а сам башлык, старательно разглаженный прикрывал спину. Летом вместо мундира выдавались суровые рубашки. Сапоги были из дубленной желтой кожи. Кадетам стоило не малого труда превратить их в черные и блестящие. Не меньшего искусства стоило умение наматывать портянки. Надев форму и впервые погоны, кадет сразу чувствовал себя членом военной семьи и гордился этим.

Предварительно пройдя строгий медицинский осмотр, 16 августа 1911 года Михаил впервые надев военную форму приступил к занятиям в последнем, 7-м классе 1-го Московского императрицы Екатерины II кадетского корпуса.

Во главе корпуса во время поступления в него Михаила Тухачевского директором был генерал-лейтенант Владимир Валерьянович Римский-Корсаков, отлично образованный и мягкий человек, при этом прекрасный педагог, который тщательно отбирал учительский состав: при нем даже танцам кадет стал обучать балетмейстер Большого Московского театра. Благодаря воистину отеческому отношению к кадетам он пользовался искренним уважением и любовью своих воспитанников.

Дисциплину в корпусе поддерживали ротные командиры и офицеры- воспитатели.

Наставники обучали новичков правилам воинского общения. К младшим офицерам, исключая капитанов и соответствовавших им ротмистров и есаулов солдатам требовалось обращаться – ваше благородие; к штаб-офицерам и капитанам – ваше высокоблагородие; к генерал-майорам и генерал-лейтенантам – ваше превосходительство и, полным генералам – ваше высокопревосходительство.

Младшие офицеры к старшим, а также юнкера и кадеты обращались «господин» и далее указывался чин – «господин поручик», «господин капитан», «господин полковник», но генералы именовались – ваше превосходительство и ваше высокопревосходительство.

Старшие офицеры именовали младших по чину и фамилии: «полковник Петров», «штабс-капитан Семенов», «подпоручик Щеглов», «кадет Иванов».

Каждая рота имела свой большой зал, в который выходили классные комнаты, и располагала одной или двумя спальными комнатами с ровными рядами железных кроватей, покрытых серыми одеялами. В голове, над кроватью, была прикреплена металлическая табличка – «цигель» – с именем кадета и его личным номером.

Михаилу нравилась окружающая его обстановка. Он стремился к воинской службе и без особых усилий втянулся в спартанский быт кадетского корпуса. Его не угнетали: твердая кровать с тонким одеялом, при этом требование держать руки поверх одеяла в прохладной большой спальне; громкий, неожиданный бой барабана, заставлявший новичка стремительно вскакивать в 6 часов утра и спешить чистить зубы, умываться, чистить до блеска сапоги и медные пуговицы мундира.

По второму трубному или барабанному сигналу надо было спешить в строй. Опоздание или неопрятность в одежде влекли за собой наказание – стояние «под лампой» во время очередной «перемены» или лишение отпуска. Окончив осмотр, дежурный офицер-воспитатель командовал: «Рота на пра-во, шагом марш» и кадеты спускались вниз, в столовую к утреннему чаю, где на длинных столах ожидали их аккуратно расставленные фарфоровые кружки с вензелем Екатерины II и лежавшие около них французские булки.

Как только места в огромной столовой на 400 мест были заняты (по 20 человек на стол), прежде чем сесть, пелась молитва: «Очи всех на Тя Господи уповают и Ты даеши им пищу во благовремении, отверзаеши щедрую руку Твою и исполняеши всяко животное благоволение». После произнесения молитвы разрешалось сесть и, вооруженные большими медными чайниками, служители начинали разливать утренний чай с сахаром. Минут через двадцать по команде вставали, снова пели молитву: «Благодарим Тя Христе Боже наш яко насытил еси нас земных Твоих благ и не лиши нас и небесного Твоего царствия», после чего строем поднимались в ротное помещение.

Наученный горьким опытом учебы в пензенской гимназии, Михаил не высказывал здесь публично своих атеистических взглядов. Он понимал: раскрой он здесь свои убеждения, то его могли сразу исключить из корпуса, и о генеральской карьере можно было забыть навсегда.

В утреннее время с 7 до 8 часов, сидя за партами по два человека, кадеты повторяли заданные уроки в классных комнатах.

В начале каждого учебного года кадетам бесплатно выдавали письменные принадлежности, учебники и тетради.

Время с 8 до 11 часов было занято уроками. После второго завтрака в 11 часов с 12 до 15 следовали: гимнастика или строевые занятия.

В 15 часов кадеты строем шли на обед, состоявший обычно из 3 блюд: суп или борщ с мясом, на второе – котлеты или зразы, с гарниром: картофелем, рисом, макаронами или фасолью, на третье – компот или чай.

Для послеобеденных прогулок кадеты младших и средних классов пользовались прилегающими к дворцу двумя большими плацами. Кадеты первой роты – дворцовым парком.

В теплое время все охотно играли в лапту, в городки или в футбол; зимой играли в снежки, катались на санках с высоких гор, построенных на берегу ближайшего пруда, бегали на коньках или ходили на лыжах.

Вернувшись с прогулки, желающие могли посвятить время обучению с опытными наставниками музыке, пенью и разным ремеслам: переплетному, столярному, токарному и т.д., для чего имелись особые классы с необходимыми инструментами.

Хорошо учившихся кадет 7-го класса производили в вице-унтер офицеры, их погон был обшит золотым галуном, а цигель над кроватью обведен золотой краской. Погон вице-фельдфебеля помимо этого имел еще галун по середине. Традиция требовала, чтобы получившие нашивки кадеты угощали весь класс за вечерним чаем пирожными. Некоторые из «нашивочников» назначались «дядьками» в третью роту, где по вечерам должны были помогать дежурному офицеру смотреть за порядком и за тем, чтобы малыши аккуратно складывали свою одежду на стоявшую около кровати табуретку.

В помещении первой роты имелась библиотека с читальным залом, на стенах которой висели портреты известных писателей и поэтов. В соседней с ней комнате стоял бильярд, хранились винтовки, шлемы и рапиры для фехтования. В помещениях второй и третьей роты находились гимнастическими снаряды, на которых они могли упражняться в свободное время.

Вечером, с 18 до 20 часов, под надзором воспитателя, кадеты готовили уроки, затем пили чай с булкой и вскоре ложились спать

В 1909 году в корпусе провели электрическое освещение. Зимой все огромное здание дворца отапливалось большими кафельными печами, заботились о которых служители, набранные из старых солдат. Для заболевших воспитанников имелись два лазарета. Был оборудован и зубоврачебный кабинет. Каждый год, после возвращения из летнего отпуска производился медицинский осмотр кадетов: измерялся рост и объем груди, проверялось зрение и проводилось взвешивание.

Особенно помпезно праздновался Корпусной праздник. В корпус привозилась масса зелени: деревца в кадках, цветы и цветочные гирлянды. Громадная столовая, обе приемные комнаты, спальная первой роты и Тронный зал превращались в зимние сады. Накануне праздника, 23-го ноября, на всенощной в корпусной церкви пел хор Чудова монастыря. Съезжались юнкера-екатерининцы из военных училищ, приезжали генералы и офицеры, бывшие питомцы корпуса и их друзья, и все гости получали довольствие и ночлег в его стенах.

24-е ноября – в день рождения Екатерины 2 с помпой отмечали Корпусной праздник. В корпусе царит праздничное настроение, все в парадной форме, все блестит особой праздничной чистотой. С утра съезд гостей и начальства. В 10 часов начало обедни, служит архиерей, поет Чудовский хор. Церковь полна до отказа. После службы парад в Тронном зале с выносом Корпусного Знамени, церемониальный марш и выдача наград кадетам, успешно закончившим прошлый учебный год.

После парада подавался обед. Каждому кадету, помимо традиционного гуся, доставались бутылка меду, фрукты и большая кружка конфет. Во время обеда играл оркестр Александровского военного училища, известный блестящим подбором музыкантов. Этим кончался день 24-е ноября.

На другой день, 25-го Ноября, корпусной бал, попасть на который было мечтой многих молодых москвичек. Спальную первой роты превращали в зимний сад. Различных форм и цветов беседки и гроты полны сладостей и прохладительных напитков. Кадеты старательно угощают гостей и развлекают приглашенных дам. Играют два оркестра Московских гренадер и Александровского военного училища. Танцы в Тронном зале продолжаются до поздней ночи. Следующий день – Праздник Георгиевских кавалеров, а затем жизнь входит в нормальную колею.

Символом офицерской чести были погоны. Это внедрялось в сознание еще с детства.

Каждый воинский чин имел погон строгого образца. Обер-офицерский погон имел один просвет, т.е. одну полосу другого цвета. При этом у прапорщика запаса была одна звездочка, у подпоручика – две, у поручика – три, у штабс-капитана – четыре, и у капитана не было ни одной звездочки. Штаб-офицеры имели на погоне две полосы и либо три звездочки у подполковника, либо ни одной у полковника. На генеральском погоне был изображен зигзаг. При этом у генерал-майора было две звездочки, у генерал-лейтенанта – три звездочки, а у полного генерала – погон был без звездочек.

В кадетском корпусе самым суровым наказанием, которое влекло за собой изгнание из корпуса, являлся срыв погон за тот или иной аморальный проступок. Эта мероприятие не оставляло равнодушных. Выстраивалась рота, командир роты вызывал провинившегося из строя и сообщал всем о его проступке. Ротный портной надрезал погоны, барабанщик бил дробь, а командир роты срывал погоны и наказанный ставился на несколько шагов за левым флангом роты. Это производило большое впечатление на кадет. Офицер, а также юнкер и кадет никогда, ни при каких обстоятельствах не снимали с себя погоны, за исключением поездок за границу, где не разрешалось носить военную форму, а надлежало облачаться в штатское платье.

Год выпуска Тухачевского, 1912-й, был годом столетия Отечественной войны 1812 года. Соответственно и темой выпускного сочинения у кадет стала «Отечественная война и ее герои». Им устроили экскурсию на Бородинское поле, да не простую, а в условиях, приближенных к боевым: с разведкой, марш-броском, с полевыми кухням.

Михаил Тухачевский все экзамены сдал на «отлично» и 1 июня 1912 года получил заветный аттестат. Его имя было занесено на мраморную доску почета кадетского корпуса, что очень льстило молодому человеку.

В корпусе Михаил составил свой словарь пословиц и поговорок, относящихся к военному делу: «Смелый приступ – половина победы», «Бой отвагу любит», «Крепка рать воеводой», «Умей быть солдатом, чтобы быть генералом».

В бытность Михаила в кадетском корпусе умер его двоюродный дед-генерал. Перед смертью он захотел видеть Михаила. Когда тот приехал и вошел к нему, дед указал, чтобы Михаил сел на край кровати. Подняв уже с трудом свою длинную и костлявую руку, положил ее на плечо внуку и произнес: «Ты мне пообещай три вещи, Миша, – сказал он. – Первое, что ты окончишь училище фельдфебелем. Второе, что будешь умеренно пить. И третье, что окончишь Академию Генерального штаба. Постарайся выйти в Семеновский полк. В Семеновском служил с начала его основания, при Петре, наш предок Михаил Артамонович Тухачевский. Вон там, в бюро, в верхнем ящике его портрет-миниатюра, я его дарю тебе, ты на него и лицом похож…«».

*** военное училище ***

Офицерский корпус России не был спаянным коллективом, а имел ряд разобщенных групп, прежде всего, по родам оружия. Наиболее почетной группой являлась кавалерия. Содержание лошади для офицера требовало немало затрат и в кавалерию шли наиболее обеспеченные дворяне. В кавалерии собирались, как говорили, «сливки общества», считавшие себя «центром вселенной», а потому при общении с офицерами других родов войск они часто проявляли высокомерие. Наиболее образованными были офицеры артиллерийских и инженерных частей. Они также были отчуждены от других родов войск. Наименее почетной считалась, конечно, пехота. Настоящими изгоями становились офицеры, уходившие в жандармский корпус. Товарищеских проводов в части им не устраивали, а затем и вообще прекращали всякие отношения с ними.

После революции 1905—1907 годов в армии в каждом штабе военного округа учреждалась специальная должность начальника контрразведки, во главе которой стоял переодетый в штабную форму жандармский офицер. В его задачу, помимо борьбы со шпионажем, в основном входило наблюдение за политической благонадежностью офицерского состава. По армии ежегодно стали составляться так называемые «черные» списки, в которые заносились «неблагонадежные в политическом отношении офицеры». Списки доводились до сведения командиров полков, и карьерный рост этих офицеров прекращался. Жандармский офицер, официально подчиняясь генерал-квартирмейстеру, держал под наблюдением не только весь штаб, но и своего начальника.

Уже в кадетском корпусе Михаил определился, что далее следует продолжить образование в Александровском военном училище, готовящим офицеров пехоты. В то время оно считалось третьим по престижности после Пажеского корпуса и Павловского военного училища в Петербурге. Всего в России на тот момент было 21 военное училище, которые после снижения престижа армии в народе после поражения в Русско-японской войне 1904—1905 годов и участии войск в подавлении революционных выступлений 1905—1907 годов в России комплектовались с трудом. В 1907 году некомплект в офицерском составе армии достиг – 20%.

Московское Александровское училище было открыто в 1863 году императором Александр II, который стал его первым шефом. Училище разместили в здании Александринского Сиротского кадетского корпуса.

В конце двадцатых годов 19 века Московский Опекунский Совет выкупил у вдовы графа С. С. Апраксина высокое здание с колоннадой на углу Арбатской площади и улицы Знаменка, для создания сиротского приюта. В 1831 году приют был переименован в Александринский Сиротский институт и предназначался для осиротевших офицерских и солдатских детей, а супруга Императора Николая Павловича Александра Федоровна приняла его под свое покровительство. После Венгерского похода 1851 года институт был упразднен, а на его место был переведен Александровский Брестский кадетский корпус, который был переименован в Александринский сиротский кадетский корпус в честь святой мученицы царицы Александры, имя которой носила Государыня Императрица – супруга Императора Николая I. Сама Императрица Александра Федоровна принимала деятельное участие в попечительстве сирот этого корпуса. Наследник Цесаревич Александр Николаевич был зачислен в списки корпуса, а на здании корпуса была помещена эмблема – пеликан, кормящий своих птенцов и выдёргивающий свой пух, чтобы прикрыть им гнездо. Вновь созданный корпус предназначался для воспитания сирот штаб- и обер-офицеров, а также военных и гражданских чиновников из потомственных дворян с целью их подготовки к офицерской службе во всех родах войск. Александринский Сиротский кадетский корпус был постоянным участником коронационных торжеств, военных парадов в манеже и на Ходынском поле. В 1859 году был произведен первый выпуск кадетов в офицеры.

В царствование императора Александра III, вступившего на престол в 1881 году, училище получило название Третьего Московского военного Александровского училища, а Александр III стал вторым шефом училища. В 1891 году Третье Александровское военное училище стало именоваться Александровским военным училищем. Последним шефом училища был император Николай II.

Право на поступление в училище имели лица достигшие 17 лет и только из дворянского сословия, при этом получившие удостоверение о знании полного курса кадетских корпусов или полного курса средних учебных заведений. Срок обучения в нем составлял два года.

В августе 1912 года Тухачевский поступил в Александровское военное училище в Москве. В более престижные петербургские училища, вроде элитного Павловского, поступать не стал: жизнь в столице империи, вдали от родителей, была не по карману. Михаил поставил перед собой задачу окончить курс одним из лучших, чтобы иметь возможность выбрать вакансию в гвардейском полку, дать хороший старт карьере. Уже в училище он особенно тщательно штудировал военные дисциплины, с прицелом на будущее поступление в Академию Генерального штаба. Сбыться этой мечте помешали Первая мировая война и Октябрьская революция.

При переходе в старший класс он получает приз-награду за первоклассное решение экзаменационной тактической задачи (выдавалось одно из сочинений известных авторов по тактике). Далее за планомерное определение расстояний и успешную стрельбу Михаил получает благодарность по училищу. Будучи великолепным гимнастом и бесподобным фехтовальщиком, он получает первый приз на турнире училища весной 1913 года – саблю только что вводимого образца в войсках для ношения по желанию вне строя.

Не лучшим образом на комплектование офицерского корпуса сказывалось невысокое денежное содержание офицеров: оклад содержания подпоручика составлял – 70 руб. в месяц; для поручика – 80 руб. в месяц; для штабс-капитана – от 93 до 103 руб. в месяц; для капитана – от 135 до 145 руб. в месяц; для подполковника – от 185 до 200 руб. в месяц.

Командир полка получал чуть более 300 рублей в месяц; начальник дивизии – 500 рублей в месяц, командир корпуса – 775 рублей в месяц. Однако и эти оклады все же были значительно ниже жалованья получаемого гражданскими чиновниками соответствующих рангов. Так, министры – чины второго-третьего класса, соответствовавшие по рангу командирам корпусов, в начале века получили содержание в объеме 20 тыс. рублей в год, т.е. вдвое больше. Оклад жалованья членов Государственного Совета, равных по рангу тем же командирам корпусов, равнялся 12—18 тысячам рублей в год.

Среди военных находящихся с отдаленных гарнизонах, оторванных от культурных центров и от общественной жизни, процветало пьянство.

Боевая деятельность для александровцев началась в период Русско-турецкой войны 1877—1878 годов, в период которой 33 выпускника Александровского военного училища стали героями этой войны, 6 из них были награждены орденом Святого великомученика и Победоносца Георгия.

В строевом отношении училище имело один батальон из 4 рот с общим штатом 400 юнкеров. Каждая рота делилась на четыре взвода.

Строевая подготовка юнкеров в течение двух лет обучения включала в себя как практические, так и теоретические занятия. Годичный курс продолжался с 1 сентября до середины мая. Программа первого года включала в себя: дисциплинарный устав; наставление по обучению стрельбе; гарнизонную и сторожевую службу; устав о строевой пехотной службе; фехтование на рапирах; гимнастику; практическую стрельбу и глазомерное определение расстояния.

Только на втором году обучения один раз в неделю юнкера занимались верховой ездой в манеже и приемами стрельбы из артиллерийских орудий.

Летом начинался период стрельб, ротных и батальонных учений, которые проводились на Ходынском поле совместно с другими подразделениями Московского военного округа. Практические занятия заканчивались смотром Командующего войсками округа и тактическими учениями.

В основу второго учебного года училища были положены военные предметы специальных классов кадетских корпусов: тактика, артиллерия, фортификация, военная топография, военная администрация, военное законоведение, а также общеобразовательные предметы: Закон Божий, русский язык, иностранные языки, математика, химия, физика, черчение, политическая история и статистика, логика и психология.

Начальником училища в годы учебы в нем Михаила Тухачевского был его выпускник 1884 года генерал-майор Российской императорской армии Николай Иванович Геништа. Это был опытный военный и преподаватель. До назначения на эту должность он несколько лет отслужил в строевых воинских частях, окончил Николаевскую академию генерального штаба в 1892 году и 4 года был начальником Казанского пехотного юнкерского училища.

Александровское училище считалось менее строгим, чем другие, Павловское и Николаевское, его наставники-офицеры не были мелочно придирчивы, смотрели на многое сквозь пальцы. Учиться там с хорошим составом высококвалифицированных преподавателей было легко и интересно, к тому же для юнкеров часто устраивались замечательные балы. Искусство строевой подготовки в его стенах было доведено до совершенства, однообразие которого не утомляло, а напоминало подготовку к желанным спортивным соревнованиям в виде парадов с музыкой в огромном манеже на Моховой, где требовалось проявить себя с лучшей стороны, добиться максимального успеха.