Тёмные стороны

Тару открыл дверь электронным ключом.

– Включи браслет, я тебе передам ключ от дома, – попросил он Равана.

– Ничего себе! То есть, если мой браслет окажется у кого-то другого, он легко зайдёт в дом?

– Нет. Браслет настроен на конкретного владельца, он блокируется, если не надет на его руку.

– А как же тогда таронцы украли кинжал?

– Раньше браслет можно было разблокировать, если ввести секретный код. Рихан, видимо, его как-то узнал. Сейчас такой возможности уже нет, разблокировать чужой браслет можно только через службу безопасности.

– Тару, я правильно понял, что вы прогнали таронцев и снова закрыли остров?

– Не совсем так. Всех, кто был здесь, уничтожили, они не вернулись обратно. И снова закрыли остров, да.

– Почему вы не разбомбили их базы на Тароне? Они наверняка не успокоятся, опять что-нибудь предпримут.

– Почему ты так плохо о нас думаешь? Конечно, мы приняли меры. Со времён Элоана наш главный принцип – ни на кого не нападать, только защищаться. Поэтому мы заставили самих таронцев уничтожить свои военные базы. Они уничтожили, но не все. А мы им подсказали, какие остались. Теперь у них нет ни армии, ни наступательного вооружения, ни ракет. Всё это нами контролируется, они ничего не могут с этим сделать. Там теперь наши агенты. Пришлось заключить договор, что в случае нападения на Тарон извне аталаны их защитят.

– Как же они, такие воинственные, теперь живут без армии?

– Смирились. Занимаются спортом, боевики снимают. Кстати, очень хорошие. С песнями и танцами – без них никак! Небоскрёбы строят. Каждый градоначальник старается построить что-то повыше, чем у других. Я сейчас закрою дверь, открой сам своим ключом.

Раван открыл дверь, они прошли в дом. Как щемит сердце! Так несправедливо, что он сейчас здесь, а сама Эйр в эту минуту… он не знает, где. Вот гостиная, напротив входа висят три портрета: папы, мамы, и Эйр. Она совсем юная, милое лицо – спокойное, безмятежное. Такой он её видел, только когда был в параллельном пространстве на спектакле.

– Мы считали, что она погибла, – сказал Тару. – Поэтому повесили все три портрета здесь. Раньше мамин портрет висел в комнате папы. Думаю, портрет Эйр надо повесить в другое место. Это теперь твой дом, делай, как посчитаешь нужным.

– Тару… Я не смогу тут жить. Прости. Можно, я поселюсь в какой-нибудь гостинице?

– Поехали к нам. Действительно, скучно тебе будет тут одному. Свободных комнат у нас много, есть ещё два гостевых дома. Но они не очень удобные, поэтому мы подумали, что тебе здесь будет лучше.

Дворец теперь находился немного в другом месте: королева не смогла жить там, где погиб её муж. На месте старого дворца поставили памятник Сеуану, вокруг него теперь был небольшой городской парк.

Раван поселился в гостевом доме на территории дворца, быстро со всеми поладил и охотно проводил время с племянниками. Они были этому очень рады и искренне считали, что у них самый лучший в мире дядя, – он мог превращаться в огромного волка и катать их на спине! А ещё он научил Сеуана писать могарские буквы, и теперь мальчик обменивался с друзьями секретной информацией. Раван пел могарские песни, рассказывал сказки. Особенно дети полюбили сказку про Аруну, дочь огня. Он много рассказывал и про Эйр, и про своих детей, про жизнь в Могаре. Играя с племянниками, Раван часто ловил себя на мысли, что мало проводил времени со своими собственными детьми. Много работал, даже тогда, когда это было не очень нужно. И столько упустил… Такие мелочи, как совместные игры, сказки и истории, рассказанные детьми, значат очень много. Пожалуй, больше, чем некоторые дела государственной важности. Раван дал себе слово, что если вернётся в Могар, будет проводить со своей семьёй намного больше времени.

Ему очень хотелось быть полезным, максимально себя занять, чтобы не оставалось времени для грусти. Поэтому Раван стал помощником Тару – навыки планирования, управления и решения проблем очень пригодились. Несколько раз он выступил на телевидении с рассказами о Могаре – старательно готовился, как Эйр, пел могарские песни, превращался в волка, только это был не спектакль, а передача, где Раван выступал в качестве гостя. Зато по ходу его рассказа показывали видео Могара, полученные с помощью аппаратов-разведчиков. Рассказал Раван и про чудеса природы – Прозрачную гору, Хрустальное озеро, вулканы и гейзеры. И, конечно, о том, что случилось с Эйр. Эти передачи пользовались большим успехом. На большие расстояния ему ходить было трудно, поэтому Тару заказал специальный костюм из тонких пластин, Раван в шутку называл его «скелет», – благодаря этому костюму можно было летать на небольшой высоте со скоростью человека. В отличие от мирса, для управления которым нужно было держать равновесие, это умное устройство почти не требовало дополнительных действий человека и само направлялось по заранее заданном маршруту. При необходимости маршрут можно было скорректировать с помощью голосовых команд. К тому же, «скелет» мог летать в любое время суток, даже ночью.

Раван помнил, что осталась всего одна попытка перехода в сдвинутое пространство, но боялся истратить её впустую: как бы ему ни хотелось увидеть Эйр, одного этого недостаточно, – нужна важная, чёткая цель. Больше такой возможности не будет.

Однажды Тару и Раван поехали по делам, но летели не по воздуху, а по подземному тоннелю.

– А вы не пробовали построить такой тоннель под аномальной зоной? – спросил Раван.

– Нет. Но идея интересная. Надо посоветоваться с инженерами.

Сколько обсуждалось разных способов преодоления аномальной зоны, но проложить под ней тоннель в голову никому не приходило.

На границе построили временный искусственный остров, и уже к началу весны маленький тестовый тоннель был готов. Оборудование, с помощью которого прокладывали тоннель, работало без сбоев. Когда тоннель достроили, через него запустили беспилотник – небольшой, размером с яблоко. Тару и Раван тоже прибыли посмотреть, что получится в результате. Беспилотник благополучно преодолел тоннель, сделал несколько фотографий, снял видео и вернулся обратно.

– Ну что, эксперимент удался, – заключил главный инженер. – Можно снова запускать небольшие устройства для разведки. Теперь приступим к постройке большого, полноценного тоннеля.

– Когда он будет готов? – спросил Раван.

– Думаю, через полгода. Сделаем сразу такой, чтобы любой летательный аппарат мог по нему пролететь, – и наш, и могарский.

– Разве можно сделать такое всего за полгода?

– Конечно. Мы же не лопатами копаем.

Раван улыбнулся. Вот и настало время сдвинуть пространство.

Глава 16. Преград не существует

В Могар пришла весна. Прошло уже почти три месяца с тех пор, как Эйр и Аруна находились в тюрьме. В одиночной камере были неплохие условия: кровать, стол, даже туалет и душ. Иногда они выходили на улицу погулять. В первый раз, когда вышли, произошёл странный случай – мимо проходили заключённые, один из них увидел Эйр и крикнул:

– Предательница! Если бы я мог стать волком, я бы перегрыз тебе горло!

Другие заключённые из группы тоже грубо ругались, угрожали, охранники прикрикнули на них и повели дальше. Вот как… Опять она в чём-то виновата. В чём же на этот раз? Сколько Эйр ни спрашивала охранников, всегда получала ответ, что им не положено разговаривать с заключёнными. Эйр строила разные предположения, но ничего внятного в голову не приходило. Неужели так сложно сказать? Все заключённые обычно знают, за что сидят. А она – нет. Уже второй раз в жизни…

Аруна росла, хорошо ела, набирала вес. Она всё ещё была волчонком, только в годик можно научить её становиться человеком. Ей уже полгода, малышка много играет, хорошо кушает, не только мамино молоко, но и мясо, рыбу, овощи и фрукты. Аруна абсолютная копия Равана, это просто удивительно! Иногда их выводили ненадолго погулять, но теперь при этом они всегда были во дворе одни. Душа болела за мальчишек: Эйр ничего о них не знала. Утром и вечером мысленно «связывалась» с ними, говорила добрые слова, обнимала, целовала. Понимала, что они об этом не догадываются, и делала это больше для себя. Эйр любила их как родных. Плохо мальчикам, наверное, в приюте. Страшно, одиноко. О чём они думают? Что им рассказали? Смогут ли они потом забыть это?

Дверь открылась, вошли военный, два охранника и какая-то женщина.

– Вы переводитесь в другую тюрьму, – сообщил военный. – Ребёнок поедет в приют.

– Она ещё питается моим молоком, – возразила Эйр. – Я её не отдам.

– В этом возрасте детям уже пора есть разную пишу, – сказала женщина тоном учительницы. – Материнское молоко уже не является основной едой. Не спорьте, соберите и отдайте ребёнка. Нервы и слёзы сейчас никому не нужны. Не заставляйте нас применять силу.

Они смотрели друг другу в глаза. Как же так можно?! Забрать у матери маленького ребёнка? У Эйр всё похолодело, она задрожала и села на кровать, крепко держа дочку. Женщина сама стала собирать вещи. Потом военные грубо забрали девочку, Эйр надели наручники, ошейник и повели по коридору. Её в одну сторону, а Аруну – в другую. Эйр слышала, как она скулит. Снова машина без окон. Куда они едут? Не всё ли равно? Больше у неё ничего нет. Вот теперь – абсолютная пустота. «За что всё это?! Что я сделала? Даже если и сделала, разве можно вот так? Как теперь она будет жить, моя малышка? Что с моими мальчиками?» Слёзы душили, воздуха не хватало.

Машина остановилась, Эйр поняла, куда её привезли. Это тюрьма «Крон», здесь раньше содержались самые опасные преступники. Ламар здесь сидит… или уже не сидит. Значит, обвинение серьёзное. Может быть, здесь она наконец всё узнает. Коридор длинный, бесконечный, холодный, как подземный тоннель. До камеры они шли целую вечность. Там ей сняли наручники и ошейник, приказали переодеться в тюремную одежду, забрали вещи и ушли.

Железная дверь со скрипом закрылась, сердце сжалось от металлического звука засова. Как здесь холодно! Эйр осмотрелась. Камера была маленькой, почти пустой. На полу валялись какие-то тряпки, в углу стояло ведро. Ни стол, ни кровать сюда бы не поместились. Напротив двери небольшое, зарешеченное окно. И всё. Эйр перевернула ведро, встала на него и посмотрела в окно. Протерев грязное стекло, увидела высокую стену и тёмное небо. Огромное звёздное небо казалось бескрайним на фоне крошечной камеры. Орнадара нет, облака проносятся, то скрывая, то открывая звёзды. Так уже было – в тюрьме на Атале.

Большое плотное облако медленно, словно толстое морское животное, катилось по чёрному небу. Появился Данар, самая яркая звезда на небе обоих полушарий Манг-алана. Даже сквозь мутное окно хорошо видно его голубой блеск. Эйр вспомнила, как смотрела в окно на Атале и представляла, что на другой стороне вселенной есть планета, где живёт кто-то, очень похожий на неё. Он так же смотрит на эту звезду, только с другой стороны. «Здравствуй, – мысленно обратилась Эйр к воображаемому инопланетянину. – Давно мы не смотрели на Данар. Он у вас, наверное, по-другому называется. Тебе сейчас грустно? Мне тоже». Пусто, холодно на душе, но почему-то на этот раз не страшно. И уже совсем не интересно, в чём именно её обвиняют. Что с ней будет? Ясно, что ничего хорошего. Детей забрали, Раван погиб. Бороться? Как? С кем? Зачем… Она легла на живот на кучу грязного тряпья, подложив под голову руки.

«Ну что ж, я прожила хорошую жизнь. Я была счастлива. Так хочется увидеть, как вырастут детки! Доченька не будет даже помнить обо мне. Моя сладкая малышка! Я так хотела, чтобы она тоже была счастлива. И мальчики». Слёзы покатились по щекам, по рукам, впитывались в тряпки. Эйр закрыла глаза и представила, что Раван гладит её, как в лодке. «Я так хочу к тебе!» – отправила она мысль, представив, что Раван где-то там, в ночном небе.

«Я с тобой. Да, да, это я. Пожалуйста, держись. Не сдавайся! Не умирай. Я тоже не умер, и Таира, и Лериан. Мы на Атале, я скоро вернусь в Могар».

Эйр вскочила на ноги и огляделась. Ей передали эти мысли, совершенно точно!

– Раван? – тихо позвала она. – Ты… здесь?

«Да, я здесь, в сдвинутом пространстве. У нас мало времени. Аталаны строят тоннель под аномальной зоной, к концу лета достроят, и я приеду. Сразу, как будет возможность».

Эйр испугалась, что её могут услышать, превратилась в волка и стала предавать мысли.

«Они тебя убьют. Тут творится какой-то кошмар! Будь осторожен».

«Не убьют. Власть поменяется раньше, чем я смогу вернуться. Уже сейчас идёт подготовка, я узнал, кто это делает. Я передаю им мысли, но, к сожалению, никто, кроме тебя, не знает, что это возможно. Прошу их подождать до конца лета, но они не понимают. На Атале такие технологии, что могарам и не снилось! Вместе мы бы разделались с Ольхаром и его шайкой за несколько минут. Твой брат Тару – принц-консорт. Он женился на королеве Сирин, я сейчас живу у них».

«Пожалуйста, найди наших детей! Я знаю только, что их отвезли в какой-то приют. Мне нужно знать: где они, что с ними?»

«Подожди немного».

Раван исчез. Эйр знала, что он вернётся. Она прислонилась к холодной стене, но было тепло. Она не плакала, смотрела в окно и улыбалась. Данар в ночном небе словно подмигивал голубым глазком. Раван пришёл! Он жив! А вдруг это её фантазия? Ну, пусть так. Всё равно она будет верить и ждать. Столько, сколько нужно. Эйр вспомнила детство, папу, маму, брата Тару, свой дом на Атале. Тару женился на Сирин… Вот это новость! Какие они сейчас? Прошло уже почти десять лет… Как один миг.

«Эйр!»

«Да, Раван! Что ты узнал?»

«Очень хорошие новости – не зря мы им сделали другие документы. Наши дети не в приюте: они живут в семьях, там, где и должны быть. Они в безопасности. Аруна в семье Артура, у которого мы ночевали в путешествии с Тимером. На самом юге, где дерево желаний. Марк в Даргане, Макс в посёлке Кангар, как мы и планировали, в тех домах, которые мы купили. Их тайно забрали из приюта очень хорошие люди. Их много, Эйр. Скоро в Могаре будут такие события! Но тебе нужно подготовиться: собирай энергию, вспомни, что я тебе рассказывал. Собрать её сложно, но ты должна делать это каждый день. Давай, попробуй: превратись в человека и раскрой руку, как тогда, на крыше. Почувствуй её».

Эйр потёрла руки и раскрыла ладони. Нет, ничего не происходит.

«Без волшебной силы не получится», – вспомнила она.

«Я сейчас передам, не убирай руку, – попросил Раван. – Попробуй снова».

Появились крошечные искорки. Как мало! Эйр протянула руку к Данару, – искорок стало больше. Энергия собиралась в крошечный шарик, как ртуть.

«Как это возможно?! – удивилась Эйр. Невозможно передавать волшебную силу между мирами. Но Раван её передал, нарушая все волшебные правила. Эйр испугалась: «Если ты отдашь мне волшебную силу, то не сможешь вернуться!»

«Не бойся. Волшебную силу, как и энергию, можно передавать частями. Иначе бы Элоан и другие аталаны не получили её от могаров».

Эйр, улыбаясь, взяла двумя пальцами энергетический шарик и, подбросив в воздух, поймала другой рукой. Вот так игрушка!

«Отлично! – сказал Раван. – Я сейчас ещё добавлю, отпусти пока».

Шарик завис в воздухе и начал увеличиваться.

«Ты поняла, как это делается? – спросил Раван. Эйр кивнула. – Энергии должно быть достаточно, чтобы получились хорошие молнии. В случае опасности сразу нужно будет ими воспользоваться. Обещай мне».

«Обещаю».

«Побольше будь в волчьем облике, переходи к шакр, так ты сохранишь силы. И помни – ты не одна. Я с тобой. Энергию можно передавать на расстояние безо всяких носителей – просто сквозь пространство. Я буду тебе помогать её накапливать. Всё будет хорошо. Я сдвину и время, и пространство, – только бы быть с тобой. Мне пора. Люблю тебя».

«Раван! Ты здесь?»

Но больше никто не отвечал. Эйр смотрела по сторонам, хотя и понимала, что всё равно никого не увидит. Раван ушёл, совершенно точно. Но теперь ей ничего не страшно! Что бы ни случилось, она всё выдержит. Прямо у неё над головой сгусток энергии… Где его хранить? Может, возле окошка? Эйр переместила его вверх, к окну, опустила руки, а шарик остался на месте. Интересно, только она его видит? Может быть, лучше перенести шарик за окно? Это легко получилось: сгусток энергии прошёл сквозь стену и никуда не исчез. Эйр очень устала. Она снова превратилась в волчицу, положила голову на лапы, закрыла глаза и провалилась в темноту. Волчье тело могара само вернётся к обычному состоянию через несколько минут. Действительно, стало легче, появились силы. Эйр успокоилась, мысли больше не перебивали одна другую, а текли плавно. Она решила остаться в волчьем облике и поспать.

Дни тянулись однообразно: скудная еда, сон, иногда, примерно раз в неделю, Эйр приносили корыто и два ведра еле тёплой воды, чтобы она могла помыться. С ней никто не разговаривал, она тоже не задавала вопросов. Энергетический шарик, кроме неё, никто не видел. С каждым днём он увеличивался и стал уже довольно большим шаром. Эйр изо всех сил старалась не выдать свой секрет. Но даже если за ней и наблюдали, вряд ли могли что-то заподозрить, – ну, сидит человек, руки свои рассматривает, глядит в окно. Могло показаться подозрительным то, что она словно ушла в себя: ни о чём не тревожилась, не задавала вопросов, но это можно объяснить состоянием стресса от разлуки с детьми. Она знала: Раван использовал свой последний шанс побывать в параллельном пространстве и больше не придёт. Надо ждать и делать то, о чём он просил. Если он сказал, что всё будет хорошо, значит, так и будет.

Эйр всё-таки узнала, в чём именно её обвиняют. Её привели в административное здание и дали ознакомиться с делом. Большую, толстую, уже изрядно потрёпанную папку пришлось читать долго. Иногда Эйр читала по нескольку раз, не в силах поверить, что это вообще возможно придумать в здравом уме и твёрдой памяти. Она убила Горона, заколдовала Равана, Роксану, она, оказывается, опытная разведчица, психолог и манипулятор. Эксперименты над детьми в приютах… это вообще за гранью. Дальше нет смысла читать. Она отложила папку.

– Вы согласны с обвинениями?

Эйр странно посмотрела на следователя пустыми стеклянными глазами. Он хочет, чтобы она с этим согласилась?

– Нет.

Он что-то говорил, угрожал, слова словно материализовались и, как шурупы, вкручивались в мозг. В голове родился ответ из отборного мата, – Эйр он очень понравился, но её воспитание и принципы даже сейчас не позволили его озвучить. Она расхохоталась, с ней случилась истерика, её увели и больше не приглашали. Наверное, решили, что она сошла с ума. Ну и хорошо. Пусть так и думают.

Глава 17. Приговор

Зою забрали прямо из больницы, ничего не объяснив, и привезли в отделение городской охраны. Там ей дали папку с материалами по делу Эйр, указали нужные листы и попросили ознакомиться.

– Вам понятно, что тут написано?

– Понятно.

– Подпишите вот здесь.

«”Понятно“ не означает, что я с этим согласна», – подум