Боги Забытых Морей. Мифологическое фэнтези

И море ответило.

Сначала пришла тишина. Полная, абсолютная. Все движение в чертогах замерло. Потом вода перед ними сгустилась, заклубилась, и из этой крутящейся массы стали проступать очертания.

Он появился не сразу. Сначала возникло ощущение веса, невероятной тяжести, как будто на их плечи легла вся толща океана. Затем пришёл запах – шторма, разбивающихся волн, соли и… гнева. Чистого, неразбавленного гнева.

И тогда он предстал перед ними.

Не гигант, как можно было ожидать, а фигура чуть выше человеческого роста. Но в этой кажущейся соразмерности была вся мощь глубин. Его тело казалось высеченным из тёмной бронзы, покрытой мерцающими, как чешуя, узорами. Волосы и борода – из водорослей и пены, мерцающие бирюзой и серебром. В одной руке он держал трезубец, идентичный тому, что был у Кая, но в тысячу раз более мощный, от которого искрились и трескались молекулы воды вокруг. Его глаза… его глаза были как бездонные океанские впадины, полные древних штормов и спокойной, всесокрушающей ярости.

Его взгляд упал сначала на трезубец в руке сына, потом на самого Кая, и, наконец, скользнул по Арианне. От этого взгляда её пронзил ледяной холод, будто её душу выставили на вселенский мороз.

– Скиталец возвращается, – прозвучал голос. Он не исходил из уст бога. Он рождался в самой воде, вибрировал в костях, врезался прямо в сознание. – Принёс с собой игрушку и… что это? Насекомое? Смертную, дышащую моими водами по твоей милости?

Кай выпрямился, хотя Арианна видела, как дрожат его ноги.

– Отец. Я пришёл просить аудиенции.

– Аудиенции? – гневная волна отбросила их на несколько метров назад. – Ты приходишь в мои чертоги не как сын, не как принц, а как проситель? С уворованным ключом от самой страшной тюрьмы мира на руках? Ты уже не просто позор для моего имени. Ты – катастрофа.

– Этот ключ был найден, а не украден, – твёрдо сказал Кай, хотя его голос звучал глухо под давлением гнева отца. – И он пробудил то, что спало. Титаны шевелятся в Тартаре.

На лице Посейдона что-то дрогнуло. Не страх. Скорее, холодное, расчётливое раздражение.

– И что? Пусть шевелятся. Пусть воюют с Олимпом. Это не твоя забота, мальчик. Твоя забота – вернуть то, что ты потерял. Твоё место. Твою силу.

– Моя сила не поможет, если мир, который мы знаем, будет уничтожен! – выкрикнул Кай. – Оракул в Дельфах пророчествовала! Нужно объединить три печати, три власти, чтобы создать новую цепь! Нужна твоя помощь!

Посейдон медленно, мощно проплыл ближе. Вода вокруг него кипела и шипела.

– Ты хочешь, чтобы я, Повелитель Морей, союзничал с тем выскочкой на Олимпе и тем мрачным скрягой в Подземье? Ради чего? Ради спасения кучки жалких смертных, которые загрязняют мои воды, ловят моих детей и забыли наши имена? – Он с презрением посмотрел на Арианну. – Ради таких, как эта?

Арианна заставила себя выпрямиться под этим испепеляющим взглядом.

– Мы… мы не все такие. Мы можем учиться. Помнить.

Посейдон рассмеялся. Его смех был похож на треск ломающегося льда.

– Она говорит! Насекомое с претензиями! Кай, это из-за таких, как она, твоя мать… – он сделал паузу, и в его глазах вспыхнула ярость посильнее прежней. – Из-за смертных, с их жалкими, мимолётными сердцами, мы теряем то, что нам дорого. Твоя мать выбрала смерть в тленном мире вместо вечной жизни с нами. И ты… ты готов последовать за ней. Я вижу это в тебе. Вижу её слабость.

Кай побледнел.

– Это не слабость! Это то, что делает нас… делает меня тем, кто я есть!

– Тем, кто ты есть? – Посейдон взревел так, что колонны в отдалении затрещали. – Ты – НИКТО! Тень былой мощи! Ты позволил связи с мёртвой смертной сковывать тебя, как якорь! Ты отдал свою божественную суть за сантименты! И теперь приходишь ко мне, в мою обитель, просить о помощи? У меня есть для тебя помощь, сын мой. Одно-единственное предложение.

Он вознёс свой трезубец, и от него ко Каю протянулся луч сконцентрированной, свирепой энергии.

– Разорви связь. Здесь и сейчас. Отрекись от её памяти, от всего, что связывает тебя с миром смертных. Откажись от этой… этой человечности. Прими свою истинную природу полностью. И я верну тебе твою силу. Не частично. Всю. Ты будешь принцем морей. Моим наследником. И мы вместе встретим эту бурю. Мы переживём её, как переживали всё. А их мир… – он мотнул головой в сторону, где, как он подразумевал, была поверхность, – …пусть горит.

Кай стоял, сжимая свой трезубец так, что, казалось, металл вот-вот треснет. Его взгляд метался между лицом отца и Арианной. Она видела борьбу в его глазах. Искушение было чудовищным. Вернуть всю свою силу. Защитить тех, кого он… к кому он, возможно, начинал что-то чувствовать. Ценой своей души. Ценой памяти о матери.

– А если я откажусь? – тихо спросил Кай.

Посейдон опустил свой трезубец. Его лицо стало ледяной маской.

– Тогда ты сделаешь свой выбор. Но знай: уходя отсюда сегодня, ты уходишь навсегда. Я отрекусь от тебя. Оставшаяся в тебе искра моей силы угаснет. Ты станешь тем, кем так стремишься быть – смертным. Слабым, хрупким, обречённым. И когда придут титаны, или охотники других пантеонов, ты не продержишься и дня. И эта… твоя новая подруга, – он язвительно кивнул на Арианну, – умрёт рядом с тобой. Медленно. Болезненно. Пока ты будешь бессильно наблюдать.

Ультиматум повис в ледяной воде. Выбор между силой и предательством всего, что он любил. Между возможностью спасти мир и сохранением своей души.

Кай закрыл глаза. Он дышал медленно, тяжело. Арианна видела, как дрожит его рука с трезубцем. Она хотела что-то сказать, крикнуть ему, что бы он ни выбрал, она… Но слова застряли в горле. Это был его выбор. Его жертва.

Он открыл глаза. И в них не было ни ярости, ни страха. Только бесконечная, печальная решимость. Он посмотрел на отца, на этого древнего, могущественного бога, для которого любовь была слабостью, а милосердие – изъяном.

– Я помню её песню, – тихо сказал Кай. – Я помню запах лаванды в её саду под водой. Я помню обещания, которые дал ей. И я помню, отец, что именно твоя ярость, твоя неспособность понять её сердце, свели её в могилу.

Он поднял свой трезубец, но не как оружие. Он поднял его, как знамя. Как символ своего выбора.

– Я отказываюсь. Моя сила, моё имя, моё место в твоём мире – забери их. Я останусь тем, кем она хотела, чтобы я был. Человеком в душе. Даже если это убьёт меня.

Наступила тишина, более страшная, чем любой рёв. Посейдон смотрел на сына, и в его бездонных глазах бушевала целая вселенная гнева, разочарования и… чего-то ещё? Сожаления? Нет, слишком милосердно для него.

– Хорошо, – наконец проскрежетал голос бога. – Ты сделал свой выбор. Теперь живи с ним. И умри с ним.

Он махнул рукой. И Арианна почувствовала, как магическое дыхание, поддерживавшее её, начало иссякать. Вода в лёгких внезапно стала просто водой. Она захлебнулась, схватившись за горло.

Кай бросился к ней, но его движения стали медленными, тяжёлыми. Багровый свет его трезубца померк, стал тусклым, как угасающий уголь.

– Убирайтесь с моих глаз, – прогремел Посейдон, и гигантская, невидимая сила подхватила их и понесла вверх, к поверхности, сквозь толщу воды, сметая со своего пути. – И больше никогда не возвращайтесь в мои моря.