Боги Забытых Морей. Мифологическое фэнтези

Она видела бездну. Не морскую, а подземную, бездну под бездной. Там, в вечной тьме и тишине, шевелились исполинские фигуры. Их тела были сложены из камня, лавы, льда и первозданного хаоса. Они спали, скованные цепями из света и звука – цепями, которые пели тонкой, вибрирующей мелодией. И один из этих гигантов, с короной из звёзд и пустотой вместо лица, уже приоткрыл один глаз. Его взгляд был тяжелее гравитации, холоднее космоса.

– Титаны… – прошептал Кай, и в его голосе был ужас, которого она у него ещё не слышала. – Они заточены в Тартаре. Трезубец… это часть той самой цепи. Печать Посейдона.

ДА… – зазвучал голос Оракула, теперь полный боли. ТРИ ЗУБЦА – ТРИ ПЕЧАТИ… ОЛИМП… МОРЕ… ПОДЗЕМНЫЙ МИР… ОДНА УЖЕ СЛОМАНА ВАШЕЙ РУКОЙ, ДИТЯ СОЛНЦА… ЗВУК УМОЛК… РАВНОВЕСИЕ НАРУШЕНО…

Видение сменилось. Теперь они видели мир – но не свой. Мир, где небо было расколото молниями цвета крови, а по земле шагали горы на ногах, сметая города одним взмахом каменных рук. Океаны кипели, выплёскивая на сушу чудовищ, рождённых в первые дни творения. А на тронах из костей и золота восседали гигантские, безразличные существа, наблюдающие за гибелью всего, как за сменой времён года.

ТАК БУДЕТ… ЕСЛИ ТРИ ПЕЧАТИ ПАДУТ… ДРЕВНИЕ ХОЗЯЕВА ВЕРНУТСЯ… ЧТОБЫ ЗАТОПИТЬ ЭТОТ ЮНЫЙ МИР В ПЕРВОЗДАННОМ ОГНЕ И ХАОСЕ… ВАШЕ ВРЕМЯ… ВАШИ ГОРОДА… ВАША ЛЮБОВЬ… ПЕПЕЛ ПОД СТУПНЯМИ ТЕХ, КТО БЫЛ ДО БОГОВ…

– Как остановить это? – выкрикнула Арианна, едва удерживаясь на ногах под напором кошмара. – Как починить печать?

Тень Оракула закачалась, свет в её глазах померк, стал неровным.

НЕ ПОЧИНИТЬ… МОЖНО ЛИ ВОССОЗДАТЬ ЗВУК РАЗБИТОГО КОЛОКОЛА?.. ПЕЧАТЬ СЛОМАНА… НО ЕСТЬ… ДРУГОЙ ПУТЬ…

Новое видение, менее ясное, размытое. Они увидели три места: сияющую вершину, окутанную облаками; чёрную бездну в океане, куда не достигал свет; и глубокую пещеру, где текли реки из теней.

ТРИ ПЕЧАТИ… ТРИ ВЛАСТИТЕЛЯ… ИХ ВОЛЯ… ИХ СИЛА… МОЖЕТ СОЗДАТЬ НОВУЮ ЦЕПЬ… НО ЦЕНА… О, ЦЕНА…

Оракул завыла, и её крик был полон такого отчаяния, что у Арианны выступили слёзы.

СЫН МОРЯ… ТЕБЕ ПРИДЁТСЯ ВЕРНУТЬСЯ К ТОМУ, ОТ КОГО ТЫ БЕЖАЛ… И ПРОСИТЬ… ПРОСИТЬ ТОГО, ЧЬЯ ЯРОСТЬ ЖЖЁТ ГЛУБИНЫ… ДИТЯ СОЛНЦА… ТЕБЕ ПРИДЁТСЯ ОТРЕЧЬСЯ ОТ ВСЕГО, ЧТО ТЫ ЗНАЛА… И СТАТЬ МОСТОМ… МОСТОМ МЕЖДУ МИРОМ ПЛОТИ И МИРОМ ДУХА… И ВАМ ОБОИМ… ПРИДЁТСЯ ОТДАТЬ ТО, ЧТО ДОРОЖЕ ЖИЗНИ… ИЛИ МИР ОТДАСТ ВСЁ…

Видение рассыпалось. Пар с шумом втянуло обратно в трещину. Свет погас. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Арианны и сдавленным стоном Кая.

Он стоял на коленях, опираясь руками о камень, его плечи тряслись.

– Отец… – прошептал он. – Я должен вернуться к отцу.

Арианна подошла и опустилась рядом. Её собственные колени подкашивались.

– А я… я должна «стать мостом». Что это значит?

Он поднял на неё взгляд, и в его глазах она увидела то же самое осознание, что бушевало в ней самой. Они были не просто случайными участниками. Они были избраны – проклятием, судьбой или самой структурой реальности – чтобы либо спасти мир, либо наблюдать за его концом.

– Это значит, – сказал он хрипло, – что ты должна будешь пойти туда, куда смертные не ходят. К другим властителям. На Олимп. В Аид. И убедить их объединиться. – Он горько усмехнулся. – Легче попросить океан перестать быть солёным.

– А цена? – спросила Арианна, уже зная ответ. Она чувствовала его в дрожи воздуха, в горечи во рту. – «То, что дороже жизни».

Кай медленно поднялся на ноги. Его лицо было пепельным, но в глазах зажёгся твёрдый, решительный огонь – тот самый, что она видела, когда он сражался с чудовищами.

– Любовь. Память. Саму суть того, кто мы есть. – Он посмотрел на кейс с трезубцем. – Оракул предрекла, что чтобы спасти мир, мы можем потерять друг друга. Или себя в себе.

Они стояли среди безмолвных руин, под палящим солнцем, неся на своих плечах тяжесть пророчества. Страх был ледяным комом в животе. Но вместе со страхом пришло и странное, почти необъяснимое спокойствие. Выбор был сделан. Не ими, но за них. Теперь оставалось только действовать.

– Значит, сначала – к твоему отцу, – сказала Арианна, поднимая кейс. Её голос не дрогнул. – В глубины. Потом – к облакам и в преисподнюю. – Она встретилась с ним взглядом. – Вместе.

Кай долго смотрел на неё, и в его взгляде было что-то новое. Не просто уважение или признательность. Что-то глубокое, тёплое, что заставило её сердце биться чаще, несмотря на ледяной ужас пророчества.

– Вместе, – тихо согласился он.

И где-то в бездне под миром, гигант с короной из звёзд медленно, неумолимо открыл второй глаз.

Глава 8: Охотники за артефактом

Бежать. Это было единственной мыслью в голове Арианны, пока её лёгкие горели, а ноги с трудом перебирали по раскалённым камням малоазийского побережья. Не к морю – от моря. Вода, некогда её стихия как археолога, теперь была союзником их преследователей.

Пророчество Оракула было едва произнесено, как началась охота.

Первыми пришли по морю. Это не были чудовища. Это были люди – или то, что выглядело как люди. Длинные, узкие лодки, похожие на драги, вынырнули из утреннего тумана у берега Турции, где они с Каем пытались найти временное убежище. Гребцы в рогатых шлемах двигались в зловещем, абсолютном молчании, а на носу самой крупной ладьи стоял огромный мужчина с рыжей бородой и одним пронзительным голубым глазом. В руках он сжимал молот, от которого воздух потрескивал статикой.

– Берсерки Уллира, – прошептал Кай, оттаскивая Арианну в тень скал. Его лицо было напряжённым. – Охотники из Асгарда. Они чуют мощь артефакта. Их не остановить разумом, только силой. Силой, которой у меня больше нет.

Они бежали вглубь побережья, к руинам древнего города. Но покинув берег, попали на территорию других хозяев.

Воздух над развалинами храма Артемиды задрожал, и с небес, бесшумно, как совы, спустились две женщины в сияющих доспехах и с копьями в руках. Их лица были прекрасны и безжалостны, а за спинами трепетали полупрозрачные, радужные крылья. Крылья не птичьи, а скорее… стрекозиные.

– Агенты Олимпа, – сказал Кай, прижимая Арианну к холодной стене. – Девы-защитницы, слуги Афины или, что хуже, самой Геры. Они не будут грубить, как берсерки. Они предложат «защиту»… и завладеют трезубцем, чтобы убрать его с доски в их игре.

Они попытались скрыться в лабиринте улочек старого города. Но в глубоком колодце, от которого они хотели напиться, вода вдруг почернела и застыла, будто масло. Из тени под аркой вышел высокий, худой мужчина с головой шакала. Его движения были плавными, бесшумными, а глаза – две точки холодного изумрудного света – неотрывно следили за кейсом Арианны. За ним, качаясь в такт его шагам, плыли полупрозрачные тени с птичьими головами.

– Анубис. Или его слуги, – сквозь зубы проговорил Кай. – Египетский пантеон тоже не спит. Они хотят не использовать трезубец, а похоронить его. Сделать так, чтобы он никогда больше не побеспокоил равновесие между мирами.

Их преследовали по пятам, загоняя, как дичь. Бежать к морю – значит попасть в руки скандинавов. Оставаться на земле – быть настигнутыми греками или египтянами. Кай использовал свои угасающие способности, чтобы сбить со следа: он вызывал внезапные туманы из влажной почвы, заставлял каменные стены на мгновение оживать и преграждать путь, шептал слова, от которых у преследователей начинали болеть глаза.

Но его силы таяли на глазах. После каждого трюка он бледнел, дыхание становилось прерывистым. Цена его человечности, его связи с матерью, оказалась не только эмоциональной – она истощала его божественную суть.

Они укрылись в полуразрушенной цистерне на краю города, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в цвета крови и золота. Снаружи доносились отдалённые крики, лай шакалов и странный, мелодичный звон – звук, которым греческие девы общались между собой.

Арианна сидела, прижавшись спиной к сырому камню, сжимая кейс так, что пальцы немели. Кай стоял у узкой бойницы, вслушиваясь в ночь. Его профиль в сумраке казался вырезанным из усталости.

– Они не остановятся, – тихо сказала она. Не вопрос, а констатация.

– Нет. Трезубец – это слишком большой козырь. Каждый пантеон видит в нём шанс получить преимущество в надвигающейся войне. Или предотвратить её, уничтожив артефакт… и нас вместе с ним.

– Так что нам делать? Мы в ловушке.

Кай повернулся к ней. В полумраке его сине-зелёные глаза светились, как у кошки.

– Не ловушка. Это – фильтр. Все они здесь, на одном клочке земли. Они ненавидят и боятся друг друга не меньше, чем хотят получить трезубец. Мы можем использовать это.

В его голосе прозвучала твёрдая, почти безрассудная решимость.

– Мы не можем победить их в силе. Но мы можем победить их хитростью. Мы должны заставить их вцепиться друг другу в глотки. Устроить хаос, в котором можно проскользнуть.

– Как? – спросила Арианна, но в её сердце уже зажглась искра той же безрассудной надежды.

Кай подошёл и открыл кейс. Трезубец лежал, пульсируя тусклым, тревожным светом. Он дотронулся до него кончиками пальцев – не для того чтобы активировать, а как будто успокоить.

– Он излучает энергию. Постоянно. Это маяк. Но что, если на короткий момент… сделать его громче? Языком, который поймут все сразу. Призывом, вызовом, оскорблением.

– Это безумие! Они все сюда слетятся!

– Именно, – улыбнулся Кай, и в этой улыбке было что-то дикое, первобытное. – И когда берсерк Уллира, дева Афины и шакалоголовый жрец Анубиса окажутся в одном дворе, они первым делом обратят внимание не на нас, а друг на друга. У них вековые счёты.

Он закрыл глаза, сосредоточившись. Арианна почувствовала, как воздух в цистерне сгущается, наполняясь запахом озона и морской соли.

– Я могу дать ему лишь краткий импульс. Эхо былой силы. Но тебе нужно будет бежать. Не оглядываясь. Туда, – он кивнул в сторону бойницы, в сторону тёмного моря. – Я отвлеку их. А ты… ты должна будешь прыгнуть. Воду я усмирю. Она вынесет тебя подальше от берега, где будет ждать лодка. Марко и Лина должны были подготовить её по моему сигналу.

– А ты? – в голосе Арианны прозвучала паника, которую она не могла скрыть.

– Я последую за тобой. Как смогу. – Но в его глазах она прочитала правду: он не был уверен, что сможет. Его сила была на исходе.

Он не дал ей возразить. Его ладони сомкнулись на древке трезубца. Он вдохнул глубоко – и выдохнул на металл.

Трезубец вспыхнул.

Не просто засветился – он взорвался ослепительным, бело-голубым сиянием, которое пронзило стены цистерны, камни, плоть. Звук, который он издал, был не звоном, а рёвом. Рёвом океанской бури, рокотом землетрясения и воинственным кличем одновременно. Это был вызов, брошенный на языке первозданной силы, понятный всем божественным сущностям в радиусе сотен миль.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина. Даже ночные насекомые замолкли.

А потом мир взорвался.

С моря донёсся яростный рёв берсерка в ответ. С неба – пронзительный боевой клич и звон копий. Из-за развалин раздался гортанный лай и шелест бинтов. Три силы, до этого осторожно выслеживавшие добычу, столкнулись лоб в лоб на узкой полосе берега перед цистерной. Раздались звуки битвы – глухие удары, звяканье металла, шипение магии.

– Сейчас! – крикнул Кай, выталкивая её к бойнице.

Арианна не думала. Она побежала. Мельком увидела сцену на берегу: огромный рыжебородый воин, размахивающий молотом, от которого сыпались искры; две сияющие девы, парившие в воздухе и метавшие копья из света; и тёмную фигуру с головой шакала, вокруг которой вились тени, разрывающие плоть. Они бились не на жизнь, а на смерть, забыв на мгновение о своей первоначальной цели.

Она добежала до обрыва, за которым чернело море. Не раздумывая, прыгнула.

Падение длилось вечность. Но прежде, чем она ударилась о воду, поверхность моря под ней вспучилась, образовав упругую, пенистую подушку, которая смягчила удар и тут же увлекла её в глубину тёплым, но сильным течением. Она проплыла под водой десятки метров, прежде чем вынырнула, отчаянно хватая ртом воздух.

В двадцати метрах от неё покачивалась надувная лодка. Марко махал ей руками, его лицо было бледным от ужаса.

Она поплыла, оглядываясь на берег. Там полыхала битва. И над всем этим, на краю обрыва, стояла одинокая фигура Кая. Он смотрел в её сторону. Потом повернулся к сражающимся богам и их слугам, поднял руки – и стена тумана, густого, как молоко, поднялась из моря, накрыв берег и скрыв его от её глаз.

В тот момент, когда она вскарабкалась в лодку, с берега донёсся последний, оглушительный грохот, и туман на мгновение окрасился в багровый свет.

– Кай! – крикнула она.

– Он сказал грести! – закричал Марко, завёл мотор. – Грести как в аду!

Лодка рванула в открытое море, оставляя за собой берег, поглощённый туманом, хаосом и нечеловеческим воем.

Арианна сидела, мокрая и дрожащая, сжимая пустой кейс (трезубец остался с Каем) и глядя на исчезающий в темноте берег. Сердце её бешено колотилось не только от страха. От ужаса за него. И от леденящего душу осознания: охота только началась. И теперь они были разделены. Он – там, в эпицентре божественной схватки. Она – в лодке, в тёмном море, с целым пантеоном врагов, теперь знающих её в лицо.

Но она сжала кулаки. Они выжили. Наперекор всему. И если он выживет там… они встретятся. Как и обещали. Вместе. Даже если для этого придётся пройти через ад, который сами же и развязали.

Глава 9: Подводный дворец

Три дня они плыли по Эгейскому морю, уклоняясь от патрулей береговой охраны и странных, слишком быстро движущихся волн, которые могли быть чем угодно. На четвёртый день на горизонте показался остров Санторини – или то, что от него осталось после древнего извержения. Кальдера, огромная чаша, наполненная темно-синей водой, обрамлённая крутыми скалистыми берегами.

Здесь, на глубине, под слоями пепла и пемзы, по словам Кая, лежало то, что осталось от его прошлого.

– Мы должны спуститься, – сказал он вечером, стоя на палубе маленького катера, который они «позаимствовали». Его голос звучал устало, но твердо. Его раны от схватки на берегу, казалось, затянулись, но глубокие синяки под глазами выдавали истощение. – Это одно из немногих мест, где магия ещё держится. Дворец моего отца не был разрушен. Он был… отозван. Спрятан в складках реальности. Трезубец поможет нам найти вход.

Арианна посмотрела на чернеющую воду кальдеры. Глубина здесь достигала четырёхсот метров. Смерть для любого дайвера, даже с самым совершенным оборудованием. У неё его не было.

– Я не смогу, – просто сказала она.

– Сможешь, – ответил Кай. Он взял её руку, и его прикосновение было прохладным, успокаивающим. – Я поделюсь с тобой дыханием. Частичкой моей природы. Это ненадолго. На несколько часов. Но ты будешь чувствовать воду как я. Видеть в темноте. Дышать ей.

Она хотела спросить «как», но уже привыкла отбрасывать вопросы, на которые у науки не было ответов. Вместо этого она кивнула.

Они спустились в воду с борта катера ночью, под покровом звёзд. Кай держал трезубец в одной руке. Как только они погрузились, артефакт засветился мягким, голубоватым светом, отгоняя ночную тьму. Затем Кай повернулся к Арианне, положил свободную ладонь ей на лоб и на грудь, и прошептал одно слово на том древнем языке.

Сначала она почувствовала лишь лёгкий холод. Потом – оглушительный прилив. Её лёгкие сжались, вытолкнув воздух в виде серебристых пузырьков. Паника! Но вместо того, чтобы захлебнуться, она сделала непроизвольный вдох – и в её грудь хлынула вода.

Но это была не вода. Вернее, не только вода. Она была насыщена кислородом, ионами, самой жизнью. Она наполнила её лёгкие, не вызывая кашля или удушья, а наоборот – даря ощущение невесомой, прохладной свежести. Её зрение пронзила темнота, и она увидела – не как при свете фонаря, а как будто сама вода излучала слабое свечение. Она видела тепловые следы рыб, структуру течений, слои разной температуры. Она слышала – песок, скрипящий на дне, далёкое пение кита за сотни миль, и даже… тихий, мелодичный гул, исходящий из глубины кальдеры.

Кай, увидев, что она в порядке, кивнул и двинулся вниз, держа трезубец перед собой как компас. Она последовала за ним, и её движения стали невероятно лёгкими. Вода не сопротивлялась, а обтекала её, помогая, подталкивая. Она не плыла – она летела в синеве.

Они опускались всё глубже. Давление, которое должно было раздавить её, ощущалось лишь как мягкое, равномерное объятие. Свет с поверхности давно исчез, но мир вокруг был полон красок: фосфоресцирующий планктон, светящиеся медузы, странные рыбы с собственными фонариками. И всё громче становился тот мелодичный гул.

И вот они достигли дна. Не плоского илистого дна, а поля гигантских, полуразрушенных колонн, обломков мраморных статуй, покрытых кораллами и губками. Это был не просто затонувший город. Масштабы были циклопическими. Арки, некогда возвышавшиеся на десятки метров, лежали, подобно костям титанов. Это была Атлантида? Или нечто более древнее?

Трезубец в руке Кая вспыхнул ярче, и его свет упал на одну особенно массивную колонну, на которой был вырезан такой же трезубец. Кай прикоснулся к изображению своим артефактом. Раздался низкий, каменный скрежет, и часть скального дна – целая плита размером с дом – сдвинулась, открывая тёмный проход.

Внутри вода была кристально чистой и тёплой. Они проплыли по длинному, украшенному фресками коридору. Фрески изображали морских богов, тритонов, нереид, гигантских китов, запряжённых в раковины-колесницы… и мальчика с тёмными волосами и зелёными глазами, играющего с дельфинами.

Кай плыл молча, но его плечи напряглись, когда они миновали эти изображения.

Коридор вывел их в огромный зал. Или то, что от него осталось. Куполообразный потолок, частично обрушившийся, пропускал слабый свет с поверхности, который преломлялся в тысячах кристаллов, вмурованных в стены. По краям стояли статуи – не богов, а простых людей, рыбаков, музыкантов, женщин с детьми. Все они смотрели в центр зала, где на возвышении стоял пустой трон из белого коралла и чёрного жемчуга.

Кай медленно опустился на песчаный пол зала, и Арианна последовала его примеру. Он положил трезубец рядом и огляделся. На его лице была такая печаль, что Арианна не решалась заговорить.

– Это не дворец моего отца, – тихо сказал он наконец. Его голос, странно искажённый водой, звучал как эхо из прошлого. – Это было её место. Матери. Он построил это для неё, пытаясь воссоздать кусочек её мира под водой. Здесь не было высоких потолков подводных чертогов. Здесь были сады из светящихся водорослей, фонтаны из пузырьков воздуха, библиотека свитков, защищённых пузырями… и эта комната. Комната, где всегда был свет с поверхности.

Он поплыл к одной из стен, где фреска была почти не тронута временем. На ней была изображена женщина с длинными тёмными волосами, сидящая на этом самом троне. У неё на коленях был ребёнок, а вокруг них резвились дельфины и ручные скаты. Женщина улыбалась, но в её глазах, даже на древней фреске, читалась лёгкая грусть.

– Она назвала это место «Посольством Солнца», – продолжил Кай, глядя на изображение. – Шутка. Ирония. Но она старалась. Она учила меня здесь. Читала мне человеческие сказки, которые приносили слуги. Рассказывала о звёздах, которых мы не видели. – Он замолчал, проплывая мимо обломков мраморного стола. – Здесь был запах. Запах сухих трав, которые она умудрялась выращивать в специальных пузырях. Лаванды и шалфея. Я до сих пор иногда чувствую его… во сне.

Арианна проплыла рядом, касаясь рукой резного узора на троне. Она чувствовала, как через воду к ней доносятся отголоски эмоций – не звуки, а именно чувства: счастье, тепло, любовь, а под ними – глубокая, тоскливая нота одиночества.

– Она была счастлива здесь? – осторожно спросила она.

Кай долго молчал.

– Частично. Когда была со мной. Но она была птицей в золотой клетке. Самой прекрасной клетке во всех морях, но клетке. Она любила отца… по-своему. Но она боялась его. Боялась его гнева, его собственничества. И больше всего боялась, что я вырасту таким же. – Он обернулся к Арианне. – Она заставляла меня давать обещания. Обещание помнить, что такое тепло солнца на коже. Обещание жалеть слабых. Обещание… никогда не использовать свою силу, чтобы отнять у кого-то свободу. Как отняли у неё.

Он подплыл к груде обломков у стены и отодвинул камень. Под ним лежала маленькая, истлевшая деревянная шкатулка. Внутри была высохшая морская звезда, несколько ракушек и потёртый, но всё ещё яркий лоскут ткани – вышитая цветами лента, которая, должно быть, когда-то была в волосах.

– Она спрятала это здесь. Для меня. На случай, если я забуду, – голос Кая дрогнул. – Я нашёл это после её смерти. После того как меня изгнали. Это было последнее, что я взял с собой.

Арианна смотрела на него – этого могущественного, полубожественного сына моря, который в лучах слабого подводного света казался просто мальчиком, тоскующим по матери. Её сердце сжалось от сочувствия и чего-то более глубокого.

– Она была бы горда тобой, – тихо сказала Арианна. – Ты сдержал свои обещания. Ты защищаешь слабых. Даже ценой своей силы.

Кай взглянул на неё, и в его глазах было что-то неуловимое – благодарность? Или удивление, что кто-то может понять?

– Я пытаюсь. Но её мир, тот, который она так любила… он сейчас под угрозой. И чтобы спасти его, мне, возможно, придётся стать тем, кем она боялась меня видеть. Пойти к отцу. Просить о силе. Стать частью его игры.

– Ты не станешь таким, как он, – твёрдо сказала Арианна, подплывая ближе. Вода колебалась между ними. – Потому что ты помнишь. Потому что ты носишь её здесь, – она коснулась своей груди, там, где сердце. – И потому что у тебя теперь есть… есть я. Чтобы напоминать тебе.

Они смотрели друг на друга в призрачном свете затонувшего дворца, в тишине, нарушаемой лишь вечным гулом океана. Прошлое и настоящее сплелись здесь, в этом подводном мавзолее памяти.

Кай медленно протянул руку, взял ленту из шкатулки и обернул её вокруг своего запястья. Потом взял трезубец.

– Дальше, – сказал он, и его голос снова стал твёрдым, полным решимости. – Мы нашли воспоминания. Теперь нам нужно найти силу. Глубины зовут. И мой отец… он ждёт. Пора услышать его цену.

Они покинули Посольство Солнца, оставив за спиной призраки счастливого детства и обещаний, которые теперь вели их в самое сердце божественной бури. Арианна, дыша магией моря, поняла одну вещь: она больше не была просто учёным, наблюдателем. Она была частью этой истории. Частью его истории. И что бы их ни ждало в чертогах Повелителя Морей, они встретят это вместе. С трезубцем в одной руке и выцветшей лентой памяти – в другой.

Глава 10: Гнев Посейдона

Глубже. Глубже, чем любая океанская впадина, отмеченная на картах человечества. Трезубец в руке Кая светился теперь не голубым, а угрожающим багровым светом, разрезая кромешную тьму, где не было ни планктона, ни рыб, ни жизни. Только давление, давящее на разум, и холод, пронизывающий до костей, несмотря на магическое дыхание Арианны.

Они плыли по бесконечному каменному жёлобу, вырезанному в скальном ложе самим движением тектонических плит. Стены были покрыты не кораллами, а застывшими волнами лавы и вкраплениями самоцветов, мерцающих тусклым внутренним огнём. Воздух – вернее, вода – пахла серой и озоном.

– Мы на границе, – голос Кая донёсся до неё, странно плоский и лишённый эха в этой неестественной среде. – За следующим поворотом – его владения. Дыши ровно. Не смотри ему прямо в глаза, если сможешь. И не произноси его имени без нужды. Здесь имена обладают силой.

Арианна кивнула, хотя сомневалась, что он видит её в кромешной тьме. Её сердце колотилось так громко, что она почти слышала его сквозь воду. Не только от страха. От предчувствия. Приближалось что-то колоссальное, древнее, чьё простое присутствие искажало реальность.

Поворот открыл перед ними вид, от которого у неё перехватило дыхание, даже не нужное ей сейчас.

Они выплыли на край гигантского подводного каньона, столь глубокого, что дна не было видно. А по ту сторону пропасти возвышался… город. Нет, не город. Цитадель. Чертоги, высеченные не из камня, а из самой сути океана. Башни из чёрного обсидиана, стены из застывшей пены, превратившейся в хрусталь, мосты из живого светящегося льда. И всюду движение – огромные, призрачные фигуры, полурыбы, полулюди, проносились туда-сюда, не обращая на них внимания. Это был дворец Посейдона, бога морей, и он дышал, жил, пульсировал могуществом, от которого звенело в ушах.

Трезубец в руке Кая вспыхнул ярче, и от него в воду ушла дрожь – призыв или сигнал.