Особенности обучения диких котов

– Давай в здешнем парке, – сказал вдруг Флинн.

Он не приходил на пробежки уже некоторое время, а тут вдруг оказалось, что у него есть какие-то предпочтения. Ну и ладно. Им с Франсуа оказалось без разницы где.

И что же вы думали? Он явился с той самой Лои.

– Привет! – завопил, как только увидел их с Франсуа. – Ну что, побежали?

Лои кивнула им и почему-то ушла в кусты. И там осталась. И пока они не пробежали свои пять кругов по парку, её и не видели.

– А где твоя? – тихонечко спросил Франсуа, пихнув Флинна в бок.

– Спряталась, – проворчал он. – Стесняется. Сейчас мы убежим – выберется, я думаю.

– А чего нас стесняться? – не понял Жанно.

– Ну как, есть причина, – усмехнулся Флинн.

Пошёл и заглянул в те самые кусты. Исчез в них на некоторое время. Потом вышел.

– Вы можете поклясться, что никому не скажете?

– Клянусь, – сказал Жанно не задумываясь.

Потому что нужно понять, что вообще происходит. И Франсуа отстал от него ненадолго. А Флинн сунул голову в кусты и громко сказал:

– Выходи, они пообещали!

Кусты зашевелились, и на дорожку выбралась вовсе не стройная девушка, но крупная панда. С невероятным густым мехом – в основном белым, но с пятнами вокруг глаз, чёрными ушками и чёрными лапами. Когти на лапах выглядели устрашающе.

К слову, до этого дня Жанно не видел так близко ни одной панды – даже в зоопарке. Потому что, когда случалось туда ходить, обычно был день, жарко, и панды спали.

– Приветствую вас, госпожа панда, – Жанно поклонился. – Я понимаю моего друга, вы прекрасны.

Панда обнюхала его, затем Франсуа.

– Ну что, побежали? Лои, ты с нами?

Дальше было весело, потому что панда бегала, прыгала и валялась в уже начинающей желтеть траве. Флинн говорил, что ей обязательно нужно оборачиваться и бегать, и она ходит сюда, здесь утром никого нет.

А потом они втроём переводили дух на скамейке, а панда ушла в кусты, откуда слышалось фырканье и треск. Впрочем, минут через десять она появилась – уже человеком.

– Лои, скажи, ты из Старших? Как Финнея? – спросил Жанно.

– Мой отец из Старших, – фыркнула Лои. – Он почему-то подумал, что от связи с человеческой женщиной-простецом родится обычный человеческий ребёнок. А родилась я.

Жанно знал одну особу из Старших, подругу Теи, Пазетт – та была чёрной пантерой. Но панда – тоже здорово, он так и сказал.

– Не знаю, не вижу ничего особенно здорового, – пожала плечами Лои.

Она всё время тёрла нос – на нём осталось чёрное пятнышко, напоминавшее о большом медведе.

– Давай, уберу, – Флинн поцеловал её в тот самый нос, впрочем, безрезультатно.

– Домой доберёмся, помоюсь, и пройдёт. Мне после оборота нужно обязательно мыться в горячей воде, – пожала плечами Лои. – Иначе то пятна остаются, то шерсть.

– Фигня, – отмахнулся Флинн и обнял её за плечи. – Всё, пока, мы пошли спасать нос.

Жанно и Франсуа переглянулись и посмеялись.

Хотел бы Жанно такую девушку? А кто ж её знает!

А в понедельник на практике по боёвке Тея открыла в телефоне какой-то список.

– Итак, друзья, пришло время подключать новые направления подготовки. У всех вас есть ещё какие-то силы, кроме атакующей, и с ними тоже нужно работать. Поэтому у всех в расписании появились дополнительные занятия. Посмотрите сейчас и убедитесь, что все распределены туда, куда надо.

Жанно открыл расписание в приложении. Точно, плюс две пары – ментальная магия, теория и практика. И ещё воздух, но если менталка уже сейчас, прямо завтра вводное занятие, то воздух пока неактивен.

– Активные дополнительные занятия начинаются уже на этой неделе, а те, что пока неактивные – на следующей. У самых разносторонне одарённых будут позже добавляться ещё.

Дальше оказалось, что дополнительные пары ещё и поделили по уровням. На лекцию по теории ментальной магии к декану профессору Рьен-Лорану собрались человек тридцать – с разных факультетов, но имеющие эту силу. А вот на практику пришли четыре человека, и это называлось «группа продвинутого уровня». Кроме Жанно, туда попали Тина из целителей, Жанно её хорошо знал ещё со школы, в одном классе учились, Маринетт из огненных и русалка Финнея.

А вести эту самую практику пришла Урсулина Дюваль.

Она иногда встречалась в академических коридорах, и в первый раз Жанно даже попытался поздороваться, но был проигнорирован. С тех пор он оставил попытки и, завидев Лину, скользил по ней взглядом – я вас не знаю, вы вообще тут кто. Сейчас тоже глянул, как на любого препода – ну подумаешь, магистрантка-менталистка пришла практику вести, ей, наверное, это нужно не меньше, чем им.

Лина вежливо поздоровалась и пригласила заходить в небольшую аудиторию возле кафедры детской и подростковой психологии. И это была даже не нормальная аудитория, а комфортный кабинет – два дивана по двум сторонам стола, цветы в кадках, чайник с чашками на столике у окна. Девицы – Тина, Финнея и Маринетт – сели на один диван, оставив им с Линой второй. Жанно усмехнулся про себя и дождался, пока сядет Лина, потом только сел сам.

И очень порадовался, что сидит здесь, потому что можно было на эту самую Лину не смотреть. Правда, она отлично ощущалась, вот прямо тёплым пятном сбоку, но это мелочи. И вообще, ещё увидит сейчас, что он о ней думает, ещё только не хватало.

Жанно закрылся от ментальных воздействий – он это некоторым образом умеет – и сосредоточился на выполнении задания, которое как раз было на то, чтобы экранироваться друг от друга, очень удачно. Лина так Лина, он здесь сейчас в первую очередь для того, чтобы тренировать свою магическую силу. Какая разница, с кем?

19. Где берут деньги

Проверочная работа у профессора де ла Мотта показала Жилю: даже если ты ничего не знал в момент самой проверки и в итоге не сдал, можно сдать потом, ничего страшного не произойдёт. Мир не рухнет, а отца, который бы непременно огорчился от такого возмутительного нарушения миропорядка и долго бы объяснял Жилю, насколько он неправ, рядом нет. И вообще, он ничего не знает о том, как Жиль учится, и это прекрасно. Анриетта же сама, бывало, сдавала какие-то хвосты, и со смехом об этом рассказывала.

Правда, сейчас она, услышав о том, что Жиль не написал тест по теории магии, только хмыкнула, что ему ещё можно, наверстает. Это ей уже нельзя, потому что выпускной курс.

Анриетта готовила какую-то очень непростую выпускную работу – о магических спецэффектах на массовых мероприятиях. О том, как правильно применять, какие должны быть меры безопасности и как организовать их выполнение. Детские праздники вообще шли отдельной строкой – там не всё можно было использовать, и меры безопасности предполагались ещё жёстче, чем для взрослых.

– Понимаешь, я в самом деле хочу работать по этой специальности, – серьёзно сказала сестра. – Мне это нравится. У меня это получается. Значит, нужно сейчас сделать всё, чтобы подтвердить квалификацию.

Ну да, посвящение они с Джесс и компанией организовали просто по высшему разряду, получилось невероятно круто. Жиль потом всё воскресенье фонтанировал впечатлениями – рассказывал, что надумал сам и что слышал от однокурсников. Анриетта же лежала в кресле, пила вино и говорила – она отработала и имеет право на отдых.

И, ясное дело, про какой-то там тест по теории магии никто и не вспомнил.

Правда, в личной беседе профессор оказался совсем нестрашным, но он и на лекции страшным не был. И спросил первым делом, где и как Жиль сейчас живёт. Жиль честно рассказал, что живёт у сестры, всё в порядке, да профессор, наверное, слышал, она с подругами организовала замечательный праздник, он тоже немного помогал. О нет, не приготовился не поэтому… просто не приготовился. Готов исправить.

Профессор согласился, что исправить нужно, потому что это база и азы, это нужно знать всем, даже талантливым. И отправил учить. Ну что, Жиль выучил да пересдал, делов-то.

Намного сложнее оказался совсем другой вопрос, из разряда бытовых.

Жиль никогда не задумывался, откуда берутся деньги. Ну, у отца они вроде есть, по умолчанию, что называется. И он занимается организацией промышленного производства с применением магии, потому что это престижно и доходно. Отец был готов говорить о своей работе с утра и до вечера, но слушать его могли только Франсуа и Катрин. Катрин сама работала в какой-то части отцовского бизнеса, а Франсуа всё-всё знал про магический бизнес в стране, потому что собирался заниматься политикой. Избираться в парламент от департамента Лимей и представлять магически одарённых. Чего их представлять-то? Сами справятся.

Но после праздника оказалось, что стипендия будет ещё через неделю, а Анриетта и Джесс вложили в подготовку все денежные запасы. Какой-то реквизит, что-то ещё. И нет, это была их личная инициатива, этот реквизит им ещё пригодится впоследствии в работе, она не готова отдать это Академии.

– Ничего страшного, поищем заказы, – отмахнулась сестра.

Вообще, Жиль отдал ей почти весь свой запас денег, когда только вселился, и понял, что это было правильно – потому что заказов на праздники в тот период было мало. Теперь всем нужно дожить до стипендии.

Или не доживать, а что-нибудь придумать? Вообще, где добывают деньги однокурсники?

Жиль поспрашивал, и оказалось, что почти всем дают родители. Кому-то строго и едва ли не с отчётом, куда потратил, кому-то без ограничений. Ну и кто-то как-то подрабатывал, в основном те из однокурсников, кто поступал после колледжа.

– Глянь доску объявлений, может, что подходящее найдёшь, – сказал боевик Роже, он как раз жил самостоятельно.

Доска объявлений находилась в переходе между двумя корпусами, в которых располагалось большинство лекционных аудиторий, и где бывали решительно все. Там висело общее расписание в допотопном бумажном виде – несколько огромных стендов, они заполнялись вручную, и специальные люди вносили изменения по мере необходимости. И тут же с другой стороны нашлась студенческая доска объявлений.

И чего там только не было! Объявления простые и магические, написанные от руки и распечатанные на принтере. «Группа ищет вокалиста, обращаться на прикладной факультет, второй курс». «Дени, скотина, верни деньги, я всё прощу». «Кто нашёл амулет в аудитории Л-222, выбросьте его подальше, он бывает опасным». Поверх этого написано от руки: «Идиот, опасное нельзя выбрасывать». «В коридоре возле кафедры общей теории магии была оставлена куртка, верните, будьте людьми». «Если вы нашли бездомного котёнка и уверены, что он бездомный, позвоните Анриетте Лимура». «Колетт, я тебя люблю, зайка моя». «Подработка для студентов», и номер телефона.

Вот, то самое, что нужно. Жиль даже позвонил, прямо сразу, но никто не ответил. Ладно, смотрим дальше. Ещё одно такое же объявление, на звонок ответили и сразу сказали: да, работа есть, хоть прямо сегодня.

Жиль и побежал – прямо сегодня. Оказалось, нужно раздавать какие-то дурацкие рекламные листовки, а когда он их честно раздал и пришёл за деньгами, то дверь офиса оказалась заперта, а телефон не отвечал. «Абонент недоступен».

Ладно, отрицательный результат – тоже результат. Второй раз объявление было чуть другое, и номер тоже другой, и задание давал другой человек. Нужно было задавать вопросы людям на улице и записывать ответы на диктофон, а запись потом сдать. Типа исследование. Жиль подумал про себя, что никого спрашивать не нужно, нужно просто приложить немного силы и подслушать… но парню, дававшему задание, нужна была именно запись как свидетельство честно выполненной работы. Жиль сказал – деньги вперёд. Хорошо, половину. Аванс. Покривились, но заплатили.

Правда, когда он сбился с ног, но опросил этих двадцать пять человек и принёс запись, то к нему тут же стали докапываться – почему вот здесь вопрос не в той формулировке? Почему не дослушал? Почему не сказал по форме? Почему не попрощался вежливо в конце? Он понял, к чему идёт дело, когда ему попытались не заплатить оставшиеся деньги, и так небольшие. Взглянул мужику в лицо, как отец, ну, или не как отец, но именно отца он в тот момент себе представлял, и сказал – не дадите денег, прокляну. Дали, но сказали, чтоб больше не появлялся.

В другой раз деньги за расклейку объявлений Жилю пришлось буквально вытряхивать из заказчика – подвесить его к потолку конторы и сказать, что так и оставит. Тот скинул купюры сверху, Жиль их подобрал, и только потом опустил его на пол.

Обо всех этих авантюрах он никому не рассказывал – было стыдно. Казалось, что у других-то всё сразу хорошо. И всё это было ненадёжно, в лучшем случае – на раз. Хотелось, чтобы не на раз.

Ещё одно объявление висело сбоку, было красиво нарисовано чёрными чернилами и заколдовано, просто так не разглядишь. «Работа для студентов, с применением магической квалификации и без неё. Легально». И внизу номер телефона, и приписка – спросить Рене Кариньяна, кафедра общей некромантии. Жиль завертел головой – кафедра общей некромантии располагалась неподалёку, можно и заглянуть.

Он несмело поскрёбся в дверь, потом осторожно заглянул. Увидел три стола со стульями и шкаф, стоящий спиной, то есть задней стенкой, к двери. Из-за шкафа выглянул незнакомый парень.

– Тебе чего?

– Мне кого. Рене Кариньяна.

– А, так бы сразу и сказал. Тебе повезло, он здесь, – и сказал кому-то за шкафом: – Тут тебя спрашивают, первокурсник какой-то.

– И у первокурсников тоже бывают насущные нужды, – рассмеялся кто-то из-за того шкафа, а потом и вышел.

Жиль видел этого… мужчину? Парня? Лет на десять старше него самого, он всегда выглядел так, будто сошёл с витрины модного магазина, и даже отец не нашёл бы изъянов в его внешнем виде.

– Привет, – кивнул он Жилю. – Какими судьбами?

– Там было объявление. Про работу, – пробормотал Жиль.

– Точно, есть такое дело. Кому нужна работа? Тебе?

– Мне, – кивнул Жиль.

Хотя самому всё ещё было странно – какая такая работа?

– Ок. Да, я собираю информацию, где можно применить себя студенту, нуждающемуся в деньгах, и чтобы не скатиться в криминал. Или хотя бы не скатиться слишком быстро, – усмехнулся тот. – Что умеешь делать?

– Не знаю, – честно сказал Жиль. – Наверное, что-то умею? А что бывает нужно?

– Почему-то мне кажется, что сидеть с детьми или убирать квартиры ты не умеешь, – покачал головой Рене Кариньян.

– Точно нет. Даже не знаю, с какого конца браться. Ни за детей, ни за уборку.

– А такого рода заказ найти проще всего. Ты по профилю кто? Воздушник? Увы, для воздушников сейчас ничего нет, – и добавил, глядя на вытянувшееся лицо Жиля: – Ладно, не пугайся, как раз вчера мне скинули хорошую инфу по старой памяти. Хочешь поработать моделью?

– Кем? – не въехал Жиль.

– У тебя хорошая фигура и привлекательная внешность. На тебе будут снимать одежду для каталогов, футболки всякие и джинсы. Сетевые магазины, массмаркет. Занятость – периодами, есть что снимать – приходишь, и тебя снимают. Платят за каждый день работы. Как тебе?

– Ну… не знаю. Наверное, нужно пробовать, – это звучало лучше, чем сидеть с детьми.

И чем расклеивать объявления, и раздавать листовки, и проводить дурацкие опросы.

– Тогда я сейчас позвоню про тебя. Только скажи честно, тебя твой отец потом не убьёт?

– А он узнает?

– Мало ли. Вряд ли он, конечно, интересуется этим сегментом рынка, но всякое случается.

– Я ему не расскажу. Да и вообще, моё дело, где работать.

– В принципе, да, – согласился Кариньян и принялся кому-то звонить. – Привет. Радуйся, я нашёл тебе человека. Да, парень. Вообще отлично. Экстерьер какой надо. Телосложение скорее хрупкое и изящное, но не задохлик, нет. Нормальный парень. Да, жди.

Дальше Жилю был выдан адрес и номер телефона, и он даже отправился по этому адресу – оказалось не слишком далеко, несколько станций на метро. Приехал, позвонил, его встретил ещё один парень, оглядел и сказал – да, годится. Берём на пробы, за пробы заплатим. И дальше его провели в здание, показали несколько комплектов одежды – сколько-то джинсов, футболок и рубашек – и велели по очереди всё это надевать. Но сначала ещё причесали, замазали царапину на носу, оставленную голубоглазым котом Анриетты, и сказали – отлично, годится.

И потом он до позднего вечера стоял, сидел, принимал всякие позы и переодевался. И улыбался на камеру. Устал – не передать. И думал – кому это надо? Но, наверное, кому-то надо, потому что денег-то заплатили. И сказали – мол, позовём ещё, у тебя отличная внешность, нам подходит.

Дальше с ним подписывали контракт на несколько съёмок – как бывает-то. Правда, график такой, что пары пойдут лесом-полем на некоторое время, но он же потом наверстает? Зато заплатят.

По дороге домой Жиль заскочил в фастфуд, нагрёб там кучу еды, пару сосисок в тесте заглотил тут же, а остальное довёз до дома.

Анриетта изумилась, выслушав рассказ о фотосъёмке, потом обняла его и расцеловала.

– Молодец, не растерялся! Поздравляю, ты крут. У меня офигительный брат, слышали, да?

Девчонки согласились, и они пошли все вместе уничтожать принесённое. Жиль был доволен – вот, оказывается, он может ещё и так.

После какой-то по счёту банки пива он рассказал и о не слишком удачных попытках тоже. Вызвал всеобщий смех, а потом эти крутые старшие девчонки принялись рассказывать – кто, как и когда встревал таким же образом с работой и гнилыми заказчиками. Которые не хотели платить, потому что у них на самом деле не было денег, потому что не хотели, потому что думали – на студентах можно экономить, или потому что капризные, или просто потому, что неприличные люди.

Значит, всё в пределах нормы. Можно продолжать.

20. Подарок с Рассветных островов

Марион де Саваж собиралась домой после занятий и желала знать, собирается ли туда её драгоценный супруг. Нет, вариантов не было, собирается, вопрос только – когда и каким способом. Если прямо сейчас, то их всех увезёт Теодора. Или сразу домой, или пообедать в ресторанчик, где отлично готовили блюда кухни Срединного моря. Отчего бы не заесть длинный день чем-нибудь из овощей и морепродуктов? Однако, прежде чем она взялась за зеркало, чтобы позвать супруга магической связью, позвали её саму. Жак де ла Мотт – и что у него вскипело?

– Марион, не могли бы вы подойти ко мне прямо сейчас?

– Вскоре буду.

Жак не станет дёргать попусту, видимо, там что-то важное.

Он и впрямь был какой-то озадаченный – студенты снова номер отмочили, что ли? Или министерство образования опять шалит?

– Что-то случилось? – начала она с ходу.

Лучше уж знать сразу, к чему готовиться.

– Да, то есть нет, – поправился он с непередаваемой улыбкой. – Ничего непреодолимого. Марион, вы сможете взять в группу девочку?

– На первый курс, что ли? – не поняла Марион. – Или снова кто-то по обмену?

– На первый курс. Способности несомненны, их уровень мы ещё посмотрим, но там непростая ситуация.

– Насколько непростая? И откуда девочка?

– С Рассветных островов.

Ух ты, вот ведь занесло. Но у них там своя Академия, точнее – Высшая школа магических искусств, так это называется. Свои требования и свои программы.

– А почему она не может учиться дома?

– У них не все лояльны к девочкам, которые вдруг почему-то боевые маги.

Тьфу, точно. Там же как-то сложно, женщин боёвке учат, но не всех, и вообще.

– Девочку не взяли на нужный факультет?

– Девочка не смогла учиться на том факультете, куда её определили родители.

– А родители не были в курсе о её силах? – глупости какие-то.

– Родители думали, что можно как-то, гм, переломить. Мутная история, на самом деле. Ко мне обратился частным образом тамошний ректор, мы знакомы лично по некоторым конференциям, и нередко общаемся в сети. И рассказал, что девочка – старший ребёнок в очень консервативной семье, где обычно сыновья изучают боевые искусства, и потом идут на государственную службу, а дочери – стихийную магию с упором на землю и воду, и несут в мир красоту. Но оказалось, что среди актуального поколения детей старшая дочь почему-то боевой маг, а следующий по возрасту сын – как раз земля с водой. Зато третий ребёнок, тоже сын, вроде бы проявляет способности согласно плану, – завершил Жак с непередаваемой горькой ухмылкой.

Поубивать бы таких планировщиков.

– И что же? Выучили бы всех, да и ладно.

– У девочки определили какую-то долю стихийной силы, и преподаватели принялись её всячески вытаскивать, согласно пожеланию её родителя. Почему-то не преуспели, – снова горько усмехнулся де ла Мотт. – В итоге девочка утратила контроль над своей силой, кого-то травмировала, кого-то обожгла, от неё отказался давно запланированный жених – партнёр её отца по бизнесу.

– Немудрено, – Марион уже очень не нравилась эта история.

Сама она на месте этой девочки уже бы оттопталась на вздорных родственниках по первое число. Особенно в возрасте первокурсницы.

– Сколько девочке лет? – продолжала уточнять она.

– Едва исполнилось восемнадцать.

– И девочку хотят отправить к нам?

– Да, если мы её возьмём.

– А что будет, если не возьмём?

– Не представляю. Девочке ограничили возможность использования силы, и что они там вообще думают – даже и вообразить не могу. Каким местом думают – не представляю тоже. Но готовы отправить её к нам сюда, и едва ли не забыть о ней вообще. Пусть, мол, сама живёт, как знает, если родилась не такая, как нам нужно.

– Надо брать, – вздохнула Марион.

Потому что непорядок. Детей нужно учить использовать то, что дано свыше, и находить радость жизни в том, что дано, и жить с этим. А те, кто не понимает – идиоты. Те же, кто понимает, но всё равно настаивают на своём – для таких слово тоже было, но Марион таких слов давно уже вслух не говорила.

– Спасибо, – кивнул Жак и принялся тут же кому-то что-то писать. – Я знал, что могу положиться на вас, Марион.

– Так вариантов-то нет, – усмехнулась она. – Ну и ещё одна девочка приятно разбавит мой бешеный первый курс.

– У вас же там есть одна вроде бы? – усмехнулся в ответ де ла Мотт.

– Она отлично вписалась в компанию мальчиков. О нет, к юной Клодетт никаких претензий, девочка старается и не пытается взывать к наличию у неё мощных родственных связей, – а о том, что девочка за словом в карман не лезет, стучит мальчикам по головам, если что не так, и не стесняется этих мальчиков строить, дед девочки, наверное, знает сам.

– Вот и хорошо. Так, мне тут отвечают что-то. Ого, готовы вылететь уже завтра, у нас будут послезавтра днём. От портала отказались. Просят встретить в аэропорту.

– Встретим, – пожала плечами Марион. – Пусть сообщают номер рейса.

– Будет, – кивнул Жак. – Слушайте, как-то муторно от всей этой истории.

– Тогда пойдёмте заедать её и запивать. Сейчас я ещё спрошу дорогого супруга, что он думает, и отправимся. Если к нам присоединится старшая Клодетт – будет совсем хорошо.

С де ла Моттами Саважи дружили уже лет так… очень много, в общем. С тех пор, когда Марион была ещё не Саваж, а Клодетт – не де ла Мотт. Поэтому – сообщить Теодоре, что нужно довезти всю честную компанию до таверны, и отправляемся.

В субботу днём Марион и Теодора встречали рейс в аэропорту, по этому поводу первокурсникам был выдан другой преподаватель практики боевой магии. Альфред Верс только готовился защитить диссертацию и не имел за плечами столько лет службы, как, например, муж Теодоры Риккардо Монтенеро. Поэтому ему обычно доставалась практика у первого-второго курса и, может быть, лекции по каким-то отдельным темам. Марион надеялась, что первый курс его не съест, а то там хватает и горластых, и зубастых. Впрочем, Верс – мальчик старательный и серьёзный, может быть, этим и подкупит. Ладно, ничего страшного, всё будет в порядке. И здесь – тоже.

Представительный мужчина очевидной восточной внешности был, судя по всему, тем самым человеком, которого они ждали. Жак сообщил, что новую студентку привезёт секретарь её отца. А где девочка? О, идёт следом. Среднего роста, очень изящного телосложения, чёрные-пречёрные волосы завязаны в хвостик сзади. Смотрит в пол. За ней носильщик везёт чемодан.

Силы у девочки Марион не ощущала вовсе – но если на ту надели какой-то ограничитель, это и немудрено. Ладно, разберёмся.

– Господин Сато? – она сделала шаг вперёд.

– Госпожа, – поклонился тот.

– Марион де Саваж. Декан боевого факультета Магической Академии Паризии.

– Госпожа… как мне следует обращаться к вам правильно?

За спиной усмехнулась Теодора.

– Профессор Саваж. Или полковник Саваж – как вам больше по нраву, – можно тоже усмехнуться.

– Благодарю вас, – он снова поклонился. – Это Мизуки Тамура. Мизуки, иди, поздоровайся с твоим новым профессором. Вот её документы, госпожа, – тот достал из чёрного кейса папку и попытался отдать её Марион.

– Стоп, – сказала Марион, и он послушался, уставился на неё немного испуганно. – Тебя зовут Мизуки, правильно? – глянула она на девочку.