Кто автор, а кто герой

Для Иры это было неожиданно, но всё же предсказуемо. Лидия Потапова уже дала пищу сомнения двум женщинам, когда они говорили об овуляции, месячных и климаксе.

«Чёрт побери! Неужели я в положении? – думала Ира. – Как это возможно? – не понимала она. – Я никогда и не с кем».

– Вы спрашиваете саму себя, как это возможно? «На этот вопрос я не могу однозначно ответить», – говорила женщина с клюкой, – потому что отец Вашего ребёнка не хочет, чтобы Вы знали, кто он.

«Не хочет знать? – не понимала Ира и вопрошала. – Почему? – она не понимала, почему отец ребёнка бежит от ответственности. Может быть, он просто не хочет ответственности? А может, боится… – но что он боится, Ира не знала. Теперь она станет… кем она станет? Падшей женщиной? Женщиной, которой попользовались, а затем бросили. Кем станет её ребёнок? Плебеем? Плебеем общества или кем?». Эти мысли её ужасали.

– Кто Вы, что так много знаете про меня? – вопросила Ира. – Я Вас знаю? Как Вас зовут?

Ведьма представилась. – Пелагея. Меня зовут Пелагея. – она, сделав паузу, сказала. – Я ведьма этих мест. – она посмотрела на дом, который стоял за её домом, и сказала. – Никто не знает, что произошло с прежнему его жителями. – она сделала паузу и добавила. – Не верьте глазам, даже своим собственным. – затем она сказала. Мне пора. – затем заверила Иру Пелагея. – Я не прощаюсь, ещё встретимся.

Пелагея медленным шагом пошла по дороге, которая вела в преближайший лес. Вскоре она исчезла, и стоя́щие возле Иры Ефимия Иннокентьевна, видя, что Ира в смятении, спросила.

– Что-то случилось?

– Всё хорошо. – ответила Ира. Она тяжело вздохнула и добавила. – Мне живущая в этом доме женщина сказала, что я беременна.

– Какая женщина? – осторожно поинтересовался Митрофан.

– Её зовут Пелагея. – сказала Ира. – Она живёт в этом доме.

– Но здесь никто не живёт с тех самых пор… – однозначно ответил Митрофан. – как был построен этот дом. – он сделал паузу. – Этот дом был выстроен по велению одной особы, которую за её делания вознаградили этим домом. – он сделал паузу. – Хозяйка этого дома должна вместе с надворным советником Робертом Карловичем приехать, не раньше. – Чертовщина какая-то. – сказала Ира. – Я была уверена, что… – но тут она прервала своё размышление потому, что Ефимия Иннокентьевна спросила:

– С Вами всё в порядке?

– Да. – сказала Ира. – Я в порядке.

– Идёмте. – сказал Митрофан. – Расскажите доктору Аврааму Рудольфовичу, расскажите. Он объяснит, в чём тут дело.

Глава 8 Лекарь: Авраам Рудольфович КАТЦ

Итак, Катц Авраам Рудольфович. Кто был этот человек? Он был практикующем врачом. Его специальность была врач-хирург. Участвуя в войне против Наполеона, и быв в рядах войск Михаила Илларионовича Кутузова, и Петра Ивановича Багратиона, он видел на этой войне всё, – белое и чёрное. Много крови и оторванных рук и ног. Он сам резал их, причём на живую.

После этой войны он был вызван к Николаю I и получил от него медаль «за полезное 1812 года». На этой медали, на её лицевой стороне изображён портрет Александра I, обращённый вправо. Вдоль края медали по окружности надпись: «АЛЕКСАНДРЪ ПЕРВОЙ Б.М. ИМПЕРАТОРЪ ВСЕРОССИЙСКИЙ». На оборотной стороне медали горизонтальная надпись в три строки: «ЗА ПОЛЕЗНОЕ 1812 ГОДА» и чёрта под надписью.

После этой награды Авраама Рудольфовича отправили в петербуржское лечебное заведение, где он и проработал хирургом вплоть до 1816 года. Выйдя в отставку, он подал прошение на имя Его Величества о переводе его в этот город. «Я там буду полезен, чем здесь, в Санкт-Петербурге», – говорил он. И хоть его уговаривали остаться чтобы учить молодое поколение, передовая им свои знания, Авраам Рудольфович наотрез отказался, мотивируя свой отказ тем, что он устал, и ему требуется отдых.

Придя к нему, Ира и Ефимия Иннокентьевна увидели вполне жизнедеятельного человека. Он был достаточно полноват, на носу пенсне. Его волосы уже были седы, а сзади сияла небольшая плешивина. Его руки были мощными, и совсем огрубевшими от его профессии. Увидя пришедших к нему женщин, он посмотрел на них, и сказал:

– Кто Вы?

– Меня зовут Ира, а эта Ефимия Иннокентьевна.

– А, да. – сказал он. И как будто бы что-то вспомнив сказал. – Конечно. – он сделал паузу и добавил. – Тимофей Константинович говорил мне намедни, что в город приехали две дамы, он очевидно имел Вас.

– Да. – твёрдо сказала Ира. – Он имел в виду нас. – затем она поинтересовалась. – А как Вас изволите величать?

Да, лекарь Катц не успел представиться и сейчас чувствовал себя виноватом перед женщинами. – Извините за мою непочтительность, – сказал он. – Меня зовут Авраам Рудольфович. – представился он. – Фамилия моя Катц. – затем, он сделав паузу, добавил. – Но Вы можете меня называть просто, Авраам.

– Нет. – возразила Ира. – Лучше по имени-отчеству.

– Как Вам будет угодно. – затем он поинтересовался. – Кто из Вас лекарь?

– Я – лекарь. – ответила Ефимия Иннокентьевна, смотря на лежащий на каталке покойницу, которая находились в сером, унылом помещении, именуемом моргом. В морге женщины видели лежащею на каталке женщину, уже до более знакомую им Лидию Потаповну. Теперь они могли обе разглядеть её хорошо. Эта была не молодая, уже в годах женщина. У неё лицо было напугано. Оно выражало ужас. Её глаза были выпучены, и словно вот-вот вывалятся наружу. Голова была вся в запечённой крови. Ефимия Иннокентьевна поинтересовалась. – Отчего наступила смерть?

– Это вопрос? – задумчиво произнёс лекарь Катц. – Видите глаза какие, словно дьявола увидели, не иначе. – он сделал паузу. – И голова разбита, видите?

Конечно, женщины видели, что у Лидии Потаповны была разбита голова. Они видели это вчера, когда первыми осматривали трупп. – Да. – ответила Ефимия Иннокентьевна, и с разрешения доктора Катц подошла к лежащему на каталке труппу Лидии Потаповны. Она посмотрела на запёкшуюся кровью голову Лидии Потаповны и, осмотрев её, сказала. – Конечно, можно сказать, что смерть Лидии Потаповы наступила от удара чем-то тяжёлом её по голове.

– А глаза? – заметил лекарь Катц. – Они испуганы! – он, сделав паузу, продолжал. – Я много видел испугов на войне и в обыденной жизни, но скажу я Вам, такой испуг надо увидеть, а не испытать. – он сделал паузу и добавил. – Я знаю, когда человек пугается, когда его бьют по голове, тот испуг на этот непохож. – затем он поинтересовался у Ефимии Иннокентьевны. – Вы с моими выводами согласны?

– Да. – сказала Ефимия Иннокентьевна. – Я с Вами согласна. – она сделала паузу. – Но для того чтобы знать точно, от чего умерла Лидия Потапова, надо сделать её вскрытие. – Вскрытие?! – удивился лекарь Катц. – Зачем? – для полного удостоверения в том, отчего она умерла. – Но здесь и так ясно. – А если нет? – возразила Ефимия Иннокентьевна. – Видели, какие у неё глаза. – сказала она. – Видите, какие глаза у неё. – она сделала паузу. – Возможно, она умерла не от удара по голове, а от чего-нибудь иного. – затем она предположила. – От разрыва сердце, например, а травмы ей нанесли после. – Что ж, – согласился лекарь Катц. – возможно, Вы и правы. – Он взял со стола скальпель, и, обратившись к Ефимии Иннокентьевны, спросил. – По Вашему мнению, откуда надо начать? – Я думаю, что надо начать с сердца, а затем вскрыть грудную клетку. – она сделала паузу и предположила. – Возможно, ей в горло налили воды, и она просто задохнулась.

– То есть захлебнулась. – поправил Ефимию Иннокентьевну лекарь Катц. – Вы это хотели сказать.

– Да. – сказала Ефимия Иннокентьевна в подтверждении слов Авраама Рудольфовича. – Это вполне возможно. – Что ж, посмотрим, правы ли Вы или нет, покажет вскрытие.

Лекарь Катц, сделав вскрытие труппа Лидии Потаповы, обнаружил, что её сердце было разорвано на две части. Её лёгкие были в ужасном состоянии. Мало того что Лидия Потапова, царство её небесное, страдала бронхитом, к тому же у неё лёгкие были видоизменённые. В лёгких была некая нарость которая совместно с бронхитом мешала Лидии Потаповне дышать. Увидев это, лекарь Катц с растерянностью сказал:

– Вот Вам и ответ. – он сделал паузу и спросил не только у самого себя, но и словно у Ефимии Иннокентьевны. – Что это такое?

Ефимия Иннокентьевна с позволения доктора Катц посмотрела на лёгкие Лидии Потаповны и сказала:

– Признаться, я никогда не видела, что-то подобного воочию. Могу предположить, что эта нарость – это рак лёгких, известный как карцинома лёгкого.

– Карцинома Лёгких? Рак? – удивился лекарь Катц. – Откуда Вы знаете? – негодовал Авраам Рудольфович.

Ефимия Иннокентьевна посмотрела на Авраама Рудольфовича и сказала:

– Мне повезло и проходила практику одновременно. – она сделала паузу. – Я училась в Оксфорде. – затем она сделала паузу. – Медицинский факультет. – Вам повезло. – сказал лекарь Катц продолжая осматривать трупп.

– Но разве женщины в Англии учат медицинское дело? Я об этом не слыхал.

– Для Ефимии Иннокентьевны было сделано исключение. – сказала Ира. – Она знала материал лучше, чем любой мужчина. – она сделала паузу. – Вот Ефимия Иннокентьевна поспорила с ректором университета.

– В чём же состоял спор?

– А спор Авраам Рудольфович состоял в том, что Ефимия Иннокентьевна ответит на любой вопрос связанный с медициной.

– И?

– Лектор проспорил.

– А абитуриенты не возражали?

– Им пришлось смериться, хотя многие ставили Ефимии Иннокентьевне палки в колёса.

– Палки в колёса. – усмехнулся лекарь Катц. – Это что-то новенькое. – он посмотрел на женщин. – Признаться, я такого Выражение не слыхал. – Это чисто Английское выражение. – сказала Ира. – В России оно неизвестно.

Лекарь Катц понимающе посмотрел на Ефимию Иннокентьевну и сказал:

– По моему мнению, Лидию Потаповну кто-то очень сильно напугал. Испуг вызвал учащённое дыхание, и вследствие этого из-за этого образование… – показал он на нарость в лёгких, – как можно предположить, что вот эти отёки в лёгких вызвали мокроту, которую Лидия Потапова не смогла, простите меня за прямоту, выплюнуть. Вследствие чего, – продолжал лекарь Катц своё умозаключение. – доступ в лёгкие воздуха стало невозможном. Вследствии чего Лидия Потапова захлебнулась в собственной мокроте. – затем он перевёл дыхание, и сочувственно вздохнув, сказал. – Какая ужасная смерть.

И не успев произнести эти слова, Ефимия Иннокентьевна спросила:

– А как же её сердце?

– Что сердце? – не понял лекарь Катц.

– Оно же разорвано надвое! – Очевидно испуг был такой страшный, что сердце не выдержало, а всё остальное – это только следствие её болезни.

Ира спросила:

– Всё же, отчего же она умерла? – она подошла к труппу. – От разрыва сердце? От рака лёгких? От бронхов? Или всё же от удара по голове, что можно исключить, так как есть доказательства того, что Лидия Потапова умерла не от удара по голове, а отчего? «От разрыва сердце или от рака лёгких?» – она сделала паузу и спросила. – Авраам Рудольфович, Лидия Потапова курила?

– Она любила курить трубку.

– Она не выпускала трубку изо рта.

– Не стоит её строго судить. – сказал Авраам Рудольфович. – У неё была трудная жизнь. А как видим по этому наросту, возможно, у неё были невыносимые боли. – Ефимия Иннокентьевна, не стоит строго судить покойную.

– Вы знали, что у Лидии Потаповы рак.

– Да знал. – признался лекарь Катц. – Порой у неё были такие боли, что хоть на стену лесть. – он сделал паузу. – Вот я прописал ей лекарство.

– Я просто удивляюсь, как можно лечить рак лёгких этим припаратом. – сказала Ефимия Иннокентьевна. – Это явная смерть.

– Смерть, возможно. – он сделал паузу. – Вы правы, смерть. – согласился лекарь Катц. – Но у меня вопрос. Было бы лучше, если бы пациентка страдала от ужасных болей. – он сделал паузу. – Не знаю как Вы, но я никому бы не пожелал страдать от таких болей. – Что ж, – сказала Ира. – Теперь не всё ли равно курила она или нет. «Она мертва», – затем она спросила.

– Вы знали, что у неё плохое сердце?

– Она на него никогда не жаловалась.

– Но от этого препарата могло не выдержать её сердце.

– По крайней мере она не мучалась.

– И Вы даже не удосужились сказать о последствиях этого препарата. «Вы же доктор», – сказала как бы в упрёк Ефимия Иннокентьевна. – Вы должны были понимать, что…

– Ефимия Иннокентьевна, я старый человек, и прожил свою жизнь. – сказал он. – Моё дело причинить пациенту как можно меньше боли. – сказал лекарь Катц. – Вы правы, у Лидия Потапова всё время жаловалась на нестерпимую боль в своём теле. – он сделал паузу. – Я прописывал ей болеутоляющее, а когда они перестали действовать, то я посоветовал ей лекарство. – он снова сделал паузу. – Я просто хотел облегчить её страдания. – как бы в утеху самому себе сказал он эти слова так, словно упрекая Ефимию Иннокентьевну, в чём-либо. – Вы не были на войне. – неожиданно для женщин сказал он, и не знаете, что такое резать на живую человеческую плоть. – он снова сделав паузу, добавил. – Вы бы тогда не стали меня упрекать в том, что я давал Лидии Потаповне прописанное мной лекарство. – он сделал паузу. – Возможно, – сказал он, – лекарство сделало последний год Лидии Потаповны безболезненным. – он снова сделал паузу и тихо добавил. – Если бы она не умерла от разрыва сердце, то в конце-то концов её убил этот Рак.

Ира спросила:

– Значит Вы знали, что Лидия Потапова скора умрёт?

– Вы обвиняете меня в её смерти?

– Я этого не сказала.

– Но об этом подумали. – Моя профессия заключается в том, чтобы всех подозревать. – сказала она. – Тимофей Кондратьевич тоже со мной согласился бы.

– Тимофей Кондратьевича я знаю уже почти год. – сказал лекарь Катц. – У него профессия такая, чтобы всех подозревать. – он сделал паузу. – А вот у Вас профессия какая? Вы же не полисмен.

– Я детектив. – в свою защиту сказала Ира. – Это моя профессия.

Лекарь Катц усмехнулся:

– Женщина-детектив. – сказал он. – Что же может быть смешнее, чем женщина неумело распутывающие уголовные дела. Только больше проблем будет от Вас чем чего полезного.

– Вы не верите. – скала оскорблённая женщина. – Не верите, что женщина сможет распутать дело.

– Не верю однозначно. – сказал Авраам Рудольфович. – Ни женское это дело в детектива играть. Ладно ещё медик, патронажные сёстры были всегда, а вот детективы, извольте, это какой-то нонсенс.

– А если я найду убийцу, что тогда? – гордо, словно вызывающе сказала Ира. – Вы тогда признаёте, что женщины так же, как и мужчины способны к дедукции. Да, – продолжала она. – если я это дело раскрою быстрее, чем надворный советник Роберт Карлович приедет сюда, а приедет он уже на днях, то признаёте ли Вы, что ум женщин гораздо умнее мужчин. – Да никогда. – вызывающе сказал лекарь Катц и однозначно заявил. – Этому никогда не бывать.

– Но всё же? – осторожно спросила Ира. – Если такое произойдёт, что тогда?

– Ну. – произнёс лекарь Катц. – Если это произойдёт, то я… – задумался он над ответом. – то я, пожалуй, обучу Вас обеих тому, что знаю сам. Поверьте, мой опыт дорогого стоит. Также, – продолжал он. – Я извинюсь за то, что не поверил в Ваши способности распутать это дело. – он сделал паузу. – Если же Вы это дело не раскроете к сроку, то больше никогда Вы, Ира, не станете изображать из себя детектива. – затем он подчеркнул. – Никогда. – Согласна. – ответила Ира, пожав рука доктору Катц, и обратившись к Ефимии Иннокентьевны, сказала. – Можно разбить.

Ира разбила крепкое пожатие Иры и доктора Катц, и сказала:

– Что ж, теперь можно продолжить. – она посмотрела на трупп Лидии Потаповны и сказала. – Здесь всё очевидно, – заключила она. Лидия Потаповны умерла от разрыва сердце. – она, сделав паузу, саму себя вопросила. – Но кто её так напугал, это вопрос. – она не знала на этот вопрос ответ. – Не знала потому, потому что на этот вопрос у неё не было и не могло быть ответа. Даже предположение кто бы мог это быть, был для Иры эфемерным. На этот вопрос могла ответить только Лидия Потапова, но она была мертва.

– А Вы Ефимия Иннокентьевна? – обратился лекарь Катц к женщине-лекарю. Что Вы об этом думаете? – он сделал паузу. – Какова причина смерти Лидии Потаповны? Это испуг или разрыв сердце?

– Я бы хотела посмотреть в её глаза тщательнее. – сказала она. – Порой глаза человека говорят о многом.

Удивлённый лекарь Катц сказал:

– Что ж, извольте. – он сделал паузу и недоумённо добавил. – Правда, я не понимаю, зачем это нужно? – он посмотрел в глаза Лидии Потаповны. – Я, как уже ранее сказал, они выражают испуг. «Что может сказать испуг?» – скептически сказал он. – Только то, что человек увидел нечто, что испугало его, и ничего больше. – он сделал паузу, и иронично усмехнувшись сказал. – Или Вы хотите по её взгляду определить, умерла ли она от разрыва сердце, или от испуга. – он, снова сделав паузу, сказал. – Если так, то я снимаю перед вами свою медицинский колпак.

– Я понимаю Ваше недоумение. – сказала Ефимия Иннокентьевна. – Такие странные у неё методы, смотреть покойнику в глаза. – Да уж. – недовольно произнёс лекарь Катц. – Вряд ли обработается покойница, если б видела, что в её глаза кто-либо смотрит.

– Говорят, что глаза – это зеркало души. – сказала Ефимия Иннокентьевна. – Кто-то утверждает, что в зрачках покойного можно увидеть последние мгновения его жизни.

– И? – нарочито спросил лекарь Катц. Он ждал ответ, предполагая, что он будет однообразном, а впрочем, просто неуместным.

Ефимия Иннокентьевна, напротив, считала, что её просьба была как нельзя кстати. Дело в том, что некоторые болезни можно определить по структуре глазного яблока. По его радужной и сосудистой оболочки и зеркального нерва. – Глаза могут много рассказать. – сказала Ефимия Иннокентьевна и спросила.

– У Вас есть лупа?

Лекарь Катц подошёл к какому-то столику, и взяв с него маленькую лупу, вернулся обратно и подал её Ефимии Иннокентьевне сказав.

– Вот, извольте получить.

Ефимия Иннокентьевна взяла из руки доктора Катц лупу, и, подойдя к голове Лидии Потаповны, подобрав подол платье, нагнулась, и, посмотрев через лупу в глаза Лидии Потаповны, сказала, что в них много интересного в плане медицине.

Болезни, коими страдала покойница, желала всего самого лучшего. Здесь нет никакой иронии, просто на двух глазах у неё были по ячменю. Также на одном из глаз наблюдалась болезнь-Кератит и Глаукома, а на втором Дакриоцистит и Катаракта. Если коротко, то она была слепа на оба глаза.

– Ну, – саркастично сказал лекарь Катц. – Вы обнаружили убийцу? – Я не пойму к чему весь этот сарказм. – сказала Ефимия Иннокентьевна. – посмотрите в её глаза. – сказал она. – Лидия Потапова была слепа!

– Не может этого быть. – сказал неповеривший Ефимии Иннокентьевне лекарь Катц. – Она никогда не жаловалась на зрение. – Посмотрите сами. – сказала Ефимия Инокентьевна, и отдав доктору Катц лупу, добавила. – Авраам Рудольфович, если Вы мне не верите, то посмотрите сами.

Авраам Рудольфович взял из рук Ефимии Иннокентьевны лупу, и, подойдя к голове Лидии Потаповны, нагнулся, и посмотрел через лупу в её глаза.

Ефимия Иннокентьевна оказалась права. Глаза Лидии Потаповны были настолько ужасны и уродливы, что их нельзя было просто описать. Когда он выпрямился, на нём лица не было. Лицо источало какой-то ужас. – Чёрт побери. – выругался он.

– Что это такое?

– Нет. – твёрдо сказала Ефимия Иннокентьевна. – Это я вас хочу спросить, – говорила она, показывая рукой на глаза покойной, – что это такое? – она сделала паузу. Её лицо источало гнев и ярость.

– Вы знали, – вопросила Ира, – что Лидия Потапова слепо?!

Лекарь Катц почувствовал себя загнутым в угол. Лидия Потапова действительно была слепа, но знал ли об этом лекарь Катц? На этот вопрос, звучавший словно, обвинение в убийстве, он сказал:

– Лидия Потапова последнее время проводила дома. – он сделал паузу. – Очевидно, – сказал он, – Лидия Потапова не хотела или просто не могла выйти на улицу, потому что… – предположил он. – у неё были проблемы со зрением.

– Вы так и не ответили на вопрос. – заметила Ира. – Вы лично знали, что у Лидии Потаповны проблемы со зрением? – Догадывался. – признался он. Затем тяжело вздохнув, добавил. – К сожалению 19 век ни настолько хорош, чтобы лечить что-либо подобное.

Женщины посмотрели друг на друга. Что ж, этот век не идеален, не идеален, как и последующие века. Болезни появляются, а лечение их не представляется возможным в связи с тем, что не изобретена такая таблетка, которая была бы от всех болезней. Не найден ещё философский камень, наука медленно движется вперёд, а то из-за финансирование стоит на месте.

Женщины понимали это. Как понимали они и то, что лекарь Катц знал обо всех болезнях Лидии Потаповны, пытался её спасти. Продлить ей жизнь, насколько можно. Это они поняли только сейчас, когда Авраам Рудольфович попытался увильнуть от ответа; знал ли он, что Лидия Потапова слепо? Он ответил, что Лидия Потапова последнее время проводила дома. Он также обмолвился о том, что у неё, возможно, были проблемы с глазами. Человек, дававший лекарство этой женщины, и не знав, что у неё проблемы со здоровьем, не мог не знать, что у неё ещё проблемы со зрением, не правда ли?

«Чёрт побери! – подумали женщины. – Неужели это он? Этот доктор, который не раз спасал жизни на поле-боя. Неужели он тот самый убийца, который отправил на тот свет… – тут женщины себя успокаивая, подумали. – Почему отправил? Она по этим всём её признакам, уже была мертва. Она была живым трупом. Лекарь Катц только помог её избавиться от мучений».

В это самое время лекарь Катц подошёл к окну и посмотрел на улицу.

Ира спросила:

– Это Вы убили её?

– Да как Вы смеете! – непонимающе воскликнул он. – Вы что, с ума сошли! Я же доктор. Моя задача – исцелять людей, а не убивать их.

Авраам Рудольфович был в недоумении. Как вообще такое возможно? Чтобы его, заслуженного врача обвинили в том, что он убил человека.

Но Ира решила иначе. Она сделала вывод из того, что по всем признакам вскрытие покойной Лидии Потаповны она и так рано или поздно умерла. Она уже была покойницей. Если это так, лекарь Катц просто облегчил ей страдания.

– Я никогда бы не причинил Лидии Потаповне вред. – сказал он. В это самое время на его глазах появились горькие слёзы. – Я любил. – сказал он. – Я любил Лидию Потаповну, и никогда не причинил бы ей вреда.

Подойдя к Аврааму Рудольфовичу, Ира предположила.

– Вы не убивали её, Вы просто решили избавить их от страданий. – она сделала паузу. – Это было не убийство. – сказала она. – Вы просто избавили Лидию Потаповну от страданий.

– Это ни так! – воскликнул лекарь Катц, который понимал, что, правда, какая бы ужасная она ни была. Дело в том, что лекарь Катц не убивал Лидию Потаповну, когда он пришёл в дом Лидии Потаповны, он застал там Митрофана, который находился возле труппа Лидии Потаповны и смотрел на её тело. Затем он перекрестился и, осмотрев всю тёмную комнату, перекрестился и поспешил удалиться. После чего лекарь Катц выйдя из своего укрытия, подошёл к покойной, и, осмотрев её, понял, что Лидия Потапова мертва. Он тогда уже знал, что у неё разбита голова, но то, что у неё было разорвано пополам, этого он не знал. Об этом всём он рассказал Ире добавив. – О том, кто её убил, надо спросить Митрофана. – он сделал паузу. – Возможно, он знает, кто убил Лидию Потаповну.

Выслушав Авраама Рудольфовича, Ира спросила:

– Почему Вы уверены, что Митрофан видел убийцу? Почему Вы не думаете, что он её убил?

– Митрофан – это закон. – сказал Авраам Рудольфович. – Он находится в подчинении Тимофей Кондратьевича. Он не мог это сделать, а вот видеть, кто это сделал, он мог.

– Митрофан здесь. – сказала Ефимия Иннокентьевна. – Мы можем у него спросить, что он видел?

– Что ж, – согласилась Ира, – сейчас мы это узнаем.

Лекарь Катц спросил:

– Где он?

– Стоит у двери. – сказала Ира. – Ждёт, пока мы тут закончим.

– Я позову. – сказала Ефимия Иннокентьевна и добавила. – Может быть, мы добьёмся от него правды.

Ефимия Иннокентьевна вышла из морга и направилась к выходу.

Тем временем лекарь Катц сказал.

– Здесь какая-то чертовщина. – он сделал паузу и добавил. – Кто мог убить Лидию Потаповну, тот точно знал, чем она больна.

– Вы думаете, что это сделал кто-то кто знал Лидию Потаповну?

– Да. – подтвердил лекарь Катц. – Возможно, этот человек был для Лидии Потаповны ближайшим родственником.

– У неё были родственники? – как бы невзначай поинтересовалась Ира, которая уже знала ответ на этот свой вопрос. – У неё, как я знаю из её рассказав есть дочь, – она сделала паузу, и добавил, – её зовут Раиса Потапова. – затем он добавил. – Как я слышал, она приедет к нам вместе с надворным советником Робертом Карловичем.

– Роберт Карлович, Роберт Карлович. Да кто вообще такой Роберт Карлович?

– Надворный советник Роберт Карлович – этот человек – сам закон. Он всегда находит того, кто преступил закон.