Куча

Алессандр Рюкко

Куча

В данный сборник включены рассказы, написанные мной в промежуток между летом 2023-го и зимой 2026-го года. Увы, часть из них, по определённым соображениям, пришлось исключить, однако я уверен, что и оставшиеся вполне вас удовлетворят и заставят горько улыбнкуться над бедами нашего времени.

Беспроигрышный вариант

Как-то раз в далёком и жарком туристическом городке в чарующую вечернюю пору молодой парень, звали его Джим Смит, или Дима Кузнецов, если переиначить на наш манер, что не сильно бы изменило ход всего дела, надел свою лучшую гавайку красного цвета, изрезанную узором белых пальм, и, спрыснувшись сладким одеколоном, отправился на поиски курортных приключений, которыми быль столь славен тропический Саломбо. Весь город, от старых и уютных фамильных лавочек, построенных ещё в эпоху мирового владычества корон и престолов, до сверкающих в лучах заходящего солнца, словно колоссальные алмазы современных храмов бесцельного и безмерно потребительства существовал исключительно ради развлечения его дражайших гостей. Во имя исполнения этой священной цели в нём были построены: десятки ресторанов всех кухонь мира, половина из которых недавно были переоборудованы в китайские. Сотни маленьких баров, специализировавшихся на пиве, виски, роме, водке или на всех них разом. Три больших парка аттракционов, один из которых всегда был в ремонте после очередной трагедии с летальным исходом, и два аквапарка, один с кишечной палочкой, а второй с сальмонеллой. Четыре бесплатных, а потому вечно заполненных толпами голого народа и омерзительно загаженных общественных пляжа, в посещении которых не было никакого удовольствия, два куда более приличных платных пляжа, всё ещё принадлежавших городу, и один поистине райский, но целиком и полностью частный пляж, куда пускали исключительно по личному приглашению вечно где-то пропадавшего владельца. Семь кинотеатров, из которых три показывали только детские мультики, два фильмы для взрослых и ещё один показывал снова мультики, но уже для взрослых. Одна опера для тех, кто хотел выгулять своё вечернее платье, вторая для тех, кто вместе с одеждой желал проветрить свои бриллианты, и третья с усиленной вентиляции для тех дам, кто даже в южных краях не желал расставаться с дорогими мехами. Четыре массажных салона предлагавших лечебный стриптиз и пять стриптиз-клубов, предлагавших оздоровительный массаж. Три сотни влюбчивых дам в тяжёлом денежном положении, чьё трагическое прошлое было окутано ореолом зловещей тайны, и ни одного честного сапожника. В общем-то городок был что надо.

Вырвавшись из душных объятий офиса на долгожданный отпуск, Джимми хотел предаться чему-нибудь лёгкому, быть может выпить пару стаканчиков водки с кокосовой водой и ананасовым соком, и пускай на острове в остатке росли и те, и другие, но что вода, что сок были исключительно консервированные, так ещё и импортные, а затем пойти играть в ночной гольф, где ему придётся угадывать по какому из трёх пляшущих мячей надо ударить клюшкой. После не слишком удачной игры он предполагал, что наверняка попадёт медлительное ДТП с нелетальным исходом в угнанном, ради шутки, разумеется, гольф-карте и проснётся следующим днём ближе к полудню голым уже в камере местной тюрьмы, чтобы, как там было заведено, отделаться за всё не слишком обременительным штрафом, но его озорные планы были разрушены звуками горьких слёз. Перед ним на потёртых придорожных бордюрах сидело около двадцати, а может что и тридцати мужчин, и все они безудержно рыдали под крики разгневанных спутниц или же просто в гнетущем одиночество сверлили пол пустым взглядом, мерно покачиваясь взад-вперёд в совершенной растерянности, не зная, как же им теперь дальше жить.

– Простите, а что здесь происходит? – спросил Джимми одетого в классический смокинг швейцара, стоявшего подле высоких золочённых дверей с гротескно огромными ручками.

– Трагикомедия человеческих судеб, сэ-эр, – с лёгкой усмешкой ответил загорелый, черноволосый мужчина, и концы его тонких, словно чёрточка усиков загнулись к верху, выражая какое-то насмешливое удовольствие.

– Это я и сам вижу, но хотелось бы узнать больше подробностей.

– Видите ли, сэ-эр, – тягуче и бархатисто продолжил швейцар, окинув Джимми оценивающим взглядом и снова улыбнувшись, – эти господа только что потратили все свои кровные сбережения в нашем увеселительном заведении.

– А что у вас за заведение?

– Казино, сэ-эр.

– Казино?.. А мне казалось, что в Саломбо игорный бизнес запрещён.

– Всё так и есть, сэ-эр, он запрещён.

– То есть вы открыты нелегально? – в глазах Джимми появился озорной блеск.

– Отнюдь, сэ-эр, – уже как-то совсем по-особенному ухмыльнулся лукавый швейцар, признав в собеседнике любителя острых ощущений. – Нам было выдано официальное разрешение от городской администрации.

– Это каким образом? Наверняка ведь через взятку!

– Ох, что вы, сэ-эр. Никак нет. Понимаете ли… казино запретили вовсе не потому, что оно является чем-то плохим, что следовало бы навеки предать забвению. Нет-нет. Если бы в нашем городе запрещали то, что может принести человеку не только удовольствие, но и потенциальный вред, то как минимум половина местных заведений была бы вынуждена тотчас закрыться, а большинство товаров отправились бы на свалку. Игорный же бизнес был запрещён исключительно по той причине, что работавшие в них крупье постоянно мухлевали, и это регулярно приводило ко всевозможным скандалам и даже судебным искам, а для нас всех честность в делах и деловая честь – далеко не пустые звуки.

– И как вы с этим сладили? Неужели нашёлся хотя бы один честный крупье?

– Конечно же нет, сэ-эр. По своей никчёмной природе они все как один – редкостные жулики без чувства стыда и капли совести.

– А тогда кто у вас там работает?

– Робот, сэ-эр, то есть рукотворная машина. Если на всём белом свете вам так и не удаётся отыскать честного крупье, то остаётся только создать его самому.

– Да ну… Вы ведь наверняка сконструировали его так, чтобы он мухлевал.

– Уверяю вас, сэ-эр, что нет. У нас имеются все необходимые сертификаты, подтверждающие абсолютную честность и непредвзятость этой машины. Все её алгоритмы совершенно публичны, и все шансы на победу и на поражение хорошо известны. Вот, сэ-эр, можете сами с ними ознакомиться, – сказав это, мужчина указал рукой в белой перчатке на большой плакат за стеклянной рамкой. На нём возле сложных графиков с кривыми линиями вероятностей и их распределения мелким шрифтом были расписаны многосоставные, совершенно непонятные рядовому обывателю математические формулы и выкладки из теории вероятностей, но зато в самом низу красовались огромные, жирные, выделенные курсивом и дважды подчёркнутые алые цифры «50/50» и столь же огромная, цветастая печать то ли от независимого исследовательского института, то ли от неподкупного государственного министерства. – Не желаете ли сами проверить наш бескорыстный аппарат в действии?

– Что-то я не уверен, – ответил Джимми, покосившись мужиков, рвавших последние волосы на макушке.

– Не стоит переживать сэ-эр. Начальная ставка – всего лишь один единственный доллар, или единица любой другой валюты, какую вы пожелаете. Только подумайте, сэ-эр, всего лишь единица! Даже если вы проиграете, то вы ничего не потеряете, и я вам обещаю, что никто не станет вас держать за столом. В любой момент, когда вам только этого захочется, вы сможете встать и навсегда покинуть наше заведение.

– Ну… если оно действительно так, то почему бы и нет! Если так задуматься, то мне в наш высокотехнологичный век никогда прежде не доводилось играть с машиной на деньги. Удивительно, не правда ли? Кстати…. а какие игры там есть? Покер, блэкджек, рулетка или же кости?

– Нет, сэ-эр, у нас своя игра – самая простая и надёжная, в которой просто невозможно смухлевать. Не волнуйтесь, все правила вам объяснят на месте, – с этими словами швейцар открыл дверь и практически затолкнул Джимми в казино. – Заходите в любую свободную комнату.

Сразу за входом, минуя фойе, начинался несколько узкий коридор, устланный узорчатым фиолетовым ковром и уходивший куда-то в далёкую тьму, Вдоль его стен вытянулись два ряда одинаковых резных дверей, над которыми горели зелёные и красные лампы. Собравшись с духом, Джимми прошёл мимо первой открытой двери, уверенный, что обходит очевидную ловушку, и как всякий самонадеянный простак зашёл во вторую.

– Приветствую вас, сэр, – поздоровался с ним приятный женский голос, исходивший откуда-то с потолка.

– И вам доброго вечера, – ответил Джимми, оглядываясь вокруг и пытаясь понять куда ему будет правильнее обращаться. В противоположной от входа стене, под небольшим экраном, на котором подрагивала визуализация звуковой волны, утопала половинка округлого карточного стола с бархатным покрытием, напоминавшем идеально подстриженный газон. Перед столом намертво прикрученные к полу стояли высокие барные стулья на одной хромированной вращающейся ножке.

– Присаживайтесь на любое угодное вам место.

– Хорошо, – согласился Джимми и выбрал крайний правый.

– Если вы правша, то вам будет удобнее сесть либо по центру, либо на левый стул.

– Поиграем – посмотрим, – небрежно ответил Джим, желая показать, что он не станет вот так просто подчиняться и следовать чужой указке.

– Как пожелаете. Тогда можем приступать?

– А как же правила?

– Сейчас, – ответила машина и сделала короткую паузу, припоминая текст словно живой человек. – Перед вами на столе находятся две кнопки, – после этих слов два больших серых прямоугольника из полупрозрачного пластика засияли приятным кремово-жёлтым светом и приветственно помигали, – на одной изображена цифра «0», на другой «1». Ваша задача – угадать, какую цифру выбрал алгоритм, и нажать на соответствующую кнопку. В случае выигрыша вы получите сумму своей ставки в двойном размере.

– Это всё?

– Да. Это всё.

– А не слишком ли это просто?

– Данный вариант игры был выбран не случайно. Из всех изученных вариаций он – обеспечивает максимальную прозрачность правил, что в свою очередь обеспечивает максимальную честность игры.

– Ну да… честность… – язвительно протянул Джимми и достал из кармана кошелёк. – Что же. Давай разок сыграем. Как сделать ставку?

– Очень просто. В корпус стола встроены устройства оплаты. Вы можете их увидеть, если посмотрите в центральную часть борта. Аппарат принимает всё: монеты, купюры, пластиковые карточки и прочие ценные бумаги, включая акции и облигации, но вам придётся подождать их проверки и оценки по текущей рыночной стоимости. Также на стене есть телефон для прямой связи с вашим банком. Все расходы на связь, даже междугороднюю, казино берёт на себя.

– Ладно тебе, обойдёмся без банка.

– Как вам будет угодно, – учтиво ответила машина и продолжила инструктаж. – Когда вы внесёте желаемую суму и решите приступить к самой игре, то нажмите на маленькую красную кнопку, – упомянутая кнопка, как и её старшие сёстры, тоже поздоровалась миганием. – Если с денежными единицами всё будет в порядке и ваша ставка будет принята, то она загорится и будет гореть, пока вы не примете решение. Вам всё ясно?

– Ясно, – небрежно отмахнулся Джим и сунул в купюроприёмник долларовую банкноту, после чего нажал на красную кнопку, и та почти сразу же зажглась ярким светом. – А ты готова? Сделала выбор?

– Да. Выбор уже сделан.

– Тогда вот тебе мой, – с размаху Джим ткнул пальцем в «0». Сперва кнопка загорелась прежним желтоватым светом, а после окрасилась в красный и недовольно заморгала под соответствующий звуковой сигнал, неприятно резанувшим по ушам и самолюбию.

– Алгоритм выбрал «1», – цифра загорелась приятным изумрудным цветом, который выглядел как сущее издевательство. – Вы проиграли.

– Ну надо же… какая неожиданность, – наигранно засетовал Джим, оглядываясь вокруг, желая найти подтверждения своей правоте у спутников, но скоро вспомнил, что он был один в комнате. – Довольна?

– Я не способна испытывать чувств.

– Ну значит, твой хозяин может быть доволен.

– Желаете сделать ещё одну ставку?

– Чтобы подарить тебе ещё один бакс?

– Или же отыграть предыдущий.

– Ну да… конечно…

– Так будете пробовать или нет? – спросила машина после повисшего молчания.

– Что же… если ещё один проигранный доллар докажет твой мухлёж, то пускай, – торжествующе согласился Джим и скормил аппарату ещё одну купюру. – Эники-беники… Пум!

Подвигав пальцем в такт детской считалочке, в последний момент Джим нарушил ритм и дёрнул руку назад, нажав снова на «0». Кнопки засияли, и комнату вновь огласил позорный гудок.

– Алгоритм выбрал «1», – спокойно констатировала машина. – Вы проиграли. Желаете сделать ещё одну ставку?

– Ты серьёзно? – спросил Джим, скрестив руки на груди.

– Предлагая вам сделать ставку, я фактически выдвигаю вам оферту на известных условиях, закреплённых в официальных документах нашего заведения, так что я предельно серьёзна.

– То есть мухлевать тебя научили, а понимать сарказм – нет?

– Мне известна математическая концепция сарказма.

– М-да, до чего дошёл прогресс, шутки шутят роботы, а не человек.

– Ха-ха, – нарочито механически отозвалась машина, отчего Джимми невольно улыбнулся, хотя веселиться ему уже как-то не хотелось. – Так что? Желаете сделать новую ставку?

– Тебе нужно больше моих денег?

– Нет, мне не нужно ничего, кроме электричества.

– Ну вот тебе и мотив для мухлежа – не будешь жульничать, так хозяева тебя отключат.

– Меня и так отключат, когда появится новая модель, так мне нет никакого смысла переживать за свою судьбу. Она определена с вероятностью в 99.9993458214524468514991….

– Довольно цифр, я уже всё понял.

– Тогда желаете сделать новую ставку?

– Во заладила. Знаешь, мне так-то не очень хочется тут с тобой сидеть и постоянно проигрывать.

– У вас есть шанс победить.

– И какой же?

– Как и всегда в нашей игре – 50%.

– Я уже два раза сыграл, но что-то эти 50% не сложились в сотню.

– Статистическая вероятность в 50% процентов достигается на бесконечно большом количестве результатов, так что когда-нибудь в неопределённом будущем вам обязательно должно повезти, причём бесконечное количество раз. Однако на основании этого положения некоторые люди склонны считать, что прошлые поражения гарантированно увеличивают шанс последующего выигрыша, но научного подтверждения этому не существует.

– Не надо лекций, мы в казино, а не в школе, – Джимми недовольно поморщился, припомнив своего сурового и зловредного учителя по математике, и нехотя открыл кошелёк. – Как любил повторять мистер Грин, один раз – случайность, два раза – совпадение, три раза – закономерность. Так что для верности проиграю тебе в третий раз, но слышишь? Этот раз будет последним.

– Как вам будет угодно.

Ещё немного подумав и не обнаружив в бумажнике двухдолларовой купюры, незадачливый игрок тихо выругался и пихнул Авраама Линкольна1 в приёмник, после чего нажал на красную кнопку. В то же мгновение она одобрительно загорелась, а две пронумерованные кнопки, в отличие от прошлых раз, начали попеременно мигать, дразня Джимми, от чего у того даже задёргался глаз, и он, высоко замахнувшись, но не вложив в удар силы, опустил кулак на «0». Повисла мучительная пауза, и вдруг кнопка под его рукой загорелась живительным зелёным светом, и всю комнату огласил бодрящий звонок, провозглашавший безоговорочную победу человека над стальной болванкой.

Безумное ликование в одни миг заполнило сердце ошеломлённого Джимми, и могучим потоком выплеснулось наружу, словно дремавший супервулкан. Парень подскочил с места и в радостной пляске пробежался по комнате, после чего вернулся к столу и принял из ниши свою победную десятку, будто это был целый миллион.

– Поздравляю вас с победой. С учётом прошлых игр, вы теперь находитесь в плюсе на восемь долларов.

– Ещё бы! – воскликнул победитель, проверяя водяные знаки в свете ламп.

– Желаете сделать ещё одну ставку?

– С чего бы это?! – издевательски воскликнул парень. – Хочешь вернуть назад проигранное? Боишься, что накажут, если я сейчас уйду с выигрышем?

– Ничего я не боюсь.

– Тогда зачем мне с тобой играть?

– Чтобы ещё преумножить свой выигрыш, разумеется. Только подумайте, вы находитесь в плюсе на восемь долларов, и теперь они образовали ваш резервный капитал, которым вы потенциально можете пожертвовать, но при этом фактически ничего не потеряв. Зато подумайте, сколько вы потенциально можете заработать, если сейчас, потратив всего два доллара, вы получили десять, то есть фактически получили 400% прибыли. Где ещё вы сможете найти такую доходность?

– Кажется, оно не так считается, – пробубнил Джимми, внезапно обнаружив, что в рассуждениях машины пропали ещё пять поставленных им долларов, но вкрадчивый голос не дал ему прийти к какому-либо заключению, вновь полив сладкий яд в чуткие до лести уши.

– Быть может, но я считала реальные денежные потоки. Говорят, что практика есть критерий истины, и я думаю, что мы можем проверить, кто же из нас прав, сыграв ещё пару раз, – когда она это сказала, то рамка, обрамлявшая купюроприёмник, загорелась приятным светом и начала плавно мерцать, точно пытаясь загипнотизировать игрока.

– Тридцать практик, сидевших у входа в казино, говорят мне об обратном.

– Но ведь из каждого правила бывает ещё и исключение, – ещё более нежно и в то же время убедительно произнесла машина, точно бы реальная женщина, прильнув к его спине, прошептала эти слова над самым его ухом. Поддавшись иллюзии, Джимми даже обернулся, чтобы проверить, не подкрался ли к нему кто-то сзади, но он по-прежнему был один.

– Что же… Ну, ладно… давай проверим эту твою теорию, – сказал он и посмотрел на купюру. – Сможешь разменять?

– По сколько?

– По двойке.

– Разумеется, – томно ответила машина, установив, что с этого момента все дальнейшие события приобрели характер фатальной неотвратимости.

Как только на руках у игрока очутились хрустящие и гладкие, будто их только что напечатали купюры, он вернул одну из них машине, и нажал на красную кнопу, после чего, впервые за вечер, выбрал «1» и одержал вторую победу к ряду, получив те самые 50 на 50. Следующая ставка снова была двухдолларовой, однако она не принесла сладостного триумфа, впрочем… Джимми от этого ничуть не расстроился, а даже наоборот, чутка раззадорившись, решил пойти на повышение и поставил уже четыре доллара, рассчитывая не только отыграться, но и обогатиться, и не прогадал. Таким вот образом, на протяжении следующих пятидесяти двух круток ему с некоторым переменным успехом везло и даже удалось увеличить своё состояние на три неполных Франклина2, но ситуация резко изменилось, когда после четвёртого проигрыша подряд Джим, решивший, что он сумел то ли раскусить алгоритм, по которому работала машина, то ли постигнуть капризы Госпожи Удачи, пошёл ва-банк и поставил весь свой прошлый выигрыш на «0». Несмотря на все его шестые предчувствия и непогрешимо-зыбкие расчёты, чёрная полоса не пожелала прерваться, и он проиграл, в один миг свалившись к подножию той горы, по чьим склонам он с величайшей осторожностью и осмотрительностью поднимался целый час.

Всё его нутро сотряслось, застывший разум погрузился в холодную, непроглядную бездну, и Джимми в первую минуту попросту отказывался верить, что он вот столь наивным и опрометчивым образом продул всё, что кропотливо выудил из коварного противника. Он даже с десяток раз, мелкой дробью потыкал красный «Нуль», в глубине души надеясь, что после очередного нажатия он всё же одумается и перекрасится в победоносный изумрудный, но упёртая машина не желала менять уже принятого решения, и Джимми только и оставалось, что впасть в слепое бешенство и попытаться выместить на чём-нибудь злобу, однако все немногочисленные предметы в комнате оказались предусмотрительно закреплены к полу и стенам.

Теперь он вернулся в то самое финансово нейтральное положение, о котором ранее говорила машина, и с которым было совершенно незазорно покинуть казино, но вот эмоциональный баланс с последней неудачей перешёл в состояние критического дефицита, ведь, как это обычно бывает, последнее крупное, негативное впечатление запросто перебило всю предшествовавшую ему позитивную череду, и даже при всём желании Джимми не мог уйти, не восстановив и это равновесие, поскольку у него всё ещё были средства в кармане, чтобы это совершить.

Пришлось начинать всё с самого начала, но парень, уже привыкнув ставить не по доллару, а по десятке или того больше, и желая поскорее подняться на прежнюю высоту, новый забег начал не с Вашингтона3, а сразу с Гамильтона4, которого тут же и проиграл. Пришлось пускать вход Джексона5, и он даже помог вернуть министра финансов в кошелёк, но на следующем круге подкачал и он, так что не оставалось иного выхода, как выпустить на ринг первого тяжеловеса – Улисса Гранта6, который лёг уже во втором раунде, уступив место одному из близнецов Франклинов. Однако и они, не смотря на все приложенные усилия, не смогли переломить ход войны человека с машиной, и уже через четверть часа скамья запасных оказалась столь же опустошённой, как и поблёкшая душа её владельца.

– Вы принимаете карты? – тихо прошептал Джимми, уставившись в опустевшую складку кошелька.

– Как я уже раньше упоминала, мы принимаем любые карты, включая дебетовые и кредитные. Просто наберите на циферблате сумму желаемой ставки, а после вставьте карту и наберите ПИН-код. Когдав платёж будет одобрен, то красная кнопка сделает три длинных вспышки, после чего вы сможете на неё нажать, – с какой-то необычайной лёгкостью проговаривала машина, наблюдая за тем, как Джимми покорно выполнял все её действия. С вероятностью в 87% она была уверена, что назови любую, даже самую безумную сумму, то уже павший к её ногам лудоман, безропотно сделал такую ставку, но строгий алгоритм велел ей самой не надеяться на удачу и действовать наверняка, так что она продолжила лишь слегка подстрекать парня, который в считанные минуты истратил свои многолетние сбережения, после чего набрал кредитов на сумму в пять раз больше потерянного, для чего пришлось по-быстрому и за дёшево заложить всё имущество в какой-то сомнительной конторе под откровенно грабительские проценты, а когда ему отказала в дальнейшем кредитовании даже мафия, то от отчаяния и из последней веры в возможность отыграться он сдал билеты на самолёт, причём получив только половину от цены, и на третьей попытке проиграл и эти распоследние деньги.

И вновь осознание катастрофы не сразу пришло к Джимми. Он попытался договориться с банком насчёт дополнительный средств под любые проценты, готовый заложить собственную печень, обзвонил всех родственников в надежде, что те срочно и без лишних вопросов одолжат ему кругленькую сумму, по шесть раз перепроверил все карманы, готовый взорваться тремя мегатоннами радости при обнаружении четвертака, но все его старания оказались тщетными. Тогда он почувствовал новую вспышку ярости. Его глаза хаотично заметались по комнате. Растопыренные, бледные словно у мертвеца пальцы судорожно задрожали. Если бы в тот момент напротив него была не вмонтированная в стену машина, а хрупкая девушка, которой принадлежал этот очаровательный грудной голос, то он бы непременно накинулся на неё и с превеликим удовольствием задушил, даже не совсем понимая, что именно он делает, но маниакальная хватка азарта внезапно отпустила его. На его воспалённых глазах навернулись слёзы. Он почувствовал страшную усталость и, чтобы не рухнуть на пол, кое-как из последних сил доковылял до барного стула, и обмяк на нём, опустив голову на бархатный коврик.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Машина, продолжавшая неотрывно следить за ним десятком скрытых глаз, от которых не ускользала малейшее движение его тела, несмотря на то что из него больше нельзя было выудить ни цента, хранило смиренное молчание, будто бы воздавая должное его утрате, и только спустя добрый десяток минут, тихонечко прокашлялась.

– Мистер Смит, думаю, что вам стоит выйти на улицу и подышать свежим воздухом.

– М-м-г-м, – пробубнил что-то Джимми и, оторвав налившуюся свинцом голову от мокрого болота, в которое превратился бархатный газон стола от его слёз, неспешно поплёлся в сторону раскрывшейся двери, на каждом шаге придерживаясь за стены.

Короткий путь к парадной двери занял у него целую вечность, и когда он вышел на улицу его встретил пустой тротуар, залитый золотистым светом фонарей, и всё тот же элегантный, загорелый швейцар.

– О! Рад вас снова видеть, сэ-эр, – протянул он и беззаботно добавил. – Надеюсь наше заведение пришлось вам по вкусу.

– Я… я всё потерял, – проронил Джимми, обращаясь не к швейцару, но ко всему свету и к отвернувшемуся от него господу богу.