Полная версия
Анна Рад
Эпидемия Z. Книга 5
Глава 1
Джума остановил велик на красном свете, уперев одну ногу в асфальт. Нога сама по себе отбивала ритм, под который в наушниках выла гитара. Это их новый альбом, они себя в этот раз превзошли.
Джума никогда не включает утром новости и не лезет в соцсети. Он уже знает по опыту – вся эта дурная суета и дурные вести только собьют настроение. А вот голос Грола задает верный тон на весь день, помогает отгонять тревожные мысли и дает почувствовать, что всё под контролем.
Что ему сегодня понадобится больше всего. Он просто пока об этом не догадывается.
Подняв голову к светофору в ожидании зеленого, он не замечает, что машина на другой стороне перекрестка пуста. Двигатель заведен, но дверь распахнута. Как будто водителю внезапно пришлось срочно отлучиться по самому неотложному делу.
Джума также не придает особого значения тому, что перекресток на удивление пуст в это утро. Обычно здесь полно велосипедистов, пешеходов и машин – все спешат на работу или учебу.
Но сегодня Джума, кажется, почти совсем один.
Кроме двух человек, приближающихся слева. Он видит их краем глаза, но они еще далеко, и он не смотрит в их сторону.
Вместо этого он бросает взгляд в противоположную сторону и замечает кое-что еще. Чего он не ожидал. В паре кварталов откуда-то поднимается дым. Он очень темный, почти черный, и четко виден на фоне яркого утреннего неба. Это не похоже на мирный костер во дворе или на спонтанный ранний шашлык. Похоже, что горит здание.
– О нет, – хмурится Джума. – Надеюсь, никто не пострадал.
Он приподнимает один наушник, чтобы прислушаться, не слышно ли сирен. Не слышно. На секунду возникает мысль позвонить в пожарную, но с таким огромным и заметным столбом дыма он уверен, что им уже сообщили. Они, возможно, уже на месте.
Только собираясь вернуть наушник на место, он улавливает звук сзади. Громкий грохот, будто разбилось окно.
Он поворачивает корпус, оглядываясь. Сначала ничего не видно. Улица кажется странно пустынной. Потом, метрах в ста, из переулка на проезжую часть выкатывается автобус. Но вместо того чтобы повернуть, он продолжает ехать прямо, сбивается на тротуар и въезжает лобовой частью в фасад дома, отчего резко останавливается.
Джума смотрит с недоверием. Сквозь стекла он видит пассажиров. Они, кажется, в панике из-за чего-то. Даже дерутся.
– Что за чертовщина…?
Он решает позвонить в полицию. Что бы там ни происходило в этом автобусе, ничего хорошего.
Он достает телефон и видит восемнадцать пропущенных вызовов. Одиннадцать – от Зури, четыре – от Катрин и два – от Хагоса. Джума удивленно моргает. Что могло случиться, если звонят и тетя, и девушка, и лучший друг? Впервые он пожалел, что держал телефон в авиарежиме. Очевидно, случилось что-то важное, и он сильно сомневается, что это что-то хорошее. Первая мысль – это как-то связано с вирусом, о котором все говорят уже два дня подряд. Но его очаг – в Торике, и вообще…
Развернувшись обратно к перекрестку, он замечает движение краем глаза. Те двое, что шли сюда, теперь сильно ближе. Они переходят улицу, но даже не утруждают себя поиском «зебры». Вместо этого они идут прямо через центр перекрестка.
Джума поворачивает голову, чтобы разглядеть их, и вскрикивает.
Глава 2
Ворвавшись в прихожую, она едва не врезалась в спину дородной женщины.
– Двигайся! – прошипела Элла, сильно толкнув её.
Это было всё равно что толкать носорога. Женщина лишь слегка пошатнулась, обернулась и хмыкнула, будто говоря: «Эй, а чего так торопишься?»
Элла проскользнула мимо, пробежала через кухню и ворвалась в гостиную. Оглядевшись, она увидела кровавые следы своей схватки с Гуннаром, и её передернуло от неприятного восплеска. Но в комнате больше никого не было.
– Хагос? – позвала она. Голос отозвался эхом, но ответа не последовало.
Сзади раздалось хрипение. Женщина-носорог вошла в комнату и направлялась через весь пол к лестнице в дальнем конце.
Элла опередила её, взбегая по ступеням через две и снова выкрикивая имя Хагоса.
На площадке второго этажа её ждал сюрприз – на полу валялась металлическая сушилка для белья. Переступив через неё, Элла замерла, перехватив дыхание.
В нескольких шагах происходило то, что привлекло тучную женщину. Шло пиршество. Трое зомбов рвали и терзали фигуру, распластанную на полу. Человек, казалось, был уже мёртв. Все были в одежде, и невозможно было разобрать, кто это, – пока Элла не заметила руку, тянущуюся к лестнице. Перчатка была разорвана в клочья, и виднелись чёрные пальцы.
– Хагос, – выдохнула Элла, прикрыв рот. – О боже…
Как будто услышав своё имя, пальцы дёрнулись.
Он ещё жив!
Одна из зомбов – молодая, спортивного вида женщина – казалось, заметила движение руки, потому что бросила попытки прожечь зубами куртку со спины и наклонилась, чтобы схватить Хагоса за запястье. Ей бы это удалось, если бы её собственная рука не висела сломанной и бесполезной. Она, видимо, забыла об этом на мгновение, и тех нескольких секунд, что ей потребовалось, чтобы потянуться левой рукой, хватило Элле, чтобы ринуться вперёд и нанести женщине удар ногой в голову, как футбольным мячом.
Удар был настолько сильным, что Элле показалось, будто её стопа сломалась в момент удара, и она вскрикнула от боли. Женщина, явно не ожидавшая такого, отлетела назад и растянулась на спине.
Элла не стала тратить время на боль в ноге. Она тут же схватила следующего зомба, парня, и стащила его с Хагоса. Оттащить его оказалось сложнее, чем женщину, в основном потому, что он успел крепче вцепиться в одежду. Но Элла дважды жёстко ударила его по виску, этого хватило, чтобы оглушить, и она отшвырнула его прочь.
Когда она бросилась к третьему зомбу, грызущему Хагоса под коленом, женщина уже оправилась от удара и снова поползла к нему.
– Нет, не смей! Назад!
Элла, конечно, знала, что разговаривать с ней совершенно бесполезно, но не могла сдержаться. Она толкнула женщину в плечо, и та повалилась набок.
Но это была проигрышная битва: парень уже поднялся и снова присоединился к пиршеству. Элла не могла удержать их всех.
К её удивлению, Хагос вдруг поднялся на руки и колени. Подняв голову, он встретился с ней взглядом, и Элла на полпути ожидала увидеть лишь пустую черноту.
Но его глаза были живыми.
– Иди, – выдохнула Элла. – Убирайся отсюда!
Затем она бросилась на парня, своим телом отталкивая его. Этого хватило, чтобы Хагос начал ползти вперёд. Он тащил за собой того, кто всё ещё работал с его ногами, но Хагосу удалось приподнять свободную ногу и нанести ослиный удар, пришедшийся парню в челюсть.
Женщина набросилась сбоку, обхватив Хагоса за шею в борцовском приёме, будто пытаясь задушить, но на самом деле ей нужно было просто зафиксировать его голову, чтобы вонзить в неё зубы. Балаклава была из шерсти или хлопка, и когда женщина отдернула голову, с ней оторвался большой клок ткани, а вместе с ним – изрядная прядь чёрных кудрявых волос Хагоса. Он хрипло крякнул от боли и отмахнулся от женщины, но из-за того, как она его держала, не мог до неё дотянуться.
Она выплюнула клок и уже собиралась наклониться для второго укуса, как Элла схватила её голову обеими руками и резко дёрнула на себя. Женщина зашипела, но не отпускала Хагоса. Пальцы Эллы скользнули по сальной коже, тогда она впилась ногтями и почувствовала, как кончики пальцев проваливаются в глазницы. Это дало лучший захват, и она дёрнула сильнее, ощутив, как глазные яблоки становятся влажными, а её пальцы погружаются глубже. Женщина вынуждена была отпустить Хагоса, и Элла швырнула её на пол. Мельком увидев её лицо, Элла едва не вырвало от вида проваленных глаз, сочащихся розоватой жидкостью.
– Беги! – крикнул кто-то, и Элла поняла, что это она сама. – Беги, Хагос!
Хагос уже полз. Добравшись до лестницы, он сумел увернуться от двух мужчин-зомбов, хватавших его с обеих сторон. Он достиг верхней ступени и продолжил движение вниз головой.
Элла снова толкнула женщину, когда та попыталась подняться, и побежала вслед за Хагосом.
Он успел спуститься всего на четыре-пять ступеней. Женщина-носорог преграждала ему путь и вот-вот должна была на него обрушиться.
– Чёрт возьми! – вскрикнула Элла, сбегая вниз.
Она добралась до Хагоса и налетела на женщину как раз в тот момент, когда та ухватилась за балаклаву. На этот раз попытка Эллы опрокинуть женщину увенчалась успехом – но только потому, что та стояла на лестнице. Лёгкого толчка хватило, чтобы она потеряла равновесие. Её ноги поскользнулись, и она полетела кубарем вниз. Она была такой тяжёлой, что каждый её удар о ступени заставлял содрогаться всю лестницу. Наконец она шлёпнулась на пол, её череп с сухим треском ударился, и она осталась лежать на спине, её руки и ноги несколько раз дёрнулись в конвульсиях.
Элла подхватила Хагоса под руку и помогла ему встать. Его ноги подкашивались, но он сумел удержаться, вцепившись в Эллу и в перила. Без балаклавы Элла увидела, насколько он измотан. Он обильно потел, тяжело дышал, и всё его тело дрожало. Он выглядел так, будто его сразила сильнейшая лихорадка.
Они его уже заразили?
Некогда было разбираться. Они спустились вниз так быстро, как только могли, – ровно настолько, чтобы достичь первого этажа, прежде чем за ними покатился первый зомб. Двое других были прямо за ними, наполовину карабкаясь, наполовину падая.
– Они не отстают, – сказала Элла, хотя и не было нужды сообщать это Хагосу. – Давай. В ванную.
Она помогла Хагосу пересечь гостиную, и они вошли в ванную, где Элла впервые увидела Гуннара и поняла, что он болен, – казалось, прошла целая вечность, хотя это было только прошлой ночью.
Она захлопнула дверь и повернула ключ. Зомбы, скорее всего, не догадаются, как повернуть ручку, но рисковать не стоило. И она была рада, что заперла дверь, потому что через пять секунд ручка задрожала от ударов заражённых, напиравших на дверь.
Элла обернулась к Хагосу, который сполз на унитаз. Он с трудом расстёгивал молнию на куртке.
– Давай помогу, – сказала Элла, опускаясь перед ним на колени. Она расстегнула молнию и помогла ему снять несколько слоёв одежды, как родитель раздевает ребёнка.
– Спасибо, – прошептал он, сглатывая.
– Эй, не благодари. Я была должна.
Они сняли последний слой, оставив Хагоса в том, что было на нём ещё в доме престарелых: джинсы, носки и тот самый отличительный белый полухалат-полуфутболку, которую носят сиделки. Разница была лишь в том, что теперь она была влажной и прилипла к телу. Видимых следов крови не было.
Он моргнул и улыбнулся. – Когда я впервые тебя увидел, то подумал, что уже мёртв.
Она чувствовала исходящий от него жар и посмотрела ему прямо в глаза. – Возможно, скоро будешь. Они тебя кусали или царапали?
Хагос опустил взгляд, будто проверяя себя. – Не уверен.
– Что ж, тогда лучше раздеть тебя до конца и выяснить.
Хагос не стал возражать. Он просто кивнул, моргнул и начал стягивать футболку. Элла внимательно осмотрела его торс. Его кожа была цвета тёмного шоколада, что затрудняло поиск мелких царапин. Но, кажется, всё было чисто. Он наклонился вперёд и повернулся боком, позволяя ей осмотреть спину.
– Пока вроде чисто, – пробормотала Элла. – Думаю, ты мог… Ой…
– Что?
Элла указала на его ногу. Сзади, в том месте, где один зомб особенно усердствовал, джинсы были разорваны. Разрез был не огромным, но ткань определённо порвана.
– Это плохо, – пробормотал Хагос.
Элла на мгновение взглянула на шкафчик над раковиной. Она вспомнила, как Гуннар дезинфицировал свою рану, когда был здесь. Это не помогло. И не поможет Хагосу. Если кожа повреждена, он умрёт.
– Я не… не чувствую боли, – сказал Хагос.
– Снимай штаны, – тихо сказала она ему, игнорируя удары и стоны за дверью. – Посмотрим, повезло ли тебе.
Глава 3
Времени садиться на велик нет. Эти двое уже слишком близко, почти на расстоянии вытянутой руки, и одного взгляда на их чёрные глаза достаточно, чтобы понять – их намерения далеко не добрые.
Он пытается спрыгнуть с велосипеда, но скорее просто падает. Кувыркнувшись, он откатывается по асфальту и вскакивает на ноги как раз в тот момент, когда ближайшая из них – девчонка, немного младше его, – в своём рвении добраться до него спотыкается о велик, словно вообще его не замечает. Второй – мужчина постарше – кажется, соображает чуть лучше, потому что обходит и велосипед, и девушку.
Джума срывает наушники, пятясь. – Эй, мужик! Назад! Не подходи!
Старик, кажется, вообще его не слышит. Или слышит, но плевать хотел. Он просто продолжает неуклюже двигаться к Джуме. Его голова склонена набок из-за зияющей впадины прямо над ключицей. Выглядит так, будто крупный хищник откусил кусок плоти, вырвав мышцы и сухожилия и обнажив кость.
Удивительно, но это, похоже, совершенно не беспокоит самого мужчину.
Джума намеренно не смотрел те ужасные ролики, которые крутили в новостях и по сети. На некоторых были крупным планом заражённые, и он просто не хотел этого видеть. Не только потому, что это было страшно, а больше из-за чувства, что это ужасное вторжение в частную жизнь. Заражённые люди явно не отдавали себе отчёта в своих действиях, а снимать их страдания и выкладывать в сеть – это было похоже на дело бессовестного папарацци.
И всё же, хотя он их едва ли видел, Джума мгновенно понимает, что эти люди заражены вирусом из Торика, что они опасны и что любой контакт с ними нужно избегать любой ценой.
Поэтому, когда мужчина продолжает двигаться к нему, Джума бросает велик и несётся вниз по улице. Слишком поздно он осознаёт, что бежит прямо к автобусу. Раздаётся череда быстрых, резких ударов – кто-то внутри молотит по стеклу. Оно разлетается вдребезги, и осколки сыплются на асфальт, словно ледяные снежинки. Человек – парень в тяжёлой куртке – буквально вываливается из проёма ещё до того, как стекло полностью осыпалось, и Джума сразу видит почему. За ним следуют двое других, явно заражённых. Они вцепились в его куртку, он неуклюже приземляется на асфальт с криком боли. Заражённые падают на него сверху, прижимают к земле и тут же начинают рвать его ногтями и зубами. Парень кричит снова, и на этот раз звук намного пронзительнее.
Ещё двое выбираются через окно. Молодая женщина и женщина средних лет. Они пользуются тем, что двое заражённых заняты поеданием того, кто разбил окно, и молодая женщина даже использует одного из них как трамплин, чтобы спастись из автобуса. Затем они разбегаются в разные стороны, на их лицах шок и неверие. На лице женщины средних лет есть ещё кое-что: два глубоких, кровоточащих пореза, пересекающих щеку. А молодая женщина прижимает к себе руку.
Боже правый, думает Джума. Вот почему он так быстро распространяется.
Он не представляет, как инфекция добралась до Мурманска, но теперь она здесь, и ему нужно изолироваться. А значит, сегодня в школу он не идёт.
Хриплый звук сзади напоминает ему, что мужчина всё ещё преследует его. А впереди, из-за передней части автобуса, выползают ещё четверо заражённых.
У Джумы не остаётся выбора, кроме как свернуть и вбежать во двор между двумя домами. Пространство вымощено брусчаткой и окружено старой, осыпающейся стеной, слишком высокой, чтобы перелезть. Он видел ролики, где парни занимаются паркуром, и знает, что можно пробежать несколько шагов по стене, если набрать достаточную скорость. Джума никогда не был спортивным типом, но у него длинные ноги и руки, и сейчас, кажется, выбора нет. Поэтому он бежит прямо на стену, отталкивается ногой, но ботинок скользит по инею, он ударяется коленом и падает обратно.
– Чёрт! – шипит он, хватаясь за колено, по ноге стреляет боль. – О чём я думал?..
Он пытается наступить на ногу, и она почти подкашивается от нового болезненного удара. Но некогда раздумывать о боли. Потому что во двор входят заражённые с автобуса.
Джума лихорадочно оглядывается. Сбоку припаркована машина, но она, скорее всего, заперта. Он всё же хромает к ней и тянет за ручку. Как и предполагал, дверь не открывается. Зато он замечает другую дверь, которую не увидел с первого раза, потому что она покрашена в тот же цвет, что и стена. Он бежит к ней так быстро, как позволяет больная нога, почти врезается и сильно дёргает ручку. Она тоже заперта, тогда он бьёт по ней ладонью, нажимая на кнопку звонка несколько раз, и слышит звон внутри.
– Откройте, пожалуйста! Откройте дверь!
Стоны сбоку. Заражённые – их пятеро – идут к нему. Ближайший в десяти шагах.
Джума визжит и отпрыгивает от двери. Он отступает, понимая, что бежать некуда. Даже если бы он обежал эту группу, с улицы подходят ещё, и они фактически загнали его в угол.
– Нет, прошу! – говорит он, протягивая руки, хотя и понимает, что это совершенно бесполезно – заражённые не реагируют и не могут говорить. Скорее наоборот, его голос делает их ещё азартнее, и они ускоряются, сокращая дистанцию. – Пожалуйста, не трогайте меня!
Он натыкается на машину, и в тот момент, когда заражённые уже готовы наброситься, запрыгивает на капот, едва не соскальзывая с покрытого инеем металла, затем вскарабкивается на крышу. Машина – седан, недостаточно высокая, чтобы держать его в безопасности, но это единственный оставшийся выбор. Встав, он располагается посередине крыши, а заражённые начинают тянуться к нему. Некоторые шаркают вокруг машины, пытаясь достать с другой стороны, и через несколько секунд Джуму окружают руки, хватающиеся за его ноги. Он поворачивается туда-сюда, следя, чтобы никто не ухватился как следует. Те, у кого руки длиннее, могут дотянуться до ботинок, и Джума благодарен, что они из замши – даже самые острые ногти вряд ли её прорвут.
Но заражённые не отстают, и их становится больше. Их уже не меньше дюжины, все столпились вокруг машины, и двор наполняется хрипами и стонами.
Особенно высокий парень умудряется схватить за шнурок левого ботинка Джумы и сильно дёргает. Этого почти хватает, чтобы выдернуть ногу из-под него, но Джуме удаётся ударить парня по руке, и тот отпускает. Но теперь шнурок развязан и болтается, представляя собой удобную петлю, за которую можно ухватиться.
Джума понимает, что ситуация плоха, но только сейчас до него доходит, насколько она действительно плоха. Он не сможет долго продолжать этот опасный чечётку. Рано или поздно ботинок соскользнёт, заражённые схватят его, и всё кончено. Если только не придёт помощь, у него нет ни единого шанса…
Вздох.
Джума поднимает глаза. Дверь, в которую он стучал минуту назад, теперь приоткрыта. В проёме стоит старик, только в тапочках и потёртом халате. Судя по тому, как сморщенные губы ввалились внутрь, зубов у него, кажется, нет вовсе.
– Боже милостивый, – восклицает он, уставившись на толпу заражённых. – Что вы… что вы творите с моей машиной?
– Пожалуйста! – кричит Джума. – Мне нужно внутрь! Эти люди заражены! Должно быть, это тот вирус из Торика!
При последних словах мужчина, кажется, наконец понимает. На секунду кажется, что он хочет захлопнуть дверь и повернуть ключ. Но, видимо, его мнение меняет тот факт, что ни один из заражённых не обращает на него внимания. Наверное, потому, что от машины до двери метров шесть, а Джума гораздо ближе – почти в зоне досягаемости. Заражённые даже не реагируют на голос старика, когда тот говорит: – Слушай, я помогу тебе, но внутрь ты не войдёшь. Я не хочу заразиться…
– Я не заразен! – кричит Джума, отбиваясь ногой, когда высокий парень хватает его за задник ботинка. – Клянусь! Они меня не трогали!
– Держись, – говорит мужчина, и теперь он действительно собирается закрыть дверь. – Я позвоню в полицию…
– Нет, подождите! – вопит Джума. – Подождите, прошу вас! Они могут добираться сюда минутами! Я не выдержу!
– Мне жаль, – качает головой старик. – Но я не собираюсь…
Кто-то снова хватает Джуму за шнурок, и на этот раз он едва не падает. В тот же миг он решается на отчаянный шаг.
Он срывается с места как можно быстрее, спрыгивает на капот машины. Передняя часть обращена к двери, и это единственная сторона, где не стоят заражённые. Джума почти поскальзывается, но успевает сделать ещё один прыжок, приземляясь на брусчатку. Заражённые сразу же бросаются к нему, но Джума быстрее, он мчится к двери, игнорируя боль в колене.
Старик всё ещё не закрыл дверь; он с недоверием смотрит на Джуму. Лишь поняв, что тот собирается ворваться к нему, он приходит в себя и захлопывает дверь.
– Нет! – кричит Джума, врезаясь в дверь. Он нажимает на ручку и распахивает её за долю секунды до того, как старик успевает повернуть ключ.
Тот хрипло ахает от неожиданности, когда Джума отталкивает его, оборачивается и снова захлопывает дверь. Заражённые приближаются быстро, и ближайший спотыкается в своём рвении добраться до Джумы. Он почти успевает помешать закрыть дверь, и если бы он ещё мог чувствовать боль, то сильно ударился бы головой, потому что она стукается о дверь. Джума поворачивает ключ и отшатывается.
Заражённые начинают ломиться в дверь, словно пытаясь прорваться когтями. Никто даже не пытается повернуть ручку.
– О боже, – выдыхает Джума.
Он слышит, как старик что-то ищет за его спиной, и оборачивается к нему.
– Спасибо вам огромное за…
Джума замирает, увидев огромное лезвие, направленное прямо на него. То, что держит старик, похоже скорее на меч, чем на нож.
– Не благодари пока, – рычит он. – Потому что ты сейчас же вернёшься обратно, дружок.
Глава 4
Похоже, Хагосу действительно повезло.
По крайней мере, Элла не видит никаких ран на обратной стороне его колена. Она прижимает к этому месту комок туалетной бумаги для проверки. Бумага становится влажной от пота, но следов крови нет.
– Кажется, ты чист, – говорит она, показывая ему бумагу.
Он выдыхает с облегчением. – Слава Богу. И спасибо тебе, Элла. Если бы не ты, я был бы уже мёртв.
– Эй, я же уже сказала, это меньшее, что я могла сделать. – Она бросает бумагу в унитаз, а Хагос встаёт и с жадностью пьёт из-под крана.
Она смотрит, как он умывает лицо и шею, и переводит взгляд на порванные штаны на полу. Пронесло буквально в сантиметре. Потрать она на болтовню с Марит ещё пару секунд…
– Так что случилось? – спрашивает Элла.
Хагос смотрит на неё через отражение в зеркале. – Я нашёл машину. У соседнего дома. Собирался уже уезжать, как увидел Марит в окно. К ней приближались трое заражённых. Я побежал помочь. Короче говоря, оказался в спальне, в шкафу. Подумал, что выбора нет, кроме как прорываться.
– Поэтому ты надел на себя всё, что смог, и вышел к ним?
– Да.
Элла смотрит на изодранную одежду, разбросанную по полу. – Умно. И смело.
– И безрассудно, – говорит Хагос с усталой улыбкой.
– Ну, это почти сработало.
– Да. Почти.
– А что с Марит? Она выбралась благополучно?
Хагос кивает. Вода капает с его носа, он берёт полотенце, чтобы вытереть лицо. – Думаю, её не поцарапали.
– Нет, она выглядела нормально, – говорит Элла. Видя его вопросительный взгляд, добавляет: – Я встретила её снаружи. Поняла, что ты всё ещё внутри. Поэтому и пришла.
– А. И где она сейчас?
Элла пожимает плечами. – Без понятия. Уехала на той машине, о которой ты говорил.
Хагос фыркает. – Да. Я рассказал ей о ней.
Элла хмурится. – То есть у вас было время поговорить? А она не могла тебе помочь?
– Не знаю, – говорит Хагос, вытирая волосы. – Возможно. А возможно, и нет.
Элла качает головой. – Ну это так на неё похоже. Храбрая, как котёнок.
– Думаю, я не могу её винить, – бормочет Хагос. – Я для неё совершенно чужой…
– Как и она для тебя, – говорит Элла, чувствуя, как гнев сжимает ей живот. – А ты всё равно пришёл сюда, чтобы спасти её шкуру. Нет, поверь мне, окажись я в том шкафу, она и меня бросила бы на произвол судьбы.
Хагос собирается ответить, когда внезапный удар раздаётся от окна. Они оба поворачивают головы и видят силуэт за окном над ванной. Стекло матовое, непрозрачное, так что человек снаружи – лишь расплывчатый контур. Но по тому, как он скребётся ногтями и издаёт низкое хрипение, не остаётся сомнений – это заражённый. Через секунду сбоку подбирается ещё одна фигура и присоединяется.
– Кажется, мы снова в ловушке, – вздыхает Хагос.
– Не совсем, – говорит Элла. Её гнев немного рассеивается. – Я могу нас отсюда вывести. Мне нужно кое-что тебе рассказать.
Хагос смотрит на неё с ног до головы. – Да, я так и подумал. Ты выглядишь лучше.
– Я чувствую себя лучше. На самом деле, я больше не больна.
Хагос садится на край ванны – на то самое место, где сидел Гуннар – и смотрит на неё внимательно.
