Мифы древней Греции. Троянский цикл

Это случится в десятом году покорения Трои.

За Филактетом послали гонцов, и помочь попросили.

Ныне, оставив его, удалились кильватерным строем.

Все корабли, словно крылья свои паруса распустили.

И, наконец, берега гордой Трои – простор неоглядный!

Много трудов ждёт здесь греков, опасностей, подвигов ратных…

Первые десять лет осады Трои

Изложено по различным произведениям античных писателей Эпизод гибели Паламеда – по поэме Овидия "Метаморфозы"

Вот и закончилось плаванье греков по синему морю.

Рады они. Вот он берег троянский. Сюда и стремились.

Но, лишь подплыли поближе, весь берег увидели вскоре:

Сильное войско троянцев на нём против них укрепилось.

Гектор командует войском, он сын и наследник Приама –

Трои царя престарелого, воин могучий, умелый.

Он предводитель троянцев, в сражениях умный и смелый.

Как же пристать было грекам к троянскому берегу сходу?

Как, подойдя, на троянскую землю сойти через воду?

Ведали все, что кто первым сойдёт на троянскую землю,

Верную смерть от защитников Трои немедля приемлет.

Долго они колебались, и был один воин отважный,

Протесилай его имя. Он подвигов жаждал великих.

Он был готов на троянскую землю спуститься бесстрашно,

Хоть и смущали его предсказания тайные лики.

И Одиссей предсказание знает давно, несомненно.

И, чтоб героев увлечь, но остаться живым невредимым,

Бросил хитрец на песок круглый щит, предсказаньем хранимый.

Спрыгнул на щит, не коснувшись земли. Видя это, мгновенно

Прыгнул и Протесилай, быть из первых желает в сраженье.

«Ведь Одиссей невредим,– не заметив того ухищренье,

Протесилай так подумал и спрыгнул на берег отважно.

Меч обнажив, он напал на врага горячо и бесстрашно.

Гектор великий копьём своим тяжким пресёк нападенье.

Протесилая он в юное сердце в бою поражает.

Мёртвым упал тот на берег, и в то роковое мгновенье

Первая кровь этой страшной войны твердь земли орошает.

И на врага с кораблей дружно бросились сотни героев.

И закипел бой кровавый и страшный над морем лазурным.

И не сдержали троянцы ахейский напор злой и бурный.

И отступили они за неприступные стены Трои.

А под вечер троянцы и греки краткий мир заключили.

Павших в том первом бою подобрали и похоронили.

Лагерь свой греки устроили там, хорошо укреплённый.

Вдоль берега моря от гор Сегейона до гор Ройтейона.

Валом высоким и рвом окружив, от врага защитили.

С левого края шатёр свой Ахилл развернул белоснежный.

С правого края Аякса шатёр, Теламонова внука, разбили.

В центре роскошный шатёр Агамемнона в гальке прибрежной.

Здесь у шатра для народных собраний расчищена площадь большая.

И Одиссей хитроумный с ней рядом шатёр свой поставил,

Чтобы во всякое время возможность имелась простая:

Выйти к собравшимся людям и знать, что случается в стане.

Он, несмотря на его нежелание, крепкое прежде,

С войском отправиться в дальний троянский поход за надеждой,

Ныне стал ярым троянцев врагом. Стал он требовать громко

Трою разрушить, троянское царство рассеять, убив и царя и потомков.

Лагерь устроен, вполне укреплён. И к троянцам послали

Знатных послов. Это царь Менелай, оскорблённый Парисом.

С ним Одиссей хитроумный. Второго недолго искали.

В стане уверены: лишь Одиссей справедливо и быстро

Все разрешит, убедит возвратить Менелаю Елену,

Всё, что похищено в Спарте, владельцу. вернуть без остатка.

Принял послов Антенор – друг Приама, ревнитель порядка.

В доме своём пир устроил для них. Он хотел, несомненно

Мир заключить и ответить добром на призыв Менелая.

Только своё получить и жену возвратить тот желает.

Вот и Приам собирает народ на большое собранье

Чтоб обеспечить словам Авенора троянцев признанье.

И Менелай с Одиссеем явились на это собранье..

В речи своей Менелай говорил о Париса бесчинстве.

И о своём говорил справедливом и ясном желанье

В Спарту Елену вернуть и добро, что ушло с нею вместе.

И Одиссей выступал, убеждал в правоте Менелая.

Речи его потрясали троянцев напором и силой.

В том, что был прав Менелай, всё собранье тогда убедил он.

Вовсе нежданно Елена прекрасная, горько рыдая,

Честно раскаялась в том, что с Парисом отправилась в Трою,

В том, что покинула дом свой спартанский и мужа-героя.

И Антенор поддержал Менелая, народ убеждая

Выполнить всё, что потребовал царь Менелай, выступая.

Он понимал, сколько бед принесёт эта страшная бойня,

Видел вперёд кровь и смерть в жуткой битве ахейцев и Трои.

Только Приама сыны поворотом таким недовольны.

Вместе с Парисом они за войну против греков. Все трое.

А уж Парис не желает вернуть Менелаю Елену.

Он не желает добычу, что вывез из Спарты, утратить.

И подкупил Антимаха, и тот стал кричать, что им хватит

Слушать преступные речи: «Ведь знаем мы правде их цену!

Только получат своё, как приступят к жестокой осаде»!

Он заклинал, что на греческий мир соглашаться не надо.

А Менелая призвал он схватить и кричал, чтоб убили.

Гектор с Приамом убийства коварного не допустили:

«Зевс защищает послов! Оскорблять он послов запрещает»!

Смута в народном собранье, не знают, как быть, колебанье.

Тут сын Приама Гелен – прорицатель, свой посох вздымает.

Он убеждает троянцев, ему доверяет собранье:

«Люди, не бойтесь войны! Греков мы разобьём! Греки слабы!

Боги помочь обещают троянцам врага уничтожить!

В этом сраженье мы сможем богатства свои приумножить»!

В Трое была велика прорицателя вещего слава.

Люди поверили слову Гелена. Послам отказали.

Всё, что похитил Парис и Елену они не отдали.

Греки покинули Трою ни с чем. Разговоры напрасны.

Грянет большая война, и последствия будут ужасны.

Заперлись в Трое троянцы за мощной стеной неприступной.

Греки к осаде готовы. Однако решили сначала

Штурмом взять Трою. Пытались три раза. Она недоступна.

Грекам известно: в окрестностях Трои богатства немало

Стали тогда разорять города всех союзников Трои.

В этих походах могучий Ахилл отличился особо.

Он показал там, на что в рукопашных боях был способен.

Городом Фивы в те дни овладели с налёта герои

Правил им царь Эстион, Андромахи отец седовласый,

Гектора доброй жены, дорогой для него, ясноглазой.

Братьев её семерых в день налёта убил беспощадный

Воин Ахилл. И отец Андромахи ушёл безвозвратно,

Предал его погребенью Ахилл, устрашась порицанья .

Мать Андромахи отправил он в плен, в стан воинственных греков.

Много сокровищ добыл Ахиллес. В плен увёл на прощанье

Дев из разрушенных Фив. Хрисеиду, как символ успеха –

Юную дочь Аполлона жреца престарелого Хриса,

И Брисеиду – прекрасную деву, искусную в танце.

Отдали Хрисову дочь Агамемнону в дивном убранстве,

А Брисеида в шатре у Ахилла в неволе томится.

Греки в походах своих острова, города захватили:

Лесбос, Тен6едос захвачены греками полностью были.

Педас и Лирнес разрушены греками до основанья.

Всё на троянской земле в разоренье, в пожарах и прахе.

Многих людей из других городов обрекли на страданья.

Сами троянцы за стенами Трои в смятенье и страхе..

Выйти из города – верная смерть или рабская доля.

Много несчастий троянцам пришлось пережить осаждённым.

Многих героев оплакать пришлось им врагами сражённых.

Все девять лет не уйти за ворота из Трои на волю.

Но впереди был десятый, решающий год обороны.

Там, впереди величайшее горе – падение Трои.

За девять лет непрерывной войны пострадали и греки.

Много убитых, погибших героев, пропавших навеки.

Вот и герой Паламед, самый в Греции мудрый, правдивый.

Он здесь погиб, но враги не причём. Был убит он своими.

То Одиссей хитроумный к его достиженьям ревнивый,

Доброе имя его опорочил наветами злыми.

Много полезных советов давал Паламед неустанно,

Раны, болезни успешно лечил он целебной травою.

На побережье для греков маяк он высокий устроил,

Чтобы приплывшие ночью, причал находили у стана..

Чтили героя все греки, советы его уважали.

И Одиссей, видя это, в тоске пребывал и печали.

Очень обидно ему, что теперь Паламеда ценили

Выше его. Одиссея, как будто совсем позабыли!

Помнил и то Одиссей, как раскрыл Паламед на Итаке

Случай, когда он безумным предстал, чтоб в поход не призвали.

Возненавидел тогда он провидца. Ночами во мраке

Думал, как сжить Паламеда, его опозорив вначале.

Тут и причина явилась начать это подлое дело.

Ведь Паламед стал советовать грекам закончить осаду.

Он говорил: тратить силы и жизни им больше не надо.

Взяли большую добычу она на троянских пределах.

И Одиссей в Паламедов шатёр спрятал ночью туманной

Золота прочный мешок и пустил на собраньях обманно

Слухи о том, что хитрец Паламед прекратить предлагает

Трои осаду, разъехаться всех пор домам призывает.

Лишь потому, что Приамом подкуплен и служит троянцам.

Многие греки готовы поверить отравленным слухам..

Мало добра им, что взяли они на троянских пространствах.

Жаждут добычи они, если Трою постигнет разруха.

Видя такое, решил Одиссей подойти к завершенью

Подлого дела. Фригийца с письмом он отправил к Приаму.

Сам написал он письмо. Паламеду направлено прямо

Это письмо от Приама. Измена! Ни капли сомненья!

Только фригиец отправился к Трое, их лагерь покинув,

Тотчас от рук Одиссеевых слуг по дороге загинул.

А Одиссей же с письмом к Агамемнону срочно явился.

Чтобы в измене мудрейшего царь из письма убедился.

Срочно созвал Агамемнон вождей, пригласил Паламеда.

Тот и подумать не мог, что опасность ему угрожает.

Здесь Одиссей обвинил его в том, что он Грецию предал,

В том, что награду Приама в шатре своём тайно скрывает.

Срочно послали в шатёр Паламеда. Мешок злополучный

Тотчас нашли – доказательство явной, корыстной измены.

Ненависть, злоба тотчас же пришли уваженью на смену.

Зря Паламед отрицал, объяснял, подозрением мучась,

То, что не знает, откуда письмо и мешок, полный злата.

Ждёт мудреца, как изменника, без снисхожденья, расплата

Суд нарядили немедля, и был приговор всем понятным.

Смерть, как предателю греков, а. казнь – побиенье камнями.

И заковали невинного в тяжкие цепи позора.

И отвели Паламеда толпою на берег у моря.

Зря заклинал Паламед не губить его, словом и взором,

Не предавать лютой казни героя, как жалкого вора.

Только ни слова никто не хотел от него слушать даже

Камни летят, и глухие удары звучат, но безмолвен

Гордый герой Паламед. Умирая, он тихо промолвил:

«Истина, жаль мне тебя. Умерла ты меня много раньше»!

Умер герой – благородный и мудрый, умнейший из греков.

Ревность и зависть кровавую дань собирают от века.

Но отомстил царь Эвбеи Навплий за убитого сына.

При возвращении греков домой, он завёл их в пучину.

Агамемнон не только лишь на смерть невинного отправил,

Он погребенье тела запретил. Велел его покинуть

На берегу, на растерзанье диким хищникам оставить,

Чтоб от покоя мирного в Аиде навсегда отринуть

Дух Паламеда. Но Аякс могучий Теламонид не допустил такого.

И совершил он погребальные обряды в полной мере.

Похоронил его он с честью. Ни на йоту ведь не верил,

Что грекам изменяет Паламед и замышлял плохое.

Ссора Ахилла с Агамемноном

Уж девять страшных лет прошло, как греки Трою осаждают.

Настал десятый год борьбы той бесконечной, многоликой.

В начале года этого в стан греков морем прибывает

Жрец стреловержца Аполлона Хрис в тоске своей великой.

Он умоляет греков, всех вождей он обошёл с мольбами:

«Отдайте мне за выкуп Хрисеиду, дочь мою родную!

Богатый выкуп за неё внесу я – гору золотую»!

Послушали мольбы жреца вожди. Они отцы ведь сами.

Решили выкуп взять, а дочь вернуть отцу, пусть отплывают.

Но Агамемнон – царь могучий, был разгневан. Не желает

Он расставаться с Хрисеидой. Хрису он сказал с угрозой:

«Иди-ка прочь, стрик, от наших кораблей, пока не поздно!

Не смей показываться здесь! Ты мнишь, что важная ты птица –

Жрец Аполлона? Лютой смерти будешь предан в нашем стане!

Не возвращу тебе я Хрисеиду. Будет век томиться

Она в неволе и моей рабыней быть не перестанет!»

И Хрис покинул стан, несчастный он, ушёл на берег моря.

Руки он к небу воздел и молитву вознёс к Аполлону:

«О, сребролукий сын грозного Зевса и славной Латоны!

Верный служитель я твой, потерпевший обиду. Я в горе.

Мести прошу я! Пусть стрелы твои отомстят за обиду,

Пусть те, кто зло сотворил, безнаказно свой стан не покинут!

Тотчас услышал жреца Аполлон. Понял Хриса он горе.

Прямо с Олимпа помчался бог к лагерю греков на взморье.

Лук и колчан за спиной, полный стрел, что не знают преграды

Гневом пылая, примчался он к стану ахейцев, как ветер.

Вынул стрелу из колчана и в лагерь послал беспощадно.

Стрелы, как град золотой засияли на солнечном свете.

Смерть принесли эти стрелы. Стан мором они поразили.

Множество греков погибли от мора в ужасных мученьях.

Всюду пылают костры погребальные. Нет облегченья.

Кажется грекам конец. Их на смерть небеса осудили.

Девять уж дней мор свирепствует, греков на смерть обрекая

А на десятый Ахилл из Олимпа совет получает:

Гера сказала Ахиллу, чтоб всех он созвал на собранье,

Вместе решать, как богов умолить прекратить наказанье.

Все собрались. К Агамемнону с речью Ахилл обратился:

«О. сын Атрея,– сказал он.– На родину плыть нам придётся.

Видишь, что воины гибнут в сраженьях и мор навалился!

Только, я думаю, свет на страдания наши прольётся,

Если мы спросим гадателей ревностных, чем прогневили

Мы сребролукого бога, за что Аполлон нас карает».

Кончил Ахилл свою речь. Тут Калхас прорицатель являет

Мудрость свою, как бывало не раз и не два. Заявляет,

Что он готов объяснить, чем прогневан стрелок небожитель,

Если Ахилл станет рядом, как верный защитник – хранитель,

И защитит от царя Агамемнона верным заслоном.

Тотчас Ахилл Аполлоном поклялся, что будет защита.

И лищь тогда прорицатель сказал: «Сын великой Латоны

В гневе за то, что жреца его Хриса святыня разбита,

Жрец обесчесчен и изгнан из стана, а выкуп богатый,

Тот, что за дочь Хрисеиду предложен, не принят надменно.

Чтобы вернуть милость бога, должны мы сейчас непременно

Дочь возвратить безутешному старцу и в срок до заката

В жертву великому богу подать сто тельцов круторогих

Все наказания снимут тогда, позабудут упрёки».

Лишь Агамемном услышал такое, как факел он вспыхнул.

Гнев на Ахилла с Калхасом его обуял. Но воскликнул:

«Ладно, раз бог так желает, верну я отцу Хрисеиду.

Только за это, Ахилл, все награды себе заберу я,

Все, что дают за неё. У тебя ж отниму Брисеиду.

В споре со мной без награды здесь каждый остаться рискует»!

«Корыстолюбец, бессовестный, жадный!– Ахилл так сорвался,–

Хочешь награды отнять у меня, Одиссея, Аякса?

Тех, кто сюда ради помощи призванный, прибыл сражаться,

Чтоб Менелаю помочь отомстить за бесчинство троянцам?

Лучше во Фтию родную вернусь. Множить я не желаю

Гору сокровищ твоих. Сам воюй, помогай Менелаю»!

«Что же, беги!– Агамемнон кричит,– Я тебя ненавижу!–

Гнев твой меня не страшит. Я тебя перед войском унижу!

Пусть опасается каждый считать себя равным со мною

В области власти над войском ахейским, делами героев»!

Страшно разгневан Ахилл этой речью надменной и злобной.

И за свой меч сын Фемиды схватился, стремится он к бою!

Вдруг к волосам он почувствовал лёгкое прикосновенье.

Он обернулся – о чудо! Увидел он в то же мгновенье

Дочь громовержца Афину-Палладу, незримую прочим.

И вопрошает её потрясённый Ахилл с удивленьем:

«Что означает, великая дочь громовержца, твоё появленье?

Видеть, что в гневе творит Агамемнон ты хочешь воочью»?

«Нет, о могучий Ахилл,– светлоокая молвит Паллада.–

Здесь я сейчас, чтоб твой гнев укротить. Новой крови не надо!

Волю богов-олимпийцев послушай, спрячь меч свой разящий.

Только словами бичуй в жарком споре с Атреевым сыном»!

Воле богов покорился Ахилл. Меч, на солнце блестящий,

В ножны убрал. В тот же миг на Олимп удалилась Афина.

Много сказал гневных слов Агамемнону воин могучий.

Пьяницей, трусом, собакой его обзывал, тлёй навозной.

Бросил на землю свой скипетр Ахилл и поклялся им грозно:

Больше теперь не поднимет он меч на троянские тучи.

И Агамемнон напрасно молить его будет, взывая

Чтобы помог, когда станут троянцы теснить, наступая.

С другом Патроклом, с ним мирмидоняне, к шатрам своим белым

Гордо Ахилл сын Пелея ушёл. В нём обида кипела.

Царь Агамемнон велел в это время корабль подготовить

И Хрисеиду туда отвести, и богатые жертвы

Для Аполлона – могучего бога – его славословить.

Этот корабль Одиссей поведёт в город Фивы усердно.

Грекам же в стане велел Агамемнон нести Аполлону

Жертвы, достойные лика Олимпа великого бога –

Милость его заслужить, чтобы он не карал так жестоко,

Мор прекратил, чтоб погасли костры и умолкнули стоны.

Нёсся по синему морю корабль Одиссея на Фивы.

В гавань вошёл, одолев ширь морскую счастливо.

Вышел на берег с отрядом своим Одиссей хитроумный.

И Хрисеиду к отцу он отвёл с краткой речью разумной:

«О, Аполлона служитель! Я прибыл сюда по веленью

Агамемнона, чтоб дочь возвратить в отчий дом Хрисеиду.

Вот сто быков. Чтобы вымолить у Аполлона прощенье,

В жертву великому богу пусть ныне принесены будут»!

Рад старый Хрис бесконечно. Он так тосковал о пропавшей,

Он начинает немедля внушительных жертв вознесенье.

И Аполлона он молит о страшной беды прекращенье:

«О, сребролукий! Внемли мне! Внимал ты, бывало, и раньше

Дерзким молитвам моим. Так услышь же и ныне: помилуй

Греков несчастных от мора избавь. Покажи свою силу»!

Бог Аполлон всё, что сказано Хрисом услышал и принял.

Гибельный мор в стане греков тотчас прекратил он незримый.

Агамемнон исполнил всё то, чем грозился Ахиллу.

Он двух глашатаев вызвал: Талфибия и Эврибата,

За Брисеидой послал их, Ахилла наложницей милой.

И побрели неохотно глашатаи – делу не рады.

Видят, Ахилл у шатра своего. Он задумчив, невесел.

Двое посланцев в смущенье не могут промолвить и слова.

Выполнить то, что велел Агамемнон, они не готовы.

Он поприветствовал их и сказал: «Нехорошие вести!?

Это не ваша вина. Агамемнона злостная воля..

За Брисеидой пришли вы. Ему отказать я неволен.

Друг мой Патрокл, приведи Брисеиду, глашатаям выдай.

Мне никогда не забыть этот день – мой позор и обиду.

Все вы свидетели: дней подойдёт роковых вереница.

Дней, когда нужен лишь я, чтобы греков спасти от разгрома.

Царь Агамемнон, утративший разум, как овен от грома,

Греков спасти от троянцев не сможет. Ко мне обратится»!

Вышел на берег Ахилл. И шатры и друзей он покинул.

Горькие слёзы на мокрый песок сами шли от обиды.

Руки он к морю простёр, зорким взглядом просторы окинул,

Громко призвал свою мать он, морскую богиню Фетиду

Тотчас она из пучин, из подводного замка Нерея