Мой суровый февраль. Гостья из прошлого

– Дай бог, – пробормотал Максим.

Минут через двадцать, умывшись и приведя себя в порядок, мы спустились вниз. Из кухни доносились голоса, смех, звон посуды. Я взяла Соню за руку, и мы вошли.

Кухня оказалась большой, светлой, с островом посередине и огромным окном. За островом суетилась мама – Наталья Владимировна, в элегантных брюках и бежевой блузке, с аккуратной укладкой и лёгким макияжем. Она выглядела моложе своих шестидесяти, и всегда тщательно следила за собой.

Рядом с ней возилась моя младшая сестра Вика – невысокая, кудрявая, в джинсах и ярком свитере. Она резала овощи для салата. У плиты стоял её муж Андрей – спокойный, немного полноватый мужчина с добрым лицом, он помешивал что-то в кастрюле.

– Ой, Ленка приехала! – Вика первая заметила нас и бросилась обниматься. – Привет, сестрёнка! Максим, привет! Соня, красавица моя!

– Привет, – я обняла сестру, чувствуя, как напряжение немного спадает. С Викой у нас разница два года, мы всегда были дружны и у нас нет секретов друг от друга, хоть и виделись не так часто, как хотелось бы.

– Леночка, доченька, наконец-то! – мама обернулась, вытирая руки о полотенце, и я увидела в её глазах неподдельную радость. Она обняла меня, потом Соню, потом кивнула Максиму: – Максим, здравствуйте. Спасибо, что приехали.

– Здравствуйте, Наталья Владимировна, – Максим был подчёркнуто вежлив. – С юбилеем вас.

– Спасибо, – мама улыбнулась, но я заметила, как её взгляд скользнул по нему оценивающе. – Как работа? Небось опять до ночи на репетициях?

Я напряглась. Началось.

– Премьера скоро, график репетиций ненормированный – коротко ответил Максим.

– Понимаю, понимаю, – мама кивнула, но в её тоне я услышала тот самый намёк: «Понимаю, но не одобряю». – Ну, главное, чтобы здоровье не подорвать.

– Садитесь, чай пить. Сейчас Алию с Катей разбужу, а то проспят всё самое интересное, а потом будем завтракать.

– Я схожу, – предложил папа, появляясь в дверях кухни. – Ты лучше здесь командуй парадом.

Мама кивнула, и папа вышел. Мы с Максимом сели за большой деревянный стол у окна. Соня устроилась рядом, болтая ногами.

– Андрей, как дела, как дети? – спросил Максим, явно пытаясь переключиться на безопасную тему.

– Да нормально, – Андрей улыбнулся. – Болеют, правда, сопли-кашель, поэтому с мамой оставили. Не хотели всех тут заразить.

– Правильно, – кивнула я.

Вика поставила на стол тарелку с нарезанным хлебом, масло, варенье. Мама суетилась у плиты, доставая противень с горячими круассанами. Пахло так аппетитно, что у меня заурчало в животе – с утра я только кофе выпила, не успела поесть.

– Леночка, ты похудела, – заметила мама, ставя круассаны на стол. – Нормально питаешься?

– Нормально, мам, – я поморщилась. Вечный мамин рефрен: «Ты похудела», «Ты выглядишь уставшей», «Ты бледная».

– Надо за собой следить, – продолжила мама. – А то работа, работа… Здоровье важнее. Вот я, например, каждое утро зарядку делаю, правильно питаюсь. В шестьдесят лет, а чувствую себя на сорок.

– Мам, ты отлично выглядишь, – согласилась я, надеясь, что это переключит её внимание.

– Спасибо, родная, – мама довольно улыбнулась.

В этот момент в кухню вошёл папа, а за ним – две женщины.

Первая была примерно маминого возраста, но выглядела старше её – невысокая, изящная, с темными волосами, собранными в низкий пучок, и выразительными карими глазами. На ней был простой серый кардиган и черные брюки, минимум украшений, но она излучала какое-то внутреннее достоинство и спокойствие.

Вторая – высокая, стройная девушка, с длинными темными волосами, распущенными по плечам, и такими же выразительными глазами, как у матери. Она была красива той естественной, неброской красотой, которая не нуждается в ярком макияже или вызывающей одежде. На ней была простая белая рубашка и джинсы, но даже в этом она выглядела элегантно.

– Алия! – мама бросилась к подруге, и они обнялись так тепло, так искренне, что я почувствовала, как у меня защипало в носу. Так обнимаются люди, которые действительно скучали друг по другу. – Прости! Вчера уснула, не дождалась вас.

– Наташа, дорогая, ничего страшно, мы приехали очень поздно, спасибо Михаилу, встретил, – женщина улыбалась, и я услышала лёгкий акцент в её речи. – С днём рождения! Вернее, с юбилеем! Господи, как же давно мы не виделись!

– Двадцать лет, представляешь! – мама отстранилась, смахивая слезы. – Ты совсем не изменилась!

– Ты тоже, – Алия рассмеялась. – Ну, врём обе, конечно. Изменились. Но я узнала бы тебя из тысячи.

Они обнялись снова, и мама потом повернулась к девушке:

– А это, Катенька! Я тебя помню совсем малышкой. Боже мой, какая красавица! Алия, она вся в тебя!

Девушка смущённо улыбнулась:

– Здравствуйте. Спасибо за приглашение.

– Да что ты, что ты! – мама расцвела. – Мы так рады, что вы приехали! Знакомьтесь, это мои дочери – Лена, старшая, и Вика, младшая. Лена, Вика, это Алия, моя подруга по университету, и её дочь Катя.

Я встала, протянула руку сначала Алие, потом Кате:

– Очень приятно.

– Взаимно, – Алия пожала мою руку, и её ладонь была тёплой и сухой.

Вика тоже поздоровалась, Андрей кивнул в знак приветствия, он стоял у плиты, следил за омлетом. Максим поднялся, побледнел, слегка покачнулся, но быстро взяв себя в руки, молча пожал руки гостям.

– А это мой муж, Максим, – представила я. – И наша дочь Соня.

Соня застенчиво прижалась ко мне, разглядывая незнакомых людей.

– Наталья присылала фотографии, очаровательная девочка, – Алия улыбнулась. – Сколько ей уже?

– Пять, – ответила я, наблюдая за мужем.

– Время летит, – вздохнула Алия. – У меня тоже есть внучка, Верочка, два года, Катина дочка.

– Мама! – Катя смущённо вспыхнула, и я заметила, как Максим искоса глянул на неё.

– Павел в няньках? – спросила мама.

– Да, дедушка Паша, нас отпустил! Сказал, что незачем тащить маленького ребёнка в Москву.

– Действительно. Пусть дедушка немного понянчиться. – вздохнув, сказала мама. – Как Павел поживает?

– Всё также, заведует кафедрой, помогает аспирантам с диссертациями. Покоя дома не стало от них совсем. – Алия улыбнулась.

– Ничего не меняется. – рассмеялась мама. – Каким был тридцать пять лет назад, таким и остался.

– Это точно! – ответила Алия.

ГЛАВА 5.

– Ну что, все в сборе, пора завтракать! – объявила мама, захлопав в ладоши. – Алия, Катенька, садитесь, пожалуйста. Не стесняйтесь, будьте, как дома!

Мы расселись за большим столом. Мама и Вика начали разносить блюда – круассаны, омлет, нарезку, сыры, фрукты. Папа разливал кофе и чай. Алия с Катей сели напротив нас с Максимом.

Начался завтрак, наполненный неловкими паузами, вежливыми фразами и осторожными вопросами. Алия и мама щебетали, вспоминая университетские годы, смеялись над старыми историями. Папа подключался, рассказывая о том, как впервые встретил маму.

Я ела, слушала вполуха, наблюдая за Катей. Девушка сидела тихо, вежливо отвечала на вопросы, улыбалась в нужных местах. Но я замечала, как её взгляд иногда задерживался на Максиме. Ненадолго, всего на секунду, но я видела.

Максим, делал вид, что не замечает её взглядов. Он ковырялся вилкой в тарелке, было видно, что аппетит у него пропал, изредка отвечал на реплики папы, но в основном молчал.

А я сидела и чувствовала, как внутри закипает необъяснимая тревога.

Что-то было не так. Что-то в этом завтраке, в этих взглядах, в этой девушке напротив.

Алия допила свой чай и, отставив чашку, повернулась ко мне с улыбкой:

– Леночка, Наташа говорила, что вы поможете с культурной программой. Катя совсем не знает Москву, только по фотографиям. Куда посоветуете сходить в первую очередь?

Я почувствовала, как Максим рядом напрягся, но постаралась не показать этого.

– Конечно, – улыбнулась я. – Максим достал билеты в Малый театр на среду, на «Женитьбу» Гоголя. Очень хорошие места.

– О, как замечательно! – обрадовалась Алия. – Катя, слышишь? В Малый театр! Ты же мечтала.

Катя кивнула, и я снова поймала её взгляд на Максиме. Быстрый, скользящий, но я заметила.

– Спасибо вам большое, – тихо сказала девушка, глядя в тарелку.

– У меня во вторник выходной, – продолжила я, стараясь говорить бодро. – Походим по музеям. Третьяковская галерея, Пушкинский, может быть, Кремль. Что вам интереснее?

– Всё интересно, – Алия сияла. – Катя у меня очень увлекается искусством, живописью, театром, особенно. Правда, дочка?

– Да, мама, – Катя снова улыбнулась, но как-то натянуто.

Максим молчал. Я украдкой посмотрела на него – он сидел неподвижно, глядя в окно, и его лицо было таким бледным, что я испугалась.

– Максим, ты хорошо себя чувствуешь? – тихо спросила я.

– Нормально, – коротко бросил он, не поворачивая головы.

Завтрак закончился примерно через полчаса. Мама с Алией продолжали болтать, обсуждая меню для вечернего банкета. Вика с Андреем ушли помогать сервировать стол в гостиной. Папа листал газету, попивая кофе.

– Может, прогуляетесь? – предложил он, обращаясь ко всем. – Погода хорошая, мороз не сильный, погода ясная. Вокруг дома тропинки расчищены, можно до леса дойти.

– О, хорошая идея! – мама оживилась. – Прогуляйтесь. А мы с Викой и Андреем сами справимся.

Алия повернулась к Кате:

– Катя, а может, съездим в торговый центр? Мне надо кое-что купить к вечеру, а ты посмотришь московские магазины.

– Я могу вас свозить, – сразу же откликнулся папа. – Я как раз собирался съездить, вино докупить и ещё пару мелочей.

– Отлично! – Алия встала. – Катя, собирайся.

Катя молча кивнула и вышла из кухни, направляясь наверх. Я проводила её взглядом, потом посмотрела на Максима. Он всё так же сидел неподвижно, уставившись в окно.

– Макс, может, правда прогуляемся? – я положила руку ему на плечо. – Подышим свежим воздухом.

Он наконец повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах было что-то странное, какая-то потерянность, которую я никогда раньше не видела.

– Давай, – нехотя, согласился он.

Мы поднялись наверх, оделись потеплее. Соня наотрез отказалась идти с нами.

– Не хочу гулять! Хочу с бабушкой тортик делать! – упрямо заявила дочка.

Мама, которая как раз проходила мимо, рассмеялась:

– Оставьте её со мной. Мы тут займёмся кремом для торта, правда, Сонечка?

– Да! – радостно завопила дочка и побежала за бабушкой.

Я пожала плечами. Ну что ж, хоть побудем наедине.

Мы вышли из дома. Воздух был морозным, чистым, пахло снегом и хвоей. Солнце светило ярко, но не грело, под ногами скрипел снег. Папа с Алией и Катей как раз садились в машину – папа что-то рассказывал, смеялся, женщины улыбались. Я помахала им рукой, они ответили и уехали.

Мы с Максимом пошли в сторону леса. Вдоль дорожки росли высокие сосны, их ветви были припорошены снегом. Тишина стояла такая, что было слышно, как где-то вдалеке каркает ворона.

Максим шёл молча, засунув руки в карманы куртки, глядя себе под ноги. Я шла рядом, пыталась найти слова, чтобы начать разговор.

– Красиво здесь, – наконец сказала я.

– Угу, – буркнул он.

– Максим, – я остановилась, взяла его за руку. – Что случилось? Ты какой-то странный. Ты плохо себя чувствуешь?

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было столько всего, что я не смогла разобрать. Усталость, растерянность, что-то ещё.

– Всё нормально, Лен, – устало сказал он. – Просто устал. Не выспался.

– Не верю, – я сжала его руку. – Я же вижу, что что-то не так. Скажи мне. Это из-за мамы? Она опять что-то сказала?

– Нет, – он покачал головой.

– Тогда что? Максим, пожалуйста, поговори со мной. Ты меня пугаешь. Ты сам на себя не похож.

Он вздохнул, вытащил руку из моей ладони, провёл по лицу.

– Лена, я не могу сейчас об этом говорить, – сказал он глухо. – Мне нужно… мне нужно время, чтобы разобраться.

– Разобраться в чем? – я почувствовала, как внутри поднимается паника. – Макс, ты меня серьёзно пугаешь. Что происходит?

– Ничего не происходит! – он повысил голос, и я вздрогнула. Максим никогда не кричал на меня. Никогда. – Просто оставь меня в покое, хорошо? Не лезь!

Я отшатнулась, как от удара. Слезы подступили к горлу, но я сдержалась.

– Хорошо, – тихо сказала я. – Извини, что мешаю.

Я развернулась и пошла обратно к дому, быстрым шагом, почти бегом. Снег хрустел под ногами, холодный воздух обжигал лицо, но мне было всё равно. Хотелось уйти, спрятаться, не видеть его лица, не слышать этого голоса.

Что происходит? Что с ним случилось? Почему он так себя ведёт?

Я слышала, как он окликнул меня:

– Лена! Лена, подожди!

Но я не обернулась. Ускорила шаг. Услышала, как его шаги стихли – он не пошёл за мной.

Я дошла до дома, поднялась на крыльцо, дрожащими руками открыла дверь. В прихожей было тихо, из гостиной доносился мамин голос, она что-то напевала. Я сняла куртку, сапоги, поднялась наверх в нашу комнату и закрыла дверь.

Села на кровать и уткнулась лицом в ладони. Слезы всё-таки прорвались – горькие, обидные, непонятные.

Что происходит с нами? Почему он так со мной?

За окном по-прежнему светило солнце. Снег блестел, сосны стояли неподвижно. Красивая, идеальная картинка.

А я сидела в чужом доме, в чужой комнате, и плакала, не понимая, почему мой муж вдруг стал чужим.

Минут через десять я услышала, как хлопнула входная дверь внизу. Тяжёлые шаги по лестнице. Максим. Он прошёл по коридору, и я напряглась, ожидая, что он войдёт, но он прошёл мимо нашей комнаты и хлопнула дверь ванной в конце коридора.

Я вытерла слезы, встала, подошла к зеркалу. Лицо было красным, глаза припухшие. Замечательно. Сейчас спущусь вниз, и все сразу увидят, что я ревела.

Я умылась холодной водой из графина, который стоял на комоде, попыталась привести себя в порядок. Глубоко вдохнула. Выдохнула. Ещё раз.

Хорошо. Всё хорошо. Просто Максим устал. У него стресс из-за премьеры. Вот и всё. Ничего страшного.

ГЛАВА 6.

К шести часам вечера, дом наполнился голосами, смехом и музыкой. Начали съезжаться остальные гости – мамины коллеги, соседи, друзья. Гостиная превратилась в нарядный праздничный зал. Стол ломился от угощений, в камине весело потрескивали дрова, кто-то включил музыку.

Мама сияла в новом бордовом платье, принимала поздравления, улыбалась, обнимала гостей. Папа стоял рядом, галантно подавал даме руку, наполнял бокалы, шутил. Идеальная картинка счастливой семейной пары.

Я сидела на диване у окна, держала бокал с вином и делала вид, что мне весело. Соня носилась с детьми соседей, где-то наверху, визги и топот доносились с второго этажа. Вика с мужем уже собирались уезжать – надо было сменить маму Андрея, которая сидела с детьми.

Максим стоял у камина, разговаривал с папой о чем-то. Я наблюдала за ним украдкой. После нашей утренней ссоры он так и не подошёл ко мне, не извинился, не объяснил. Он избегал меня. А я избегала его.

Алия с дочерью вернулись из торгового центра часа в три, нагруженные пакетами. Алия переоделась в элегантное темно-синее платье, сделала причёску. Катя тоже сменила джинсы на простое черное платье, распустила волосы. Она выглядела ещё красивее, чем утром, и я с тоской заметила, как взгляд Максима на секунду задержался на ней, когда они спустились вниз.

Праздник набирал обороты. Гости ели, пили, говорили тосты. Мамины коллеги рассказывали о её профессиональных успехах. Соседи делились тёплыми воспоминаниями. Папа произнёс красивую речь о любви длиною в тридцать семь лет, и мама смахнула слезинку.

А потом настал черед Алии.

Она поднялась из-за стола, взяла свой бокал и, слегка покачиваясь – за ужином она выпила довольно много вина – подняла его вверх:

– Наташенька, дорогая моя, – начала Алия, и я заметила, что её щеки порозовели, а глаза блестели слишком ярко. – Я хочу сказать тост за нашу дружбу. Сколько лет мы знакомы? Я уже и не вспомню, на первом курсе познакомились, правда Наташ? Двадцать пять из них, мы не виделись, только созванивались, переписывались и обменивались фотографиями.

– Алия, спасибо, – мама улыбалась, но я увидела, как что-то дрогнуло в её лице.

– Мы же с тобой через многое прошли, правда? – продолжала Алия, и её голос стал громче, привлекая внимание всех гостей. – Университет, экзамены, первая любовь…

Мама резко поставила свой бокал на стол.

– Алия, может, не стоит…

– Почему не стоит? – Алия искренне удивилась. – Это же наша история! Наша общая история. Я хочу, чтобы все знали, какая ты замечательная. Какая… находчивая.

В последнем слове прозвучала какая-то странная интонация, и я насторожилась.

– Я же влюбилась помнишь? С первого взгляда. – Алия рассмеялась, но смех прозвучал фальшиво. – Красивого, умного, перспективного студента юридического факультета. Миша Громов. Все девчонки от него с ума сходили, а он…

– Алия, – папа поднялся с места, его голос прозвучал резко. – Может, хватит?

– Мы начали встречаться, – продолжала Алия, не обращая внимания на папу, глядя только на маму. – Мы встречались полгода. Полгода, Наташа! Я думала, он сделает мне предложение. Мы же с ним планы строили, я родителям его уже представила…

Гостиная замерла. Все смотрели на Алию. Я тоже не могла оторвать взгляда.

– А потом появилась ты, – Алия сделала глоток вина, и немного расплескала его на скатерть. – Моя лучшая подруга. Наташенька. Ты же помнишь, как ты попросила меня познакомить тебя с ним?

– Хватит, – мама побледнела. – Алия, прошу тебя, не надо. Это было так давно…

– Давно, – согласилась Алия, и в её голосе прозвучали слезы. – Тридцать семь лет назад. Но я помню, как будто это было вчера. Как ты флиртовала с ним весь вечер. Как смеялась над его шутками. Как смотрела на него этими своими глазами. А через две недели Миша сказал мне, что мы расстаёмся. Что он встречается с другой. С тобой.

Мама закрыла лицо руками.

– Я не отбивала его! – воскликнула она срывающимся голосом. – Это была… это случилось само собой! Мы с ним влюбились, я не планировала, это просто…

– Случилось само собой, – повторила Алия. – Конечно. А то, что ты была моей лучшей подругой, а он – моим парнем, это ничего не значило?

Папа обошёл стол и встал рядом с мамой, положил руку ей на плечо.

– Алия, – сказал он жёстко. – Это было в прошлом. Мы тогда были молодыми и глупыми. Я сделал свой выбор. Наташа сделала свой. Мы прожили вместе тридцать пять лет. У нас две дочери, внуки. Я люблю свою жену. И не позволю никому портить ей праздник.

Алия посмотрела на него долгим взглядом, и вдруг усмехнулась.

– Я не хотела портить, – сказала она. – Я просто… я просто хотела, чтобы ты знала, что я помню. Что я всегда помнила.

Она поставила бокал на стол и вдруг улыбнулась – странной, кривой улыбкой:

– Но ты знаешь, что, Наташа? Я не обижаюсь. Правда. Всё к лучшему вышло. Я встретила Павла, он оказался прекрасным мужем и отцом. Мы счастливы. А ты… ты получила то, что хотела. Так что всё справедливо. Всё… как должно быть.

Повисла тяжёлая, липкая тишина. Гости переглядывались, не зная, как реагировать. Мамины коллеги делали вид, что ничего не произошло, но я видела любопытство в их глазах.

– Алия, к чему сейчас ворошить прошлое? – спросила мама. – Всё случилось, так, как случилось.

Они смотрели друг на друга, две женщины, разделённые тридцатью семью годами молчания о давней обиде.

А потом мама встала, обошла стол и обняла Алию. Крепко, отчаянно. И Алия обняла её в ответ, и они стояли так, плача и шепча что-то друг другу.

Гости облегчённо вздохнули. Кто-то неловко хлопнул в ладоши. Папа налил себе полный бокал виски и выпил залпом.

А я сидела и думала только об одном: почему Катя всё время смотрит на Максима? И почему мой муж избегает моего взгляда?

И что за секрет скрывают гостьи из Казани?

Гости постепенно вернулись к своим разговорам, кто-то тактично переключился на другие темы. Кто-то из маминых коллег рассказывал анекдот, пытаясь разрядить обстановку. Папа снова наполнял бокалы, делая вид, что ничего не произошло.

Мама с Алией всё ещё стояли в обнимку, что-то шептали друг другу, смеялись сквозь слезы. Потом они вернулись за стол, и мама громко объявила:

– Дорогие мои, давайте выпьем за дружбу! За то, что настоящая дружба переживёт любые испытания!

Все подняли бокалы. Я тоже подняла свой, машинально пригубила вино, но на вкус оно было горьким. Посмотрела на Максима – он стоял у камина с полным бокалом виски, который даже не пытался пить. Его лицо было каменным.

Алия осушила свой бокал залпом, и тут же налила себе ещё, отпила снова. Щеки её горели, глаза блестели лихорадочным блеском – она явно перебрала.

– Знаешь, Наташ, – протянула Алия, обнимая маму за плечи, – а ведь судьба всё равно нас связала. Навсегда связала.

– Ну конечно, – мама улыбнулась, поглаживая подругу по руке. – Мы же столько лет дружили…

– Не только поэтому, – Алия хихикнула, и в этом смехе было что-то странное, почти истерическое. – Судьба, она такая штука… всё равно своё возьмёт. Всё равно все нити сплетёт, как надо.

Мама непонимающе посмотрела на неё:

– Алия, ты о чем?

– Да так, – Алия махнула рукой. – Вино в голову ударило, несу ерунду. Просто думаю иногда, как всё в жизни переплетается. Вот ты тогда, тридцать семь лет назад, увела у меня Мишу…

– Алия, мы же только что об этом… – мама начала было, но подруга перебила её:

– Нет-нет, я не об этом! Я просто говорю, что всё в жизни не случайно. Я потом Павла встретила, замечательного человека. Вышла замуж, родила Катю…

– Всё, Алия. Хватит! – резко сказал папа. – Ты изрядно напилась. Пойдём, провожу тебя в комнату, тебе нужно отдохнуть.

Папа взял под локоть Алию, помог встать из-за стола. Она не сопротивлялась, повисла на его руке безвольной куклой, и он повёл её наверх.

ГЛАВА 7.

Гости переглядывались, не зная, что делать, что говорить. Мамины коллеги начали что-то бормотать, что уже поздно, о том, что пора домой. Соседи тоже засуетились, собирая вещи.

Через двадцать минут за столом остались только мы – я, Максим, мама, Катя.

Мама сидела за столом, уставившись в одну точку. Папа стоял у окна, спиной к нам. Так и сидели в молчании. Сославшись на головную боль, я встала из-за стола и ушла наверх.

Проснулась от того, что очень хотелось пить. В комнате было темно, только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь неплотно задвинутые шторы. Посмотрела на часы – половина двенадцатого. Я поспала три часа.

Максима не было. Его половина кровати была нетронутой, одеяло даже не смято.

Я села, потёрла лицо. Голова раскалывалась – видимо, сказались нервы и то вино, что я выпила за ужином. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу.

Встала, пошарила в темноте в поисках халата, нашла его на спинке кресла, накинула. Вышла в коридор. Тишина. Только где-то поскрипывали половицы – старый дом оседал под тяжестью снега на крыше.

Я прошла мимо комнаты родителей – дверь была чуть приоткрыта. Заглянула: на большой кровати спали мама с папой, между ними сопела Соня, обнимая свою зайку. Когда я поднималась после праздника, папа сказал, чтобы я не беспокоилась – Соню, они уложат спать у себя.

Я тихонько прикрыла дверь и спустилась вниз по лестнице, держась за перила – в темноте легко было оступиться. В прихожей горел ночник, отбрасывая тусклый желтоватый свет.

Прошла в кухню. Включила свет над столом – яркий верхний свет резал бы по глазам. Налила себе воды из кувшина, который стоял на столе, жадно выпила полстакана. Холодная вода обожгла горло, но стало легче.

И тут я услышала голоса.

Тихие, приглушенные, доносившиеся откуда-то из глубины дома. Два голоса. Мужской и женский. Максим… и Катя?

Я замерла, прислушиваясь. Голоса доносились из небольшой комнаты рядом с гостиной – там, кажется, была библиотека или кабинет, я видела её мельком днём. Дверь была приоткрыта, из щели пробивался свет.

Я поставила стакан на стол и медленно двинулась на звук. Остановилась в нескольких шагах от двери, не решаясь подойти ближе. Подслушивать нехорошо. Но ноги словно приросли к полу.

– …так зачем ты приехала и как меня нашла? – спрашивал Максим, в его голосе звучало раздражение.

– Я приехала за тобой, – спокойно ответила Катя, её голос был тихим, но я расслышала. – Мама показывала фото в телефоне, которые ей присылала твоя тёща и на фото, ты, рядом с Леной и Соней. Вот я и напросилась с мамой в Москву. В прошлый раз ты уехал, обещал звонить, но может ты, мой номер потерял?

Я слышала издёвку в голосе Кати.

– Ты спятила! – Максим повысил голос, и тут же сделал тон тише. – У меня семья, жена, дочь. Я безумно их люблю.