Девять с половиной лет

Макс тогда Эльзе был противен, ненавистен. Как и в последнее время перед свадьбой. Но он тоже, тоже так попал. Эльза целовалась с Максом и ждала, а вдруг Матвей приедет? Усмехнется и скажет холодно: «Элеонора, может, хватит? Всё у тебя хорошо, чего тогда звала? Я тебе кто? По вызову? Это тебе к другим надо обращаться!» Глазами ледяными осмотрит всю, как пустоту и будет сидеть рядом, зарабатывать на ее чувствах.

Вот такое прошлое. Картинки перед глазами мелькают. Вызывая стыд и нотальгию сопливую. Как можно было вести себя настолько глупо?

***

Увидев хорошо знакомую машину, Эльза медленно вышла и встала посреди дороги.

Матвей остановился, вылез из авто, сразу опустил голову. Встал в стойку.

– Уйди Эльза, не смей!

– Ты что, падаль, её обмануть решил? Ты настолько подлец, Матвей? Деньги дороже?

– Что ты несешь? – он поднял глаза.

– Лизка невинное создание. А ты, скотина, настоящая. Влюбил в себя девчонку и решил ей отмстить той же монетой? Да, ты … падаль. Падший мужик. Такую, как она, ты больше никогда в жизни не найдешь. Я в шоке, Матвей. Она же преданная… Сиськи что ли маленькие? Так они вырастут, ей же восемнадцать всего.

Матвей молчал, а Эльза продолжала.

– Продажный ты. Скотина. Зря я вам помогала, все зря, и таблетки мои тоже зря. Я умирала там, чтобы папаша вас в покое оставил, а ты променял её на бабло. Мне очень жаль твою Лизку, лучше бы Максу её оставил и не влюблял в себя.

– Ты реально сумасшедшая. Эльза, не отказывайся от лечения. Ты реальный псих.

– Я нормальный человек. А ты решил всем бабам отомстить и нашел самую беззащитную, почти невинную жертву. Почти. Психологический тиран. Влюбил в себя и кидаешь так жестоко. Матери своей через неё мстишь. Ладно, пшел ты! Я сама буду ее успокаивать, мне не привыкать. И Макс приведет ее в чувство. Ты своего не добьешься.

– Элеонора, я сейчас бригаду тебе вызову. Постой на месте минутку.

– Хочешь сказать, ювелирша врет? Ты её брачный договор не видел? Скотина продажная. Развод только сразу тебе не дадут, не надейся, я Лизке адвоката найму. Отсудим квартиру и пол ресторана. Гад, я так и знала. Актёр подлянский.

– О чем ты, Эльза? С этого места подробней начни…

Матвей медленно подошел и посмотрел внимательней холодными глазами.

– А что подробней? Мой отец с Дженькиным отцом разбираться начал, у них тёрки. И я все узнала. Ты же в курсе, что мы сцепились с ней из-за тебя? Или не в курсе? На мне ты не женился потому, что эту сестру долбанушку ждал. И с Дженни у тебя было всё на мази, если бы не Француз. Понравились обе малышки да? И ты нашел причину Лизку кинуть? Я в шоке, Матвей. Почему тогда не я? … Я тебе уже обламывала свадьбу, не будет ничего у тебя с Женькой, блин, и с её сестрой не будет.

– Элеонора, ты несешь адскую чушь. Я не собираюсь разводиться и тем более, снова жениться. Я жену люблю. Что за слова, откуда ты их взяла? Иди-ка сюда, в глаза глянь! Накурилась? … Ничего не принимала?

– Тест давай, пройду! Ты сам выглядишь паршиво, как продажный ублюдок! Я все думала, неужели ты можешь, правда, ей такую жизнь устроить? … Она же, как ты сказал – почти ребенок.

– Так и есть. – Матвей улыбнулся. – Ты дура, что поверила. Или не поняла. Я счастлив с ней. Мы любим, обожаем друг друга.

– Давай, сделай так, чтобы я поверила. Отец тоже удивлен был, недоволен тобой. Лизка ему очень дорога. Он поболтал со своими, сказал, что похоже на правду. И ты работаешь круглосуточно теперь. Так, чтобы она одна была. Хочешь потихоньку слить?

– Нет не хочу. Я работаю потому, что деньги нужны. Перекрою сейчас и нормально в ритм войду. Пару месяцев для начала. Договорились так. Эй, тест пройдешь. Сейчас к входу иди, тебя встретят.

– То есть, ты с Лизой будешь? И не мстишь? Или ювелиршу разведешь с французом? Ты с кем будешь, колись?

– Бред какой. Эльза, ты чокнутая. Я люблю только Лизку и женат на ней. Всё остальное неправда.

– Ладно, посмотрим. Только рискни, Матвей. Лучше бы тогда на мне женился, чем на этой слепой безглазой Женькиной сестре с кривыми ногами.

– Я женат, Эльза! – повторил Матвей.

– Ладно, я сказала. За каждую деткину слезу буду тебя царапать. … А я, кстати, сейчас у тебя в квартирке живу… И балдею. В моей ремонт. Всё снесли, потому что хочу забыть Макса. А т ебя не хочу. … Матвей, скажи еще раз, что детка в порядке и ты её не бросишь. Я сначала приехала в клуб проверить так это или не так. А потом отец с этим ювелиром закусился… И уже на тему того, что ты без брачного договора на сестре Дженни женишься и станешь у него управляющим…

– Что-то я, Эльза, поверить тебе не могу. Врешь ты. В доверие втираешься.

– Я к твоей Лизке и к тебе очень хорошо отношусь. И не позволю всяким ювелирам…

– Ты масть сменила что ли? Пики на бубны?

– Да, скоро на сердечки сменю. Матвей, то есть котята у вас будут. Или отец зря так шутил?

– Не твое дело. – Матвей взглянул на нее с недоверием. – Я опаздываю. И не звони моей жене по ночам, она спать должна спокойно. Вот ты курица. Что прилетела опять? Успокоиться не можешь? Где твой новый телохранитель?

– Покурим, Матвей?

– Я бросил. Здоровье берегу. Ребенка хочу. Давай, иди, проверяйся, а то слишком странно себя ведешь. Покажешь Вадиму тест, я сейчас ему позвоню, поняла?

– Я чистая, но давай звони. Не смей ее бросать, Матвей, она золото.

– Знаю. Иди, Эльза, успокой меня, что ты чистая. Иначе плохо тебе будет.

Эльза с пылающим лицом, вся мокрая от пота пошла в сторону входа, снимая куртку.

«Всё! Мир! Не трону! Хрупкий мир. Как тонкое стекло».

Глава 9.

Матвей прошел в кабинет, закрылся. Задумался. Это не Лизкина шутка про наш развод, это что-то большее. Серьезные дела.

Он стал усиленно вспоминать историю, которая была больше трех лет назад.

До того, как посадили Макса, и у него погибла мать, Матвей стал свидетелем сцены между Элеонорой и довольно богатой любвеобильной клиенткой клуба Дженни.

Дочь крупного ювелира уже была обручена с подобранным семьей женихом. Эльза тогда еще более опасная, вся в коже, в шипах. Браслеты, кастеты, пистолеты, тяжелая музыка и Макс с ней в обнимку.

Разнимали Эльзу и Дженни несколько раз.

Он работал тогда сразу в двух известных местах по сменам. В клубе, где серьезно много народа, грандиозные вечеринки, и в ресторане, который был его любимым заведением, а сейчас собственным бизнесом. Эльза тусовалась в основном в другом клубе с отцом или своей компанией, а Дженни здесь, в «ЭлиZiuм» была почти каждый вечер.

С Элеонорой Матвей давно знаком был, но больше с отцом отношения наладил.

«Не помню! Черт, надо вспомнить. Контракт брачный? Неужели это правда? Она что, моей Лизе сказала, что я с ее сестрой встречался и жениться думал? Нет, даже не подыграл тогда. Отказался от свадьбы, посоветовал искать другого подставного жениха. Ее отца-ювелира видел только раз на банкете. Я им прямо сказал, что не женюсь никогда. … Дженни один раз в машину села и позвонила, чтобы за рулем проводил. Довёз. Один раз точно было с ней прямо… О, вот нельзя связываться с этими мажорками! Не отстанут! Эльза да, тогда уже привязалась ко мне. Но она казалась такой недалекой, как будто разума совсем нет. Только успевал растаскивать. Так что было-то?»

Матвей позвонил, дал распоряжение и пошел проверять все ли на местах и в какой форме. Сашки, сына владельца и управляющего еще не было.

«Может он подскажет. Дельный парень. Сашенька. Такой блондин улыбчивый, ленивый, глаза с прищуром, дорогой костюм, перстень с черным бриллиантом».

Матвей давно знал его. Доверять можно, с персоналом на «ты», лояльный к нормальным людям. Вычисляет нечистых на руку в секунду, знает всех постоянных клиентов и умело манипулирует приезжими.

Платит – просто сказка. Проценты за скорость начисляет. Премии за лояльность-благодарность.

«Назначили невероятно много, такое ощущение, что это Эльзиного отца бабки. Таким путем, решил вернуть за игру?»

Матвей усмехнулся. И через несколько секунд застонал, взялся за голову.

«Как только объявилась эта младшая сестра, перевели на должность, спрятали с глаз долой, … сразу и Эльза пожаловала».

Она никогда не прекращала ему вопросы в сообщениях задавать о жизни молодой, которые Матвей оставлял без ответа. Но не приезжала.

«К ресторану только несколько раз, останавливалась и сидела в машине. Не заходила, охрана моя видела. Я ориентировки дал, если появится. Нехорошо как на душе».

Позвонил Вадим:

– Матвей, чистая она, следов запрещенных веществ не обнаружено. Пускаю. Валерию Яковлевичу сама позвонила, жаловалась на тебя, что ты ее проверяешь.

– Не слышал, что он ответил?

– Кажись, ответил:«Так тебе и надо, веди себя прилично».

– Она в зале? Где?

– Она в зоне танцпола, диван облюбовала, одна. Опять хочет напасть на Евгению, вижу, как смотрит. Я слежу, не волнуйся.

– Не волнуюсь. Бесит она меня и напрягает. Лучше бы ты ее отправил в другой клуб, Вадим.

– Кого? Элеонору Янбаеву? … Ты что? Я потом нигде работать не смогу. Матвей, ты же знаешь. Только Александр Иваныч может её выпроводить без последствий. И то не факт.

– Да знаю. Еще больше бесит. Ладно, Вадим, постарайся не допустить драки.

– Александру Иванычу скажи, что Француз опять про тебя спрашивал. Аудиенции хочет.

– Хорошо, приедет – скажу.

Француза Матвей тоже знал давно. Николас, то есть, теперь уже Колян, вообще должен быть благодарен, потому, что жену его будущую Матвей всегда ему в руки сдавал. Звонил и сообщал, что пора ее домой увозить, уже распустилась, и нравственность на нуле.

Руку Матвея Француз потной ладошкой пожимал, челкой тряс и забирал.

«Женился, возмужал за год и все равно отомстить хочет. Уволиться, наверное, придется. Но ничего, почти миллион уже отдал. Осталось… Ладно. Справимся».

Александр зашел вместе с французом, который заметно вспотел и нервно дергался.

– Матвей Сергеич, ты у нас нарасхват. Вот в чем дело, господин тебе хочет взятку оформить, чтобы ты свою Элеонору успокоил, и она не пугала наших гостей. Сможешь?

– Она что делает?

– Она мою жену нервирует. – Процедил «Француз», – Я так понимаю, ты здесь для того, чтобы коктейли смешивать? Иди и мешай. Я настаиваю, чтобы жену с подругами не смущали. Только лапы свои не показывай ей накаченные. Ты обслуга, и всё.

Матвей улыбнулся в ответ на его слова.

– Понял, кто я, Коль. Всегда за честь и нравственность выступал, аморально устойчив на сто процентов. А как насчет самому защитить свою жену?

– Взятку тебе Александр Иванович отдаст, – нервно сказал на это мужчина, – Эльзы здесь быть не должно. Два месяца, и мы улетаем. Слухи тоже никому не нужны. … Справишься?

– Постараюсь убедить.

– Матвей Сергеич даже с человеком дождя справится! Если нет, я к ней шестерых ребят приставлю. – Саша коснулся локтя Николаса.

– Чтобы не было ее. Никаких ребят

Матвей понял, что его заточение и спокойствие закончилось раньше предполагаемого срока. Завтра встанет на свое место. В итоге у Матвея останется два выходных полных дня. «Понедельник, вторник с женой. Четыре смены в баре, воскресенье за Александра, он вообще не приезжает, и … Лизонька моя! Целых два дня!»

Эльза пила фруктовый смузи, курила что-то длинное. Она раскинулась на диване напротив пары сестёр, которые сидели с компанией и хищно наблюдала.

Увидев Матвея рядом, не просто удивилась, а была шокирована. Подскочила, села, уставилась, вытаращив черные глаза с блестящими фонарями макияжа вокруг. Затушила свою сигарету, спрятала руки.

Он, молча, смотрел на эти действия и хотел, чтобы стихла на время музыка.

Наконец, Матвей сел рядом, закинул руки за голову и произнес:

– Элеонора. Тема такая. Ты не должна здесь находиться до конца августа. Это реально?

– Я?

– Ты.

– А, поняла. … Меня здесь не было давно, я соскучилась по блондинкам напротив. Ты что, хочешь с одной из них замутить? Жену обманывать не дам.

– Нет, так надо, Эльза. Мне надо. Сможешь?

– Матвеюшка, а как же ты без охраны? Я не позволю этим ювелирным шаловливым тётям шалавничать вокруг тебя. Только Лиза имеет право. Ты женат.

– Свали на два месяца.

– Опять тянет к бессмысленным связям?

– Элеонора, лучше помолчи и свали. Никогда меня не тянуло к ним. Я нашел себе жену, и в ту же секунду понял, что это она. Это жизнь моя. Не лезь ко мне, я сам себя охраняю. И не хочу тебя видеть.

– Где-то я это уже слышала. Вот эту последнюю часть. Не мой ли жених Макс это говорил перед нашей свадьбой? И после свадьбы?

– Не напоминай себе плохое.

– Как жена отпускает тебя? Не ревнует?

– Нет, я верный.

– А я бы ревновала. Странно. Может она играет до сих пор?… Молодая, ведь, игривая.

– Пусть играет, что хочет со мной делает. Я любое отношение приму. Я ее люблю безумно.

Эльза отпила розовый молочно-фруктовый смузи и протянула руку с открытой ладонью.

– Что это значит? – процедил Матвей, прищурив глаза.

– Ты же ко мне с просьбой пришел? – нервно спросила Эльза. – Это важно для тебя?

– Важно. Мне с ними проблемы не нужны. Мне деньги нужны.

– Отлично! По рукам, я согласна свалить.

В глазах у Эльзы он ничего не мог прочитать, никогда и не старался, поэтому наблюдал за губами. Рука ее дрожала и висела в воздухе.

Эльза была из тех, кого он считал неадекватными. Кинуться могла в любой момент. Обнять или разодрать когтями лицо. Ударить кулаком, дать пощечину или прильнуть щекой к щеке. Сейчас улыбается, и уже кастет надевает, через секунду удар или бросит любой под руку попавший предмет.

К столику на сторону Матвея присела девушка с длинными темными волосами, модно одетая и тут же потянулась к нему, не обращая внимания на Эльзу. Он отодвинул незнакомую нахалку.

Элеонора продолжала сидеть, не двигаясь. Стиснула зубы. Это было оскорбление, все ее должны знать и бояться реакции.

Девушка снова полезла. Матвей её спокойно послал, и тогда «третья лишняя» ретировалась.

Эльза не напала и не разоралась. Она вздохнула и откинулась на диван. Тут же снова закурила.

– Что это значит? – повторил Матвей. – Что ты вообще здесь делаешь?

– Дела у меня здесь, – без улыбки ответила Эльза.

А сама подумала: «Вот я сижу, держусь из последних сил, чтобы к тебе на шею не броситься и не почувствовать сильные руки, которые меня по спине легонько похлопают. И голос твой тихий услышать хочу, слова твои обычные: «Всё, всё, хватит беситься, курица, не успокоишься – плохо тебе будет» Мне тебя не хватает, Матвей, неужели ты не понимаешь?».

– Исчезни на два месяца. Твои дела подождут. Это важно.

– Ты мне скажи честно, Лизку не кинешь ради младшей ювелирши?

– Да ты с ума сошла. Нет, конечно. … Элеонора, дорогая, исчезни, а? Мне надо работать, сложно всё. Надо, а я не могу. Такие условия поставили.

– Тебе бабки нужны. А мне не нужны. Я верну тебе деньги.

– Нет! Иди ты отсюда. Ничего у вас не возьму и никаких больше подстав. Поняла меня?

– Матвей, ты чё такой нервный? Жена не дала? Извини, ладно. Видишь, я умею извиняться.

– Значит, так, – Матвей быстро взглянул на часы. – Через десять минут ты допьешь и отсюда уедешь. Тебя здесь не будет. Поняла меня?

– Не поняла. – Эльза наклонилась и протянула ему снова руку. – Я даром ничего не делаю, Матвей. У нас с тобой могут быть только денежные или дружеские отношения. Подумай, что тебе ближе. И что тебе важнее.

– Сколько ты хочешь?

– Это ты продажный. – Эльза кивнула головой. – Я так и знала. Ты продажный и по-другому не можешь. Лиска … Она бессильна. Хотела играть с нами, хотела тебя научить любить, ценить человека. А ты не можешь.

– Не оскорбляй меня.

– Ты сам себя оскорбляешь, Матвей. Хочешь платить мне, чтобы я не появлялась, хотя можно просто попросить просто, как друга. И я уйду.

– Ты не уйдешь, ты подойдешь еще ближе. А я этого не хочу, извини. Прости меня за всё. Не могу я! Не могу!

– Ты что, думаешь, я без этого нашего «тёмного влечения» жить не смогу? Мне нужно только, чтобы ты сказал несколько слов и посмотрел, как на человека. С друзьями не спят, их не имеют, Матвей.

– Что я должен сказать?

– Ты обещал мне, что будешь успокаивать. Много прошу, что ли?

– Много, Эльза. Я не могу.

– Ты помнишь, просил у меня помощи? Говорил так: «Если я тебе хоть немного дорог»… Боялся за нее. И я уехала в клинику умирать. Ты помнишь?

– Помню.

– Не бойся за Лизку. Я ее больше всех уважаю, она не продажная тварь и лжец. Она – золото. Она – наша «детка».

– Ты уйдешь, если я попрошу, и всё?

– Да. Я хочу вернуть дружеские отношения, которые у нас были там, в лесу. Мы с тобой остались одни. Я видела тебя умирающим от любви и решила сделать вас счастливыми. Я принесла себя в жертву, потому, что хотела помочь своим друзьям. Мне было жалко на тебя смотреть, а себя мне никогда не жалко.

Эльза была измучена своими неослабевающими чувствами, страхом, обидой, хотела оправдаться. Она обессилела.

Матвей думал под шум танцпола около минуты, а потом наклонился к ней, не дождавшись тишины, и произнес:

– Знаешь, что такое верность? Это доверие. С друзьями нет ярости, ревности и злости. Друзья прикроют спину, не обманут, на них можно положиться. Это не просто слова, Эльза. Я не могу на тебя рассчитывать, ты мне не друг.

– Это не просто слова. Я верный друг.

– Ладно. Давай свою руку. И вставай. У тебя уже пять минут осталось, – решительно сказал Матвей и опять посмотрел на часы.

Эльза третий раз протянула ладонь и почувствовала его горячую руку. Быстро хлопнул, сжал и отпустил.

– Заплати за меня, ладно? Я пошла.

– Да. Пока, Элеонора.

– Пока, Матвей. Лизке привет!

Она встала, еще раз с усмешкой посмотрела на этих блондинистых куриц. Они тоже всем столом, плотно сидящей компанией в блестках на нее выжидательно уставились.

Матвей поднялся и ушел, исчезая в толпе беснующихся клиентов клуба. Не оглянулся на нее. Не мог или не хотел. Неважно. Он согласился. Видел, не мог не видеть, что ей плохо без него очень.

На улице Эльза открыла машину. Хотела сказать себе, что всё получилось, но горло перехватил спазм. Она с трудом вдохнула, и решительно села.

Набрала номер Лизы:

– Не спишь?

– Привет, Эль, как ты? Прости меня, я не хотела, чтобы тебе было … больно. Я люблю тебя, Эль. Если ты еще с ним не встречалась – не надо.

– Я встречалась, все нормально. Ты-то что ревешь? Спокойно… Ревнуешь что ли? Вот дура-то! Да не трогала я его, надо больно.

– Нет, я не ревную, – всхлипнула Лиза, – Представила себя на твоем месте.

– Ты бы на моем месте точно тут всё залила слезами так, что полы б пришлось вытирать. Я так любить не умею. У меня всё по-другому. – Эльза хохотнула, представив ее трогательное лицо без косметики, – Я бы на месте Матвея устала от твоего нытья.

– Эль, ты на самом деле в порядке?

– Ответь мне на один вопрос. Вы уехать хотели. Почему не уехали?

– Папа мой сказал, что Матвей не налетается. Это тяжело – перелеты. Там все заведения обзвонили, работы не так много, платят мало… Он и бизнес продать хотел, но я так не могу. Так нельзя. У него было всё, а со мной…

– Разорительница ты хренова. И я тоже. А что в клубе не выступаешь? Там знаешь бабла сколько?

– Не знаю. Я бы хотела ему помочь.

– Хочешь, с отцом поговорю? Или ты уже беременная, поэтому ревешь каждые пять минут? Я знаешь, какая была плакса. Очень все время есть хотелось и слезы постоянно по любому поводу.

– Нет, я … мы еще только хотим.

– Давай, пока он спит, посидим в Миллениуме, кофе попьем, а то тебе потом нельзя будет. Только не трынди своему. Он еще пока в напряге.

– Хорошо. Элечка, спасибо!

– Лизочка, пожалуйста! Фу! Кем я стала?! – Эльза засмеялась. – Спать ложись и не реви, а то твой самец просил не будить по ночам!

Глава 10.

– Всё, ушла с концами. – Пробурчал Матвей, войдя в кабинет к Александру. – О чем-то моя Лизка ей так сказала, что у Эльзы совесть пробудилась и наглость спряталась. Оборотень превратился в человека. Я спокойно буду работать, Саш, на своем привычном месте. А ты на своем отдыхать. Француз доволен? Обещала не возвращаться, думаю, не вернется. Почти сто процентов.

Лицо управляющего расцвело в улыбке.

– Милаха она у тебя. Твой конверт в сейфе, заберешь, когда домой поедешь. А на французские денежки купи своей французские духи. Завтра будь молодцом, улыбайся дамам, они там тебя ищут с собаками. «А где ваш такой симпатичный бармен, а почему он не работает? Вы что его уволили?» Затрепали. Поужинать не хочешь? Я уже заказал на троих, завтра в семь.

– А третий кто?

– Твоя милаха. Возьми её к нам, пусть попробует. У нас вкуснее, чем у тебя. И дороже. В шесть раз, между прочим.

– Ты откуда знаешь?

– Да мне доложили, что у тебя жена – ангел. Агент там мой на разведку ходил, весточку принес что почем. Рассказал, как твоя краса поет девственно чистым голосом. И сколько ты ей платишь Матвей? Она за еду у тебя старается или за твои ласковые руки?

– Сашка, ты что? Не думай даже. Она уже не поет, всё.

– Почему ты такой злой? Я же добрый, а ты злой. Просто спросил, не хочешь – не надо. Но мог бы заработать, я бы такую взял. К нам приезжают артисты иностранные в следующую пятницу, можно ей попробовать спеть у нас, если будет желание. На полчаса всего, или час, пока перерыв у них будет. Смотри, решай. Все только от тебя зависит. Сумму скажу, и убедишься, что это того стоит.

– Не надо. Её потом могут достать.

– Хорошо, но ты не прав. Таких, как она – очередь стоит. Я тебе на самом деле хорошее предложение сделал. Слушай, смотрю я на тебя и диву даюсь, ты расцвел, как кактус! И цветок внутри души цветёт. Все бабы пищат. Француз даже по тебе пищит. Тоже такой цветок хочет, я нутром чую!!! – Парень громко расхохотался, а Матвей встал, скромно засунул руки в карманы прошелся по кабинету.

Наконец Александр хлопнул по столу управляющего и строго сказал:

– Хватит! У меня выходной, а я здесь управляю! Завтра поужинаем всласть, и поеду к своей мимимишке, попробую уговорить ее побаловать медвежонка. Слушай, вот она такая уже тетка взрослая, а меня все медвежонком зовет. Это с мозгами что-то да?

– Откуда я знаю. Сам выбирал.

– Так я по другим параметрам выбирал, черепную коробку у нее не открывал. А вдруг там не мозги?

– А что?

– Синтепон…

– Медвежонок, ты, конечно, любишь фантазировать. Протестируй ее, проверь айкью и будешь знать.

– Ага, уровень амёбы. Но такая аппетитная. А твоя тебя как называет?

– Матвей. Любимый. Любименький. Мой Лис. Хорошо она меня называет. Ласково.

– Ой, только не плачь. Шо такое лицо?

– Нормально всё. Одна она там, а так все нормально.

– Скоро будет не одна. Всё закроешь сегодня и к отцу отправишь с выручкой, конверт свой не забудь.

Матвей приехал только в семь утра. Он решил сразу рассказать Лизе о разговоре с Элеонорой, но не решил, будет ли ее допрашивать. Ему казалось это неправильным, как будто не доверяет и хочет проверить.

Лиза спала на его половине кровати, обхватив руками вторую подушку. Присел рядом и смотрел на лицо жены в темноте. Шторы почти не пропускали свет.

Вспоминал их съемную квартиру, эту истерику перед свадьбой из-за сообщения Эльзы. Как она от него чуть не убежала, а ведь это было зло. Эльза находилась в клинике, но все равно ему не давала жить и чуть не лишила самого дорогого. А задание с нижним бельем?… Как можно верить человеку, который всегда подставляет?

До сих пор Матвей не мог забыть слова психолога, тоже от Элеоноры, что такая, как Лиза, расцветет, а он сдохнет. Что она не умеет любить мужчин, только себя, своих родителей и своих детей. Мужчины для нее – всего лишь источник удовольствия.

«А где мое удовольствие? Почему после того, как уже все анализы готовы, она сбежала гулять одна и не захотела быть со мной, когда я проснусь? Вдруг, она не хочет ребенка и делает это только для меня? Так нельзя. Надо спросить, надо устроить допрос… Прости, детка. Я должен знать. Если будет избегать меня, значит, пока не готова к детям».

Матвей не заметил, как вздыхал рядом с ней, а Лиза уже проснулась, но не открывала глаза, делала вид, что крепко спит.

Ей сегодня не было смешно, она сразу вспомнила о том, что Матвей встречался с Элей. Муж еще раз печально и резко вздохнул.

Хотелось приоткрыть глаза, посмотреть.

«Кажется, он сидит на полу. Почему не ложится? А, я сплю на его половинке!»

– Не вздыхай, любимый! Я сейчас перелезу на свое место, – тихо, не открывая глаза, улыбнулась девушка.

Воцарилась тишина.

Матвей приблизился к её губам и прошептал: