Осторожно, Кошка – 2

Извинилась, не стала показывать задание, поцеловала ее в щеку и ушла. Выполнив желание Матвея, сразу написала своё Максу.

Ночью, когда они еще не спали, услышали плачущие крики Эли, и Матвей поднялся посмотреть, в чем дело.

Лиза тоже вышла из спальни. Она услышала холодный голос мужа: «Да оставь ты его в покое, плохо ему. Пусть спит. Завтра! Остановись, стерва!»

Что-то тяжелое грохнуло, потом звонкое, и Эля снова плаксиво крикнула: «Да он не спит, ты что не видишь? чертов козёл! Иди и …занимайся своей женой! Тебе же все равно, не делай вид… Я никуда не уйду, Матвей! Даю тебе тринадцатое задание свалить отсюда по-хорошему и быстро!»

Он вернулся и отрицательно покачал головой:

– Бесполезно. Завтра останемся в городе, у меня дела, то есть… тебе спать надо. Я думаю, она не успокоится, пока не поймет, что это бесполезно. Макс никакой.

***

Вспомнив всё, этим утром Лиза не могла улыбаться. В душе она прислонилась спиной к прохладной кафельной плитке.

Хотела заставить себя избавиться от чувства, что она даже с самым любимым человеком не может быть до конца откровенной. А так нужна его помощь.

С Матвеем она не боялась быть самой собой, но во многом сейчас играла, как очень хорошая актриса. А он признался, что не хочет, чтобы она с Элей говорила о нем.

Лиза стояла одна и шептала, как будто разговаривала с любимым:

«Ты тоже со мной играешь. И не говоришь мне о себе, просто не можешь сказать…. Но у меня другие тайны. Они связаны не с моим прошлым или желанием его скрыть, а именно с Максом и его женой. Хочу, чтобы мы не притворялись больше. Мне нужна открытая игра между нами, Матвей!».

Она учила эту фразу. Готовилась. Решалась. Несколько раз решалась, но не сказала.

Лиза ощущала и понимала – всё, что касается отношений с ней, Матвей не скрывает, и, может быть, не скроет в будущем. Это было не в его характере.

Когда делал предложение – всё было просто и честно. Любое предложение. О чем угодно.

И женился, потому, что очень этого хотел. Никто не заставлял. И не платил, в это Лиза не верила. Ему было всё равно, что подумают другие, только не она, и не ее семья.

«Ему всё равно, что будет с Элей или Максом. Или он все понимает и тоже очень глубоко скрывает свои чувства. А вот с деньгами, бизнесом и девушками ему сейчас точно всё равно абсолютно на всех и на всё, кроме меня одной. Все время смотрел так, как будто хотел понять, что я чувствую. Всегда спрашивал разрешения сделать что-то, извинялся искреннее, защищал меня от всех. Господи, когда он спросил вчера «Ты же не была у него?» Как мне больно от того, что не могу ему признаться. Сказать, что мне плакать хочется, как это несправедливо, обидно, страшно. И не могу сказать ему обо всём в глаза.

Я играю такую легкую и веселую девушку, или демона, счастливого сильного демона в юбке, и без юбки. А хочу без стеснения просто сказать мужу всё, что я о них всех думаю на самом деле. А потом остановить игру так, чтобы все остались живы.

Особенно хорошо это понимает… ее отец. Показал мне открыто своё отношение. Он понимает, как опасно играть на желания даже с близкими и любимыми, он вместе с дочерью тайно участвовал в этой игре, от которой они не хотели отказываться, и пытался управлять с помощью денег игроками. Сашей, Кристиной и моим Матвеем. Он передал ему через Элю огромную сумму денег, чтобы Матвей бросил меня. Не перечислил, а именно передал, она принесла деньги, чтобы я увидела и он сам почувствовал их в руках. Захотел их оставить. Продался. Отец Эли единственный всё обо мне понял правильно, кроме того, что я смогу быть с Максом. Это его желание, не моё».

Лиза взяла шампунь, решила, что хватит думать надо действовать. Лицо ее было совсем несчастным, … маска любви, сияния и вечного счастья осталась за дверью.

«Я должна ему сказать. Пусть принимает решение. Он мой муж… Я всё скажу… Не могу больше…. Я не могу больше ждать… Мы должны играть вместе. Мы, а не я. Сначала надо убедиться, что Матвей хочет этого сам, а если не захочет, я останусь одна, но сделаю это всё равно. Эля узнает последней, она может никогда не сказать мне правду, а злить ради этого ее сейчас нельзя».

***

Когда девушка вышла она улыбалась. Чистенькая и свежая с высушенными и прекрасно уложенными модной волной волосами и мягкой помадой на губах. Разочарованно посмотрела на пустую заправленную постель. Ее не было почти два часа.

«Обиделся?… Как с ним сейчас разговаривать на такие темы? Сегодня в институт только к двенадцати. Телефон в ванной… А если его очередь давать мне задание? Или нет?»

Лиза быстро вернулась, взяла мобильный и… увидела сообщение от Макса: «Играем дальше». Поздно ночью. И от мужа час назад: «№14 Я тебя очень жду, кошка, сказала, что сейчас придешь, а тебя всё нет. Вернись ко мне».

«Не дождался, бедный».

Лиза вздохнула, переоделась и достала кроссовки. Взяла плеер, надела браслет и, улыбаясь, вышла в зал. Матвей уже воспользовался другой ванной комнатой, сидел на диване с чашкой кофе. На столе накрыт завтрак.

Эли с ним не было. Она спала, видимо, после бессонной ночи.

Лиза подошла, поцеловала его и счастливым голосом ласково зашептала:

«Извини, я должна сбежать… Одна. Это мое наказание. Или радость, я еще не поняла… Очень хочу, здесь так красиво! Но я не специально. Я не увидела твоё сообщение! Люблю тебя, милый!»

Через несколько минут девушка бежала по опавшим листьям, вдыхая ледяной осенний воздух. Дорожки были влажные, блестели на солнце, казалось, что всё покрыто тонким слоем льда. Слезы тоже блестели, застилали ей глаза, но она останавливалась только для того, чтобы перевести дух и посмотреть сколько осталось метров. В плеере играла прекрасная музыка, любимый голос, так похожий на голос Матвея.

Лиза готовилась к признанию вины. Казни, как бы сказал Валерий Яковлевич. Исповеди, как бы сказал Матвей.

Она усмехалась и вытирала слезы. Когда осталось пятьсот метров, повернула назад, и силы ее покинули. Тяжело дыша, села на подушку из листьев и написала мужу:

«Лис! Ты мне так нужен! Где ты? Вернись ко мне!»

Сразу получила ответ:

«Принцесса, я всегда рядом!»

***

Он ждал ее на улице.

«Мой Лис, мой единственный и самый лучший друг».

Сладкая истома окутывала её, Матвей вызывал такое умиление, что она не могла отвести взгляд, пока бежала к нему. Хотелось обнять, скорее, скорее!

Лиза прыгнула к нему на шею. Лис подхватил на руки и ждал, пока восстановится её дыхание.

– Ты мне нужен, любимый. Я хочу сказать тебе что-то важное, и мне нужна твоя помощь.

– Я помогу, как друг и как муж. Всегда, принцесса моя, чтобы ты ни натворила.

Лиза разрыдалась. Она плакала от обиды, что все так хорошо и ей приходится снова говорить об этом, снова желать и делать то, что он может не простить. Её невидимая башня тоже разрушена, а может этой крепости и не было никогда, но девушка чувствовала, его силу, уверенность, защиту и желание встать на ее сторону, права она или не права.

Матвей обнимал и ждал, пока она успокоится, повторяя:

– Миленькая моя, скажи мне всё, я помогу. Я помогу тебе во всём… Лисёнок… Любимая кошка…

Лиза остановилась

– Если ты меня не простишь, я пойму! Но я должна Матвей.

– Я тебя прощу. Уже простил. Что бы ни случилось… За всё и всегда. Ты … принцесса, прости, что я об этом забываю.

– Ты, Макс, его жена. Хочу, чтобы мы не притворялись больше. Мне нужна открытая игра с тобой вместе!

– Я с тобой всегда.

– Макс сейчас – это … роза. Чужой далекий цветок. – Лиза говорила очень тихо и серьезно. – Эля не умеет любить, дружить, быть верной и преданной… Не умеет заботиться… Я думала, она лучше, и носит маску, сможет сама, … но она не сможет, даже если будет очень похоже себя вести, как ты или я… И времени жизни . у нас нет. Она не только ревнивая, не думает о будущем и о чувствах других людей, делает всё, как сама хочет. Решила, что ей это не нужно и избавилась от их общего ребенка, захотела замуж, и … чуть не вышла за тебя замуж. Не сможет. Даже сейчас она… не боится за него. И я не знаю, смогу ли научить её гладить человека, а не бить…

– Не сможешь, кошка. Она понимает только силу. В ней есть жалость, может быть есть что-то хорошее, но понимает она только еще большую силу, чем она сама. Не бойся сказать мне всё, что чувствуешь. Я твой Лис и не обижусь на тебя, даже если ты любишь его тоже.

– Это не любовь к мужчине, я уверена. Сказала ему «встретимся когда-нибудь, жизнь длинная», а на самом деле это было «прощай навсегда», и он это понял.

Просил не тянуть, уходить, пока еще может отпустить, … это было невыносимо, Матвей… Цветок, который не хочет жить на самом деле. Не играет, как Эля, не показывает всем, что его надо спасать. Он не хочет.

В глазах такая ночь, темнота, мрак. Я тогда с ним очень, очень испугалась, думала, он может убить и меня, и себя. Мы разобьемся с ним. А потом поняла, что если я скажу «нет», начну кричать и плакать,… это будет конец.

Мы стояли возле дороги, и он так на нее смотрел, Матвей … Этот дождь… Я подумала, что он сейчас выбежит под машину. И не делает это, чтобы … не при мне. Я видела в его глазах. Утром не уходила, ждала и понимала, что это как будто последние часы….

Я знала, что он придет сюда, потому, что осталось еще что-то живое и тянет его сильно. Как будто ему кто-то возвращает жизнь. Этот танец, … он подошел совсем равнодушный, а потом…

Матвей, так его боюсь, и за него тоже… Понимаешь, я думаю, что в тот день, он просто задержался и не сделал, чтобы убедиться – мне от Эльзы ничего за это не будет.

А сейчас он уверен, что ты меня защитишь, сестра – сильная, она себя показала, и ничто не держит.

Помоги мне вытащить его, иначе я буду чувствовать себя виноватой всю свою жизнь. Мне не хочется быть с ним, я не люблю этого парня. Не хочу к нему прикасаться, он не мой… Но мы должны что-то сделать. Мы же люди с тобой, … и мы его знаем… Он как будто не попал под поезд, а спокойно лежит на рельсах, и поезд близко… ты помнишь? Ты меня понимаешь, любимый?

– Упавший под поезд… Кошка я очень тебя люблю, еще сильнее с каждым днем. Не плачь, и не доводи меня до слёз, я же взрослый мужик. Я помогу. Он сказал, что нужен друг, и я им буду. Но с Эльзой нет. Она лезет ко мне. Тебя боюсь потерять.

– Я тебя тоже! Я тебя обожаю! Мне хочется плакать от счастья, когда на тебя смотрю. Очень сильно люблю…

– Мне тоже… – прошептал он ей на ухо. – Это безумно приятно так любить, кошка.

– Эля уже пришла в себя. Ей очень хочется вернуть вас обоих. И она согласна на любые отношения с тобой, чтобы вернуть. Снова расслабиться и смеяться с тобой… Отдыхать. Жить и представлять, что ее кто-то любит, неважно, за деньги или нет… Она тебя не использовала, ты – золото, любимый. Как её самая интересная и дорогая игрушка, которую она дала поиграть мне и пожалела об этом. Я тебя не вернула.

– Счастлив, что она нас познакомила! Теперь я твой. Муж, отец и игрушка.

– А Макс… Она ради него пытается стать кем-то другим, но, черт возьми, не получается.

– Макс ее любимое домашнее животное, полуживое.

– Да, он ее муж.

– Еще не вечер.

– Эля на самом деле пытается получить любовь человека, который … хочет … уйти в никуда. Он хватался за меня, как моя мать, когда думала, что я утонула…. Я именно это вспомнила, хотя еще не знала, что Макс меня тогда из волны вытаскивал. Матвей, он плавал хуже меня! Я боялась, что он утонет и меня утопит!!! Не умел плыть по волне…

– Мы поедем с тобой отдыхать?

Лиза отстранилась и удивленно уставилась на мужчину.

– Да! Да, поедем!!! Я люблю тебя! А ты хорошо плаваешь?

– Сомневаешься?

– Нет!!! Отлично! Я видела в бассейне! Я люблю тебя…. Я уже сейчас хочу куда-нибудь с тобой далеко поехать!!! – Лиза крепко его обняла и запищала.

– А розу твою кто спасать будет? Нет. Давай сначала его вытащим и полетим спокойно.

– Опусти меня быстрее, тебе тяжело!

– Я от тебя греюсь, не отпущу…

– Лис, а как это сделать? Как его спасать?

– Я могу вводить ему иглой каждый день эликсир жизни. Через сама знаешь, какое место!!! Беспредел какой-то.

Лиза засмеялась.

– А я могу… кормить! Из ложечки!

– Из соски корми этого бычка. Элеонора пусть днем учится вести себя нормально. Ночью её закрывать надо, бедный Макс, что будет творить эта адское существо.

– Матвей, зачем ты так? Ты можешь с ней поговорить? Спроси какое задание ей дал Макс, когда она так кричала… и когда мы начали игру… Она сразу ушла. Ты же помнишь, что я ему написала?

– Да он ее послал.

– Откуда ты знаешь?

– По губам прочитал. Шучу. Ну а что еще он мог сказать? Я бы послал!

– Пусть он пока на меня смотрит, ладно? Сказал, что не хочет жить, если не буду видеть. Да пожалуйста, я могу … утром забежать перед институтом и сказать «Доброе утро, Макс!» И всё…

– Ладно. Я понял тебя, кошка. Только не обнимай его! Клянусь я тогда сам помогу этому телку уйти в мир иной и меня никто не остановит. Как ты там сказала?

– Ты будешь где-то рядом. Тебя не подкупить, с тобой не договориться. Тебе… неизвестна жалость, раскаяние или страх.

– Известно мне всё! … Лиза, давай так, чтобы он к тебе не прикасался! Я ему не доверяю, подлецу.

– Ты не будешь… страдать?

– Не знаю. Буду, наверное. Ты же такая ласковая, кошка… За руку его держи и всё. И будь со мной самой честной.

– Хорошо, милый. Не волнуйся. Я от тебя чувствую такое, … что хочу детей, таких же красивых, как мы с тобой.... Таких же породистых, милых … мальчиков я хочу,… кажется… – Лиза почувствовала, как Матвей ее целует в шею и добавила, – Лисят…

Он замер, тихо рассмеялся и поднял девушку вверх над собой.

– Какая ты любимая, забавная у меня, господи, спасибо…

– Матвей, … скажи еще раз, ты со мной? Мы вместе, да?

– Я всегда с тобой, что бы ни случилось…

Лиза облегченно вздохнула.

– Я сначала хотела… как нибудь сама. Но у меня одной не получится. Потом вспомнила, когда мы были у них в гостях … ты позволил Максу избить тебя… И сказал, что ему стало легче и агрессия заменяет боль. Тоже хотел помочь?

– Да. Я же думал, он твой возлюбленный.…

Лиза стала расцеловывать его лицо.

– Мне так тебя было жалко… Хотела вот так… целовать…

– А мне было … хорошо тебя обнимать, безумно приятно, так приятно что сразу… выдал себя....

Лиза смущенно призналась:

– Матвей, я всё всё чувствовала. Как же хорошо, что ты сейчас мой муж!!!…

– Чуть не сбежала от меня, кошка. Высшая сила тогда разбудила… Показалось, что кто-то дотронулся до моего плеча....

– Наверное, это … я. На расстоянии. Представила, как ты спишь. И так было жалко, что больше тебя никогда не потрогаю…

Матвей наклонился и поцеловал ее в губы. Вздохнул, задумался. Казалось он хочет еще что-то сказать. Лиза молчала и ждала. Наконец он заговорил, и это снова не касалось других людей:

– Можешь больше никогда тайно не пытаться сбежать от меня? Я хочу утром прижимать тебя к себе. И знать, что ты не уйдешь… Лиз, ты меня уже второй раз так пугаешь. Не уходи, я спать нормально не могу. Ты моя жена и должна быть со мной!

– Такой … властный голос… Да, у тебя есть все права меня … использовать и любить, дорогой.– Улыбнулась девушка.

– Я знаю, ты еще маленькая… Не привыкла ко мне… Если устала – скажи, я не хочу тебя … замучить. – вздохнул Матвей, поставив ее наконец на ноги, – Очень люблю свою жену. Тебя… Не плачь больше и все будет хорошо.

– Я почти успокоилась! Пойдем? Только… будь осторожнее, любимый. Это не похоже на шутку.

– Я знаю. Отвезу тебя и вернусь. Пойду будить, сделаю … медицинские насильственные действия. А ты можешь принести завтрак. Будет слушаться, получит… твою милую улыбку. И на сегодня всё. Не дари ему ничего, хорошего понемножку.

Как же сейчас Лиза его любила! За всё. За эту доброту и слова, которые вселяли уверенность в будущем. К такому, как он, по-другому относиться нельзя. Его невозможно было не полюбить с первого взгляда, очень хотелось, чтобы он оказался … хорошим человеком. «Ты должна меня целовать, и … вести себя так, как будто мы с тобой – пара»

Они молча зашли в дом, Матвей помыл руки и так же безмолвно поднялся по лестнице на второй этаж. Но, оказавшись перед открытой дверью, медленно оглянулся. Лиска не последовала за ним, осталась внизу. Дверь в комнату Эльзы была приоткрыта, мужчина плотно ее закрыл, и прошел сразу к Максу, который лежал лицом к стене.

– Давай, телок, просыпайся и готовься к самому страшному. – громко и четко произнес Матвей.

Макс не пошевелился.

– Ладно, я буду нежен. – Он набирал в шприц антибиотик. – Не заставляй меня признаваться тебе в большой и чистой любви.

– Пошел ты. Не трогай меня. Оставь, хочу быть один, – тихо выдохнул Макс.

Вместо ответа, Матвей, невозмутимо дотронулся до его шеи и сделал вид, что пощупал пульс, на самом деле проверил температуру.

– Прогноз пока утешительный, больной скорее жив, чем мертв. Здесь будешь мне статистику портить или в больницу поедешь?

– Матвей, что тебе надо? Зачем ты это делаешь?

– Смотря что. Таскать тебя, нажравшегося какого-то пойла, мне нравилось меньше. Макс дай мне уколоть, а? Не будь еще большим придурком. Трогать твои драные джинсы для меня большая пытка. … Будь человеком, давай сам.

Макс даже не пошевелился.

– Так, понятно. Насилие ты любишь больше.

– Блин, Матвей, – Макс повернулся, его глаза горели от лихорадки. – Что ты хочешь?

– Хочу стать тебе родной … отцой… черт, Макс! Хочу поскорее сделать тебе укол и сбежать. От тебя страхом несет.

– Я не боюсь.

– А я умён и осторожен. Затягиваешь людей в свой ад депрессивный. Иди сам туда! Я жить хочу. Жену любить. …Тебе лучше? Или как?

– Нормально мне, уйду сегодня….

– В больницу, значит ляжешь.

– Тебе какое дело до меня!

– Могу рассказать, где все ночлежки. На вокзалах тоже прикольно … было. Так куда собрался именно сегодня?

– Отвали.

– Ты идиот, Макс. Скажи, зачем устроил это всё? Что тебе от Лизки еще надо?

– Ничего.

– Встать можешь?

– Могу.

– Ну давай, покажи, как ты встаешь… Так! Не ной. Слышишь? Лежи… Сейчас уколю, провожу до ванной комнаты, приведи себя в нормальный вид, и … Лиза тебе завтрак принесет. Потом поспишь.

Матвей сам стянул одежду и вколол лекарство.

– Я не хочу. – медленно проговорил Макс.

– Что ты не хочешь?

– Мне ничего не нужно. Извини, Матвей. Можешь такси вызвать, пока эта затихла, я уеду. Сам за руль… не могу.

– Там у тебя стекла битые, потом заменим. Давай так. Раз вы друзья с моей женой, то и со мной. Мы вместе. Это ясно? Тебе я, черт кудрявый, не доверяю. Поэтому никаких лап в ее сторону ты не протягивай. Не смей. Не убью, но унижу и отомщу. Завтрак жизни из ее кошачьих, и очень мной любимых лапок, возьми и съешь что-нибудь. Ты мою принцессу обидишь, если откажешься.

– Твою принцессу, – задумчиво повторил Макс.

– Да. Запомни. Мою. И только мою. Я ее люблю безумно. Никогда не думал, что такое счастье есть. Тебя понимаю. Но она моя. Скажи, что ты понял меня.

– Твоя … жена. Тебе повезло, что она … тебя так любит, – грустно усмехнувшись согласился он, – только знаешь, я до сих пор не могу принять, что это всё было ложью, неправдой. За что это со мной сделали?

– Хотели, чтоб ты сдох или убил. Или с Элеонорой что-то случилось. Злобные твари, кто знает, что у них внутри живет. А ей как было? Не знаешь? А я знаю. Потом, как-нибудь поговорим, сейчас не могу, ужасно это всё. Просто ужасно.

Но тебе тоже повезло, что она такая добрая и простила. Готова дружить. Помни, что трогать нельзя. Нельзя ее больше никогда трогать. Макс, ты понимаешь, почему?

– Да. Я не трону.

– Пошли в ванную. Давай, вставай потихоньку. Ты сам вставал?

– Вчера.

– Пить надо сейчас не меньше, а больше. Здесь рядом…

Матвею страшно хотелось разбить ему лицо. Он психовал. Макс даже в таком состоянии был довольно привлекательным для женщин. Ему нужна чистая одежда, но так не хотелось давать свою. Как Лизка на него будет смотреть?

Чуть ли не до слез обидно, что так все получилось.

«Но она обещала, она любит… Раньше Макса было жаль, а сейчас… это, как… приличная работа. Милосердие, терпимость. Подставил другую щеку.

А ведь он действительно может оказаться бомжом, без денег, квартиры, работы».

Насколько Матвей знал эту ситуацию, с Эльзой знакомые Макса связываться не будут, принимать его у себя тоже все опасаются. Найдет и неизвестно что сотворит.

«Если он уйдет от жены, вернуться и к отчиму тоже не вариант. Ненавидят друг друга. Саня его всегда встречал на два три дня, а сейчас – скрывается у едреной матери, сестра тоже свалила. И не звонила, похоже, ни разу, мобильный у него включен, сообщения от Лизки принимает, отвечает, подлец.

Был как-то разговор, когда Элеонора с ума сходила вешалась на меня «Поговори с ним, поговори».

С ним это с отцом. Чтобы Макса вытащил скорее из СИЗО. Игру хотела продолжать, меня хотела, а я … Чёрт!!! Чёрт! Зачем повелся на это? А Валерий Яковлевич так протяжно начал что-то такое своё петь: «Мать у него представилась. Попала в лапы смерти, а помощь не поспела. А я то знать не знал, что сидит наш соколик. Вот теперь знаю. Вытащу его, смогу. Думаю, смогу. Да только пока пусть посидит. Там сохраннее будет. Схоронить он матушку свою не успел, за два дня никто не вытащил бы его при таком обвинении. Не такое дело, не хулиганка какая, там серьезно и надолго лечь на нары может. Выйдет, Матвей Сергеич. Потерпи мою еще пару месяцев… потерпи, век помнить буду».

Спрашивал у него: «Что там за сохранность, кому он нужен?»

А он и отвечал нараспев: «Себе он такой не нужен. К матери уйдет. Пусть посидит, мне его держать за хвоста времени нет, а Элеонора, сам знаешь, крутая у меня девка. Как и сестра его. Жесткие на руку, да на слово. Такому соколику из породы кошачьих девчоночка нужна, мягкая, как мать родная. Вытащу, пройдет сорок дней и вытащу».

Матвей помнил слова, помнил, какое впечатление произвел тот его пьяный разговор. Помнил глаза хитрые и умные. Без издевки говорил, но думал, много думал об этом Валерий Яковлевич. И сейчас думает.

«Вернется он к нам, точно вернется. Нужна ему такая, как Лизонька, из породы кошачьих. А я … кошкой ее за то, что такая ласковая, называю. Не дай бог, милая, сколько он за тебя платил, в жизни бы не поверил. Не для спасения Макса он тебя пожелал, дочь свою хотел отвадить, показать, что любовь… невозможно купить. И сейчас хочет… на твоем любопытстве и наивности сыграть, как по нотам. Если дружить – может и спасение это будет».

Макс медленно вышел, держался за косяк.

– Что, плохо?

– Так себе…

– Держись за плечо, чёрт, своего несчастного друга.

Макс усмехнулся. Не стал держаться, пошел к комнате сам.

– Смотри, я, когда несчастный, … беспощаден, Макс.

– Я тоже знаю, что такое несчастье….

Лиза ждала внизу, спокойно ела. Или делала вид, что спокойно.

– Иди, любовь моя.

– Что-то не хочется. Отнеси ему сам. Матвей, у тебя всё хорошо? – Лиза доверчиво подняла глаза и хлопнула ресницами.

– Хочу любви и ласки!

– Извини меня. Я не хочу, чтобы ты… был таким несчастным. – Лиза расстроено вздохнула и сделала несчастное виноватое лицо.

– Сейчас я Лис. А ты не подслушивай. У меня будет всё хорошо, обещаю тебе. Я смогу… выдержать твое «Доброе утро, Макс».

Она понимала, что хочет невозможного. Но после сегодняшнего разговора, после тех его слов, казалось, что он сильный и спокойный и всё понимает правильно. Ей тоже сложно, но убегать и поворачиваться спиной должны не они с Матвеем.

– Пойдем со мной. – Лиза встала и пошла в спальню.

Матвей зашёл следом за ней, закрывая на замок дверь.

– Ты можешь себе представить, что Макс – это просто … девушка? Здесь только один мужчина, и это ты. – Лиза аккуратно касалась ладонью его щеки.

– Девушка, значит? … А он об этом знает?

– Узнает. Я ему скажу.

– Тогда… ты должна ревновать меня к нему, кошка. Я ему … уколы делаю… и вообще. Может быть люблю кудрявых больных девушек… – Матвей лег на кровать и смотрел на Лизу из под опущенных ресниц. Глаза его сияли.

Лиза начала улыбаться, потом засмеялась.

– Ты такой классный! А у тебя есть белый халат? – спросила она, сквозь смех. – Представлю, что я жена врача, и ты, как будто, приходишь с работы… такой расстроенный, а я …

– А ты снимаешь мой забрызганный кpoвью ха лат и… – Матвей начал смеяться и вытирать слезы.

– Это из какого то ужастика! Не пугай меня!!! – Лиза звонко обиженно воскликнула и захохотала.

– Де-етка… врачи не идут домой в халатах. Их на работе снимают.

Они хохотали и не могли успокоиться. Лиза вытирала слезы перед зеркалом. Она успела накраситься, старалась, чтобы красота осталась нетронутой, и в этот момент раздался громкий стук.