Осторожно, Кошка – 2

«Почему он все время думает о плохом?»

Валерий Яковлевич поднял глаза и подмигнул.

Девушка улыбнулась.

– Лиза, ты мне обещала. – Эля нетерпеливо смотрела на нее нервно поправляла серьги, дотрагивалась до шеи.

– Иду! Я хочу, чтобы не так страшно было!

– Не надо! Ты становишься…

– Дикой и неуправляемой. Да, и что? Валерий Яковлевич, не хотите понаблюдать? Камеру поставили? – Лиза засмеялась и почувствовала, как Матвей положил ей руку на колено и чуть похлопал, как будто хотел сказать «Остановись».

Отец Эльзы поднял бокал и отпил, никакого тоста и пожеланий.

Лиза тоже выпила искрящийся напиток, подставила Матвею снова.

– Девчоночка. Ты играешь с огнем. Муж твой единственный здесь не играет.

– Мы вместе. Не «я», а «мы».

– Хорошо, что поняла. Осторожно, Птичка. Иногда любовь за секунды превращается в пепел.

– Так не бывает!

– Хорошо, иди. Получай свои острые ощущения. Мы вам мешать не будем. Камер нет, не волнуйся. Матвеича твоего я придержу.

Девушка посмотрела на Эльзу и дала ей еще один шанс.

– Не передумала?

Элеонора отрицательно покачала головой.

Лиза обняла за шею мужа, будто прощаясь.

– Пока, любименький.

Взяла бокал и быстро пошла наверх. Все услышали, как закрылась дверь.

***

Это было странно. Похоже на первое свидание. Макс сидел на кровати в чистой одежде, футболке с синей надписью.

В комнате почти темно, горит только ночник. За окном тоже ночь. И снег. И дождь.

Лиза мягко по-кошачьи прошла к нему, положила рядом свой телефон, на котором уже включила диктофон. Перевернула экраном вниз.

– Привет, Макс!

– Лиз. Выключи.

– Что?

– Выключи диктофон.

– Нет.

– Давай хоть одну минуту побудем вдвоем, чтобы никто не видел и не слышал.

– Ты будешь меня целовать? Или побежишь пять километров? …. О, прости, ты не можешь. Выхода у тебя нет.

– Что с тобой, Лиз?

– Со мной все прекрасно. Я – демон в юбке, и без юбки тоже.

Они, наконец, встретились взглядом.

Обида и слезы сверкали в его глазах

– Зачем тебе это? Издеваешься?

– Выполняй!

Лиза подошла еще ближе, присела рядом с кроватью.

– Ты не простила меня.

– Ты же этого на самом деле хочешь! Истинное желание!

– Да. Я этого очень хочу.

– Давай!… Или мне тебя умолять?

– Ты не хочешь.

Лиза сделала вид, что выключила диктофон и снова включила. Бросила телефон на кровать.

– Наконец-то мы одни. Целуй меня!

– Ты этого не хочешь. Ты … его любишь.

Лиза наклонилась еще ближе и Макс медленно взял ее за руку.

– Не выполнишь?

– Нет.

– Потому, что плохо себя чувствуешь?

– Я не могу. Я тебе обещал. И ему.

– Он не узнает. Это вкусно. Я вкусная детка.

– Не играй со мной, мне больно.

Лиза опустила ресницы и ждала, но он не двигался ближе. Только через минуту его вторая рука накрыла, и ладонь девушки оказалась зажатой. Лизе стало не по себе, а Макс внезапно заговорил:

– Я так хотел уйти от этих отношений. Изменить ей наконец, чтобы увидела своими глазами и отпустила. Но у меня не получалось. Только с тобой это по-настоящему. Могу сказать тебе искренне.

– У вас был договор или что?

– Если я смогу влюбиться, так же, как она, сказала, что отпустит.

– Не отпустила?

– Я не захотел ей показывать. Она свадьбу перенесла. Лиза, тебя никто не должен был трогать.

– А когда на свадьбе увидел…

Он жалобно посмотрел и отвел глаза, уставился в ночь за окном.

– Поцелуешь меня? – снова спросила Лиза.

– Нет.

– Боишься? Почему нет?

– Потому, что ты замужем. И я твой друг. Так получилось, Лиска… Я очень тебя люблю. Не буду этого делать, ради тебя. Нельзя изменять. Я всё помню, что ты мне сказала. Ты была с ним. Не со мной. Я помню, как ты кричала и плакала.

– Да, я не хочу. Я даже видеть тебя не хочу. – У Лизы капнули слезы. Она решила использовать признание и последний раз предложить – Но я же демон. И еще не со всеми перецеловалась. Мне не жалко. Поцелуй и выполни задание.

– Нет. Я знаю, что ты этого не хочешь. Я не трону тебя.

– Класс! Ты умница, Макс. Спасибо. Давай, друг, выздоравливай, и все будет хорошо у тебя. Спасибо, что ты такой. Надеюсь, тебе станет лучше уже совсем скоро. Только слушайся Матвея, он может тебе помочь. И я тоже.

Макс отпустил ее руку. Лег на кровать и улыбнулся, снова отвернулся к стене. Дал понять, что разговор закончен.

Лиза не уходила.

– Макс. Ты на самом деле хотел уйти из жизни?

– Я просто хочу к своей матери. Встретиться с ней. – спокойно сказал парень. – Еще хоть раз увидеть. Не знаю, как это будет. Но, говорят, все встречают своих близких. Тех, кто понимал и любил.

– Ты так спокойно говоришь об этом. Не боишься?

– Не боюсь, но… я не принимаю решение. Всегда что-то останавливает.

– Мама твоя и останавливает! Не что-то, а кто-то! Хочет, чтобы ты остался жить, любить и был счастливым. Танцевал и любил жизнь.

– Не бери в голову, Лиз. Все нормально. Иди к мужу.

– А я всегда думала, как же страшно быть таким, чтобы самого себя настолько ненавидеть. Это может сделать только абсолютно безумный человек. Больной. Тебе нужно не к психологу, а к психиатру, если на такое способен. Ты знаешь, что болен?

– Может быть. Я не знаю.

– Давай проверим. Сложи в уме 218 и 144, и скажи мне ответ.

– 362.

– Скажи, любовь нежна?

– Нет она зла, она колючая как шипы, впивается в самое сердце, а лепестки этой… колючей и прекрасной розы ты чувствуешь только на губах.

– Красиво. А сколько детей ты хочешь?

– Дочь, я хочу дочь.

– Как ты ее назовешь?

– Оля.

Макс не плачь. Не плачь, пожалуйста. Давай я Эльку позову. …. Подожди. Я не хотела.

– Не зови никого. Я сам спущусь. Я не сумасшедший.

– Пойдем! Давай дружить нормально, без этих ваших похищений.

Макс поднялся, Лиза прошла в коридор и дождалась его. Они вместе медленно спускались по лестнице. Первым Макс, за ним Лиза.

Девушка помахала Матвею, который был весь в дыму за столом, а Эльза сидела на диване, спрятав лицо на груди отца.

Лиза спокойно, медленно подошла к Матвею и так же медленно нежно обняла.

– Не поддался. Я старалась. … Ты что? Напиться успел? Матвей?! Как так то?

– Немного. Как ты, кошка?

– Ой, забыла выключить, я сейчас! Лиза выключила диктофон и нажала «поделиться» записью.

– Не надо, я тебе доверяю.

– Ты, что… совсем напился? Матвей… Как тебе не стыдно!

Макс сидел перед Элей на корточках. Прикоснулся к ее руке и что-то тихо говорил.

Валерий Яковлевич посмотрел на Лизу, и ей показалось, что опять подмигнул.

– Матвей скажи, любовь нежна?

– Да. Она ласковая, как твои руки, губы … Она наполняет все тело жизнью.

– Вот это поэма. Вот что крест животворящий делает! – услышали они спокойный голос Валерия Яковлевича, – Крутая девчоночка тебе досталась, Матвей. Держи крепче и заканчивай джин лакать. Про капкан не забудь, еще понадобится. Норка, давай уже, хватит глазами любить, идите погуляйте по второму этажу. Как я понял, твой бычок готов. Я тут и о ваших играх, и о сaмoубивцах поразмышлял на досуге в очередной раз. Эгоизм ведь это, сплошной истинный эгоизм. И никакая не любовь. Слышишь, Максимка? Всем плохо, тебе одному всё равно. И что это, если не эгоизм? Идите, идите, только не драться опять, Нора, подчиняйся и молчи. Представь, что ты женщина-кошка, хотя бы вообрази. Матвей Сергеич с соловьем-разбойником, мы вам не мешаем? Нет? Ну и слава богу. Вот смотрю опять нас кормят крысой-шушерой какой-то, разве можно это есть? Лиза, выплюнь гадость, я уже заказал хорошие блюда. Везут тебе лобстеров и ряпчиков. И бычьи … уши. Для прикола заказал. Попробуешь.

Глава 3.

«Как я счастлива!» Лиза медленно обвела взглядом пустую комнату. Она заплела влажные волосы в косу, умылась, почистила зубки и залезла в прохладную постель. Одна. Развалилась посередине.

Валерий Яковлевич не уехал сразу после ужина, на котором он пил, подмигивал, разговаривал в основном с Лизой, почти не обращая внимания на Матвея. Расспрашивал о ее любимых песнях, напевал свои. Делал вид, что ему интересно. Спрашивал, что ей мешает вот прямо сейчас ему спеть своим интересным голосом. Хоть что-нибудь.

Они с Матвеем тайно изучали друг друга. Лиза слышала странные завуалированные фразы, что, как будто, парень предлагал ему забрать все, что он заработал, чтобы оставил Лизу в покое. Валерий Яковлевич говорил о нём в третьем лице.

Наступил момент, когда отец Эли сказал такую фразу в пустоту: «Если бы ты, звезда, согласилась, жизнь твоя, Максима и моей дочери могла бы пойти по другому пути» и пьяный муж почти взмолился:

– Я вас просил, но все равно вы своего добились!

– Хотел показать Норе, что не держится он за нее, за другую юбку схватился, и не купит она любовь. Надоело. Кости и у меня болят, когда она в ломке без него. Что их держит, почему не может выбрать сильную партию – не могу взять в голову.

Лиза сидела за столом напуганная и не выдержала. Она видела, как сильно пьян Матвей, не понимала, как он мог столько выпить за такое незначительное время, если всегда был нормальным. А сейчас он боялся за нее, хотел опять увезти, и почти никакой… Еле сидит, двух слов связать не может.

– Валерий Яковлевич, извините, а можно спросить у вас? Вы же сами понимаете, что ее держит…

– Что спросить хочешь, девчоночка золотая моя?

– Я не ваша. – Лиза успокоилась сложив в уме цифры и улыбнулась, – У меня у одной такое чувство, что вы о Максе заботитесь больше, чем о своей дочери? Или она тоже это заметила?

– Что ты имеешь в виду, малявочка? – в его «янтарных» глазах появились золотые искры, или Лизе так показалось.

– Вы как будто его от нее спасаете. Вот меня в качестве модели поведения выбрали, демоном назвали. Внушаете ей, что она злая, и это не ее парень. Других женихов ей покупаете.… Я чего-то не так понимаю?

– Синичка, ты просто делай свое дело – живи. А Максимка будет жить своей павшей жизнью, где-нибудь. Сейчас Элеонора с ним позабавится, выпьет до дна его душеньку и сил наберется. Как истинная ведьма. Вот посмотришь! Я даже хочу, чтобы ты это увидела своими собственными третьими, десятыми глазами демона.

– Вы – это он?

– Что ты сказала золотая, молодая, неопытная?

– Ничего. Я так.

– Матвея уведи спать, и тогда будет у нас время в интервью поиграть. Иди, проводи мужа. Я дождусь. Мне спешить некуда.

– Поможете мне? Он тяжелый! – Лиза погладила руку Матвея и попытала ее приподнять.

– Сам дойдет. Иди, Матвей Сергеич, отдохни. Не волнуйся, эту твою драгоценную я тоже ценю высоко.

– Я никуда отсюда не уйду.

Парень осторожно прижал Лизу к себе.

– Пойдем на диванчик, любименький. Ты будешь здесь. Валерий Яковлевич, мы можем тихо … да?

– Уговорило ты меня, создание. Будь по-твоему. – Глаза мужчины засверкали смехом. – Видишь, как твой мужик пострадал? Видишь, во что вы демоны превращаете нормальных мужиков?

– Это вы его напоили. – Лиза снова улыбнулась, – Он сам не мог.

– Я. Расправой пригрозил. Джин Матвей Сергеич не любит, но пришлось. Знаешь, птичка, у каждого человека есть «запретный» напиток. То есть такой, из-за которого впадаешь в грусть, печаль, тоску или … в бешенство звериное. Так вот, джин пользуется такой вот дурной славой, «вышибает слезу». Я на днях решил, что Матвей Сергеич сегодня будет рыдать на моем плече. Но ты опять вокруг пальца обвела. Что с Максимкой сделала, признавайся?

– Сначала вы. Почему вы над ним смеетесь так по-доброму, а дочка ваша злая? Потому, что она очень похожа на свою маму?

– Догадливая ты, золотко мое.

– А Макс на вас похож?

– А что, ты разницу не видишь?

– Я же не видела вас… в двадцать три года…

– В двадцать один, девонька. – Он опять подмигнул – Пять долгих лет сам терпел властного человека рядом с собой. Выживал. Ждал. И дождался Норки своей. Дела в гору пошли, а всё пуще крепчала ее сила. И тянет меня совсем к другой женщине, её полной противоположности… Не будет в моей дочери материнской любви с таким отцом. Пусть идет каждый своей дорогой. Поняла меня? Догадки подтвердила?

Валерий Яковлевич сделал какой-то знак рукой и зашли два парня, молодых, приятной внешности. Они поздоровались с Матвеем за руку и попытались его увести.

– На диван его, за мою спину. Пусть отдохнет, Матвей Сергеич.

Лиза вздохнула и снова сложила трехзначные числа в уме.

Матвей подчинился. Он еще не отключался, но был близок к тому, поэтому сел, не откидываясь на спинку дивана, крепко сцепив в замок руки.

Лиза чувствовала, кто ее не отпускает с самого начала и, как она привыкла действовать, сразу правду спрашивала.

– А у вашей жены тоже был такой отец, как вы? Такой же богатый?

– У них женская семья, бабы одни. Одни бабы. Мужиков всех загубили.

– Матвея, значит, вам не было жалко, да? Его можно Эле терзать? – Лиза улыбнулась.

– Матвея Сергеича ты бы не трогала лучше. Он правильно жил, очень правильно. Всё сам. Юбки для него не юбки, а пыль под ногами. Покупал то, что надо, и жил на работе. Он и сдачу даст, если что не по его уставу пойдет. Такой и нужен. А Максимка уже погиб, я ему уже смирительную рубаху давно наглаживаю. Вот, думал, поставлю два условия. Чтобы игры свои неразумные прекратили. Влюбится парень – пойдет душу лечить с другим человеком по жизни, тронет она его, чем не положено – сама пойдет голову лечить. Поняла?

– Вы Максу счастья больше чем своей родной дочке хотите. Влюбится она – ей тоже надо… душу лечить. Тогда и голова будет здорова. Или вам всё равно? Пусть лысая бегает?

– Да злюка она у меня! Не надо ей такого мягкотелого, и детей не дай бог… начнёт силой воспитывать, бить, а бычок чернобровый будет только помалкивать. Спрашивал, «Хочешь ребёнка?», а он «не знаю, не думал»… Видишь ли, птичка, мужик крепкий должен быть с нею. Только вот смотрю я на твоего… и диву даюсь. «Было-стало» называется. Замучила ты его регулярным взглядом глаза в глаза.

– Никого я не замучила! Это вы его напоили!

– Да не сейчас, синичка, я образно говорю. Нельзя мужику зависимым становиться. Плохо это кончается.

– У меня папа зависим от нас, и ему хорошо! Он нас любит. И мы его.

– У Норы агрессия с детства. В три года еще можно, а в двадцать три…

– Она любит обниматься. Она и плакать умеет.

– Себя жалеет, знаю, знаю…

– А кто ее еще пожалеет? Кто? Матвей? Он смеется над ней… Её только Макс и жалеет, поэтому она Макса любит. – Глаза Лизы наполнились слезами. – И мама его тоже … жалела вашу Элю. Она обычная девушка. Такая же, как я только старше. Оставьте их, пожалуйста. Пожалуйста. И нас тоже. Я не смогу с Максом, он мне чужой совсем, я не хочу.

– Ты что решила мне тут сыростью по стальному характеру пройтись? Сталь не ржавеет, птичка.

– Хорошо, значит, играем дальше, Валерий Яковлевич. Вы на чьей стороне играете, на кого ставки делать будете?

– Поставлю на тебя. Что ты первая сбежишь из этого шведского государства. Думал, Матвейка… Но он – собака преданная, куда хозяйка покажет, туда и смотрит. Рычит, охраняет. Вот и пришлось подпоить.

– А если это будет мое последнее задание?

– Порадуешь ты меня, девчоночка. Очень порадуешь. Споёшь, еще больше порадуешь.

– А вы отпустите меня тогда? Я хочу с ним жить, я люблю его очень. Хочу быть зависимой только от него. – Лиза показала взглядом на Матвея, который закрыл глаза руками.

– Мероприятие у меня намечается, там и споешь. В своем репертуаре, видел, слышал, хочу, заплачу.

– А можно цену назначить? – Лиза замолчала и ждала.

– Говори дальше. – отец Элеоноры смотрел не мигая, абсолютно спокойно.

– Дайте нам всем свободу. Это же наша жизнь, а не ваша.

– Свободу, говоришь? А что в твоем понимании эта свобода? Вот для Норки свобода – это делать что хочет.

– Я хочу вас не бояться. Вот это свобода. Я не боюсь своего папу, хотя делаю вид. Просто не хочу его расстраивать. А вас Эля, по-моему, боится…

– А чего ты испугалась?

– Не знаю. Вы мне кажетесь красивым, так смешно рассказываете, но … вы очень властный человек. Вам никого не жалко, вы не такой, как Макс или с возрастом… изменились…

– Поехали, прокатимся, птичка, я тебе кое-что покажу. – Он сказал это медленно, тихо, таким жутким и спокойным голосом, что Лиза быстро испуганно задышала. Она прикусила губы, слезы на глазах, как не пыталась спрятать, не смогла.

– Что? Испугалась? – Отец Эльзы мгновенно улыбнулся и глаза его стали добрыми, прищурился хитро. – Вот так. Видишь, как я умею? Поэтому все и боятся. И Норка тоже. Поэтому, слушается. Иначе ее невозможно остановить. И ты, и вон бывший мужик твой, который уже не мужик, слезу пустил. Он тоже так умеет, научился. Быстро схватывает. А еще я много знаю людей специальных. В крупном бизнесе без этого никак, дорогая золотая наивная.

– Вы пошутили, да?

– Конечно, птичка. Зачем мне тебе что-то показывать, я найду кого надо. Смотри, вот наверху пока тишина. Сейчас начнет Элеонора буйствовать, и только таким можно сильным характером, как у меня, ее на место поставить.

– А если не начнет?

– Значит, представился ее верный супруг. – Он опять улыбнулся, увидев глаза девушки – Или в спячку впал.

– А давайте посмотрим, там же есть камеры? – Лиза осмелилась тоже улыбнуться.

– Нету. Не будет больше. Мои верноподданные оказались домушниками. Это был мой косяк. Психологи все как один советовали наблюдать. Но я не мог смотреть на молодежные отношения, это же дочь моя. Вот другу поручил одному. Думал, что он в теме. Было у них там… Ладно, маленькая ты еще. В общем ему поручил, так он теперь пусть только рискнет сунуться. Кристина, сестра удивила. … Тебя тоже удивила?

– Не очень. Мне к ней прикасаться не нравилось. Я так чувствую, что человек… нехороший. Его обнимать не хочется.

– Матвейку, значит, хочется?

Лиза хитро отвела в сторону взгляд и засмеялась.

– Так что?

– Я замуж за него вышла!

– А Норку мою?

– Хочется.

– Какая ты! Про Максимку уже я понял. Пришлось невольно взглянуть, ты уж извини, детка.

– Его страшно обнимать. Ему помощь нужна настоящая. Вы бы лучше его побрили и подержали там, где Эля лежала.

– Брить-то зачем? А. чтобы память потерял. – Он захохотал. – Ну-ка иди попробуй. Не даст он свои кудри. Смешной он будет. Прям, как я в спортивном лагере!

– Вы спортсмен?

– Легкоатлетом был. И мастером спорта по биатлону.

Лиза широко открыла глаза и настороженно спросила:

– Вы снайпер?

– Да каждый день бегаю и отстреливаюсь. – Валерий Яковлевич хмыкнул, еле сдержав смех. – Помогу Матвейке отстреливать твоих поклонников с цветами. Из окна напротив буду их укладывать… штабелями…

– Зачем вы меня пугаете? – Лиза сказала это громче, чем положено и Матвей поднял голову, оперся руками, встал.

– О, кажется, медведь наступает, выполз из берлоги. Значит за спиной опасность, а что ты мне не сообщаешь, девонька, разве ж мы с тобой не заодно? Что-то не нравится мне это, он там один, птичка?

Лиза расхохоталась.

– Он один, а вас двое! Вы же его джином напоили! В глазах двоится. Матвей, съешь что-нибудь. Или кофе выпей!

– Ага, Матвей, съешь кого-нибудь. Молодец, птичка. Давай, губи бедного дядю с дипломатом.

– У вас такие прозвища смешные. – Лиза улыбалась и посмеивалась.

– А я их… Вот таких, как я, всегда дятлами называю. Ходим, долбим, документы из дипломатов на подпись достаем. И деньги туда складываем. Матвей, я уже слышу твое рычание, слюна капает? Или ты успокаиваешься?

– Он успокаивается. – Лиза вскочила из-за стола, обняла мужа и опять усадила. Парень начал всхлипывать.

– О, наконец-то! Джин подействовал. Ладно, я пойду наверх подслушаю, что там, и уеду. Птичка, приглашение пришлю официально. Мне это нужно. Особенно ту, первую твою песню птицы счастья. Можем взять дублера, если стесняешься славы.

– Что это такое?

– Это тётя красивая, которая рот открывать будет.

– Хочу! Валерий Яковлевич, это… прекрасная идея! Спасибо!

– Иди, обними. И скажешь, что там у тебя зашевелится.

– Нет уж. Я пока еще вас боюсь. – Лиза обнимала почти спящего Матвея.

– Это хорошо-о-о! Значит, будешь слушаться. Мужу своему нормальную жизнь не губи окончательно. Поиграйся с ним и оставь в покое. Иначе ничего не добьется парень.

Валерий Яковлевич посмотрел наверх, махнул рукой, направился к выходу и, ни слова не говоря, ушел.

Мигнули, включились фары машины, которая была возле самого дома, и Лиза увидела, что все на улице в белом снегу.

Девушка тут же обхватила ладонями лицо Матвея и нежно покрыла поцелуями.

– Ты мой хорошенький!!!

– Я не виноват, Лиз.… – Матвей прижимал её к бетонной стене и тяжело дышал. Он действительно плакал. Пахло спиртом неприятно, и ему было плохо.

– Ты очень сильно пьяный? – спросила она ласковым голосом.

Матвей кивнул и уткнулся ей в грудь.

– До спальни дойти сможешь?