Печалька на одну ночь

Глава 15

И вот наконец пришел тот день, когда в нашем городке открылась художественная выставка. Я не собиралась идти на нее, и не хотела, чтоб Борис на нее ходил, но тут случилось нечто совсем уж из ряда вон выходящее. Наша средняя дочь Алина выиграла конкурс рисунка в своей школе, и ее, вместе с ее работой, пригласили на выставку. Это было ужасно, пришлось идти всей семьей. И вот мы бродили по залам художественной выставки и перекликались, как заблудившиеся в лесу граждане. Мы аукались, в буквальном смысле этого слова. Я очень боялась, что будет, когда Боря встретится с Костиком. Да только зря я боялась, потому что Борис Костика не узнал, а Костик не узнал Бориса. Так что Борис прошел мимо Костика и моей нагой картины с трубкой в зубах, о чем-то оживленно разговаривая с Алиной и не обращая ни малейшего внимания на нагие портреты. Борю интересовали только голые бабы на экране своего монитора, голая жена на картине художника его совершенно не впечатлила. Компьютерные бабы брали верх, и соревноваться с ними я не могла, хоть в живую, хоть и на полотне художника. Это было очень обидно. Хотелось тоже стать компьютерной бабай, но я не знала, как. И поэтому теперь стояла у картины нашего местного гения Костика, и сквозь зубы торговалась с ним, пытаясь купить свой нагой портрет с трубкой в зубах.

И тут, откуда ни возьмись, на нашу выставку нагрянула какая-то столичная делегация. Люди там были в дорогих стильных костюмах, чисто выбриты. И они разговаривали об искусстве так, будто понимали в нем смысл. Когда все остановились у моей нагой картины, Костик долго объяснял всем концепцию женщины-хулиганки. Он не кивал на меня, не показывал на меня пальцем, но мне все равно вдруг показалось, что я сейчас провалюсь на месте от стыда. Но я не провалилась, может быть потому, что среди многих моих талантов не было такого таланта – вдруг с треском проваливаться под пол. Ну, не умела я этого делать, не было такого опыта. И тут, совершенно даже неожиданно, один мужчина из столичной делегации спросил:

-А сколько вы за нее хотите?

Я посмотрела на того, кто это говорил, и поняла, что эти был высокий мужчина с голубыми глазами, а волосы у него были воронова крыла. Я от ужаса чуть не вскрикнула. Я вдруг узнала в этом мужчине Льва. Пока я приходила в себя от пережитого ужаса, Костик продал Льву мою голую картину и завернул ее в тоненькую папиросную бумагу для красоты. И Лев начал уходить вдаль от меня с моей нагой картиной подмышкой. Это был кошмар. Этого нельзя было допустить. И я побежала за Львом, вцепилась в картину и потянула ее на себя, крича «отдай сюда!!» и «куда ты меня понес, ирод?!»

Глава 16

-Санька, ты?! – вдруг спросил у меня Лев и уронил меня, нагую, на пол. В смысле, он уронил не меня, он уронил мою нагую картину.

-Левка, это моя картина! – прошипела я Левке на ухо, чтоб никто ничего не понял.

-Как же это она твоя, если я ее купил? – возразил Лев, тоже шепотом.

-Зато я для нее позировала, так что я имею право ее иметь! Представь себе, что художник рисует твой портрет на набережной, а когда он готов, то подходит какой-нибудь левый чувак и покупает твой портрет прямо у художника? Так же не должно быть, Левка!

-Впринципе, логично… – задумчиво согласился Лев, – Но я не могу отдать тебе эту картину, увы… хотел бы, да не могу… – Лев сокрушенно вздохнул и посмотрел на меня жалобно.

-Почему не можешь? – продолжала настаивать я.

-Потому что пойдем кофе попьем, и я тебе все объясню… – сказал он мне, и мы пошли пить кофе.

Я показала Льву, где в нашем городе можно попить кофе так, чтоб вас никто не заметил, чтоб вам можно было выпить кофе по секрету, если вам так уж это надо. Это был ресторан на пляже, стилизованный под бунгало из темного дерева. Там, в этом бунгало, в основном собирались байкеры, и за их татухами и мощными бицухами можно было спрятаться так, что никто не найдет. И мы со Львом хорошо так спрятались. Мы смотрели друг на друга, и нам было трудно друг друга узнать. Мы расстались молодыми, без единой морщинки на лице. А теперь это было совсем не так. Я посмотрела в Левкины глаза и по его глазам поняла, что выгляжу неважно.

-Что с тобой случилось? Санька, как ты здесь оказалась? – спрашивал у меня Лев.

-Так я теперь здесь живу, Лева… я сюда переехала сразу после института, вышла замуж за местного, у нас трое детей и рыбка Бетта… и два попугая… и две мамы, но они немножко не в себе… – объясняла я Льву.

Лев задумался над моими словами, покачал головой:

-Жить сразу с двумя мамашами – это уже почти извращение… – заметил он.

-Да, я знаю… – сказала я Льву, – это удивительно даже, почему одинокие безумные старушки никого не интересуют….

-Разве что Раскольникова? Он помнится, питал неподдельный интерес именно к безумным старушкам, и иногда навещал их с топором за пазухой… – припомнил Лев, хорошо знающий классику.

Мы надолго замолчали, и просто разглядывали друг друга в свете неоновых ламп кафе для байкеров. Наконец молчание прервал Лев. Он спросил:

-Как ты думаешь, почему у нас с тобой ничего не получилось?

-Потому что я дура, и я слишком сильно в тебя втрескалась… – объяснила я, самокритично, – и мне снесло крышу, так снесло, что потом я не знала, как снова найти мою крышу, и куда ее унес ураган моих чувств к тебе… это так страшно, когда чувствуешь так много и так внезапно… и это не очень приятно, когда сносит крышу от любви, это очень тяжело, Лева! Мне просто всегда казалось, что таких девочек, как я, у тебя будет сотни… и еще мне казалось, что если ты смеешься надо мной, то наверное, я для тебя ничего не значу и ты меня не любишь…

-Ты и представить себе не можешь, как я тебя любил! – глухо, немного про себя заметил Лев.

-Ну… что же делать? Теперь уже поздно, вся жизнь прошла, все позади… – напомнила я Леве, тоскливо, – у меня трое детей и муж, которого зовут Борис… – тут я немного прикусила себе язык, чтобы не добавить: … и он Кот….

-У меня тоже дочь от первого брака… и сын от второго… и падчерица от третьего… – признался Лев.

-Ну, видишь, как повезло! – заметила я, чуть не плача.