Анхела

— Дети, вам пора в университет. Анхела, — он переводит на меня взгляд, и в его глазах я вижу сожаление. — Роуз тебя тоже будет возить в университет.

Роуз и Тайлер мгновенно поднимаются из-за стола, их стулья с грохотом отъезжают назад. Я, все еще ошеломленная, медленно следую их примеру.

— Не отставайте, — бросает Роуз через плечо холодным, безразличным тоном и направляется к выходу из столовой.

Мы с Тайлером идем за ней по коридору. У входной двери нас уже ждет Бетти, та самая женщина, что будила меня. Она молча, с каменным лицом, вручает каждому из нас наши сумки — мне новый черный рюкзак, Роуз и Тайлеру — их собственные.

Мы выходим на улицу, и утреннее солнце слепит глаза. Воздух еще прохладный, но обещает теплый день.

— Роуз, — обращаюсь я к ее спине, когда она направляется к своей красной машине, отполированной до блеска. — Где моя Библия?

Она останавливается, медленно поворачивается. На лице — выражение крайнего раздражения. Она цокает языком и с громким выдохом говорит:

— А мне откуда знать? Я вчера отдала ее Дилану. Вон его дом, — она небрежно махнула рукой в сторону соседнего дома. — Иди забирай свою книгу. Только отвали от меня. Бесишь с самого утра.

Роуз разворачивается и, щелкнув ключами, открывает дверь машины. Тайлер молча садится на пассажирское сиденье, не глядя в мою сторону.

Оторвав взгляд от машины, я повернулась к дому Дилана и пристально уставилась на него. Он почти точная копия дома Маркуса — такой же безупречный, с идеальным газоном и подстриженными кустами. Во всем этом районе дома как под копирку, и ночью это стоило мне долгих часов блужданий по незнакомым, одинаковым улицам.

Принимаю решение: лучше пойти за Библией сейчас, чем изнывать от неизвестности. Разворачиваюсь и иду к дому Дилана. Позади слышу, как с ревом заводится двигатель, и через мгновение машина Роуз проносится мимо меня, не сбавляя скорости.

***

Подхожу к массивной входной двери, поднимаю палец и уверенно нажимаю на кнопку звонка.

Раздается быстрый топот, и из глубины дома доносится приятный женский голос:

— Иду, иду!

Дверь открывается, и передо мной предстает женщина с роскошными длинными черными, как смоль, волосами. Она — старшая копия Дилана, те же темные глаза, те же черты, только смягченные и более утонченные. Ее взгляд скользит по моей, и на губах появляется теплая, гостеприимная улыбка.

— Чем могу помочь, милая?

— Доброе утро, — говорю я, внезапно чувствуя себя немного неловко. — Могу я увидеть Дилана?

Только сейчас до меня доходит, как глупо это прозвучало. Вчера он был в ужасном состоянии, его избили. Логичнее было бы предположить, что он в больнице.

Надеюсь, Роуз все-таки отвезла его к врачам.

Женщина смотрит на меня с легким удивлением, а затем ее лицо вновь озаряется понимающей улыбкой.

— Ты, наверное, Анхела? — спрашивает она.

Я киваю.

— Дилан рассказывал мне о тебе, — говорит она и отступает в сторону, приглашая войти. — Проходи в дом, он как раз завтракает.

Я растерянно улыбаюсь и переступаю порог. Внутри дом так же безупречен и стилен, как и снаружи.

— Проходи, не стесняйся, — она мягко подталкивает меня вперед. — Меня зовут Миранда. Ты будешь чай?

— Нет, спасибо, — вежливо отказываюсь я.

— Может, кофе?

— Нет, спасибо, — повторяю я, чувствуя себя неловко. — Я только хотела кое-что спросить у Дилана.

— Конечно, конечно, проходи, — она направляет меня вглубь дома.

Миранда провела меня в просторную и светлую столовую. И я вижу Дилана, сидящего за столом в одиночестве. На его лице несколько пластырей, которые закрывают самые свежие ссадины. Но в целом он выглядит гораздо лучше, чем прошлой ночью.

Когда он поднимает на меня взгляд, его глаза сужаются.

— К тебе пришли, — говорит Миранда.

— Мам, — его голос звучит резко, — оставь нас.

Миранда лишь кидает ему короткий, понимающий взгляд, еще раз улыбается мне и выходит из столовой, оставив нас наедине.

Как только шаги Миранды затихают в коридоре, Дилан откидывается на спинку стула, его взгляд становится тяжелым и раздраженным.

— Что тебе надо? — бросает он без предисловий.

— Моя Библия, — говорю я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все закипает. — Верни ее мне.

Он с усмешкой отталкивает от себя тарелку с недоеденным завтраком.

— Ее у меня нет.

— Роуз сказала, что она у тебя! — мой голос срывается, выдавая нарастающую панику.

— Была у меня... Пока мою машину не вскрыли и не забрали ее.

Ярость, горячая и слепая, разливается по телу, когда я уверенно подхожу к Дилану.

— Ты же шутишь, да? — шиплю я, склонившись над ним.

— Нет, — он смотрит на меня снизу вверх, и в его глазах нет ни капли сожаления. Он спокоен, и это бесит еще сильнее.

— Хочешь сказать, забрали только Библию?

— Нет. Еще пару вещей.

— И кто это сделал?

— Не знаю. Не видел. Я был занят, пока меня избивал Эйдан, — он усмехается.

Эта усмешка становится последней каплей.

— Тебе смешно? — мой голос срывается на крик. — Вы забрали у меня Библию, притащили на ту вечеринку...

— Тихо! — шипит он, бросая взгляд на дверь.

Но я не останавливаюсь. Ярость переполняет меня.

— ...бросили меня там, и мне пришлось идти пешком! А теперь ты говоришь, что Библию у тебя украли.

Я с силой хватаю его за плечо, впиваясь пальцами в его крепкие мышцы.

— Вставай!

Дилан сбрасывает мою руку, но медленно поднимается на ноги. Он смотрит на меня сверху вниз, его лицо искажено гримасой раздражения и боли.

— И что дальше? — цедит он сквозь зубы.

— Будешь искать ее, пока не найдешь, — говорю я, глядя ему прямо в глаза.

Дилан тяжело вздыхает, и кажется, все раздражение разом покидает его тело, сменяясь усталой покорностью.

— Ладно... Поехали.

Он резко разворачивается и, слегка прихрамывая, направляется к выходу. Я на секунду замираю в растерянности, затем бросаюсь за ним, стиснув зубы от боли в ногах.

— Куда? — спрашиваю я. — Ты знаешь, где Библия?

— Приблизительно, — не оборачиваясь, отвечает Дилан.

Мы выходим на улицу, и он, вежливо придержав для меня входную дверь, пропускает меня вперед.

— И где она? — не унимаюсь я.

— Ее стащил кто-то из вчерашних гостей, — бросает он через плечо, направляясь к своей машине. — А значит, искать надо среди наших.

Он подходит к пассажирской двери и открывает ее.

— Так что поехали в университет, — говорит он, жестом приглашая меня внутрь.

Я настороженно смотрю на него, но все же сажусь на сиденье. Дверь захлопывается с глухим стуком. Он обходит капот, его тень скользит по лобовому стеклу, и через секунду садится рядом. Поворот ключа в замке зажигания, и двигатель отзывается низким рычанием. Едва стрелка тахометра шевельнулась, он давит на газ, и машина срывается с места так резко, что меня вжимает в кресло.

Я вцепилась пальцами в кожаную обивку сиденья, когда он на скорости выруливает на главную дорогу, заставляя сигналить внедорожник.

— Поаккуратнее... пожалуйста, — выдыхаю я, наконец щелкая ремнем безопасности.

Краем глаза я замечаю, как уголок его губ подрагивает в легкой улыбке.

Всю оставшуюся дорогу мы молчим. Ярость из-за украденной Библии тлеет во мне, смешиваясь с роем других мыслей. Почему он считает Эйдана братом, а Эйдан его — нет? Что за история стоит за этим?

Мы приближаемся к внушительному зданию из светлого камня — это университет. Перед ним раскинулась огромная парковка, где теснятся дорогие автомобили. Территория больше похожа на парк: газоны, аккуратно подстриженные деревья и даже фонтан, в котором струится вода. Широкая каменная дорожка ведет к массивным дубовым дверям главного входа.

Дилан паркуется, и мы выходим. Я сразу замечаю Роуз. Она прислонилась к своей красной машине и что-то оживленно обсуждает с каким-то парнем, мило улыбаясь ему. Но как только ее взгляд падает на меня, улыбка мгновенно исчезает, сменяясь холодной маской.

Дилан неловко переступает с ноги на ногу.

— Слушай, прости за вчерашнее, — начинает он, глядя куда-то мимо меня. — Мне правда жаль, что так вышло. Давай... давай забудем нашу первую встречу... знакомство, так скажем. Ну, и вечеринку... И это, ну... — он запинается и вдруг глуповато улыбается, протягивая мне руку. — Начнем все с чистого листа. Меня Дилан Холл зовут.

Я смотрю на его протянутую руку, потом на его лицо. Вздыхаю. Решаю подыграть, хоть это и не отменяет всего произошедшего.

— Анхела Майерс, — говорю я, пожимая его руку. — Очень приятно познакомиться.

Затем я сильнее сжимаю его пальцы и добавляю:

— Это не снимает с тебя вину за мою украденную Библию.

Он кивает, на его лице появляется более серьезное выражение.

— Да, понял я, понял. Найду. Обещаю, — говорит Дилан и легко обнимает меня за плечи, будто мы давние друзья. — Ладно, пойдем, я отведу тебя к заместителю директора.

— Хорошо, — соглашаюсь я, чувствуя, как Дилан подталкивает меня вперед.

Мысленно я отмечаю, что завести друга, который знает здесь всех и все, — неплохой старт. Вот только есть одно большое «но» — он друг Роуз. И это настораживает.

Дилан довел меня до двери с табличкой «Заместитель директора по учебной части».

— Удачи! Хорошего дня! — говорит на ходу Дилан и быстро уходит.

— Спасибо. И тебе.

Я поднимаю руку, чтобы постучать… но дверь распахивается сама.

Передо мной женщина лет сорока в строгом сером костюме. Темно-русые волосы собраны в аккуратный пучок, на лице — ни тени улыбки. В одной руке у нее планшет, в другой стопка папок.

— Здравствуйте, — выдыхаю я, стараясь звучать уверенно. — Я Анхела Майерс…

— Я знаю, кто Вы, — перебивает она, не дав договорить. — Как раз ждала Вас.

Она бросает взгляд на часы на запястье — тонкие, дорогие, с циферблатом украшенным камнями.

— У нас запрещено опаздывать. Сегодня я прощаю. Но если такое повторится — получишь первое предупреждение. Ясно?

— Д.. да, — отвечаю я, чуть запнувшись от неожиданной строгости.

Она чуть смягчает тон, но не взгляд:

— Меня зовут Шэрон Кларк. Если возникнут вопросы или проблемы — сразу ко мне.

— Хорошо.

— Следуй за мной.

Она разворачивается и идет по коридору, а я следом, стараясь не отставать.

— Ты зачислена на первый курс в группу студентов с наивысшим баллом, — говорит Шэрон Кларк, не оборачиваясь. — Приемной комиссии были предоставлены твои академические достижения. Признаться, мы были… впечатлены.

Она останавливается перед аудиторией и поворачивается ко мне. Взгляд — холодный, но оценивающий.

— Надеюсь, ты оправдаешь оказанное доверие. И, разумеется, наши ожидания. Учеба на бизнес-факультете — это не только теория, но и выдержка, стратегия и умение держать удар.

Пауза.

— Если твои результаты окажутся неудовлетворительными — мы переведем тебя в группу уровнем ниже. А если и там ты не справишься… — она делает паузу, будто взвешивая каждое слово, — тебя отчислят. Здесь нет места ошибкам. В мире, где ставки так высоки, слабые звенья отсекаются.

Слово «отчислим» прозвучало бы как безжалостный приговор — если бы я сама не бросила учебу в старом университете.

Я слышала об этом месте. Знала, что сюда берут только лучших, что обучение стоит целое состояние, что многие мечтают попасть сюда, но лишь немногие выдерживают. Но я не представляла, насколько здесь жесткая система. Это не просто университет. Это испытание. И, судя по всему, я уже нахожусь на грани провала — еще даже не переступив порог первой аудитории.

Ну что ж. Пусть. В конце концов, это была инициатива Маркуса — впихнуть меня сюда, моего мнения он и не спрашивал. И я вряд ли здесь задержусь надолго. Ладно.

Страшно? Нет. Я всегда была лучшей. В школе — да. Даже в том университете — до того, как все бросила. Это место совсем меня не пугают. Всю жизнь я доказывала, что могу. Если потребуется, я готова доказать это.

Но меня гложет другое. Работа. Как я буду все успевать? Вот настоящая тревога. Не страх провала, а страх не выдержать — физически, морально, просто не успеть.

Я делаю глубокий вдох и смотрю на дверь. Испытание так испытание. Примем вызов

Дверь со щелчком открывается, и Шэрон Кларк делает шаг в аудиторию. Я следую за ней, чувствуя, как все взгляды мгновенно прилипают ко мне.

— Познакомьтесь, — голос Шэрон звучит ровно, без тени тепла, — это ваша новая одногруппница Анхела Майерс.

Мой взгляд скользит по рядам, и сердце на мгновение замирает.

Знакомые лица.

Роуз, чей взгляд полон немого презрения, сидит на третьем месте во втором ряду. Чуть дальше, Дилан наблюдает за происходящим с загадочной улыбкой, заняв последнее место в том же ряду. Кайл, оценивающе поднявший бровь, сидит на первом месте в третьем ряду. В первом ряду, у самого окна, сидит Адам, тот самый русскоговорящий парень; на его губах играет легкая, едва уловимая усмешка. А рядом с Адамом — та самая девушка, в которую я врезалась вчера; ее голубые глаза широко распахнуты от удивления, и она не сводит с меня взгляда.

— Анхела, — обращается ко мне Шэрон, — это ваш куратор и преподаватель по экономической теории — Джессика Браун.

Я перевожу взгляд на молодую женщину у доски с добрыми, но уставшими глазами и киваю.

— Пожалуйста, займи свободное место, — мягко говорит Джессика Браун. — Оно твое.

Я снова окидываю аудиторию взглядом. Свободное место только одно — на последнем ряду, почти у окна. Но у самого окна, прислонившись лбом к сложенным на столешнице руками, спит парень. На нем черная худи с капюшоном, натянутым на голову, скрывающим лицо. Он — единственный, кто не пытается даже делать вид, что слушает, и, кажется, его совершенно не волнует происходящее.

Я подхожу к нему, стараясь не шуметь. Осторожно отодвигаю стул — скрип кажется мне оглушительно громким. Парень в капюшоне не шевельнулся. Я сажусь, достаю из рюкзака новую тетрадь и ручку, чувствуя, как на мне горит взгляд всей аудитории.

Краем глаза я вижу, как Шэрон Кларк что-то тихо говорит Джессике Браун у доски, после чего разворачивается и бесшумно выходит.

— Продолжаем записывать в тетради...

Джессика Браун продолжает монотонным, убаюкивающим голосом…

Время тянется невыносимо медленно. Мне уже начинает казаться, что я сама вот-вот усну, как мой сосед. Я бросаю на него быстрый взгляд. У него на парте нет ни тетради, ни ручки — даже для вида.

Мысленно я вспоминаю слова Шэрон Кларк: ты зачислена на первый курс в группу студентов с наивысшим баллом…

Ага, конечно, — скептически думаю я. И как он сюда попал?

Внезапно на мою тетрадь с тихим шуршанием падает свернутый в плотный комок лист бумаги. Я поворачиваю голову направо и вижу Дилана. Он быстро кивает, давая понять, чтобы я прочла записку.

Я осторожно разворачиваю лист под партой.

«Давай сбежим?! Знаю одно очень интересное место. Тебе понравится.»

Едва я успеваю прочесть последнее слово, как бумагу резко выдергивают у меня из-под пальцев. Я вздрагиваю и поворачиваюсь. Эйдан, мой «спящий» сосед, уже сидит прямо. Он держит записку, его капюшон слегка съехал, открывая недовольный взгляд. Я инстинктивно тянусь, чтобы забрать листок, но он с легкостью убирает руку, сминает записку и резким, точным броском отправляет комок бумаги прямо к доске, к ногам Джессики Браун, которая в этот момент что-то записывала.

Я смотрю на него с широко раскрытыми от шока глазами.

— Что ты творишь? — шиплю я ему.

Внутри у меня все обрывается. Как я сразу не догадалась? Кто еще, кроме Эйдана, мог позволить себе спать на занятиях? Я видела это множество раз в своей школе…

Джессика Браун нагибается, поднимает скомканную бумагу.

— Кто это сделал? — ее голос звенит от возмущения. Она разворачивает листок и читает. Ее лицо хмурится.

— Дилан, встань!

Дилан медленно поднимается со своего места, опустив глаза. Вся аудитория замирает, наблюдая за происходящим.

В этот момент Эйдан лениво разворачивается на стуле, упирается спиной в подоконник и смотрит на Дилана с откровенной, язвительной ухмылкой, наслаждаясь его смущением и неловкостью.

— Собираешься прогулять? — Джессика Браун говорит громко, держа записку как улику. — И с кем же?

Эйдан вдруг громко и с преувеличенным интересом переспрашивает:

— Да, Дилан, и с кем же?

Его слова — как спичка, брошенная в бензин. Вся аудитория взрывается смехом. Даже Роуз, сидящая с невозмутимым видом, фыркает, прикрывая рот рукой.

— Сто пудов положил глаз на новенькую! — добавляет Кайл, подливая масла в огонь.

Смех становится еще громче. Джессика Браун со всей силы хлопает ладонью по столу.

— ТИХО!

Смех стихает.

— Дилан Холл, — Джессика Браун говорит ледяным тоном, — сегодня после занятий останешься и вымоешь аудиторию. Ты меня понял?

— Да, — сквозь зубы цедит Дилан.

Эйдан слегка наклоняется и шепчет так тихо, что его слова могут услышать лишь те, кто сидит на последних рядах:

— Пс-с-с... Как отмоешь здесь… ЗОЛУШКА… Займись моей машиной.

Он тихо усмехается. И это становится последней каплей.

Дилан резко срывается с места с низким рыком. От страха я инстинктивно зажмуриваюсь и прижимаюсь к столу, стараясь стать как можно меньше.

Эйдан быстро среагировал и вскочил со стула.

Позади раздается сдавленный крик, глухие удары — один, другой…

— Остановитесь! — кричит Джессика Браун, ее голос срывается от паники. — Кто-нибудь, остановите их!

Но никто не сдвинулся с места. Никто. Все застыли, завороженные зрелищем.

Я осторожно поворачиваю голову. Картина, которая предстает передо мной, заставляет сердце уйти в пятки. Эйдан уже прижал Дилана лицом к полу. Одной рукой он с силой заламывает Дилану руку за спину, а коленом давит ему между лопаток. Дилан бьет свободной рукой по паркету, его пальцы судорожно скребут пол. Из горла вырывается хриплый, прерывистый стон, полный боли и ярости.

— Отпусти... Хватит… — выдыхает он, пытаясь вывернуться, но Эйдан лишь сильнее давит коленом

В глазах Эйдана — абсолютная пустота. Ни тени сочувствия, ни проблеска человечности. Он с холодной сосредоточенностью фиксирует уже заломанную руку Дилана, придавливая ее своим ботинком. Затем его пальцы, быстрые и цепкие, хватают вторую руку Дилана — ту самую, которой он в отчаянии пытался дотянуться до ножки стула. Он заламывает и ее за спину, выкручивая сустав под неестественным, пугающим углом.

Мне кажется, я слышу тихий хруст. Или это просто в голове от ужаса?

Еще секунда — и сустав точно не выдержит…

И тут Адам срывается с места. В следующий миг он уже обхватывает Эйдана под руки, резко оттаскивает его назад.

— Успокойся, — негромко, но твердо говорит Адам, не разжимая рук.

Эйдан не сопротивляется — он будто только сейчас возвращается в реальность. Его грудь вздымается, дыхание тяжелое, почти звериное. Он не смотрит на Адама. Его взгляд прикован к Дилану, который остается лежать на полу.

— Адам! — кричит Джессика Браун, голос дрожит от ужаса. — Быстро уведи его! Кто-нибудь, отведите Дилана в медпункт.

Парень, сидевший с Диланом рядом, нерешительно подходит и, обхватив его за плечи, помогает подняться.

— Давай… аккуратнее, — тихо говорит парень и, поддерживая Дилана под локоть, медленно ведет его к двери.

Эйдан уже у двери. Адам держит его за плечо, не позволяя обернуться. Я вижу, как пальцы Эйдана сжимаются в кулаки.

— Внимание, — громко выкрикивает Джессика Браун, ее руки заметно трясутся. — Откройте параграф семнадцать и начинайте читать, — с этими словами она сама пулей вылетает из аудитории, и дверь с громким хлопком захлопывается за ней.

Воцаряется гул приглушенных шепотов. Лишь несколько человек — в основном на первых рядах — открыли планшеты и с видом мучеников уткнулись в экраны. Я бегло окидываю взглядом аудиторию и замечаю, что у каждого на столе лежит планшет в чехле с эмблемой университета. Кроме меня. И, конечно, кроме Эйдана. Его место рядом пустует, напоминая о драке.

Внезапно девушка, сидящая передо мной вместе с Адамом, отодвигает свой стул и поворачивается ко мне. Ее голубые глаза светятся искренним интересом.

— Привет! Я Мария, — представляется она. — Вчера мы не успели познакомиться… Ты куда-то очень спешила.

Она улыбается, и улыбка эта кажется настолько настоящей, что я на секунду теряюсь.

— Привет, — наконец выдавливаю я.

— Ты не удивляйся тому, что произошло, — понижает голос Мария, кивая в сторону пустого места Эйдана. — Такое здесь частенько случается.

— Тогда почему их до сих пор не исключили? — не удерживаюсь я от вопроса.

Мария усмехается.

— Эйдан — один из лучших студентов в университете. А Дилан... — она делает многозначительную паузу, — в общем... Ой, лучше пусть Эйдан сам расскажет, если захочет. Это их семейное дело.

Во мне тут же загорается любопытство.

— Они правда братья?

Мария удивленно хлопает длинными ресницами.

— Ой, так тебя уже успели просветить? — она оглядывается и наклоняется ко мне ближе, ее голос становится почти шепотом. — У них общая мама. Но так вышло, что она отказалась от Эйдана, когда он только родился.

Я смотрю на нее, не в силах вымолвить ни слова, пытаясь осознать услышанное. Та самая женщина, Миранда, которая сегодня утром показалась мне такой милой и гостеприимной... Она отказалась от собственного ребенка?

Мария, видя мой шок, кивает.

— Вот поэтому Эйдан его и ненавидит. А Дилан, наоборот, пытается добиться от Эйдана признания, что они братья. Вот и ходит постоянно избитый, — она закатывает глаза с видом, полным осуждения.

Потом ее выражение лица мгновенно меняется на беззаботное.

— Кстати! — восклицает она уже громче. — Может, сегодня после занятий прогуляемся по магазинам?

У меня внутри все сжимается. Мне не хочется никуда идти. Вчерашнего вечера мне хватило с лихвой, и до сих пор все тело ноет. Но я смотрю на ее открытое, дружелюбное лицо и не знаю, как отказать, не показавшись грубой. К тому же, я краем глаза замечаю, как Роуз бросает на нас колкий взгляд.

Мария, видя мое замешательство, добавляет:

— Ну так что? Если у тебя есть другие планы, я не обижусь, — она снова улыбается, и в ее улыбке нет ни капли фальши.

— Да… давай, — соглашаюсь я, заставляя себя улыбнуться в ответ.

— Отлично! — радостно восклицает она.

В этот момент мы обе замечаем, что вся аудитория, кроме нас, уже уткнулась в планшеты, и тихий гул голосов окончательно стих. Мария тут же меняется в лице, становясь серьезной.

— Нам тоже надо начать читать параграф, — шепчет она, — а то мисс Браун нас точно не пожалеет, когда вернется и увидит, что мы бездельничаем.

Она собирается развернуться, но вдруг снова поворачивается ко мне.

— Ты еще не брала учебный планшет?

— Нет, — признаюсь я. — А где его берут?

— В библиотеке. Но ты пока возьми Эйдана, — она кивает на его место. — Он у него под столом должен лежать. Уверена, он будет не против.

Она снова ослепительно улыбнулась и, повернувшись к своей парте, подвинула стул.

Я нерешительно смотрю на место Эйдана. Мысль о том, чтобы взять его вещь без спроса, кажется мне ужасной и чреватой последствиями. Этот человек только что с холодной жестокостью избил Дилана на глазах у всех. Связываться с ним — последнее, чего мне хочется.

Но, с другой стороны, отстать от всех в первый же день, да еще и получить выговор от вернувшейся Джессики Браун... Эта перспектива пугает не меньше.

С глубоким вздохом я осторожно наклоняюсь и заглядываю под парту. Там действительно лежит планшет. Рядом с ним — телефон в сером чехле, ручка и несколько тетрадей.

Значит, он все-таки не такой уж бездельник, каким казался в моей школе, — проносится у меня в голове.

Похоже, здесь он хоть как-то пытается учиться.

Точно… Мария упоминала, что он один из лучших студентов.

Смешно...

Я медленно, почти с опаской, беру планшет. К моему удивлению, экран сразу же загорается — пароля на нем нет. С облегчением выдыхаю и открываю учебное приложение. Нахожу нужный параграф и, поглядывая на дверь, начинаю читать, стараясь не думать о том, что будет, когда Эйдан вернется…

Г