Анхела

Но Дилан снова быстрее. Его руки хватают меня за запястья еще до того, как я успеваю сделать второй шаг. Он резко толкает меня назад — не жестоко, но твердо — и я падаю на кровать, откинувшись на спину. Воздух вылетает из легких, и на мгновение мир кружится.

— Хватит, — говорит он низко, его собственное лицо искажено гримасой боли от резкого движения.

Роуз смеется — звонко, как будто мы играем в какую-то глупую игру.

— О, придумала! — говорит она, поднимая Библию чуть выше, почти как трофей. — Если хочешь получить ее обратно… целой, — она подчеркивает последнее слово, — тебе придется кое-что сделать сегодня.

Дилан нахмуривается. Его взгляд скользит от меня к ней.

— Роуз… — начинает он, но она перебивает его взмахом руки.

Роуз не смотрит на Дилана. Ее глаза прикованы ко мне.

Я приподнимаюсь на локтях, оставаясь в положении лежа на спине, и устремляю взгляд на нее. Грудь вздымается, но голос звучит спокойно. Слишком спокойно для того, что бурлит внутри.

— Что сделать? — спрашиваю я.

Роуз наклоняет голову, будто раздумывая, стоит ли говорить. Потом усмехается.

— Ничего сложного, не переживай, — говорит она, делая шаг ближе. — Просто… отвлечешь парней из футбольной команды. Пока мы с Диланом провернем одно маленькое дельце.

Я моргаю. Не понимаю. Или не хочу понимать.

— Отвлечь? Как?

— Как угодно, — пожимает она плечами. — Улыбнешься, пофлиртуешь, скажешь, что хочешь посмотреть их тренировку… Разве они смогут отказать такой... милой новенькой? Особенно если ты будешь вести себя… дружелюбно.

Дилан молчит. Смотрит на Роуз с явным недовольством, но не возражает.

— А завтра утром — книга твоя. Целая. Невредимая.

Тяжесть решения придавливает меня к матрасу. Библия в ее руках — не просто книга. Это последняя нить, связывающая меня с мамой, с тем единственным миром, где я была любима и защищена.

— Хорошо, — срывается с моих губ тихий, почти беззвучный шепот. Я закрываю глаза на мгновение, собираясь с силами, и повторяю громче, обращая взгляд к Роуз. — Хорошо. Я сделаю это.

Я не знаю Роуз. Не знаю, на что она способна. Но я вижу холодную расчетливость в ее глазах и понимаю: она не блефует. Одно неловкое движение, одно резкое слово — и страницы полетят на пол.

Я не переживу этого.

— Отлично, — растягивает Роуз, и в ее глазах вспыхивает победа. — Тогда сегодня в девять ты идешь с нами на вечеринку. А, кстати... у тебя есть красное платье?

— Нет.

— Ну конечно, — она закатывает глаза с таким презрением, будто я призналась в чем-то постыдном. — Можно было догадаться. Ладно, я подберу тебе что-нибудь... подходящее.

Она резко поворачивается к Дилану.

— Тайлер не принесет аптечку. Пошли ко мне, надо обработать раны.

Не дожидаясь его ответа, она направилась к двери.

Дилан вздыхает — тяжело, устало — и бросает на меня короткий взгляд. В нем — что-то похожее на сожаление. Но он не говорит ни слова. Просто поворачивается и следует за ней.

И тут же — громкий, окончательный хлопок.

Дверь захлопывается.

Тишина.

А потом накатывает волна. Горячая. Удушающая. Первая слеза скатывается по щеке, оставляя соленый след. Вторая. Я сажусь на кровать, с трудом дыша, и тяну к себе сумку. Дрожащими пальцами достаю фотографию.

Там мы с мамой. Мы смеемся, прижавшись щеками друг к другу. Ее рука нежно лежит на моем плече, а в глазах — та самая безграничная любовь, которая раньше казалась такой обычной, такой вечной. Я смотрю на это застывшее счастье, на свои беззаботные глаза, и понимаю: я больше никогда не буду чувствовать себя так. Эта девочка на фотографии — не я. Она жила в другом мире, где ее обнимали перед сном, где ее защищали, где она была любима. И этот мир исчез вместе с мамой. А я осталась здесь, одна, в чужом доме, среди людей, которые смотрят на меня как на недоразумение.

Слеза падает прямо на стекло рамки. Потом вторая. Я издаю глухой, сдавленный всхлип и торопливо вытираю рукавом кофты влагу с фотографии, словно могу стереть и свою боль.

Поднимаю взгляд, осматриваю комнату.

Чужая…

Пустая…

В отчаянии я засовываю фотографию под подушку. Подальше от чужих глаз, поближе к себе.

И тогда меня накрывает окончательно. Я падаю на подушку, схватившись за нее так сильно, что пальцы немеют, и наконец разрешаю себе разрыдаться. Тихо, в подушку, чтобы никто не услышал...

Глава 3

Я резко просыпаюсь от удара.

Что-то тяжелое и шелковистое упало мне прямо на лицо, и я вздрогнула, сев на кровати, еще не понимая, где я, что происходит. Голова гудит, глаза слипаются, в висках стучит усталость — та самая, глубокая, что накопилась за последние дни: перелет, новый дом, чужие лица, слезы…

Я долго плакала. Затем, сама того не заметив, уснула, свернувшись калачиком, обняв подушку.

Теперь же, сквозь мутную пелену сна, я пытаюсь понять, что упало на меня. Протираю глаза и наконец вижу: это платье. Оно лежит у меня на коленях. Красное. Яркое, почти как кровь. Короткое, с пышной юбкой и глубоким, откровенным декольте.

— У тебя полчаса, чтобы собраться, — доносится холодный, нетерпеливый голос из дверного проема.

Я вздрагиваю и поднимаю взгляд.

Роуз стоит в дверях, прислонившись к косяку. На ней уже вечернее платье: черное, до колен, облегающее фигуру, с разрезом до бедра. Волосы уложены в идеальные локоны, губы — алые, как кровь. Она выглядит как королева. А я... как та самая «дворняжка», о которой она говорила.

— Дилан уже ждет нас внизу, — бросает она, и в ее голосе сквозит раздражение. — И, кстати, твоя драгоценная книга теперь у него. Так что, если опоздаешь хоть на минуту... можешь попрощаться с ней. Я лично прослежу, чтобы от нее остались только клочки бумаги.

Я сжимаю платье в руках.

— Где… — начинаю я, но голос срывается. Я кашляю, проглатываю ком и спрашиваю снова: — Где ванная?

— В конце коридора, направо. Но не смей пользоваться моей косметикой. Я тебе оставила кое-что на тумбочке.

Она поворачивается, уже собираясь уйти, но вдруг добавляет:

— И не забудь: ты не для себя наряжаешься. Ты — приманка. Так что выгляди так, чтобы они не могли оторвать от тебя глаз.

Дверь закрывается.

Я сижу еще несколько секунд, глядя на платье.

Потом встаю.

Потому что, если начну думать о маме, о Библии, о том, что меня ждет на этой вечеринке — я не смогу сделать и шага.

***

Машина Дилана останавливается в паре домов от нашего назначения. Даже отсюда слышен гулкий бас музыки, доносящийся из трехэтажного особняка, чьи окна ярко горят в ночи. Вся прилегающая парковка забита машинами. Видно, что вечеринка в самом разгаре.

Мы выходим на прохладный ночной воздух, и я мысленно благодарю Дилана за его пиджак.

Когда я вышла из дома, Роуз сразу же разразилась криком, едва увидев меня в серой толстовке.

«Ты что, вообще не соображаешь? — прошипела она, с силой стягивая толстовку с моих плеч. — Ты в этом выглядишь как бомж!»

Она тут же занесла ее обратно в дом, оставив меня в прохладный октябрьский вечер в одном откровенном платье. У меня не было ни сил, ни желания с ней спорить.

Теперь я чувствую себя не просто нелепо — я замерзаю.

Взгляд Роуз скользит вниз, к моим ногам, и на ее лице появляется новая гримаса отвращения.

— У тебя что, не было приличных туфель? — фыркает она, глядя на мои поношенные кеды.

Я и сама знаю, что они ужасно смотрятся с этим платьем, но другой обуви у меня просто нет.

— Нет, — тихо отвечаю.

— Да какая разница, — бросает Дилан.

— Огромная! — парирует Роуз. — Она выглядит как пугало. На прошлой неделе я оставила в твоем багажнике туфли. Они еще там?

Дилан пожимает плечами, направляясь к задней части машины.

— Не знаю. Ты пользуешься моей машиной чаще, чем я.

Он нажимает кнопку, багажник с тихим щелчком открывается. Покопавшись внутри пару секунд, он достает коробку и извлекает оттуда пару черных туфель на высоких каблуках.

— Эти? — спрашивает он, протягивая их.

Роуз бросает на меня властный взгляд.

— Одевай.

Я нерешительно беру туфли. Они кажутся хрупкими и опасными в моих руках.

— Каблуки слишком высокие, я не умею ходить на таких.

— Да просто надень и пошли уже! — внезапно взрывается Дилан. — Ты нас задерживаешь.

Роуз кивает, ее лицо выражает полное согласие.

— Согласна. Хотя бы спасибо, что накрасилась нормально и волосы уложила. На большее ты все равно не способна.

Я закатываю глаза и, молча повернувшись к машине, опираюсь одной рукой о холодный металл, чтобы сохранить равновесие. Надеваю сначала одну туфлю, потом другую. Они немного великоваты, пятка скользит при малейшем движении.

Дилан, не глядя на меня, хватает мои старые кеды и швыряет их в багажник, с грохотом захлопывая крышку. Прежде чем я успеваю сделать шаг, его рука грубо хватает меня за плечо.

— Двигайся быстрее, — бросает он через плечо и тащит меня вперед.

Нога тут же подворачивается в болтающейся туфле. Чуть не падаю, но Дилан, не останавливаясь, продолжает тащить меня за собой. Впереди, отчетливо стуча каблуками по асфальту, уверенной походкой идет Роуз. Она будто парит над землей в почти таких же туфлях, в то время как я с трудом переставляю ноги, чувствуя себя скованной и неуклюжей.

Мы оказываемся на парковке, и вдруг Роуз и Дилан одновременно хватают меня за руки и резко тянут за собой, прячась за темным внедорожником. Сердце бешено колотится от неожиданности.

Дилан осторожно выглядывает из-за капота.

— Тебе придется увести Кайла.

Я тоже выглядываю, пытаясь понять, о ком речь. Вижу группу из шести человек: четверо парней и две девушки. Они громко смеются, собравшись у входа.

— Вон тот, в красной футболке, — тихо, но четко говорит Роуз, указывая взглядом. — Уведи его.

Мой взгляд сразу находит его. Высокий парень в красной футбольной джерси. В одной руке он держит бутылку пива, в другой телефон. Он что-то быстро печатает, пока сигарета тлеет у него в углу рта.

— Мы не сможем пройти, пока он будет там стоять, — добавляет Роуз, и в ее голосе слышно напряжение.

Я смотрю на них и чувствую, как по губам скользит саркастическая улыбка.

— О, вас, значит, даже не пригласили? — тихо говорю я. — И что вы собираетесь сделать?

— Какая тебе разница? — огрызается Роуз.

— Большая, — мой голос становится тверже. — Огромная. Ведь я ваша сообщница. Мне тоже влетит, если нас поймают. Или просто узнают, что я с вами. Вас же тут явно не ждут.

Роуз взрывается, ее шепот становится резким и злым:

— Слушай, парни из футбольной команды сегодня избили Дилана! Нам надо попасть внутрь, чтобы испортить их вечеринку в честь победы команды. Тебе разве этого недостаточно?

Я перевожу взгляд на Дилана.

Он солгал. Не брат, а целая футбольная команда. Холодная волна прокатывается по мне — если он соврал про это, то что еще скрывается за этой историей?

— А за что они его избили?

— Не твое дело! — срывается он, не глядя на меня. — А теперь иди!

Роуз резко толкает меня в спину, и я вываливаюсь из-за укрытия. Чуть не падаю, но на последний момент успеваю выпрямиться, делая неуклюжий шаг в неудобных туфлях. Поправляю платье и смотрю на них... на этих двоих, прячущихся за машиной. Они смотрят на меня с нетерпением и злостью.

Глубокий вдох.

Я точно об этом пожалею…

Поворачиваюсь и делаю шаг навстречу Кайлу и его шумной компании.

Я уже приближаюсь к Кайлу, но он полностью поглощен экраном телефона. И я решаюсь — специально спотыкаюсь и резко хватаюсь за его плечо, чтобы не упасть.

Срабатывает мгновенно. Его рука рефлекторно обхватывает мою талию, придерживая, хотя он ею по-прежнему сжимает бутылку пива.

— Ой, прости! — я делаю максимально виноватое и смущенное лицо, глядя на него снизу вверх. — Я еще не привыкла к новым туфлям.

— Ты в порядке? — его голос глуховатый, но в нем слышится искренняя озабоченность.

Вот теперь я могу рассмотреть его поближе. Темно-русые волосы, чуть растрепанные, карие глаза, внимательные и оценивающие. На скуле — свежая ссадина. Плечи под джерси широкие и мускулистые.

Я убираю руку с его плеча и отступаю на шаг, будто смущаясь.

— Да, в порядке, — улыбаюсь я, чуть кокетливо опуская взгляд. — Благодаря тебе.

Замечаю, что его друзья даже не смотрят в нашу сторону, продолжая свой разговор.

Кайл медленно проводит взглядом по мне, задерживаясь на платье и пиджаке.

— Рад слышать, — переводит он взгляд на мое лицо и наконец убирает сигарету изо рта. — Я раньше тебя не видел. Кто тебя привел?

Внутри все обрывается. Я замираю, чувствуя, как паника подступает. Не могу же я сказать правду.

— Нуу... — начинаю я, безнадежно пытаясь что-то придумать.

— Из наших? Такие уродские подарки выдают только у нас при поступлении, — он кивает на пиджак, который висит на мне, как на вешалке.

— Я сегодня прилетела из Далласа, — сбивчиво объясняю я. — Так что да, я новая студентка.

Это даже не ложь. Маркус действительно сказал во время перелета, что переведет меня в университет, где учатся его дети.

По его взгляду ясно — он не верит. Нужно срочно добавить деталей.

— Моя соседка... — быстро перебираю в памяти самые распространенные имена, — Оливия рассказала мне про вечеринку. Она тоже учится в университете.

На губах Кайла появляется улыбка, но до глаз она не доходит. Слишком медленная, оценивающая.

— А где же тогда твоя Оливия? — в его тоне слышится легкий вызов.

— Она... пришла раньше меня.

Чувствую, как по спине бегут мурашки.

Улыбка на его лице становится шире, но от этого не становится спокойнее.

— Ладно, пойдем, — он делает шаг вперед. — Помогу найти твою соседку. Не хочу, чтобы такая милашка потерялась.

Он бросает окурок на асфальт, гасит его подошвой и движется ко мне, собираясь обнять за плечи. Я рефлекторно отшатываюсь назад, и его рука повисает в воздухе.

— Не бойся, — он усмехается, но в его глазах мелькает раздражение. — Я просто помогу найти Оливию.

Его рука все же ложится мне на плечо, крепко, и он начинает подталкивать меня к дому.

— Спасибо, — выдавливаю я, чувствуя, как сердце сжимается в груди от тревоги.

Я бросаю взгляд через плечо, туда, где за машиной прячутся Роуз и Дилан.

***

Мы заходим на территорию дома, и на меня обрушивается волна шума, музыки и чужих лиц. Здесь полно людей. Кто-то танцует прямо на лужайке, другие с бокалами в руках громко смеются, а несколько безумцев, несмотря на осеннюю прохладу, плещутся в подсвеченном бассейне.

Я плотнее прижимаю пиджак Дилана к себе, чтобы скрыть слишком откровенное декольте.

Кайл оглядывается, его рука все так же тяжело лежит на моем плече.

— Не вижу тут твою Оливию, — говорит он, и его голос звучит прямо у моего уха. — Давай посмотрим внутри.

Он направляет меня к входной двери, не оставляя выбора.

Внутри еще теснее и громче. Музыка бьет в уши, смешиваясь с гомоном голосов. Воздух густой и спертый, пахнет алкоголем и парфюмом.

Кайл останавливается, взгляд медленно скользит по толпе. Его пальцы слегка сжимают мое плечо.

— И здесь ее нет, — заключает он, наконец поворачиваясь ко мне. — Может, она наверху?

Мое сердце замирает. Он либо намерен обыскать весь дом в поисках призрачной Оливии, либо уже все понял и теперь ведет свою игру, чтобы вывести меня на чистую воду.

Мне конец.

Может, сказать правду? Выложить все: про Роуз, про Дилана, про их план? Но тогда... что будет с Библией? Роуз не потерпит провала и наверняка выполнит свою угрозу.

Он уверенно направляет меня к лестнице. Она стеклянная, с тонкими, почти невидимыми перилами, и кажется невероятно хрупкой под ногами. Каждый мой шаг отдается звонким стуком каблуков по прозрачным ступеням. Я нервно оглядываюсь по сторонам, ловя на себе любопытные взгляды. Некоторые гости перешептываются, глядя на нас.

— Слушай, — начинаю я, — давай я сама поищу Оливию? Не хочу тебя задерживать.

Я пытаюсь мягко убрать его руку с моего плеча, но его пальцы лишь крепче впиваются в меня, прижимая к себе.

— Да все в порядке, — он наклоняется ближе, и его шепот обжигает ухо. — Я никуда не спешу. Кстати, меня зовут Кайл Дэвис. Я забыл представиться… как, собственно, и ты.

— Меня зовут Анхела Майерс, — твердо произношу я, называя свою настоящую фамилию. Я уже отказалась от предложения Маркуса изменить свою фамилию на Уилсон. Не хочу иметь ничего общего с его семьей.

Мы уже оказались на втором этаже. Здесь все совсем иначе. Царство белого цвета: белоснежные стены, глянцевые белые двери, даже кожаные диваны и кресла — белые. После хаоса первого этажа эта стерильная чистота давит еще сильнее. Внизу белизну хоть как-то разбавляли многочисленные картины и растения, даже колонны у лестницы были увиты живой зеленью. Здесь же нету ни одного яркого пятна.

Людей на втором этаже меньше. Почти все присутствующие — парочки, развалившиеся на диванах, или небольшие группы, стоящие с бокалами у широкого окна в пол, — поворачивают головы в нашу сторону. Тихий гул голосов на мгновение стихает, и мне кажется, что все они смотрят только на нас. На меня.

Мы поднимаемся по второй лестнице — такой же хрупкой — на третий этаж. Здесь царит полная тишина. Ни души. Тот же ослепительный белый цвет, но давит он теперь в десятки раз сильнее, потому что мы остались совсем одни. Кайл уверенно ведет меня по длинному коридору, кажется, к двери в самом конце. Из-за нее доносится приглушенный смех и голоса.

И тут он внезапно останавливается, прямо перед дверью, и поворачивается ко мне. Его рука наконец отпускает мое плечо, но это не приносит облегчения.

— Понимаешь, Анхела, — его голос звучит тихо и методично, — на нашу вечеринку попадают только по приглашению. И что-то я не припоминаю, чтобы Оливия была в сегодняшнем списке.

Мир съежился до крошечной точки. Дыхание перехватило, и я остолбенела.

— А список, на минуточку, составлял я. Упс. Неловко вышло, да?

Я отступаю на шаг. Ложь бесполезна. Он знал с самого начала.

Зачем тогда привел меня сюда?

Делаю еще один шаг назад, и туфли впиваются в натертые ноги. Боль, острая и жгучая, на мгновение прочищает сознание.

Что я вообще делаю здесь? Надо было отказать Роуз с самого начала, послать их…

Разворачиваюсь, чтобы бежать, но внезапно его рука обвивает мою талию, и я взмываю в воздух.

— Отпусти! — кричу я, впиваясь ногтями в его предплечье. Кайл лишь хмыкает в ответ и несет меня к двери.

Он распахивает дверь одной рукой, и я в отчаянии хватаюсь за дверной косяк. Пальцы белеют, впиваясь в дерево.

— Да блять, почему ты такая упрямая? — сквозь зубы цедит он, ставит меня на ноги, но не отпускает, а силой отрывает мою руку и захлопывает дверь, становясь между мной и выходом.

— Кого ты привел? — раздается голос из глубины комнаты.

— Я ее раньше не видел.

— А она красивая, хоть и строптивая.

— Кажется, она не против провести с нами время.

Я застываю на месте, парализованная леденящим ужасом. Голоса доносятся со всех сторон.

— В моем вкусе.

Я медленно, с трудом поворачиваюсь, и ужас сжимает меня еще сильнее. В комнате человек десять. Все парни. Все в футбольной форме.

— Отойди, — говорю я Кайлу, и голос звучит хрипло, но четко.

Он даже не пошевелился, лишь ухмыльнулся. Позади раздается смех.

— Дай пройти! — я делаю рывок, пытаясь проскочить мимо него, но его руки хватают меня за плечи и с силой отталкивают назад.

Он наклоняется, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Мы не обидим тебя, не бойся, — его голос притворно-ласковый. Он наклоняется еще ближе, и его шепот обжигает: — Я обещаю, тебе понравится.

— И как мы ее поделим? — снова раздается голос сзади.

— Ты в прошлый раз забрал Саманту, так что сегодня в пролете.

— Ага, — поддакивают другие.

В этот момент я отстраняюсь, замахиваюсь и бью Кайла по лицу изо всех сил. Звук хлопка раздается во внезапно наступившей тишине.

Все замолкают. Кайл медленно поворачивает ко мне лицо, по его щеке расплывается красное пятно. Он морщится, проводит языком по внутренней стороне щеки, и на его губах появляется ухмылка.

— Да ты в моем вкусе, — произносит он с почти одобрением в голосе.

Пол подо мной кажется неустойчивым, а воздух в комнате становится густым и тяжелым.

Смех взрывается в комнате: громкий, грубый, полный издевки.

— Она тебя отшила, брат! Впервые в жизни получил по роже от девчонки.

— Может, тебе сдаться, пока цел? — подхватывает другой, прислоняясь к стене с ухмылкой.

— Заткнитесь, — бросает Кайл, не отводя от меня взгляда. — Она просто не знает, с кем связалась.

— С кучкой придурков, которые возомнили себя крутыми, — вырывается у меня по-русски.

Кайл хмурится, не понимая. В комнате наступает замешательство. Парни переглядываются, пожимают плечами. Все, кроме одного.

Того самого, что стоит у окна, прислонившись к подоконнику. Со светло-русыми волосами и насмешливыми глазами. И он... улыбается.

Неужели понял?

— Ты забавная, — говорит он. Чисто. Без единого акцента.

Я замираю, не в силах выдавить ни слова. Этот русский из его уст здесь, среди них, звучит как гром среди ясного неба.

И в этот момент дверь со скрипом открывается.

Оборачиваюсь — и у меня перехватывает дыхание.

В дверном проеме стоит Дилан, согнувшись пополам, держась за ребра. Рядом с ним — бледная, испуганная Роуз. А позади них...

Я поднимаю взгляд выше — и леденящий ужас сковывает все тело.

Позади них стоит…

Глава 4

Время замирает. Воздух вырывается из легких одним коротким, беззвучным выдохом.

Стоит он — Эйдан.

Тот самый.

Воспоминания накатывают лавиной, не спрашивая разрешения.

Он появился в моей школе за полгода до выпускного, словно из ниоткуда. С первого же дня я стала мишенью для его насмешек. Все началось с того, что я не уступила ему место у окна. Просто потому, что это место было моим еще задолго до него. А ему пришлось сесть рядом, потому что свободных мест больше не было. И этого было достаточно…

Эйдан смотрел на всех свысока, даже на директрису. А та, к удивлению всего класса, буквально пресмыкалась перед ним. Однажды мама проговорилась, что его отправили в нашу школу, чтобы избежать какого-то наказания. Какого — она не знала. Эйдан, конечно, ничего не рассказал.

Каждое утро его привозил личный водитель в черном автомобиле с тонированными стеклами. Его сопровождала пара суровых охранников, которые дожидались его весь день у входа школы и так же забирали после уроков. Сначала это казалось крутым, признаком статуса. Но со временем я поняла: это было похоже не на охрану, а на содержание под стражей. Каждое его движение пытались контролировать. Но он все равно умудрялся улизнуть, чтобы найти меня и устроить очередную унизительную сцену.

Однако все изменилось. В какой-то момент я поймала себя на том, что жду его появления. Его насмешки стали знаком внимания, его взгляд — тем, что заставляло сердце биться чаще. А потом был тот поцелуй. Запутанный, яростный, украденный в пустом кабинете после уроков. Он показался мне невероятным, единственно верным.

Вот только… Он, холодно улыбнувшись, сказал, что ему «просто было скучно». Что я была всего лишь «развлечением», чтобы убить время в этой «дыре». Игра. Всего лишь игра.

За три дня до выпускного он исчез. Так же внезапно, как и появился.

А я... Я пыталась стереть его из памяти. Вычеркнуть, как страшный, унизительный сон. И почти преуспела. Пока не умерла мама, и боль ее потери затмила все остальное, включая его.

И вот он здесь.

Стоит.

Смотрит прямо на меня.

Воздух застревает в горле. Я не могу пошевелиться, не могу оторвать взгляд от Эйдана. Он будто пригвоздил меня к месту.

— Заходи, — бросает он Роуз, и его голос — тот самый, холодный и властный, что снился мне по ночам, — звучит как удар хлыста.

Роуз пулей влетает в комнату, не глядя по сторонам.

Эйдан хватает Дилана за плечо и с силой втаскивает внутрь. Дилан, корчась от боли, пытается вырваться, но его тело, измученное побоями, не слушается. Он спотыкается и с глухим стоном падает прямо передо мной, у моих ног.

Это зрелище наконец-то вырывает меня из ступора. Роуз застыла у стены, не делая ни малейшей попытки помочь Дилану. На ее лице — лишь испуг.

Я тут же приседаю на корточки, протягивая руку, чтобы помочь Дилану подняться.

— Держись, — шепчу я, хватая его за локоть.

И в этот момент над нами нависает тень. Рука Эйдана сжимает мое плечо с такой силой, что я непроизвольно вскрикиваю:

— Ай!

Эйдан резко разворачивает меня к себе и с силой распахивает пиджак Дилана. Его взгляд скользит вниз, и я не сопротивляюсь, парализованная шоком. Мой взгляд автоматически опускается вниз. На шелковой красной подкладке, прямо у сердца, вышита фамилия владельца: «Дилан Холл».