Связанные не судьбой

– Бессмертный, – послышался заинтересованный голос мужчины, что вышел из переулка, сопровождая их взглядом, задумчиво погладив свой длинный круглый подбородок. – Надо сообщить Алексею, не хватало, чтобы эта сучка в союзники получила такую силу, – закончил он, медленно продолжив свой путь по их следам, разминая руки, на которых были одеты печати, давая понять своим поведением, на кого работает данный тёмный тип, следя за девушкой по приказу Алексея, который, оказывается, не оставляет своих жертв одних, а может, не оставляет живых.

Странная парочка охотников

Странный разбитый автомобиль подъехал к главным воротам города, остановившись возле магического барьера, куда не дозволено войти или въехать без позволения стражей специального органа охраны порядка городов, которые были разделены на касты. Из этих каст выбирали охрану для разных объектов кланов бессмертных – правящей элиты мира чародеев, обладающих колоссальной магической силой. Их название говорило само за себя: бессмертные не старели по неизвестным причинам для людей, и вообще они жили в других мирах, в середине города, стараясь не высовываться и не мелькать у смертных на глазах. Но в стычках между собой они с готовностью жертвовали смертными жизнями, используя их как пешки в кровавых разборках. Именно в этой разборке Альфред потерял свою семью, состоявшую из отца, матери и сестры, когда ему было четырнадцать лет пережив настоящий ад вступив в легионеры где провёл себя настоящим воином обратив на себя внимание бессмертной из клана Касия и благодаря ей он смог поступит в 19 на досрочные экзамены на стража, где преимущество имели только избранные дети потомственных стражей, но он, наперекор всему, смог проглотить гордость и пойти по головам. В 21 год он стал помощником стража – женщины, носившей имя Эма Рейн Гуда, в городе под названием Миор, где правили бессмертные (в честь которых он и был назван), на границе империи Акилат. Там на службе он повстречал огненно-рыжеволосую безумно красивую женщину, признавая, что всегда питал слабость к такому цвету волос. Мимолётный роман перерос в нечто большее, и спустя пару месяцев он узнал, что станет отцом, и, долго думая, он последовал совету своей наставницы, сразу попросив у её отца, весёлого пожилого мужчины, её руки. Сыграв свадьбу и взяв спустя полгода на руки маленькую дочь, он увидел в ней свою покойную младшую сестру, разрыдавшись как дитя, веря, что это счастье будет долгим. Но новая война между империями унесла его мечты. Потеряв сразу всю семью, так и не успев обрести счастья, Альфред лишился его в новой кровавой войне и, переехав из руин Миора, он обосновался в Дарике, где занял место стража, неся свою службу, скрипя зубами от злости, когда его труд обесценивался с ростом преступности в городе. Поэтому, отслужив ровно десять лет в возрасте 33 года, он сложил с себя полномочия, оставив службу и найдя себя в новом деле, став охотником за головами, выполняя заказы за хорошие деньги. Опыт, полученный за время службы, ему в этом помогал, поэтому он сразу себя зарекомендовал, и к нему обращались люди, просившие иногда невозможное, а другие охотники охотно рекомендовали его, когда дело касалось найти иголку в стоге сена, что для Альфреда не было проблемой. А связи в стражах, к которым ему приходилось обращаться за интересующей его информацией, напоминала только машина – последнее, что связывало его со службой, когда коллеги подарили ему её в знак доброй воли, будто специально подобрав её под его высокий рост, чтобы он почаще вспоминал их с болью в спине, держа ссутулившись круглый руль, чтобы не упираться головой в крышу этого корыта. В придачу с его неряшливым видом он всегда был мишенью для насмешак своих бывших коллег, словно как сейчас, когда, остановившись возле поста, он специально выключил солнечный кристалл в машине, чтобы сильно не травмировать психику молодого стража, подошедшего к нему. Став рядом с опущенным стеклом, он с удивлением обнаружил мужчину высокого, худощавого, но по трясущимся рукам жилистого, с неопрятной седовласой местами причёской, волосы чёлки которой, казалось, должны мешать обзору, скрывая его голубые маленькие строгие усталые глаза с синяками под ними от недосыпа, длинным, средней величины носом, двумя морщинами, что спускались к его хмурым, длинным губам и блуждающей недовольной челюсти с чёрной недельной щетиной.

– Прошу вас предъявить допуск в город, – потребовал страж, как его сбил женский недовольный голос, звучащий в машине.

– Мать твою, давай, зараза, запускайся, – услышал он, прислонившись, чтобы увидеть, откуда звучал недовольный голос, заметив лишь выгнутую спину.

– Проблемы, парень? – услышал он голос Альфреда, сразу обратив на него внимание.

– Не знаю, вы не одни, – покраснев, выговорил страж, заметив, как Альфред закатил глаза, резко повернувшись в сторону.

– Летиция, мать твою, – возмущённо выговорил он, одним взмахом приложив хлопком по чему-то.

– Ай! – воскликнула Летиция, поднявшись с недовольным видом, держа руку, по которой прилетело от Альфреда. – Я тебе сейчас так двину! – воскликнула она.

– Да оставь ты печку в покое, – продолжил, не обращая внимания на угрозы, Альфред, – ты уже час ковыряешься!

– Я замёрзла нахрен, – не сдерживая возмущения, воскликнула она. – Давно тебе говорила, надо выкинуть эту дрянь в утиль. – Затем, наклонившись, она посмотрела своими красивыми ярко-голубыми глазами на стража, опешившего от её вида и сфокусировавшего на ней своё внимание. Страж растерялся, и это было видно по его невинному молодому лицу, дав Альфреду понять, что ещё один мужчина пал жертвой, влюбившись в его напарницу, которая была на целую жизнь старше Альфреда. На целую жизнь, а родословная, в которой мать Литиции была чистокровной эльфийкой, давала этот обман, поэтому она унаследовала долголетие эльфов, выглядя как юная особа лет двадцати. И за её плечами было десять лет работы охотником, из этих десяти лет семь она уже работала с Альфредом в паре, покончив с его одиноким существованием своим обществом не по его воле. После их первого знакомства, где, получив для Альфреда лёгкий заказ на поимку носителя силы, он встретил её как соперника, сразу сообразив, что этот заказ оказался подставным и должен был закончить жизнь одного из них. Поэтому, чтобы выйти из положения, Альфред предложил девушке свою помощь и помог взять этого носителя живым, уступив ей вознаграждение. И, видимо, как-то впечатлившись этим жестом, она сама доставила ему часть вознаграждения, когда он стоял возле своей машины у дома, опустошая бутылку горячительного. Не обратив на это внимания, Альфред отказался от такой чести, напившись до чёртиков, уйдя и очнувшись уже дома, где получил новый заказ и, спустившись, обнаружил новую попутчицу в машине.

– Какого хрена, – пробормотал он, открыв дверь. Пригнувшись, посмотрел на сидевшую полукровку, широко улыбаясь, развалившуюся вульгарно в кресле, будто специально демонстрируя красоту своего шикарного тела, облаченного в удобное одеяние. – Ты что тут забыла? – продолжил он, продолжая смотреть на её прекрасное, скрывающее почти вековой возраст лицо, не имеющее ни единой морщинки, с высоким лбом, что прикрывался длинными золотыми, ровными, ухоженными бровями, длинными золотистыми до пояса волосами, заплетёнными маленькими косичками по бокам, подчёркивая её вытянутое лицо с островатым подбородком, с пухлыми красными губами без капли помады и длинным ровным носом, поднимающимся до больших, безумно красивых, ярко-голубых глаз с длинными ресницами, придающими им объём.

– Решила составить тебе компанию, – также улыбаясь ответила она, вызвав у Альфреда некое странное предчувствие подвоха.

– Знаешь, я не люблю компанию, девочка, поэтому нахожу удовольствие в одиночестве, – начал настаивать Альфред, указав на дверь пальцем. – Поэтому найди себе занятие и не выводи меня из себя. – От слов Альфреда у девушки слегка дёрнулось левое веко, дав Альфреду подумать, не ляпнул ли он лишнего, но, стараясь как-то настоять на своём, он быстро откинул эти мысли.

– "Девочка", – посмеиваясь выговорила она, словно приняв это как вызов. – Ты у этой девочки ещё соску изо рта не выплюнул, – закончила она, сразу заметив, как у Альфреда выступила на лбу большая морщина в виде галки.

– Знаешь, это уже ни в какие рамки не входит, – высказался он, стараясь сдерживать свою злость. – Я вроде сказал, что люблю быть один.

– Но иногда надо менять привычки, – изрекла своё мнение она. – Если бы вчера я не пришла, то ты не дошёл бы до дома, оставив свою задницу в этом вытертом кресле, – высказала она, указав на сиденье, из которого торчал материал, снижающий неудобство пятой точке.

– Мне не впервой, – ответил ей Альфред.

– Да, особенно когда тебя хотят замочить, – промолвила она, указав на заднее сиденье, и Альфред, посмотрев, увидел связанного молодого гнома с кляпом во рту и окровавленным лицом.

– Мать твою, это же… – проговорил он, посмотрев на спокойное, невозмутимое лицо Литиции.

– Это Рамс Ер Завр, – продолжила она, похлопав в ладоши. – Я могу нас поздравить, Альфред, благодаря тебе мы поймали этого кретина, который пытался тебя замочить, пока ты сидел возле дверей. Я, конечно, не знаю, где ты ему на член наступил, но он был настроен серьёзно. – Дослушав Литицию, Альфред наконец решил приземлиться за руль, вставив рунный ключ в скважину, замкнув таким образом магическую цепь, запустив процесс для пыльцы огненных фей, которая была запечатана в капсуле из жаростойкого материала, производящая энергию уже на основе химической реакции на замкнутую жидкость внутри автомобиля, разработанная великим интеллектом, испаряла субстанцию, мгновенно остывающую в отдельном отсеке, продолжала этот цикл, пока субстанция не изнашивалась, теряя свои свойства, требуя замены, прося за это приличную сумму после десяти тысяч километров пройденного расстояния, приводила в движение механические узлы, связанные как общий организм, вращая вал оси для двух передних колёс, которые входили в зацепление с дорогой, двигая железную колесницу, а человеку или другим расам оставалось регулировать эту силу с помощью магического шара и двух педалей, на которые Альфред сразу нащупал ногами, задумавшись, что ему делать дальше с нежеланной попутчицей и убийцей на заднем сиденье.

– Я убил его брата, – начал Альфред, посмотрев на Литицию, – много лет назад, когда был стражем.

– Может, не зря вас мочат, – усмехнулась ему в лицо Литиция, заметив, как Альфред сразу нахмурил брови, и понимая, что она как-то чересчур высказалась прямо, продолжила: – Но сам посуди, это ведь глупо было оставлять за своей спиной того, кто нож всадит в спину. Надо было как-то обезопасить себя.

– Я это и сделал, – возразил он, наблюдая, как девушка закинула свои длинные ноги на панель.

– Ага, я вижу, – с сарказмом продолжила она. – Дай угадаю, ты его посадил? – высказалась она неуверенно, покачав головой. – Я считаю, что это глупость, у тебя единственная…

– Да, посадил, – ответил Альфред, немного подумав над её словами. – Подожди, – воскликнул он. – Ты что, намекаешь, что я должен был его убить?

– Это лучший вариант, – сразу ответила она, повернув свою голову на Альфреда. – Я думаю, глупо оставлять живого врага, зная, что он придёт за твоей пьяной головой и всадит нож в спину, пока ты мочишься за углом.

– Но знаешь, – начал как-то неуверенно отвечать Альфред, – я был стражем и не могу так просто убивать ради своей безопасности.

– Поэтому я ещё раз повторяю, – начала Литиция, повысив строгий тон, – поэтому вас валят как скот из-за этих принципов. Он спокойно отходил тысячи кругов за решётчатым забором с одной только мыслью убить, как и другие, кого ты туда упрятал. И я прекрасно знаю, что есть стражи, кто это понимают и делают всё возможное, чтобы они не вернулись.

– Знаешь, – перебил её, вспылив, Альфред, стукнув двумя руками по рулю, – почему я перед тобой оправдываюсь и слушаю тебя? Я прекрасно сам знаю, что часто заключенные умирают благодаря стражам, но я не желал марать руки, ясно?

– Значит, жди ещё таких, – высказала своё мнение Литиция, дослушав его объяснения. – Им бы твоё благородство, – продолжила она, указав рукой на заднее сиденье. – Я пробила, он уже забрал несколько жизней, и твоя была у него на десерт. И тебе повезло, что я взяла его как заказ, зная, что он придёт за тобой.

– И чего ты ждёшь? – перебил её Альфред. – Благодарности?

– Да нахрен мне твоя благодарность, Альфред! – загнал его в угол громкий ответ девушки, заставив отвернуться, чтобы спрятать свой растерянный взгляд, начав недовольно постукивать руками по рулю.

– Благодарю, – промолвил он, не показывая своего взгляда, искоса увидев, как девушка положила руки под голову с довольным видом, будто ожидала такой реакции.

– Ты что-то сказал? – будто не расслышав, спросила она, смотря в потолок, ожидая ответа.

– Благодарю тебя за спасение, – снова неохотно, повысив тон, выговаривал Альфред, не оборачиваясь. – Я тебе должен, – продолжил он, медленно повернувшись, – ты сказала, что он заказ, я довезу и помогу сдать его стражам, и попрошу их дать тебе самые жирные заказы, которые я помогу выполнить, и деньги оставишь себе.

– С этого и надо было начинать, коллега, – довольным голосом согласилась она, закрыв глаза. – Трогай, – воскликнула она, начав зевать, – я что-то утомилась от нашего тупого диалога. – Дослушав её, Альфред опешил на какое-то время от наглости его попутчицы, заставившей его немного попыхтеть и потеряться в реальности, чтобы себя успокоить от жёсткой критики, но, услышав затяжное сопение, он окончательно обалдел, когда увидел, как безоботно Литиция заснула в кресле, а её красивое лицо, застывшее в улыбке, словно ветер, развеяло у него все желание навредить спящему божественному созданию, поэтому, нажав на педаль и положив руку на шар распределения, его старое корыто тихонько тронулось без рывка, чтобы не потревожить её сон. И именно с этого дня для Альфреда жизнь одиночки закончилась, а выполнив заказы, Литиция не стала забирать награду полностью, честно разделив её с ним, разойдясь по домам. А на следующее утро он снова увидел её на переднем сиденье с новыми заказами, и, смирившись со своими принципами, понимая, что так просто она его не оставит, Альфред согласился работать вместе. А через месяц её соседство стало для него обыденностью, и он просто не мог уже работать один, чувствуя, как отлично им даются заказы, иногда со злобы и новых склок, проклиная тот день, когда она села к нему в машину, особенно когда её красота разбивала молодые мужские сердца вдребезги, вызывая у него к ним настоящее сочувствие, которое и в данный момент он чувствовал, когда смотрел в растерянноно на вид этого стража, что также пал под её чары.

– Парень, – привлёк Альфред внимание покрасневшего от перевозбуждения стража, заметив, как неохотно он перевёл свой растерянный взгляд, – лучше забудь, – продолжил Альфред, – ты уже не первый, кого она обламывает, и не первый, кто ноет мне.

– Простите, – воскликнул страж, замахав растерянно руками, – я не имел ничего вульгарного к вашей дочери.

– Ага, я вижу, – строго начал Альфред, смотря ему в глаза, – я, как и ты, мужчина и знаю этот взгляд, – закончил он, протянув в его сторону прозрачный квадрат небольшого размера, примерно с ладонь. – Я Альфред Арконио Ардион, – продолжил он, сначала представившись, – а это Летиция Дариус Лувр, мы охотники и прибыли сюда по заказу.

– Охотники, – посмотрев на него неуверенно, выговорил страж, взяв в руки магическое стекло, где хранилась личная информация живых существ этого мира, включая расу, возраст и изображения владельца. Также он использовался как инструмент общения между друг другом, если владелец знал о существовании и имени того, с кем он хотел связаться, а в случае охотников это был ещё и дистанционный приёмник, где просматривались заказы, поступавшие от стражей с размером куша и пожеланиями, как доставить искомого живым или мёртвым. – Значит, она не ваша дочь? – с какой-то надеждой продолжил страж, посмотрев на изображение Альфреда в стекле.

– Поверь, парень, она тебе не пара, – услышал он настойчивый голос Альфреда, заставивший его обратить на него внимание. – Она вообще не пара нашей с тобой расе, – продолжил он, взяв у Литиции стекло, подав ему со словами: – Сам взгляни. – И, последовав его совету, страж внимательно посмотрел на серьёзное изображение лица девушки и, опустив свой взгляд, тут же побледнел, увидев год рождения девушки.

– 1917 год рождения, – заикаясь, проговорил он с неуверенным видом, посмотрев на серьёзное, неизменное спокойное лицо Альфреда.

– Но я тебе ведь сказал, что она не пара тебе, – выговаривал Альфред, протянув руку, пошевелив пальцами, дав понять, чтобы страж вернул ему стёкла, под тихий смех девушки позади него. – Она тебе в бабушки годится, – не сдержав эмоции, с усмешкой проболтал Альфред, снова поболтав рукой, и страж растерянно положил стёкла ему в руки со словами: – Приезжайте, будьте осторожней.

– Спасибо, парень, – ответил ему с усмешкой Альфред, кинув Литиции стекло, продолжив: – Счастливой службы, – сразу нажав на педаль, и машина со скрипом тронулась под внимательный взгляд стража.

– До встречи, любимый, – услышал он вслед, заметив, как Литиция нежно махала ему рукой, заставив стража оцепенеть от стыда, помахав ей в ответ.

– Вот сволочь ты, Альфред, – грозно, надув свои красные щёчки, высказалась Литиция, развалившись на сиденье. – Может, это был мой рыцарь в сияющих доспехах.

– Это был ещё один бедный парень, что втюрился в тебя с первого взгляда, – ответил уверенно Альфред, смотря сосредоточенно на дорогу. – Я спас его бедное слабое сердце от безысходности уничтожения.

– Так и скажи, что ты ревнуешь меня ко всем, – с усмешкой выговорила она, положив ноги на панель. – Может, и правда ты мой рыцарь?

– Нет, я всего лишь твой напарник, – возразил он. – И можешь со мной так не разговаривать, подруга. Я не эти молокососы и не поведусь на твои уловки.

– Но ведь когда-то ты был таким же, Альфред, – начала она с интересной, загадочной интонацией, что часто ей помогала привлечь внимание даже опытных, несгибаемых мужчин, не клюющих на женские трюки, на свою сторону. – Просто признай, – продолжила она, пристально смотря на него, чтобы как-то отвлечь его внимание от дороги, – неужели ты никогда не мечтал обо мне?

– Я тебя больше вижу как дочь, девочка, – посматривая на неё, начал он, – и не думал о тебе в неподобающем виде.

– Вау, – сразу отреагировала она, прислонив свой изящный длинный палец к губам. – Но ведь ты сам сказал, что тоже мужчина, Альфред. Неужели ты перестал обращать внимание на женщин? – продолжила она, медленно сняв свою куртку. – Посмотри на моё тело, – продолжила она, сразу почувствовав его взгляд, – разве оно не тянет тебя обнять меня, почувствовать запах моих волос? – тут же скинула она волосы так, чтобы они тихонько ударили по его лицу, окончательно заставив его забыть о дороге, опустив руль. – Разве я не достойна твоего внимания, Альфред? – продолжала она, приблизившись к его уху своими красными пухлыми губами, медленно шепча, словно змея, щекоча его слух, и Альфред поддался этим жестоким чарам, от которых не было заклинания испытав чуства возбуждения что мгновенно переросло в злобу и покраснев на глазах он отвëл свои глоза от дороги увидив как тут же девушка вжалось в кпесла

– Мать твою, тормози! – заставил его среагировать громкий женский голос, нажав непроизвольно с огромным давлением на тормоза, чуть не припечатавшись своим недовольным лицом в руль а последующий сильный хлопок по капоту заставил его посмотреть на дорогу где испугано стояла молодая девушка – Следить надо за дорогой, – услышал он женский громкий голос, увидев как силуэт девушки, мгновенно скрылся под его испуганый недовольный взгляд.

– Альфред, – услышал он встревоженный голос Летиции, заставивший его с широко выпученными глазами посмотреть на тяжело дышавшую напарницу. – Ты что, правда клюнул?

– А что, не видно? – возмушëнно указал на дорогу Альфред. – Я чуть девчонку не сбил.

– Я не думала, что ты поведёшься, – , не скрывая страха в голосе, начала она, – ты ведь никогда на это не вёлся, что с тобой?

– Наверное, я просто старею, – недовольно массируя глаза объеснился Альфред продолжив движение, сфокусировавшись на дороге под тяжёлое дыхание девушки.

– Может, тебе нужно найти кого-нибудь, – выговаривала она, надев обратно курточку, – ведь, как-никак, одиночество убивает мучительнее.

– Спасибо за совет, Литиция, приму к сведению, – недовольно пробормотал он, продолжая смотреть внимательно на дорогу. – Сначала сама меня чуть до греха не довела, теперь советы даёт.

– А кто тебе ещё их даст? – воскликнула недовольно девушка – Я ведь не говорю тебе жениться, Альфред, а просто найти женщину, чтобы удовлетворить свои желания.

– Если мне нужен будет совет в моей интимной жизни, Литиция, я к тебе точно не обращусь, ты сама только играешь и в девках ходишь, – высказал свою точку зрения Альфред.

– Да пошёл ты! – не выдержав покраснела Литиция, заставив его повернуться в её сторону. – Просто смотри на дорогу, – заставила она его вновь сосредоточиться на дороге резко указав рукой, не дав ему времени начать спор продолжив. – Ты только то и делаешь, что работаешь, а в свободное время жрёшь как лошадь спиртное и дрыхнешь, не обращая внимания на женщин, смотря они сами перед тобой крутятся.

– Ты про Фей? – перебил её он, увидев положительный взгляд. – Она клиентка. Первое правило – не иметь отношений с теми, кто платит.

– Да она сама нам работу ищет! – громко, не сдерживаясь, воскликнула Литиция. – Она специально работы тебе находит, чтобы ты, уже долбанутый импотент, на неё внимание обратил, особенно последний визит, когда она дверь открыла почти в чём мать родила.

– Я ведь тебе уже сказал – правила, – продолжил настаивать он, держа руки на руле.

– правила!Бла! Бла! Бла Да пошли твои правила в огонь, Альфред, – уже в полную не сдержавшись, начала Литиция. – Я не хочу сдохнуть, когда твоё внимание привлекает задравшая юбку тварь или ты после задания связываешься с Фей, или…

– Или? – перебил её Альфред.

– Или в твоей бутылке окажется удивительное зелье, тогда посмотрим, как ты пойдёшь, начихав на свои правила, или к Фей, или в первый бордель, – быстро высказала свои угрозы Литиция, сразу увидев брошенный в её сторону настороженный взгляд Альфреда.

– Ты это не сделаешь, – выговаривал он, наблюдая на серьёзное лицо девушки, которая будто приняла это как вызов.

– Сделаю, будь уверен, дружок, – коварно улыбнулась Литиция – я буду долго смеяться, когда ты будешь настороженно смотреть на бутылку.

– Ну-ну, – пробормотал он, сосредоточив свой взгляд на дороге, задумавшись, искоса продолжая посматривать на уверенную улыбку Литиции. – Ладно, хватит, давай уже о деле, – быстро постарался он перевести разговор, прекрасно понимая, что их склоки не ведут ни к чему, связанного с делом.

– Что, сразу решил сдаться? – продолжала она, словно потешаясь. – Я думаю, что это тоже дело, только это личное дело.

– Мы можем долго, Литиция, об этом болтать в другое время, но сейчас давай сосредоточимся на задании, – закончил он их перепалку. – Что известно тебе об этом городе?

– Только то, что смог сообщить Лувр, – промолвила она, услышав, как от хватки рук Альфреда затрещал руль.

– Мать твою, опять этот гном, – прошипел Альфред сквозь зубы, – почему ты всегда идёшь за информацией именно к нему, надо искать другие источники.

– Типа стражей, – выговаривала она, словно пытаясь как-то ткнуть Альфреда об его источниках, – ты сам знаешь, что Лувр знает то, что стражи не смогут тебе предоставить, и вдобавок, – подметила она, привлекая его внимание, – он меня вырастил после смерти отца, ты сам это знаешь.

– Знаю, – подтвердил её слова Альфред, зная, про что говорит ему девушка. Литиция потеряла отца, когда была маленькой, и Лувр растил её словно как своё дитя. Она сама ему это рассказывала, как только стала его напарницей, и когда он узнал её родовое имя, которое у Альфреда вызывало чёс при его упоминании. Лувр Биотрис Лувр был хорошо известен в Дарике как любитель чего-то интересного, грязного, что было связано с незаконной приобретённой информацией на тех персон, что его интересовали, особенно стражей, чтобы иметь свои рычаги и уши. Также он любил скупать разные безделушки, как местный ростовщик, ища в них что-то ценное, причём это имело прибыль, ведь под этой ширмой он прекрасно торговал краденым, наладив свою сеть даже за пределами города. А вот Альфред для него был настоящей занозой в пятой точке. Пока служил стражем, часто нарушая его выстроенную логистику, как и спокойный сон, стучась всегда в его двери будто специально именно тогда, когда Лувр ложился в кровать отдохнуть, сообщая ему о новом перехвате борохла, как говорил Альфред, наблюдая, как гном краснел от злости, шевеля своей челюстью с золотым оскалом, повторяя его имя при каждой такой встрече, смотря в спокойное довольное лицо стража. А его увольнение Лувр буквально встречал как победу, признавая после, что без этого старажевого дворняги ему стало дышать намного свободнее и даже скучно, что, конечно, Литиция держала в себе, никогда не выдавая Альфреду, но часто сообщая об его уважении к нему, и на это Альфред всегда отмахивался, стараясь как-то не заморачиваться, оставив службу в прошлом, но только службу, свою ненависть к гному он оставить просто не мог, всегда называя его не лучшими словами, чем ей напоминал отчима, который также не заморачивался, называя Альфреда по настроению то старажевая дворняга, то цепной, а в лучшем случае просто страж.