Тагир. Заберу твою любовь

И такой меня видел Тагир…

Почему от этой мысли так жарко внизу живота, где-то под пупком, там всё крутит, сжимается. От этого волны идут по телу. Так… сладко…

Нет! Мне не нравится Амирханов! Он абрек какой-то! Мужлан.

Горец!

Пусть выберет себе такую же горянку и предложит ей десять тысяч! Или нет, своим-то они не деньги предлагают. Своим-то руку и сердце!

Деньги это для русских шлюх!

Нет уж, спасибо!

Обойдусь как-нибудь.

Телефон вибрирует, открываю сообщение и застываю в шоке.

Глава 10

«Закрой свой рот, дешёвка, если узнаю, что ты языком треплешь, отрежу его к хренам».

Дрожу. Телефон чуть из рук не падает.

Что за…

Это не Алина! Точно! Она бы не стала! Но, получается…

Господи! А если её там, прямо сейчас… мамочки!

Что делать!

Не могу сдержать всхлип, судорожно, трясущимися пальцами провожу по экрану. Мне надо позвонить подруге, надо понять!

Набираю… гудки, длинные, недолго, сброс. Набираю еще, еще… плачу уже не сдерживаясь, вспоминая, что за запись дал мне послушать в машине Тигран!

Господи… неужели правда? Неужели Алину сейчас… её могли уже накачать каким-то дерьмом и делают фото. Или не только фото. Её может быть уже насилуют, а я…

Что мне делать?

И тут мгновенно перед глазами он.

Амирханов.

И его слова.

«Если тебе понадобится помощь, если будут какие-то проблемы. Позвони».

Я не стала бы звонить, если бы это касалось меня. Но Алина…

Нажимаю вызов. Он отвечает сразу.

– Слушаю, Саша, что случилось?

– Алина… моя подруга из клуба, вы сказали, что… она… я ей написала… она… мне кажется, они уже что-то с ней сделали.

– Не волнуйся, всё под контролем. Я просил следить за твоей подругой. С ней всё в порядке.

– Но она… с её телефона пришло сообщение. Это не она писала. Там… угрозы.

– Угрозы тебе?

– Д… да.

– Перешли мне сообщение. Подожди минуту, я перезвоню.

Минута тянется вечность.

Иду на кухню, наливаю стакан воды. Зубы стучат.

Резкий звонок телефона пугает.

– Алло?

– Саша, не волнуйся, твою подругу успели увести. Она спит сейчас, ей поставили капельницу. Всё будет хорошо с ней.

– Спасибо вам. Спасибо…

– Обращайся, Саша. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Я должна положить трубку. И не могу. Жар щеки опаляет. Я ведь… я ведь должна как-то отблагодарить? Да?

– Саша, послушай, я знаю о чём ты думаешь. Ты мне ничего не должна. Я просто хочу, чтобы такая красивая девочка жила спокойно.

Он сам отключает звонок.

Я падаю на кровать.

Красивая девочка.

Господи.

Что это?

Что со мной происходит?

Умываюсь, принимаю душ, забираюсь под одеяло. Дрожу.

Хватаю огромного мехового гуся, сама себе его купила, мой любимый гусь-обнимусь.

Засыпая, понимаю, что представляю рядом с собой совсем не гуся.

Я сошла с ума!

Утром всё, случившееся вчера кажется каким-то нереальным.

Лалы дома нет, она написала, извинилась, что в универ со мной не сможет пойти.

Иду сама. Одеваюсь скромно. Смеюсь над собой. На самом деле это моя обычная одежда, джинсы – багги, толстовка.

Какой же ледяной май в это году! Просто ужас! Не верится, что в апреле мы уже ходили в маечках! Кажется, даже снег кружится в воздухе.

Бегу на лекцию, почему-то машинально оглядываюсь в поиске крутой машины. Его машины.

Нет, Тагира нет.

Его нет в моей жизни ближайшие две недели.

Лала есть, и её любимый кузенчик Султан тоже.

Есть съемка в рекламе и встреча с Алиной, которая плачет и благодарит меня за помощь.

А, нет… я лгу. Тагир есть.

Думаю о нём, когда узнаю жуткую новость про Гурама и про Пашу Полевого. На них напали неизвестные. Избили. Гураму сломали обе руки. Полевому челюсть и нос, и пальцы.

А еще на обоих завели уголовное дело. Насилие. Шантаж.

Это Амирханов. Без сомнения.

Я с одной стороны рада, с другой…

Мне страшно.

Человек с такими возможностями… Хорошо, если он друг. А если нет?

Если он попробует еще раз подкатить, предложит двадцать тысяч?

Если новый отказ его разозлит, и он решит поквитаться со мной?

Сможет ли кто-то меня защитить от него?

Честно говоря, мне не по себе.

Не хотелось бы стать ему врагом. Совсем.

И… другом, наверное, тоже не хотелось бы. Вернее подругой.

Думаю об этом – в жар бросает.

Как он на меня смотрел!

Какой огонь был в его глазах!

Как это было…

А прикосновения? Его тело так близко тогда. Его запах.

Это…

Нет, я не должна думать.

Не должна.

Это очень опасно для меня.

Опасно чувствовать что-то к Тагиру Амирханову.

Лучше ненавидеть.

Или нет, ненависть тоже сильное чувство.

Лучше пусть мне будет всё равно.

И видеть его больше я не хочу.

Ведь не хочу же?

Знать бы, что в следующий раз, когда мне придётся к нему обратиться повод будет реально ужасный!

Глава 11

Дни идут.

Тагира я больше не вижу.

Султанчик тоже пропал.

Лала скучает, постоянно говорит о них.

Вообще, я замечаю, что в последнее время она изменилась. Стала немного более нервной чем всегда, излишне возбужденной.

Когда я спрашиваю её об этом, Лала удивляется, смеётся. Пытается объяснить, что это братья на неё так подействовали.

– Эх, жаль, что тебе они не «зашли».

– В смысле? – не понимаю я.

– Ну… я так мечтала, чтобы ты стала моей родственницей, была бы у меня любименькая ныса!

– Кто? – смеюсь над забавным словом.

– Ныса, так у нас зовут жену брата, ну или вообще невестку, сноху.

– Ныса? – меня еще сильнее веселит это словечко, – Прости, но я не очень хочу быть нысой…

– Глупенькая! Это очень мило и нежно. Эх… Тага бы тебя на руках носил, как бы страстно залюбил тебя мой братик, не выпускал бы из дома, из постели!

– Лала! Дай лоб потрогаю, у тебя жар? Или ты переела восточных сладостей, которые тебе тётка передала?

– Ничего я не ела. Я видела, как он на тебя смотрел!

Почему-то от этих слов и меня в жар бросает.

Смотрел!

Знала бы она о том, что было в клубе!

Уверена, что Лала не в курсе. Я не говорила естественно, Тагир я думаю тоже…

Тага… Она его иногда так называла.

Мне не стоит думать о нём, потому что это мне не нужно.

– Лала, ты сама знаешь, что твой брат на мне никогда бы не женился. Ваши не женятся…

– Прекрати! Тагир женится на той, на которой захочет. И Султан. У них нет предрассудков! У нас много русских друзей и тут и в республике. И есть семьи с которыми мы дружим, где мужчины женились на русских. Самый известный клан Умаровых, я тебе о нём говорила.

– Лала, извини, но эти твои… Умаровы… Это просто исключение из правил!

– А если вы тоже будете исключением?

– Мы? – закатываю глаза, выдыхаю, ох уж эта Лала! – Нет, прости, точно не моя история.

– Почему?

– Потому что твой брат собственник, это видно! Мы с ним из разных миров. Тагир, он…

– Тагир! То есть, всё-таки Тагир, да?

– Что? – не понимающе смотрю, и чувствую, как алеют щеки, потому что спалилась!

Султана и не вспомнила!

– То, моя куколка, я всё поняла! Тага тебе нравится, просто ты боишься.

– Чего мне бояться? – пытаюсь хорохориться.

– Того, что ты влюбишься в него по уши и всё! Станешь тихой, скромной, покорной кавказской жёнушкой и моей нысой!

– Еще чего! Нет, твоей родственницей я бы стала, жаль у меня нет братика!

Так мы шутим, смеемся, пока занимаемся подготовкой к экзаменам. Потом Лале приходит сообщение, вижу, что она грузится как-то.

– Что-то случилось?

– Да, так… Просто…

– Лала! Я тебе всё рассказываю!

– А вот и не всё. Не сказала же, что Тагир тебе понравился?

– Ну, понравился, это еще не значит… Да, в нём чувствуется сила, он такой… брутальный. Но я сто раз тебе повторю – не моя история. И я не его. Ему нужна покорная кавказская девочка.

– Он их ненавидит, покорных. Ну это так…к слову!

Заканчиваем заниматься поздним вечером. Утром вместе спешим на лекции, потом меня вызывают на съемки.

Возвращаюсь часов в девять, устала сильно, еле иду, поднимаюсь пешком – почему-то лифт не едет. Ругаю про себя управляющую компанию, бурчу как старушка.

Возню на нашей площадке я слышу за два лестничных пролёта точно.

Сдавленный писк, вскрик.

Лала?

Достаю баллончик заранее, подкрадываюсь, с ужасом смотрю как мою Лалу зажимает в углу какой-то незнакомец, юбку задирает, рот её рукой зажав.

Она видит меня, глаза её округляются, и тот, кто её держит это замечает, резко поворачивается – я успеваю разглядеть, что у него в руке что-то похожее на нож.

Дальше не думаю, действую на автомате.

Бросаюсь на него, заставляя переключить внимание, когда он ко мне подлетает выпускаю струю перца ему в глаз.

Он дико воет, пытается кинуться на меня, но я луплю его сначала по голени, потом в живот, сверху по голове рюкзаком – он у меня тяжелый.

Всё это время Лала кричит.

На крик забегает соседка, тоже орёт. Еще какие-то люди появляются.

Начинается суета, вопли, обсуждение.

Я иду к Лале, обнимаю её.

Кто-то звонит в полицию, кто-то начинает обвинять нас.

– Поселились тут и началось! Так было тихо, спокойно! А теперь… Таскаются тут в этих замотках! И бандиты их тут теперь ходят. Полицию надо, пусть разбираются, может, зря парня покалечили.

– Что? Вы понимаете, что вы говорите? – вступаю я в конфликт, – Совесть есть? На девушку напали!

– Заслужила! На наших никто не нападает.

Меня распирает от ярости, но Лала шепчет.

– Не надо, мне страшно.

Я завожу подругу в её квартиру, достаю телефон.

Щеки горят.

Тагиру набираю, но его номер недоступен.

А мне страшно. Очень страшно.

Отправляю голосовое.

– Тагир, у нас беда. На Лалу напали, я её защищала, залила бандиту лицо из баллончика. Сейчас приедет полиция. Я… мне очень страшно, Тагир, приезжай, пожалуйста…

Он не отвечает.

И это тоже страшно. А если не ответит? Что делать?

Еще страшнее, когда приезжает полиция, и мне говорят, что меня забирают.

– Придётся с нами поехать. Вы нанесли тяжкий вред здоровью.

– А ничего, что он мою подругу чуть не изнасиловал?

– Ну, с этим еще разбираться надо. Свидетелей нет. Ваши слова, против его слов, так что… Собирайтесь. И подруга ваша тоже…

– Никто никуда не поедет.

Глава 12

Голос Амирханова звучит так властно, сурово!

Меня буквально топит радость.

Приехал!

Поможет!

Я почему-то сразу безоговорочно верю, что он поможет, всхлипываю, и не задумываясь бросаюсь ему на шею, обвиваю руками, прижимаюсь. Чувствую его жёсткое, сильное, тренированное тело, горячие ладони, которые спокойно и хладнокровно меня отстраняют.

Что? Не понимаю, почему он… Боже…

Краской стыда заливаюсь.

– Саша, иди в квартиру и дверь закрой, я всё решу. Лала у себя?

– Д-да… – заикаюсь и дрожу от холода и страха.

– Хорошо, иди.

Захожу к себе, трясущимися руками закрываю дверь на все замки.

Я кинулась на шею Тагиру!

Я сошла с ума…

В ванную комнату бегу, её тоже закрываю, набираю ванну горячую, сажусь в неё… Согреться не могу.

Колотит.

У меня афтершок. Самый настоящий. Как после землетрясения. Продолжает трясти.

Я обнимала Тагира.

Я просто была в состоянии аффекта, это же понятно?

Или нет?

Выхожу минут через двадцать. Чайник ставлю. Надеваю теплую пижаму кигуруми, закутываюсь в неё.

Что будет?

Пытаюсь понять, что делать. Позвонить юристам агентства? Но они занимаются только вопросами агентства. Вряд ли помогут.

Или позвонить? Может, юриста посоветуют?

Завариваю кофе. Молотый, прямо в кружке. Наливаю щедро сливок. Сахара.

Я вообще люблю чёрный, но сейчас…

Хочется сладкого. И вкусного.

Делаю большой глоток. Всхлипываю.

Господи, Лала! Она же могла пострадать! Кто этот парень? Почему он на неё напал? Мы с ней толком не поговорили. Налетели эти соседи придурочные, я стала с ними препираться, потом полиция…

Звонок в дверь пугает, вскакиваю, проливая кофе на руку, на стол. Быстро руку вытираю о кигуруми.

Кто это?

Тагир?

А если полиция?

Смотрю в глазок.

Он…

Меня трясёт.

Тагир стоит, опустив голову.

Я не могу его не впустить. Не могу.

Это…Это исключительно по делу!

Открываю замки, распахиваю дверь и тут же отступаю, давая ему возможность зайти.

Он сам закрывает за собой.

Молчит, смотрит на меня внимательно.

Я тоже молчу. Дрожу, руками себя обхватываю.

– Испугалась сильно?

Киваю головой как китайский болванчик, как собачка в машинах, а потом… потом просто делаю шаг, падая на грудь Тагиру и реву.

Он прижимает меня одной рукой, гладит по голове.

– Ну, тише, тише… спокойно. Всё хорошо будет.

– Я… я… испугалась, что он Лалу… что он…

– С ней нормально всё, сейчас её Султан отвезёт к доктору, потом в мой дом. Всё будет в порядке.

– Хорошо… хорошо…

– Саша…

Меня трясёт, я цепляюсь за его рубашку, впиваюсь ногтями, боюсь, что если он меня отпустит я просто рассыплюсь.

– Ну, что ты, девочка, успокойся…

– Я… я ему глаза выжгла, да? Он ослепнет?

– Это не должно тебя волновать.

– Я… меня посадят, да? Посадят? Я знаю… это… превышение… самообороны, я… читала, у нас… у нас одну девочку так… почти посадили, на неё напали и…

– Саша!

Он говорит жёстко, поднимает моё лицо, смотрит сурово.

– Саша, никто тебя никуда не посадит. Твоё имя вообще не будет фигурировать в деле. Никто, никогда об этом не вспомнит, ты меня поняла? И ты… ты тоже забудь.

– Забыть?

Смотрю на него как зачарованная, а потом… потом ошибку совершаю. Облизываю губы.

Выражение его лица мгновенно меняется, в глазах загорается совсем другой огонь.

Он что-то шепчет на своём родном языке, а потом впивается в мой рот жадным, страстным поцелуем.

Моим первым.

Настоящим.

Глава 13

Сладкая как грех…

Какая же она сладкая!

Нежная.

Опаляющая.

И опасная, очень опасная.

Потому что в такую девочку можно влюбиться.

Вернее…

Уже поздно, да? Поздно говорить об опасности.

Я это еще тогда понял. Когда увидел эти ноги от ушей, шортики провокационные, и её взгляд. Тоже с провокацией. Она гордая, яркая, свободная, смелая, сильная. Это она так думает.

На самом деле беззащитная девочка, которую так легко сломать!

Эти уроды в клубе чуть не сломали.

Если бы я не оказался там!

Нет, я тоже оказался не случайно. Безобидная программка слежения, которую Лала ей на телефон установила помогла. Хорошо, что я убедил сестру заранее эту программку поставить.

– Пойми, не потому, что я не доверяю этой твоей подруге, Лала. Но мне так будет спокойнее, и за тебя тоже.

Тогда я лгал.

Я не доверял. Именно.

Когда сестра с восторгом рассказывала о новой подружке я сразу напрягся.

Девушка – модель?

Ха!

Кто не знает, чем занимаются эти юные модельки. Подиумы, съемки – это прикрытие. Фасад. Ширма.

А их реал – это эскорт услуги. Проституция, если говорить честно и без прикрас.

Сколько я их таких перевидал.

Да, красивая мордашка – косметология в помощь, да, идеальное, чаще подправленное хирургами тело. Да, они даже участвуют в показах и фотосессиях. Сотрудничают с агентствами. Модельными.

И чаще эти агентства тоже ширма.

За закрытыми дверями там настоящий проклятый рай. Совсем другие фотосессии. Совсем другая работа. Совсем другая оплата.

Секс, насилие, грязь.

Я не говорил этого сестре.

Не стоило разочаровывать.

Но подноготную её подружки решил выведать.

Мой безопасник принёс не слишком толстую папку.

Реально модельный бизнес. Контракт в Японии, куда она еще девочкой поехала с тёткой. Оказалось, что Александра сирота.

Мать тоже модель, из девяностых. Вот уж кто прошёл и Крым, и рым… И её как раз сломали. Вечеринка у авторитета, по кругу всю ночь… а ей тоже было не больше, чем Саше сейчас… Мерзость какая.

Никогда не понимал мудаков, которые могут вот так. Взять чистую девочку, и… Счастье, что Александра появилась не после такой вот ноченьки.

А отец её… Ого! Тут мои безопасники удивили. И он ничего о Сашке не знает, а она о нём. Что ж… может, пусть и не знает?

Так, дальше… После Японии, Европа – Италия, Франция, Бельгия, недолго Лондон, потом работа только в России. Ну, это ясно, в нынешних реалиях. Приглашали в Эмираты, ума хватило остаться на родине. Молодчина. Подиумы, съемки. Очень жёсткий договор с агентством. Личная охрана на мероприятиях. Даже так?

Только вот зачем Саша сунулась в клуб?

Нет, она жила обычной жизнью московской студентки. Универ – занятия, семинары, курсовые, какие-то проекты. Работа – фотосессии, съемки, показы. Отдых – кафе, клубы, кино, дискотеки.

Парня у неё не было. Однокурсники рядом крутились. Дружила она с мальчиками моделями, с фотографами, режиссёрами.

Чёрт, да, я сталкерил. Еще до того рокового дня знакомства нашего.

Реально на первой же её фотографии залип.

Такая она была там красивая.

Чистая такая. Гордая. Неприступная.

Александра Розанова.

Роза.

А потом увидел эти её шорты, еле причинное место прикрывающие. Надменный взгляд.

Настоящая роза. С шипами.

Поняла, что мне её шорты не зашли, и сразу ощетинилась.

А уж после того, как я ей деньги предложил! Испепелила взглядом. Проткнула шипами как штыками.

Оскорбилась.

Но не унизилась. Гордая, да…

И в клуб-то поехала точно для того, чтобы мне доказать, что она может жить так, как хочет.

Мне казалось, что я залез в её голову, всё это там прочитал.

На самом деле это было во взгляде.

Мне тогда можно сказать повезло. Повезло, потому что я успел всё узнать о её друзьях-приятелях. Успел предотвратить.

Ну и…

Благородным рыцарем себя показал. Помог. Бескорыстно.

На самом деле я не ждал благодарности.

Хотел её. Но не ждал.

Кто я и кто она?

Кавказец и русская красавица.

И плевать, что я долларовый миллионер, а она сирота.

Деньги у неё, кстати, имеются. И квартиру сама купила. Умница, не прокутила, не растранжирила капитал.

И всё равно между нами пропасть.

Не потому, что мне по статусу не положено жениться на такой как она. Мне как раз плевать на статус.

Она ни за что не станет связываться с таким как я.

Может быть она и права.

Так думаю, пытаясь забыть.

Забыть глаза, губы, тело…

Какого хрена я схватил её там, в клубе? Прижал…почувствовал…

Знал же, что нельзя мне. Нельзя…

Ядом её отравиться!

Просто не смог отказать себе в долбанном удовольствии.

Пугал её, а сам…

Сам думал только о том, как она пахнет, как ощущается в моих руках.

Идеально.

Всё идеально.

Моя… Моя девочка!

И…

Та, которая меня презирает.

Я это видел, чувствовал.

Носик свой аккуратный задрала. Скривилась. Говорила, что может со мной справиться.

Вот только если бы я хотел, я бы её там же взял. Разложил. Трахнул жёстко. Заставил подчиниться. Принять меня и всё, что я могу ей дать.

Присвоил бы, сделал своей. Держал бы у себя, под собой. Она бы рыпнуться не посмела от меня.

Если бы я хотел.

Но я не хочу.

Так не хочу.

Силой.

Никогда никого не брал силой.

А уж эту девочку…

Мечтал, что по своей воле придёт.

Наивный.

Нет. По её воле я у неё точно в глубоком ЧС.

Я персона нон-грата.

Меня она даже не станет рассматривать. Особенно после фееричного предложения – десять тысяч долларов.

Идиот. Надо было предлагать сто. Миллион.

Она бы отказала. Но…

Цена была бы другой. Может, подумала бы потом.

Как я думаю.

Каждый день. Каждый божий день.

Думаю. Просматриваю фото.

Сталкерю.

Пару раз приезжал к универу.

Просто издалека смотрел. Так, чтобы она не замечала. Ни она, ни сестрёнка.

Лала…

Как я мог упустить то, что она связалась с каким-то уродом?

И что было бы с сестрой, если бы не Саша?

Девочка моя…

Девочка…

Испугалась. И это я не о сестре. С ней будет еще разговор. И жёсткий.

Сама виновата. Сколько раз предупреждал!

Решила меня переупрямить!

Мол, вам можно с русскими девочками встречаться, а нам нельзя?

Да можно. Можно и с русскими, с любыми, только с нормальными!

Не с теми, для кого ты просто тупая зверушка, «замоташка», как они говорят. Целочка кавказская, которую так хочется сорвать. Еще и на спор!

Если бы не Саша…

Смотрел на неё, на мою розу, и задыхался. От всего. От страха за неё. От злости. От ярости и гнева.

На полицейских, которые посмели её запугивать.

На этого урода, напавшего на Лалу, который посмел права качать.

На себя. Потому что поздно приехал.

И еще на себя. За то, что постучал в её дверь.

Не должен был.

Не сейчас.

Не так.

Слишком опасно для нас. Слишком…

Плевать.

Видеть её хотел.

Успокоить.

Дышать её ароматом.

Я не собирался её трогать.

Если бы она не облизала губы.

Поцелуй буквально с ног сносит.

Срываюсь.

Контроля нет.

Предохранители сорваны.

Моя.

Она моя.

Теперь точно моя.

Глава 14

– Та-агир…

Боже, это я? Мой стон? Неужели… стыдно как, боже…

И хорошо, как с ним хорошо!

Сильный такой, большой, красивый.

Как мужчина красивый. Настоящий.

Властный. Это я знаю…

И с ним так просто быть слабой девочкой!

И как же приятно целоваться! Боже…

– Роза моя… Роза…

– Я… Саша… – тихонько шепчу в его губы, зарываюсь, прячась на широкой груди.

Мне стыдно. И не стыдно.

Мне хорошо!

Разве этого нужно стыдиться?

– Ты моя Роза… красивая моя, самая красивая, с шипами…

Головой качаю улыбаясь. Нет у меня никаких шипов.

Для него нет.

Были…

– Саша… Сашенька…

И снова омут поцелуев, водоворот, ураган…

Он подхватывает меня на руки, прижимает к стене, целует.

Боже, как он целует!

И не трогает. Не наглеет. Не лезет руками везде.

У меня крышу сносит от него, а у него от меня похоже.

Ведь – да? Сносит? Это ведь именно так бывает?

– Саша…

Снова за талию поднимает меня, несёт куда-то, у меня голова кругом. Хорошо!

Боже, как же хорошо…

Дышать не могу, заглатываю воздух между поцелуями, хватаю жадно, мне нравится, как он целует, почему мне это так сильно нравится?

Мы в комнате, в моей спальне, тут полумрак, только на потолке переливаются отблески ночника, создающего звёздное небо.

Меня всю трясёт. От его близости, от его аромата, от того, какой он большой, сильный и такой удивительно нежный.

Он не напирает, не заставляет, я сама лечу к нему как мотылёк на пламя.

Никогда не думала, что поцелуи могут быть вот такими…

И касания.

Сама не понимаю, как мы оказываемся на кровати, рядом.

Мы лежим рядом!

Я и Тагир!

Боже… Тагир Амирханов, брат моей Лалы и я! Так близко!

Он чуть нависает надо мной, смотрит. Я вижу блики звёздного неба в его глазах и огонь! Какой там огонь! Пожар!

Боже…

– Роза моя… Саша… девочка…

Его руки… теперь я чувствую их на себе…

Он расстёгивает молнию кигуруми… белья нет, вернее, только трусики… его дыхание на коже, губы проводят так осторожно, от шеи ниже, к груди.

Я знаю, что у меня красивая грудь, очень красивая.

Один фотограф, с которым мы делали фотосессию белья, довольно откровенную, но не пошлую, сказал, что моя грудь как произведение искусства и одновременно яд, который может свести с ума.

– Мужчина, посмотрев на твою грудь просто сдохнет от желания, Сашка, так что, лучше никому не показывай.

Он усмехнулся тогда, а я покраснела. Я и не собиралась показывать.

Но Тагир…

– Саша… о… всевышний, как же ты прекрасна! – он шепчет это тихо, а потом губы смыкаются на моём соске, и я выгибаюсь, задыхаясь, царапая ногтями покрывало кровати, чувствуя, как сжимается моё лоно, как всё там становится горячим, влажным, жаждущим.

Это нереально! Его язык… его губы… его страсть…

Я в его власти!

И мне это нравится!

Слышу его рык, самый настоящий, потом стон.

– О, всевышний, сладкая как грех, как плод инжира, девочка моя… хочу тебя, всю тебя хочу… везде…

Молния едет дальше. И его губы.

Он стягивает с меня слишком жаркое сейчас, мешающее кигуруми, вертит меня, словно конфету распаковывая, с себя тоже рубашку срывает, прижимает меня к груди…