Тагир. Заберу твою любовь

Элен Блио

Тагир. Заберу твою любовь

Пролог

– Ребёнок умер.

– Нет, это невозможно! Надо что-то сделать.

– Что?

– Не знаю, думайте, я плачу вам деньги!

– Я не умею воскрешать детей, даже за деньги.

– Я понимаю, я не дура. Найдите ребёнка! Пока моя дочь без сознания, найдите другого малыша.

– Вы понимаете, что это подсудное дело? И потом, если отец сделает анализ ДНК…

– Ничего он не сделает. А если и сделает – всё это можно заменить, подменить… Понимаете? Нужен ребёнок. Быстро!

– Степан Аркадьевич, тут девушку привезли, экстренно. Двойня.

– Иду. Извините, Марьям Муслимовна, я должен идти.

– Двойня… у кого-то двойня, а тут…

Глава 1

– Это не твой ребёнок, Тагир.

– Ты бредишь, Марьям…

– Я говорю тебе, это не твой ребёнок! Малыш Лейлы умер в родах.

– Ты сошла с ума?

Я смотрю на мать моей погибшей жены, и думаю, могла ли она реально сдвинуться, потеряв в один день любимую дочь и мужа? Они погибли в автокатастрофе три дня назад. Свёкр сел в машину моей жены, она была не в себе. Не справилась с управлением. Машина вылетела с серпантина прямо в пропасть. Они сгорели.

Трагедия.

Для всех, кроме меня, наверное.

– Ты не понимаешь, Тагир! Твой сын – совсем чужой тебе мальчик! Не нашей крови! А тебе нужен настоящий наследник!

Гляжу в её горящие глаза и хочется одного – придушить.

Когда-то эта женщина, Марьям, была близкой подругой моей матери.

Мать считала, что дочь подруги будет мне лучшей женой. Как же она ошибалась!

Теперь Марьям пыталась заставить меня опять жениться. Жениться на её младшей дочери Айше.

Пыталась заставить весьма странным способом.

– Я говорю тебе, Тагир, я была там в ту ночь! Ты же помнишь, как Лейла тяжело носила малыша.

Еще бы мне не помнить! Я знал, что эта чёртова сучка не хотела рожать!

Если бы я знал, что она хотела избавиться от ребёнка! Я бы сам избавился от неё еще тогда.

Но я был слеп.

Мне было всё равно.

Я женился без любви. Потому что было нужно жениться. Потому что надеялся, что женитьба на Лейле поможет заглушить боль. Хотя бы на время.

Я потерял девушку, которую любил. Потерял из-за собственной глупости.

Мне не хотелось жить тогда.

Но я должен был.

Мой отец тяжело болел. На мне была жизнь всей семьи, всего клана.

Не было времени страдать. Не было возможности для слабости. Да я никогда и не был слабаком.

Я выбрал жизнь.

Пусть со стальным жалом в сердце, с постоянной кровоточащей раной, с болью.

Я должен был жить.

Поэтому я женился на тихой, домашней девочке. Её воспитывали по нашим законам, по нашим правилам. Она должна была быть покорной, знать своё место, слушать мужа. Глаз от земли не отрывать!

Быть женой. Согревать домашний очаг. Рожать детей.

Я так думал. Я на это надеялся.

А получил лицемерную, лживую, подлую суку!

Гадкую змею, которая отравляла ядом всё, к чему прикасалась.

Я даже сына нашего не доверял ей! Отправил ребёнка к матери и сестре, чтобы эта тварь не портила ему жизнь своей ненавистью.

И вот теперь её мать говорит, что мой Адам мне не сын?

Лживая дрянь. Мать такой же лживой дряни!

Я был бы не я, если бы я не сделал анализ малышу!

Тогда же, в роддоме. Тихо. Так, чтобы никто не знал.

Материал собирали при мне лично.

И я лично отвозил его в три разные лаборатории. Никто кроме меня не знал, что я делаю.

Адам мой. Ошибки быть не могло.

Девяносто девять и девять процентов. Я отец.

А эта старая ведьма пытается меня обмануть!

Хорошо, я послушаю.

– Говори!

– Тогда… в ту страшную ночь… дочь моя была уже без сознания. Малыша достали, но он уже не дышал. Я знала, что будет. Я знала, что ты разведёшься с ней, выкинешь Лейлу из дома. И нас тоже…

– Давай без этих подробностей, Мириам!

– Я хотела только помочь моей девочке.

– Что ты сделала?

– В ту ночь привезли роженицу, у неё была двойня. И я… я заплатила врачам. Всем заплатила.

– И что, роженице тоже? Купила у неё малыша? – я усмехаюсь, смотрю скептически.

Зачем она это делает?

Зачем лжёт?

Надеется, что я женюсь на её девчонке, чтобы родить нового наследника? А что делать со старым?

– Нет, та девчонка ничего не знала. Она была одинокая, без мужа, ей тяжело было бы поднимать двойню, а так…

– То есть ты решила за неё? И что же, ей просто сказали, что её ребёнок умер?

– Да, именно так и сказали. Она… Я помогла ей. Нет, я не платила ей за сына, просто дала немного денег…

– Просто так?

Снова усмехаюсь, зная, что Марьям за копейку удавится.

– Какая разница? Говорю тебе, у этой девчонки забрали сына, она ничего не поняла, ей сказали, что мальчик умер.

– Интересная история. Получается у моего Адама где-то есть близнец?

– Адам не твой сын, Тагир. Он сын какой-то русской девчонки! Я говорю правду! Если не веришь – сделай тест. Этот анализ.

– Я его делал Марьям.

– Что?

– Я делал тест.

Вижу, как она бледнеет. Лицо становится белым. Руку к губам прижимает, отступает от меня.

– Делал? Значит… значит ты знал?

– Знал.

– И… и ты не убил Лейлу?

– За что? Она родила моего сына.

– Нет! Нет!… Господи, я не лгу! Поверь мне! Это не твой ребёнок.

– Адам мой сын.

Поворачиваюсь резко, иду к шкафу, куда встроен сейф. Открываю. Быстро перебираю бумаги, достаю нужную.

– Вот, посмотри. Я не знаю зачем ты лжешь, но…

– Я не лгу…

Она смотрит на меня и медленно опускается на стул.

– Так не бывает. Не… или ты… Та девчонка… Русская…

– Какая русская? – смотрю, недоумевая уже, не понимая, до чего нужно дойти, чтобы вот так нагло врать!

– Русская… Саша… её звали… Саша…

Чувствую, как сердце тормозит резко, словно локомотив, в составе которого дёрнули стоп-кран.

– Что… Что ты сказала?

– Русская девушка… Которая родила двойню.

– Как её звали?

– Саша… я помню, она сказала, что её зовут Саша…

Вижу перед глазами черные точки, стая, которая закручивается в вихрь, нападая на меня, вгрызаясь в мои глаза, в кожу, в душу…

Нет. Этого не может быть. Не может.

Она не могла…

Она…

Саша ведь умерла?

Глава 2

Я умерла.

Умерла тогда, в тот жуткий вечер, когда Тагир вышвырнул меня из своей жизни.

Я не могла поверить в то, что он посчитал эту дикую ложь обо мне правдой.

Не могла понять за что? За что люди так жестоки?

Кому понадобилось сочинять всю эту мерзость?

«Модель, оказывающая эскорт услуги, девочка, которую я вытащил из грязи и помог подняться».

Эту мерзость распространял некто Павел Листерфельд. Он называл себя владельцем модельного агентства «Элитл модел».

Приписывал себе раскрутку самых успешных русских моделей, который выстрелили на международной арене, от Водяновой и Поли, до Ирины Шейк и Влады Росляковой.

Не знаю, имел ли он вообще какое-то отношение к моде, к реальным агентствам. Его хорошо знали совсем по другим делам.

Он считался самым знаменитый сутенёром. И сам Листерфельд этого не скрывал. Не раз он рассказывал с гордостью в различных шоу как таскал моделек к олигархам, как его девочки купались в шампанском, получали бриллианты, квартиры в разных столицах мира, и, конечно, модельные контракты.

«Всё только через постель» – это был его девиз.

Он не стесняясь выкладывал в своих блогах расценки, прикрепляя фото известных моделей, которые ни сном ни духом не знали о его деятельности.

Как оказалось, мои фото он использовал тоже.

Да, мне повезло. Я стала востребованной моделью, хоть и не собиралась связывать свою жизнь с модельным бизнесом, просто хотела немного подзаработать. Снялась для каталога одежды. Платили довольно прилично. Мне тогда было всего шестнадцать. Высокая, худая, длинные волосы, хорошая кожа, зубы. Пухлый рот, на который все сразу обращали внимание и спрашивали – где колола.

А я ничего не колола! Мне было всего шестнадцать. И меня в школе шесть лет называли жабой, и губошлёпкой.

Парни ржали, требовали, чтобы я носила с собой губозакатную машину. Так было до моих четырнадцати.

Потом всё резко изменилось. Меня стали приглашать на свидания.

Мои губы мечтали целовать.

Только вот я не мечтала. И обид не прощала.

Я знала, что модельный бизнес – не сахар.

Моя мама когда-то давно в девяностые тоже была моделью. Ничем хорошим для неё это не закончилось.

Но я не рвалась на подиум! Просто фотосессии и всё.

Меня заметил японский дизайнер. Со мной подписало контракт агентство. Всё было настолько серьёзно, что они даже пригласили мою тётку поехать со мной, потому что я слишком молодая.

Мамы к тому времени уже не было. Отца не было никогда.

Я жила с маминой сестрой тётей Женей, строгой, но справедливой.

Мы прожили в Японии год. Потом переехали в Европу. Потом вернулись в Россию.

Сумасшедших денег я не заработала, но мне хватило на небольшую квартиру в приличном доме. Еще я что-то смогла отложить. Купила тёте дом в Тверской области, у водохранилища, она всегда мечтала там обосноваться. Еще купила там же участок для себя.

Поступила в универ.

Контрактов стало меньше, особенно за границей. Но я не унывала, я считала, что это к лучшему. Я хотела заниматься дизайном.

Конечно, меня всё равно приглашали и на показы, и на Неделю моды. Были съемки в клипах, в рекламе, фотосессии.

На жизнь мне хватало.

За богатыми папиками я не гналась. От предложений согреть чью-то постель отказывалась. Меня это не привлекало.

Я вообще побаивалась мужчин, после того как узнала мамину историю.

Да и вообще.

Старалась быть в стороне, не лезть.

Я даже представить не могла, что какой-то человек, который даже не знает меня лично, оказывается занимается тем, что подкладывает меня под шейхов и миллиардеров!

Конечно, я знала кто такой Листерфельд.

Меня им пугали.

Я была в курсе, что это человек, который разрушил жизнь уже нескольких известных русских моделей. Он решил поступить так и со мной.

Именно в тот момент, когда у меня начался бурный роман с Тагиром Амирхановым.

Я не знала, как бороться с этой ложью.

Я была слишком молода, неопытна и наивна.

Пыталась обратиться в СМИ, к адвокатам.

Думала, что смогу противостоять…

– Девочка, ну кто ты и кто Листерфельд? Забей! Все знают, что он врёт.

Все, да не все.

И я искренне считала, что Тагир не поверит.

Он ведь был таким мудрым!

Он ведь столько всего знал!

И жизнь знал.

Только…

– Вон пошла. Быстро. Никаких контактов с моей семьёй, поняла? Узнаю – мало не покажется. Чтобы я больше тебя не видел. Ни где. Никогда.

Я ушла.

Гордо. Волосы назад.

Презрительно губы скривила.

Бросила напоследок:

– Это моя страна, и мой город. Не хочешь меня видеть – вали в свой аул, горец! Захочу – завтра вся столица будем в моих плакатах. Придётся кому-то выколоть глаза!

– Что ты сказала?

– Что слышал, Тагир. Я тебя не боюсь. Я тебя презираю. Ты для меня никто.

Меня трясло.

Я боялась, что он меня реально убьёт тогда.

Но я ушла.

Ушла с гордо поднятой головой.

Сбежала.

Спряталась.

Реально боялась, что он может меня увидеть и выполнить угрозы, а я…

О чём я думала тогда?

О чём я вообще думала, когда решилась начать отношения с этим властным, жёстким восточным мужчиной?

Знала же, что мне надо бежать от него…

Бежа-ать…

С той первой секунды, когда увидела его у универа рядом с моей соседкой.

Глава 3

– Саша, пойдём скорее, меня ждут.

– Да кто такой важный тебя там ждёт, Лала?

– Пойдём, увидишь!

Лала – моя подруга по универу и соседка по дому. Мы живём прямо в соседних квартирах – вот такая удача.

На самом деле, не совсем удача. Это я сказала Лале, что моя соседка продаёт жильё, семья Лалы купила для неё эту «двушку» и она поселилась рядом со мной.

Мы с Лалой подружились, кажется, вопреки всему.

Она восточная девочка, жгучая брюнетка с карими глазами, невысокая, стройная, но с офигенными формами – грудь, бёдра.

Я внешне полная противоположность. Блондинка с зелёными глазами и светлой кожей, высокая, худая, грудь у меня, конечно, есть, но до Лалы далеко, да и бедра тоже, хотя, в общем, модельная худоба присутствует. Волосы прямые, средней длинны, цвет натуральный.

Лала очень спокойная, тихая, никуда не ходит, ни с кем не встречается, носит длинные закрытые платья, правда, она не заматывает голову платками, и любит дизайнерские шмотки и красивое бельё – это я уже потом узнала.

Я, если честно, тоже спокойная и тихая, но иногда могу устроить ураган, вспыльчивая, всегда отвечаю, если кто-то меня задевает или цепляет.

Люблю иногда зависнуть в клубе, потанцевать, побеситься, хотя алкоголь не употребляю вообще, запрещенные вещества, естественно, тоже.

Одежду ношу самую разную, иногда, как например сегодня, хочется какого-то эпатажа. Поэтому на мне шорты, плотные колготки, высокие ботфорты, корсет и кожаная куртка. Весна ранняя, но в этом прикиде мне тепло. Могу одеться и скромнее – не проблема, обычно так и делаю.

Просто джинсы и толстовка – это моё всё. Редко использую косметику, волосы обычно убираю в хвост или пучок, но сегодня заплела две косы. Как знала.

Общее у нас с Лалой то, что я тоже ни с кем не встречаюсь. Пока не появился парень, которому бы я захотела сказать «да», даже для поцелуя.

Смешно сказать, но я целовалась только на съемках рекламы. И не по-настоящему, естественно. Он просто прижимался к моим губам или щеке, мы изображали страсть. Фу, гадость.

На самом деле, общего у нас с подругой гораздо больше. Нам интересно вместе, мы многое обсуждаем.

Я люблю слушать её рассказы об обычаях их родины. Это безумно интересно. Она для меня открывает много нового, и разрушает многие стереотипы.

Лала оглядывает меня, головой качает, глаза закатывает.

– Что?

– Какая ты сегодня…

– Какая?

– Ну… такая?

– Слишком секси? Ну, скажи, Лал, не бойся, это просто слова.

– Слишком. Блин…

– Да что?

– Ничего, ладно, всё нормально.

– Нет, подожди, ты сказала «а», скажи и «б»! – меня бесит когда вот так что-то начинают, а потом затыкаются!

– Сама поймёшь, пойдём, нас ждут.

– Нас?

– Ну да…

Выходим из здания, но почему-то Лала направляется не к остановке и не к дороге, по которой мы обычно ходим, она идёт к парковке.

Паркинг у универа вечно заставлен крутыми тачками мажоров, и я не удивляюсь, увидев там шикарную машину представительского класса. Около машины стоят двое мужчин, кавказцы.

Вижу их и спотыкаюсь, торможу.

Чёрт, чёрт… как я могла забыть!

Почему-то хочется подтянуть шорты, чтобы они закрывали колени, хотя для этого мне придётся присесть на корточки.

Вот же непруха! Какая я балда! И Лала тоже! Могла мне напомнить вчера или утром.

Подруга говорила, что к ней приезжают братья. Родной и двоюродный. Они обещали приехать сразу к ней в универ, забрать домой, а потом поехать гулять, Лала очень хотела взять и меня за компанию. Познакомиться.

Я сразу ей сказала, без обид, но никаких близких знакомств и тем более отношений с твоими родственниками.

– Почему? Они хорошие парни.

– Потому. Они хорошие парни для ваших девушек, на которых они женятся, а для нас…

– Ой, ну я же тебе не предлагаю их… то есть, с ними… Просто знакомство. Понимаешь, им тоже важно знать с кем я тут общаюсь, и я хочу, чтобы они узнали тебя.

– Уверена? – я скептически подняла бровь, когда Лала об этом заговорила. – Я не лучшая подружка для такой как ты. Модель, да еще и довольно свободолюбивая.

– Ты очень хорошая. Я хочу, чтобы они это знали и поняли.

Я глаза закатила. Как же! Поймут они!

Ну, ладно, если подруга хочет познакомить меня с родственниками – пусть знакомит. Я тогда еще подумала – надо одеться поспокойнее.

И на тебе.

Сразу вижу этот взгляд, от которого мурашки по коже, словно горячей нефтью окатывает. Мне не по себе. Щеки краснеют. Дышать тяжело.

Второй мужчина смотрит с интересом, улыбается даже, а первый…

Кажется, еще пара мгновений, и он начнёт кричать, что-то, типа – грешница, харам, уберите её отсюда, с глаз моих долой, забить камнями.

Это так смешно, что я не могу удержаться.

И вижу, как моя реакция на него вызывает ответную.

Всполох чёрного огня в его глазах.

И словно обещание скорой расправы…

Глава 4

– Тагир, Султан, ас-саляму алейкум.

Лала, конечно, ничего не замечает, ну, или делает вид.

– Ва-аллейкуму-с-салям, сестрёнка, дорогая. – улыбается и шагает вперед тот, который нормальный, обнимает Лалу, а вот тот который суровый, переводит взгляд с неё на меня и что-то тихо спрашивает на своём языке.

Капец.

– Добрый день, – задираю я подбородок.

Так и хочется сказать, что невежливо говорить на незнакомом языке, если в компании есть кто-то, кто не понимает. Но я молчу.

Не хочу, чтобы у Лалы были неприятности.

А вообще, мне плевать, что он там обо мне думает, этот кавказский мачо!

Я на них насмотрелась, карьера модели предполагает встречи и столкновения с самыми разными людьми и культурами.

Эти мужланы, которые прикрываются строгостью законов и религией на самом деле творят такое – мама не горюй. К счастью, я всегда была защищена от их внимания. Редко ходила на вечеринки, типа афтерпати, в контрактах было прописано, что на тусовки меня сопровождает охрана. Это работало.

Но я ведь общалась с другими девочками, слушала.

Да, мы, русские, априори для них были шлюхи. С нами можно всё. Серьёзные отношения только с девушками своей религии, своей веры, своего круга. Причём, гуляли они как женатые, так и холостые.

То есть женитьба для них была чисто номинальным мероприятием. Семья, дети – это одно. Секс и разврат – другое, типа с такими как я.

Только вот хрен они угадали!

Да, может, я сегодня и выгляжу немного вызывающе, но это не значит, что я готова на всё, и клеить на меня ярлыки, даже взглядами, я не позволю.

– Лала, я пойду домой.

– Подожди, Саша, я хотела тебя познакомить. Это Султан, мой самый обожаемый кузенчик, добрый и весёлый, да, Султанчик?

– Приятно познакомиться, Саша, добрый и весёлый Султанчик, это я.

Растягиваю губы в сухой улыбке, киваю.

– Лала, мне…

– А это Тагир, мой любимый старший брат.

Всё ясно. Старший. Родной.

Блюдём нравственность сестры. Куда ей дружить с такой девушкой, да? Я всё поняла.

– Добрый день, Саша. – голос у него низкий, такой рычащий, акцент еле заметен, а от его взгляда мурашки по коже. Но я справляюсь.

И даже держу лицо.

– Извините, я спешу, завтра важный семинар, буду готовиться.

– Саша, семинар послезавтра, завтра ничего сложного нет, и я хотела пригласить тебя с нами в ресторан! Ага?

Она хотела. Султан тоже явно был бы не против, а вот этот… Тагир…

Нет, я могла конечно, согласиться, поехать, ему на зло, и весь оставшийся день выбешивать его, специально, своим видом и вообще собой. Но если честно, особого желания нет. Да и кто он вообще такой, чтобы… чтобы так смотреть? Чтобы так меня унижать своим презрением?

Он просто… абрек! Чурка! Никогда я такого не говорила, даже почти никогда так не думала, не испытывала желания быть какой-то нетолерантной нацисткой. Но этот Тагир сам виноват. Когда будет толерантным он – буду толерантной я!

– Прости, Лала, но я правда сегодня не могу. Никак. У меня еще важные переговоры вечером, онлайн конференция. Извини. Спасибо большое за приглашение. – это я нарочно говорю громко, глядя на её братца.

Уверена, он всё понял.

Эмоций там, конечно, никаких.

Ему плевать.

И мне тоже.

– Саш, садись в машину, мы всё равно сначала домой заедем, я переоденусь, тебя подвезём.

– Переодеться надо. – недвусмысленно говорит Тагир, обливая меня дозой презрения, а я ненавижу себя за то, что вспыхиваю.

– Я прогуляюсь, как раз хотела дослушать подкаст нашего экономиста.

– Саш, ну ты чего?

Лала подходит ко мне, смотрит, вижу в её взгляде понимание и сожаление.

Ну, прости подруга. С братьями как-нибудь в другой раз, не в этой жизни.

– Извини, котик, но я пас, ты сама всё понимаешь, думаю, – шепчу я ей на ухо улыбаясь, потом отстраняюсь. – До свидания, приятно вам посидеть.

Поворачиваюсь и иду по направлению к остановке, иду как по подиуму, красиво – это я умею.

Только вот почему-то внутри всё сжимается.

Да что за…!

Что?!

Почему какой-то кавказский кретин своими взглядами меня так унижает, пробивает оборону?

Просто треш!

Я свободная девушка, никому ничем не обязана, в своей свободной стране могу выглядеть как хочу!

Задираю голову, волосы назад откидывая.

Пошёл он! Не нравится что-то? Никто не заставляет смотреть. Пусть катится в свой аул и там порядки устанавливает. Нашёлся тут, поборник морали!

Автобус тормозит, но я решаю пойти пешком. Вижу, как мимо пролетает их шикарный «Бентли». Скатертью дорожка!

Включаю подкаст, который реально хотела дослушать, иду, стараясь дышать глубоко и восстановить внутреннее равновесие.

И что я так разволновалась? Как будто в первый раз!

Султанчик, кстати, очень даже ничего. Хорош. Симпатичный. Красавчик, что уж там говорить! Высокий, фигура отличная, явно дружит с залом, модная стрижка, одет тоже со вкусом.

А Тагир… Огромный, широкоплечий, сутулый немного, и лицо у него…неприятное, отталкивающее, и весь он…

О, боже, Сашка, кому ты врёшь?

Хорош этот Тагир, хорош. Чувствуется сила, власть. Бабло, чего уж там. Много бабла, явно.

Ну, Лала и не скрывала, что они из влиятельной, богатой семьи.

Нефть, земля, какие-то заводы еще, ну и, соответственно, положение в обществе, близость к правящей верхушке, чуть ли не претенденты на пост руководителя их маленькой, но гордой республики.

Ах-ах! Какие мы нежные!

Шорты нам на девочке на зашли! Ноги слишком длинные и красивые открыла, да?

А самому, небось, хотелось расположиться между этих ног? Ах-ах!

Хренушки! Выкуси.

Смеюсь над своими мыслями, пытаюсь вникнуть в текст подкаста, а перед глазами – тот чёрный огонь, который был в его взгляде. Прожигает до сих пор. Хочется стереть это воспоминание, удалить. Жаль, что у нас в голове нет кнопки «delete».

Провожу шлагбаум охраны, поворачиваю к подъезду и застываю.

Знакомая тачка. И знакомая фигура рядом.

– Саша, я хотел бы с вами поговорить.

Глава 5

– Извините, Тагир, не о чем. – не хочу быть грубой, но и приятной тоже не хочу. Пошёл он.

– Я уверен, есть о чём. Простите, я вас, кажется, обидел.

– Вы? Меня? – усмехаюсь нарочно нагло. – Ошибаетесь. Чтобы меня обидеть, нужно быть как минимум моим знакомым. Так что…

– Я ценю ваш характер, Александра, вы ведь Александра, верно? Но тем не менее я должен сказать вам нечто, очень важное.

Задираю нос. Прекрасно знаю, что этот шовинист может сказать, и слушать его не намерена.

– Мне плевать, что вы должны сказать. Я могу сказать, что вы не заставите меня держаться подальше от вашей сестры. Я её близкий друг. Я ей помогаю. Я её поддерживаю. И защищаю. Думаете, ей тут очень легко одной?

– Она не одна.

– Ну, конечно, сомнительная охрана, и непонятная тётушка. Чем они ей помогут в универе? Они только мешают, и вообще…

– Вы собираетесь меня отчитывать, Александра? Напрасно. Теперь я буду рядом с Лалой и уверен, ей будет проще.

– На лекции с ней ходить будете? Или паранджу на неё наденете, для профилактики.

– Дерзкая какая, – бурчит этот гад про себя ухмыляясь.

– Да, дерзкая, что-то не нравится – чемодан, вокзал… – хочу сказать аул, но вовремя торможу, понимая, что это совсем треш.

Вижу, как он мрачнеет. По ходу я переборщила.

– Послушай, девочка, не стоит со мной так разговаривать.

– Со мной тоже.

– Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты помогла моей сестре и попросить присматривать за ней и еще…дать свой номер, чтобы ты если что могла со мной связаться, если вдруг будет нужна моя помощь. Тебе нужна. Но, вижу, ты настроена на конфликт.

– Я? Я настроена? – он дезориентирует меня словами, снова выводит из равновесия, – это не я пялилась на меня так, словно я…

– Очень красивые ноги и короткие шорты.

– Это мои ноги! Как хочу, так и оголяю.