Прохожая

Это была небольшая кладовая. Уличный свет отражал контуры ящиков, мешков и прочего хлама. Охотница принюхалась и учуяла воск – где-то рядом есть свечи. Она увидела неподалёку от двери на небольшом столике скопление толстых свечей. Девушка поспешила к ним, нащупала рукой фитилёк и легко улыбнулась. Также рядом со столиком она увидела что-то похожее на лежанку.

«Здесь кто-то был. Вопрос, насколько давно?» – подумала она, пока спешно снимала сумку и достала из небольшого кармана огниво. Оглядевшись, увидела небольшую кипу бумаг, схватила одну, зажгла огнивом и с её помощью подожгла свечи. Черный чердак с тусклым серым светом наполнился тёплыми бумажно-жёлтыми оттенками от огней.

Дым и воск подарили мягкий, успокаивающий аромат. Она подняла ладони над пламенем, чтобы ощутить родное тепло. Затем решила проверить спуск вниз. Прохожая взяла чашу с одной из свеч и подошла к концу кладовки, во тьме которого она разглядела небольшой люк, ведущий вниз. Он был закрыт на щеколды.

«По всей видимости, здесь давно никого не было».

Прохожая на всякий случай дёрнула за ручку люка. Не поддаётся, щеколды здесь держат крепко. Она не решилась спускаться, вместо этого она поставила сверху несколько ящиков друг на друга. Шум и грохот откровенно выдавали её, но она успокаивала себя тем, что кто хочет напасть, тот воспользуется любым случаем.

Периодически прислушиваясь, она навела свой порядок: заблокировала люк, закрыла дверь на балкон и так же заставила ящиком и мешками, попутно найдя ещё несколько свечей, зажгла их, стряхнула пыль с лежанки из овечьих шкур и тяжело села, опершись спиной к стене.

Только сейчас она поняла, что давно не ела. Рука сама потянулась на дно сумки, где лежали припасы Бранимира – вяленая зайчатина, хлебные сухари, сушёные овощи и ягоды, два бурдюка с водой и её фляжка с вином. Такого скромного набора было достаточно, чтобы насытить девушку и расслабить по максимуму, особенно алкоголем.

Прохожая не понимала, то ли захмелела, то ли нет, из-за усталости, но она вспомнила отца, когда, будучи совсем малышкой, сидела на его коленях вечерами и изучала лицо: водила пальчиком по шраму на левом глазу, который он никогда не прикрывал повязкой, дёргала за бороду, на что он терпеливо сжимал губы. Стукала пальчиками по протезу, слушая, как глухо тот звенел и каким холодом он отдавал в отличие от всего тела.

Она даже помнила перегар от вина. В детстве он ей не нравился – слишком резкий и кислый, но между тем, сам отец был спокоен, если не бессилен. Он часто выпивал дома, особенно после долгих выходов на большую дорогу. Но редко когда буянил. При ней никогда. Как-то раз девочка поймала себя на мысли, что пьяным он был куда приятнее и добрее, нежели трезвым. Она чувствовала в нём при таком состоянии…папу.

Она накрылась одной из шкур, и обхватила себя руками, прижавшись к углу. Веки тяжелели. Она услышала, как по крыше застукали капли дождя.

«Хочу в детство…»

Акт II. "В кругу". Глава 05

«– Вперёд на огненные муки! —

В волнах овечьего руна

Я к небу воздеваю руки —

Как – древле – девушка одна…»

© М. И. Цветаева

«Практически всё детство я провела в тренировках и учению бестиария – энциклопедии чудовищ и тактике охоты на них. Иногда помогала дядюшке Годо в качестве подмастерья в кузне. С ним же я и выковала свой меч – „Лунный след“.

Как он мне говорил: «Махать мечом можно бесконечно, но обращаться с оружием надо всё равно, что ухаживать за ребёнком. К каждому клинку нужен свой подход и своя забота».

Что касается отца, то, порой, я воспринимала его не как папу, а как учителя, мастера. Только спустя годы я поняла, что мы были с ним на равных: я училась быть охотником на чудовищ, а он – родителем».

***

Четырнадцать лет назад.

Она не просто смотрела вперёд – выслеживала, выжидала лучшего момента. Зверь в доме ритмично рычал. Девочка, крадучись, выскользнула через окно и так же, ступая мягко по земле, направилась в сторону реки.

– И куда это собралась маленькая проказница? – низкий, с лёгкой хрипотцой, голос перехватил её инициативу сбежать.

Девочка как шла, так и замерла на месте, затем медленно повернула голову и встретилась с бледно-голубыми глазами, сияющими под густыми седыми бровями кузнеца Годрика. Он стоял в нескольких метрах от ребёнка, скрестив руки. Лишь шевелящаяся борода могла выдать в нём эмоцию – он был строг и ехиден одновременно.

Девочка обречённо вздохнула, развернулась к нему полностью и проворчала тоненьким жалобным голоском:

– Я очень-очень устала! – она так же обречённо махнула руками, выражая горечь тяжёлой участи учащегося, – Эти учебники такие скучные! Дядюшка Годо, почему люди с рождения сразу не становятся умными?

Такой простой и в то же время глубокий для девятилетнего ребёнка вопрос заставил кузнеца охладить свой пыл и усмехнуться:

– Ха! Наверное, потому что было бы скучно жить, если всё знать. Что ты сегодня читала?

Её голос стал ещё ворчливее, как у недовольного гнома-банкира, которому задержали получку:

– Энциклопедию «Магические чудища и где они обитают».

Такой смачный шлепок по своему же лбу мог бы вызвать у любого другого лёгкое сотрясение, но не у Годо:

– Божечки-ёжички! У тебя не папаша, а садист какой-то! – далее он говорил будто бы не девочке, – Такую литературу я кое-как осилил, а он ребёнка заставил читать!

Из дома раздался голос отца:

– Я всё слышу!

Охотник лениво вышел, зевая, и встал в дверном проёме, так же, как и Годо, скрестив руки и опершись правым плечом о косяк. Он назидательно обратился к девочке:

– Так-так, стоило мне притвориться спящим, так ты сразу шмыгнула из комнаты!

Годо хлопнул по бёдрам и воскликнул:

– Я тебя умоляю! Притворился он! Храпел так, что стены трещали, а пасущиеся неподалёку олени бежали, сломя голову! А вороны со страху обгадили…

Охотник не дал закончить:

– Это тактика, которой я придерживался!

Он прикрыл кулаком рот, чтобы не зевнуть. Девочка в это время тихонько хихикнула, вспомнив, как пару минут назад, согласно «тактике» Охотник успешно имитировал звуки варлаарских мамонтов, называемые почему-то храпом. Охотник посмотрел на неё и продолжил допрос:

– Ну что, подопечная, говори, почему убежала?

Девочка забегала глазками и протараторила:

– Я хотела потренироваться, чтобы… мышцы разогреть, мастер!

Маленькой она часто к отцу обращалась «мастер», особенно в годы активного обучения. Охотник настаивал, что во время работы всё личное должно было отходить на задний план. И такое обращение было частью некой внутренней дисциплины и расстановки границ. Либо, как шутил Годрик, ему просто нравилось считать себя таким.

– М-м-м, – недоверчиво кивнул Охотник, – Молодая кровь требует дела. Понимаю. Но ты должна обычного призрака от полтергейста отличать!

Его левый глаз словно пробуривал ребёнка, чем вызывал зачастую оторопь. Но на этот раз девочка закатила глаза, демонстративно скрестила руки, как взрослые, и выразительно, как при чтении, пересказала:

– Полтергейстом зовётся дух незримый, что пугает живых проказами своими. Слабее он морока, ибо из мира духов он зло чинит. Узреть его можно только тем, кто к магии чувствителен, либо осыпав солью место его обитания да ладанами окурить сие место. Тогда и можно изгонять нечистый дух

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

цитата из стихотворения В.С. Высоцкого "Колыбельная" (использовано в художественных целях)

1

квасцы – природные или химически созданные кристаллические вещества, которые исторически использовались для дубления кожи, пропитки тканей и даже в медицине.