Опера вызывали? – 2

Он медленно опустил руку, а затем, словно обжегшись, резко разжал пальцы, роняя артефакт на бетонный пол. Подвеска, вращаясь в воздухе, упала со слабым глухим звуком. Артем резко отшатнулся, вместе с этим потеряв устойчивость. Инга успела подхватить его и крепко обхватила его за плечи.

– Дыши. Просто дыши. Это не ты, – шепнула она. Его лицо было серым, пот катился по лбу, но в грудь он постепенно втягивал объемы воздуха. В глазах мелькал уже знакомый живой блеск.

Инга быстро глянула на подвеску. Камень все еще мерцал, но теперь сияние потеряло часть той жуткой мощи, которую он источал в руках Артема. Она понимала: артефакт был невероятно мощным, его влияние распространялось на любого, кто попадал в непосредственный контакт. Фомин тем временем подошел к оборотню, который тяжело дышал на полу, озираясь вокруг в непонимании. Уже в человеческом обличии его руки закрывали раны на ногах. То, как он смотрел на собравшихся, говорило о полнейшей дезориентации.

– Что произошло? – прохрипел оборотень, моргая под светом фонарей. Его голос дрожал, как у человека после страшного кошмара. – Где я, что со мной было?

Артем, все еще тяжело опирающийся на Ингу, поднял голову и медленно произнес:

– Ты был… под контролем. Той подвески. Мы тебе… помогли.

Но оборотень, по-видимому, еще не до конца осознавал, что произошло. Он прижал руки к голове, раскачиваясь вперед и назад:

– Почему… почему я не мог остановиться?

Инга подошла ближе и присела рядом с ним, стараясь говорить максимально мягко, чтобы не испугать его еще сильнее:

– Это какой-то артефакт. Мы не знаем, откуда он взялся, но он делал тебя тем, кем ты не являешься. Сейчас тебя увезут, а завтра ты расскажешь все, что помнишь и ответишь на несколько вопросов.

Фомин, молча наблюдавший за сценой, на этот раз не выразил ни сарказма, ни раздражения. Лишь быстрым жестом указал одному из младших офицеров поднять артефакт с помощью щипцов для улик.

Артем, услышав звон цепочки, притормозил их действия:

– Ни в коем случае не касайтесь его голыми руками. Упакуйте, как доказательство, и передайте Кириллу. Нам нужно понять, что это за хрень.

Офицер замер, встряхнувшись от резкого приказа Артема. Один из старших, видимо из тех, кто уже не первый день сталкивался с необычными ситуациями, быстрым движением достал из наплечной сумки небольшой герметичный контейнер и захватил нефритовый артефакт с помощью зажимов. Цепочка зловеще звякнула, упав внутрь контейнера, после чего крышка быстро закрутилась. От этого звука у всех присутствующих пробежал неприятный холодок по позвоночнику. Инга поднялась, наблюдая за тем, как артефакт убирают в контейнер, но ее взгляд непроизвольно задержался на лице Артема. Он выглядел вымотанным, его лицо оставалось бледным, а руки, едва заметно дрожавшие, выдавали, как сильно он был на грани. Тем не менее он продолжал контролировать ситуацию с такой решимостью, что даже Фомин, обычно скептически настроенный по отношению к «подозрительным теориям» Артема, более не стал возражать.

– Что с этим… с этим человеком? – Фомин указал взглядом на лежащего на полу оборотня, который, дрожа, все еще обхватывал свои раны. Глаза зверя, теперь уже полностью человеческие, стеклянно смотрели в сторону, будто он видел контуры чего-то ужасающего за пределами видимости других.

– Его нужно доставить в безопасное место, – хрипло произнес Артем, передернув плечом, будто стряхивая с себя следы влияния артефакта. Он глубоко вдохнул, стараясь выровнять дыхание. – Пусть исцеляется, а потом… разбираться.

– Разбираться? Да он убил четырех человек, Артем! – резко отреагировал Фомин. – Что еще с ним разбирать? Посадить его… если вообще не ликвидировать, как потенциальную угрозу.

Инга нахмурилась, ее взгляд вспыхнул гневом. Она знала, как трудно будет доказать Фомину, что этот оборотень не является виновным в убийствах в полном смысле. Артем сделал шаг вперед, выставив руку перед Ингой, и начал говорить сам, слабым голосом:

– Я понимаю, ты старший по должности, но не будь идиотом. Этот артефакт… он способен даже человека превратить в чудовище, а оборотня в полнолуние тем более. Это не его вина, он был жертвой. Такой же жертвой, как те четверо.

Фомин нахмурился, его ноздри стали раздуваться от злости. Он терпеть не мог, когда оспаривают его приказы.

– Его нельзя оставлять в живых, – рявкнул он.

Силовики с напряжением смотрели на перепалку Фомина и Лапина. Артем отрицательно покачал головой, глядя ему прямо в глаза.

– Если ты отдашь приказ о ликвидации, будешь объясняться перед Зориным.

– Ладно, – коротко бросил он, махнув рукой. – Забирайте его. И если он хоть на шаг отойдет от правил, я лично его в землю закопаю.

Инга подняла глаза к потолку, словно моля о чуде, позволяющем ей сдержать желание ответить резко. Сейчас было важнее действовать, чем спорить. Она присела рядом с оборотнем и, осторожно коснувшись его плеча, сказала:

– Мы отвезем тебя к нам в отдел. Ты все расскажешь нам завтра, ясно?

Он медленно посмотрел на нее, его глаза все еще дрожали от внутренней паники. Затем оборотень тихо кивнул, и Инга почувствовала, что он действительно начал успокаиваться. Тем не менее крики разорванных людей, вероятно, еще долго будут преследовать его в ночных кошмарах. Процесс погрузки оборотня в машину оказался быстрым, но процедура требовала предельной осторожности. Силовики переместили ослабевшее тело пленника при помощи носилок, обмотав его руки и ноги ремнями, которые обычно использовались для транспортировки неконтролируемых существ. Это было лишним – существо не сопротивлялось – но никто не хотел рисковать. Сцены разорванных тел пострадавших еще стояли перед глазами многих. На телефон Фомина поступил звонок, он поднял трубку и коротко ответил: «Хорошая работа, пусть все осмотрят и заберут тела, и, кстати, если у оборотня есть подвеска или что-то еще, не трогать руками, это опасно». После чего он бросил взгляд на Артема и Ингу.

– Толкач убил оборотня, у них еще два трупа, – недовольно буркнул он.

Инга слегка вздрогнула, услышав последние слова Фомина. Толкач убил оборотня. У них там, похоже, все закончилось не так гладко, как здесь. Фомин собрал в темный взгляд все раздражение, накопившееся за это время. Он будто ожидал, что Артем скажет что-то в защиту второго оборотня или начнет устраивать новые разборки, но Лапин молчал. Просто проводил машину взглядом и холодно выдохнул.

– Лапин, вы свободны, – бросил Фомин, его тон граничил с грубостью. – Завтра Зорин захочет отчета, так что собирайтесь с силами. Может, он послушает твою сказку про «артефакты».

Инга крепко сжала зубы, но промолчала – сейчас не время было вступать в перепалки. Артем, не обращая внимания на Фомина, тяжело развернулся к ней и протянул руку. Это движение для него, казалось, стоило немалых усилий.

– Поехали, – глухо сказал он.

Его голос был совсем слабым, словно силы окончательно оставили его. Она взяла его за руку, и уже вместе они направились в сторону машины. Когда они подошли к автомобилю, Артем привычно направился к водительскому месту, но Инга решительно остановила его. Она взяла его за запястье, ее голос был твердым, но заботливым.

– Ты не сядешь за руль, Артем. Ты на себя хоть посмотрел? Ты вымотан в ноль. Я поведу.

Он поднял взгляд, пытаясь протестовать, но в ее глазах была та смесь настойчивости и понимания, которую невозможно было оспорить. Он обошел машину, занимая пассажирское место. Инга села за руль, быстро пристегнулась и, не теряя ни секунды, завела мотор. Ее руки уверенно лежали на руле.

– Ну, давай. Говори, что у тебя на уме, – тихо, но внимательно сказала Инга, слегка повернувшись к Артему.

Артем сидел, откинувшись на спинку сиденья. Его лицо отбрасывало тени в свете мелькающих фонарей.

– Это все начинает выходить из-под контроля, – наконец произнес он. Его голос был низким, заставляющим вслушиваться в каждое слово. – Артефакты, оборотни, демоны подвалов, хрен знает, что будет следующим. И нам опять приходится тушить чужие пожары, даже не понимая, кто их разжигает.

Он нервно стер пот со лба тыльной стороной ладони и продолжил:

– Этот оборотень… он убийца только потому, что кто-то дал ему эту вещь. Ты видела, что артефакт делает. Он меня чуть не свел с ума всего за минуту. А теперь скажи мне: что будет, если такие подвески окажутся повсюду? В руках у десятков, сотен других?

Инга молчала несколько секунд, обдумывая его слова. Она тоже видела это. Подвеска за доли секунды превратила Артема в опасного, неконтролируемого человека. А оборотень… Она покачала головой. Даже мысли о том, что такие артефакты могут попасть к другим, ее пугали.

– Поэтому нам нужно разобраться, кто их делает и распространяет, – тихо сказала она, не отворачиваясь от дороги. – И сделать это быстро. Пока город не умылся кровью.

Артем вдруг хрипло усмехнулся:

– "Давайте разберемся". Как будто мы можем предотвратить каждый случай этого дерьма. Даже если мы найдем того, кто стоит за этим, ты думаешь, он просто так сдастся?

– Нам не обязательно останавливаться на том, чтобы просто дойти до него, – резко ответила Инга. В ее голосе звучала усталость, но и твердое намерение. – Мы должны остановить его любой ценой. Если это значит переломать ему руки, черт побери, или закопать эту его лавочку вместе с ним – так и будет.

На это Артем ничего не ответил, только тихо кивнул, снова погрузившись в свои мысли. Он выглядел так, словно боролся с собственными демонами, просматривая произошедшее у себя в голове кадр за кадром. Она знала, что он винит себя за все, что случилось. За убийства, за оборотня, за те дурацкие пару секунд, когда подвеска овладела им. Но она не знала, как выбрать правильные слова, чтобы сказать ему, что это не его вина.