Ястреб без когтей

Мутанты взвывают устрашающе, их голоса сливаются в единый вой, от которого вибрирует воздух. Расстояние сокращается до метра.

Поднимаю голову. Высвобождаю уникальное зрение: мир вокруг обретает кристальную чёткость, каждый оттенок, каждая тень — как на ладони. Напрягаю органы слуха и обоняния — теперь я улавливаю даже биение их сердец, запах разлагающейся плоти, едва заметное движение воздуха от их шагов.

Ещё раз выдыхаю — медленно, глубоко. Протягиваю руку вперёд, плавно выставив пальцы для прикосновения. Ладонь холодеет, но внутри разгорается пламя сосредоточенности.

Словно магнит, мутант натыкается на невидимую преграду. В тот же миг его тело распадается на тысячи мельчайших капель крови. Они зависают в воздухе, словно замороженные во времени.

Я продолжаю концентрироваться. Облако крови начинает закручиваться в воронку — сначала едва заметно, затем всё интенсивнее. Оно захватывает частицы пыли и мусора, расширяя свой диаметр. Постепенно формируется смерч — вихрь из крови и обломков, пульсирующий в такт моему дыханию.

Обороты смерча нарастают, достигая невероятной скорости. Он уже полностью под моим контролем — послушный, как приручённый зверь.

— Уничтожить, — произношу я, направляя невидимую силу.

Смерч плавно минует меня и устремляется на оставшихся мутантов. В считанные секунды он захватывает их в свой водоворот. Бордовая вспышка — взрыв, сопровождаемый грохотом и визгом. Воздух наполняется пылью, кровью и кусками плоти.

На мгновение отворачиваюсь, не в силах смотреть на это зрелище. Тишина обрушивается внезапно, как тяжёлый занавес.

Открываю глаза. На месте смерча — лишь кровавая лужа, медленно растекающаяся по земле. Я осматриваюсь. Смогла.

Небольшая слабость окутывает тело, словно невесомая пелена, и в этот миг всё становится ясно — до пронзительной, обжигающей ясности. Я понимаю, чего так остерегался мой отец.

Каждое движение даётся с трудом. Руки дрожат, будто я подняла неподъемный груз; в висках стучит глухой ритм, от которого темнеет в глазах. Воздух вдруг кажется густым, как сироп, — его приходится буквально проталкивать в лёгкие.

— Кай! — кричу я, голос дрожит.

Пробегаю немного назад — его нет.

Я прохожу между сохранившихся тел убитых. Здесь есть мужчины, женщины и даже дети, ставшие мутантами. Кто мог заразить их этой инфекцией? В инфицированной форме они выглядели как машины для убийств — в два раза крупнее и сильнее, чем были прежде.

— Кай!! — снова кричу я. Он многих победил. Не может быть, чтобы он погиб.

В ответ лишь слегка завывающий ветер. Делать нечего — нужно возвращаться домой. Он сам в силах о себе позаботиться.

Перехожу на бег, устремляясь по короткому пути, который сегодня так опрометчиво был выбран нами. Меня всё ещё сопровождают клубы поднимающейся пыли, словно призраки минувшей битвы.

Уже пробежала второй квартал, как справа послышался хруст стекла. Резко останавливаюсь.

— Кай?!

Впереди показалась тёмная фигура. Сердце замирает на миг, затем бьётся чаще. Я решаю приблизиться ближе, стараясь разглядеть лицо в полумраке. Шаг за шагом — напряжение растёт. Кто это? Друг или новая угроза?

— Кай… это ты?! —я вглядывалась в тёмный силуэт, надеясь увидеть знакомые черты.

Ответа не последовало. Фигура впереди замерла. По очертаниям — человек, или, по крайней мере, нечто, очень на него похожее.

— Эй… вам нужна помощь? Я помогу. Меня зовут Ника Фаукон. Вы, вероятно, знаете меня, — произнесла я, стараясь придать голосу уверенность.

Шагнула вперёд. Пыль висела в воздухе, словно завеса между прошлым и настоящим.

— Не бойтесь, я помогу вам.

— Мне не надо помогать, — раздался холодный, размеренный ответ.

Наконец, выйдя из пыльного тумана, я увидела его.

Мужчина. Тёмные, слегка вьющиеся волосы до плеч, аристократический овал лица, бледная кожа. Но самое поразительное — его взгляд. Глаза горели, словно два уголька, в которых тлели невысказанные слова и невыплаканные слёзы.

На нём был плащ, небрежно накинутый на элегантный костюм — такой же, как носили члены рода Калибри. Всё в его облике дышало прошлым: благородство линий, изысканность жестов. Вздернутые брови придавали взгляду оттенок высокомерной отстранённости.

Он медленно двинулся ко мне. Каждый его шаг отдавался эхом в напряжённой тишине.

— Кто вы? — спросила я, невольно отступая назад. Сердце забилось чаще.

Он остановился. Взгляд его пронзил меня, словно клинок.

— Я тот, чья семья погибла из‑за вас. Вас, кто предал и осквернил наш род, — голос звучал ровно, но в нём таилась ледяная ярость.

Похоже, он не настроен дружелюбно.

Я тут же начала концентрироваться, собирая остатки сил. Хоть смогу парализовать его и узнать, что к чему.

— А вот этого не надо, — резко бросил незнакомец.

И словно гепард, он рванулся вперёд. Движения — молниеносные, точные. В считанные секунды он прижал меня руками к земле, лишив малейшей возможности сопротивляться.

Я подняла на него глаза, попыталась активировать уникальное зрение и прикосновение — но что‑то давило изнутри, словно невидимая плита придавила сознание. Мысли рассыпались, голова взорвалась острой болью. Тошнота подкатила к горлу, сдавливая дыхание.

Незнакомец пристально смотрел в глаза. В его взгляде читались ненависть и злоба — глубокие, выстраданные, будто копившиеся годами. Двумя руками он держал меня, припечатав к земле, словно ястреб свою жертву. Пальцы сжимали запястья с нечеловеческой силой.

Почему он так зол? Что я сделала?

Ощущение тошноты сменилось металлическим привкусом во рту. Кровь? Или просто реакция на перенапряжение? Незнакомец буквально сжигал меня взглядом. Сила его ярости будто высасывала жизненные соки: тело начало отниматься, мышцы отказывались подчиняться. От напряжения в глазах поплыли тёмные пятна, мир дрогнул, теряя чёткость.

— За что? — с трудом выдавила я, голос звучал глухо, словно из‑под толщи воды. — Я ничего не сделала… В чём виновата? Правда, не знаю, в чём!

Грудь сдавило, дыхание перехватило. Воздух будто испарился, оставив лишь вакуум, в котором тонули последние искры сознания.

Последнее, что я увидела, — его глаза. Они заполнили всё поле зрения, пылающие, беспощадные, переполненные такой ненавистью, что она казалась осязаемой, как лезвие у горла.

Затем — тьма.

Сознание погасло, словно задутая свеча.

Начало войны

Что за сила скрывается в этом человеке… Он из какого‑то клана? Так просто блокировал мои способности — или, может, он модифицированный мутант? Почему так зол?

Вопросы всплывали и тут же растворялись в хаосе мыслей. Я не знала, сколько времени провела без сознания. Он не убил меня.

Я открыла глаза. Всё та же пустынная улица, тот же холодный ветер, тот же серый свет, пробивающийся сквозь пелену пыли. Незнакомец исчез.

Опираюсь на ладони, пытаюсь встать — и тут же слышу характерный хруст стекла под руками.

— Ай! — непроизвольно вырывается у меня.

Поднимаю ладони. Они окрашены алой, вязкой жидкостью. На коже — лёгкие порезы, едва заметные, но реальные. Кровь.

— Что? Что это?! Моя кровь? — голос дрожит, в груди нарастает паника. — Как такое возможно? Я не могу пораниться… не могу…

Алая субстанция на моих руках — тёплая. И она моя. Настоящая.

Снова надавливаю ладонями на стекло, поднимаюсь на ноги. Резкая боль прошибает тело, словно электрический разряд.

— Мне снится… определённо… — шепчу, всё ещё надеясь, что это лишь кошмар.

Снова смотрю на ладони. Интенсивно обтираю руки о платье — на ткани остаются кровавые отпечатки. Не верю. Снова смотрю на раны. Они продолжают слабо кровоточить.

Может, у меня галлюцинации? Я слишком долго провела в месте, где концентрация углекислого газа превышена. Это всё просто мне мерещится!

Но боль в рёбрах — реальная. Обхватываю туловище рукой, пытаясь унять ноющую пульсацию. Дыхание сбивается, в горле ком.

Кругом тихо. Лишь ветер завывает, словно насмехается над моей растерянностью. Впереди виднеется наш дом — тёмный, молчаливый, будто чужой.

Я застыла, пытаясь осознать происходящее. Внутри — пустота. Та невидимая нить силы, что всегда пульсировала где‑то в глубине, исчезла. Нет привычного тепла в ладонях, нет лёгкого покалывания в кончиках пальцев, нет этого едва уловимого гула в висках — только тишина. Гнетущая, всепоглощающая тишина.

«Я потеряла свои способности… Неужели они больше не вернутся?» — мысль пронзила острым лезвием.

Паника подступала волнами, затапливая рассудок. Я попыталась сосредоточиться, вызвать хотя бы искру прежней мощи — но ничего. Ни малейшего отклика. Словно кто‑то выдернул шнур из розетки, оставив меня без источника энергии.

Мне нужен этот незнакомец! Он должен объяснить мне в чём дело? Вернуть мои способности.

И где Кай? Что с ним случилось? Он исчез в разгар битвы. Может, он тоже столкнулся с этим незнакомцем? Или… хуже?

Я делаю шаг вперёд, затем ещё один. Каждое движение отдаётся болью, но я заставляю себя идти. Нужно добраться до дома. Нужно понять, что происходит.

Откуда взялось такое количество инфицированных? Почему чувство тревоги не покидает меня?

Я шла, испытывая непривычную, неизведанную - человеческую боль. На рёбра что‑то давило — не просто дискомфорт, а глухая, настойчивая боль, будто внутри засел раскалённый осколок.

Неужели я утратила защитную функцию? Я невольно коснулась порезов на ладонях — они всё ещё кровоточили. Почему он не убил меня? Или именно благодаря защитной функции я осталась жива — а теперь она странным образом блокирована?

Мысли метались, но я продолжала идти. И вдруг — тихий, прерывистый плач. Женский. Он доносился откуда‑то впереди, пробиваясь сквозь гул голосов и стоны.

Я ускорила шаг, почти побежала. Ворота оказались открытыми. На кованых узорах — капли крови, свежие, ещё не засохшие. Я прошла внутрь.

Передо мной открылось настоящее побоище.

Кругом лежали трупы — люди вперемешку с инфицированными. Некоторые тела были изуродованы до неузнаваемости: у кого‑то оторваны конечности, у кого‑то выдран кусок мяса, у других — рваные раны на головах, залитые кровью. В воздухе витал стойкий запах остывающей плоти — сладковатый, тошнотворный, проникающий в каждую клеточку.

Туда‑сюда сновали люди. Кто‑то переносил тела, кто‑то пытался оказать помощь раненым. В разных концах дома слышались крики и горестный плач. Меня словно никто не замечал — я была просто ещё одной тенью среди этого хаоса.

— Что случилось?! — обратилась я к человеку, нервно сжимающему в руках пару бинтов и бутылку перекиси водорода.

Он взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло что‑то вроде упрёка.

— Они пришли… так неожиданно… Где вы были? Нам так нужна была ваша помощь… Наши мутанты по сравнению с ними — просто дети!

Не дожидаясь ответа, он бросился к стонущему раненому, лежащему неподалёку.

Я огляделась. Картина была ужасающей. У одного мужчины не было руки — культя обмотана окровавленной тканью. Женщина с забинтованной головой тихо плакала, прижимая к груди младенца, который не издавал ни звука. Юноша с разорванным животом пытался что‑то сказать, но из горла вырывались лишь хрипы.

Кто напал? Откуда они взялись? Почему никто не предупредил?

Тела убитых были изуродованы и изувечены с невероятной жестокостью. Картина поистине не для слабонервных. Я тут же бросилась бежать к парадному входу.

На широких порожках лестницы сидела Линда. Один глаз её был перевязан, на щеке — следы засохшей крови. Платье порвано, на теле — ссадины и царапины, явные следы насильственной борьбы. Она тихо бормотала что‑то себе под нос, взгляд рассеянный, словно она уже не здесь.

— Линда! — я опустилась перед ней на корточки, схватила за плечи. — Объясни мне, что тут случилось! Почему так много убитых? Где отец, мама? Почему Калибри не помогли вам? Эй, слышишь меня?! Это мутанты? Откуда они взялись?

Но она, словно ополоумевшая, продолжала бормотать.

— Ника… что же это… стольких убили… их было так много… они просто начали убивать… разрывать… это ужасно! — наконец выдавила она, подняв на меня единственный видимый глаз, полный слёз.

— Ваш отец и мать сражались с ними, но их было слишком много. Кроме того, они были такими злыми… такими сильными. Ваша мама… она…

Линда закрыла лицо руками, плечи её содрогнулись от беззвучных рыданий.

— Что?! Что с ней?! — сердце замерло, голос сорвался на крик. Я схватила Линду за ворот. — Говори!

— Там… — она слабо указала дрожащей рукой на окно спальни моих родителей.