Начало и Конец Тайвасти. Терпение - это оружие

Вдруг один из разбойников всё-таки кинулся на доспехи, занося меч. Цемах, не напрягаясь, ударил его в бок — тот, отлетев на несколько метров, врезался в своих товарищей. Другой бандит целился из лука — в прорези на лице. Стрела лишь отскочила. Доспехи стремительно двинулись в его сторону, и тяжкий топот заставил всю толпу напрячься. Несколько человек шагнули вперёд.

Одним взмахом он отшвырнул двух нападающих, но с другой стороны бандит нанёс удар под мышку — без всякого эффекта. В ответ рыцарь прописал ему мощный апперкот, подбросив того в воздух. Самый отчаянный из них с копьём тараном понёсся прямо на Цемаха, целясь в его светящееся сердце, но тот лишь обхватил рукой остриё, увёл в сторону и рванул бандита к себе. Тот не успел опомниться, как Цемах обхватил его голову металлическими пальцами с двух сторон. Бандит закричал что было мочи — голова просто раскалывалась. Цемах сомкнул ладони. Характерный хруст. И всё было кончено.

Все отпрянули назад. Пальцы затряслись, едва удерживая оружие.

«Эйси был прав...» — вымолвил кто-то.

Простая схватка «толпа против одного» превращалась в настоящую бойню.

Из кустов, затаившись, за происходящим наблюдал сам Эйси — прижал руку к сердцу. Лоб весь взмок, но взгляда он не отводил. Сзади стоял Жуга. Голос его задрожал — хотел что-то сказать, но не смог. Затаился рядом.

«Что это такое?» — прошептал один из бандитов, застывая на месте.

«Он разломил ему черепушку, словно буханку хлеба», — воскликнул другой, поднимаясь с земли.

Дензел поднялся на ноги, тяжело дышал.

«В нём человеческого больше, чем во всех вас вместе взятых!» — прозвучал его надрывный крик.

Флинт оглядел своих людей — все пятились назад, дрожали. Он обхватил рукоятку покрепче.

«Не дрейфь! Задавим числом!» — скомандовал Флинт. — «Лучники работают, потом мечники!»

Лучники начали судорожно натягивать тетивы, но Цемах уже подхватил валявшееся под ногами копьё и с нечеловеческой силой метнул его в одного из стрелков, впечатав того в дерево. Остальные лучники в страхе спрятались за деревья.

«Я с вами! Заряжайте!» — ободрял их Флинт, сам хватая лук.

Его пример воодушевил остальных, и в следующее мгновение стрелы обрушились на Цемаха — лишь для того, чтобы с сухим стуком отскочить от его брони.

Подошедшие мечники пытались атаковать: удары сыпались по спине, плечам, ногам. Удар — и шаг назад. Но рыцарь не реагировал, на броне лишь оставались вмятины. Вот один подбежал для удара. Цемах схватил его за руку, словно назойливую муху, и принялся управлять им как марионеткой, обратив его же меч против остальных. Вскоре в живых осталась лишь горстка своровцев, застывших в немом ужасе. Флинт не мог дышать. Ни массовый натиск, ни тактика не помогали — гибель казалась неминуемой. Один из лучников, бросив лук, кинулся бежать, не разбирая дороги.

«Никто не уйдёт!» — прозвучал угрожающий голос Цемаха.

Подняв с земли меч, он метнул его вслед беглецу с лёгкостью бумажного самолётика. Тот упал, не издав ни звука. Оставшиеся бандиты сбились в кучу, не решаясь пошевелиться. Побросали оружие, подняли руки. Упали на колени, взмолившись.

«Не надо! Мы сдаёмся!» — кричали они в надежде на пощаду.

Цемах подошёл к ним. Пристально смотрел — как палач на плахе. Бандитам этот миг казался вечностью. Цемах вытянул правую руку вперёд. В ладони виднелся едва заметный огонёк.

«Вы не щадили своих жертв...» — произнёс он, глядя в глаза каждому. Он видел лишь инстинкт выживания — сиюминутный, животный. Цемах наклонил голову.

«Почему же я должен?» — отрезал он.

Из его руки вырвался столп пламени, охвативший сдавшихся. Лес наполнился истошными воплями. Те падали на землю, извиваясь, но пламя было сильнее.

Антон отпрянул назад. Внутри что-то дрогнуло. Он поперхнулся, чувствуя, как запах гари заполняет лёгкие. Почувствовал сильный рвотный позыв — едва сдержался.

«Это уже не защита...» — с ужасом прошептал он, глядя на Дензела. — «Это уничтожение. Они были людьми... Плохими, но людьми. Они сдались и молили о пощаде».

«Ты серьёзно?» — Дензел прикусил кровоточащую губу. — «Они только что хотели отрубить тебе голову».

За спором они не заметили, как к ним подкрался Флинт. Резким движением он схватил Антона и отшвырнул Дензела ударом ноги.

«А ну, стой!» — скомандовал Флинт рыцарю, прижимая нож к горлу Антона и не обращая внимания на догорающих товарищей. — «Что теперь будешь делать, железный урод?»

«Подонок», — сквозь зубы прошипел Антон, понимая безвыходность положения.

«Убери нож!» — пророкотал голос Цемаха, заставляя деревья содрогнуться.

Из Флинта вырвался смешок — натянутый.

«Хочешь ко мне подобраться? Только через его труп!» — выдавил он, прижимая лезвие к шее старика.

В этот момент Дензел, со связанными руками и ногами, из последних сил бросился на предводителя сзади. Флинт рухнул вперёд, а Антон в тот же миг ловко вырвался из бандитской хватки.

Флинт лежал на земле, чувствуя лицом сырую грязь. Нутром ощущал, как над ним нависла огромная фигура. Слегка приподнялся, опираясь на руки, — но голову не поднял.

«Ну что? Оторвёшь мне голову?» — он сжал землю в кулак. — «Сожжёшь, как остальных?» — истерично захохотал он.

«Нет... У тебя будет иная участь», — зловеще произнёс Цемах и с силой наступил на ноги предводителя, круша кости.

Флинт завопил на весь лес. Но головы всё равно не поднял.

«Жуга, видишь?» — прошептал Эйси, игнорируя вопли Флинта и наблюдая за Цемахом из кустов. — «Вот его слабое место!» — он указал на загривок. Стрелы чаще всего отскакивали от груди и спины, но редко попадали в шею — там доспехи были тоньше для подвижности головы.

С горящими глазами Эйси начал осторожно взбираться на дерево, стараясь не привлекать внимания. Жуга, трясясь от страха, хватал его за руку, одёргивал — Эйси не реагировал. Он не мог вернуться к Блекторну трусом и предателем, провалив задание. Он поднимался, хватаясь за каждую ветку. Ужас бойни парализовал его изнутри, но страх предательства гнал тело вперёд даже под угрозой смерти. Залез на подходящую ветку. Достал заранее подобранный топорик и затих. Казалось, он даже не дышал.

«Да что ты вообще такое?» — с трудом преодолевая боль, просипел Флинт. — «Такая сила! Огонь из рук? Что это?» — он распластался на земле, крик стал единственным, что ему оставалось. — «Это невозможно! Ни один человек на это не способен!»

Цемах наклонился к нему — был в паре сантиметров от его лица. Флинт всё равно не поднял голову.

«Ты — лишь саранча, сжирающая всё на своём пути. Пустота. Вот что остаётся после вас», — голос Цемаха на мгновение дрогнул. — «Любовь, надежда, вера... Тебе этого никогда не понять».

В этот момент Эйси прыгнул на Цемаха и вонзил топорик в уязвимое место — глухой металлический хруст разнёсся по лесу.

«За Свору! За Блекторна!» — крикнул хулиган, отпуская топор и с довольной ухмылкой спрыгивая вниз, оставляя оружие в ране.

Флинт поднял голову, пересёкся с Эйси взглядом. Что-то промелькнуло между ними. Цемах замер. Из-под доспехов донёсся звук — тихий, незнакомый. Не скрип металла. Что-то другое.

Кровотечения не было. Он даже не двинулся. Затем медленно выпрямился, не спеша потянулся к топорику, вынул его из раны и поднёс к лицу — лезвие было слегка окровавлено.

«Ничего не чувствую», — холодно произнёс он.

Повернулся к парню. За секунду схватил его за горло и начал сжимать.

«У тебя был шанс всё исправить...»

Стальная рука, сжимавшая горло Эйси, на мгновение дрогнула. Цемах увидел в глазах парня ту же слепую ярость, что пылала в его товарищах. Дрожь прошла.

«Но ты такой же, как они».

Эйси ощущал, как сжимается его глотка. Но внутри было спокойно.

«Я выполнил твоё задание, Блекторн», — подумал он про себя.

Закрывал глаза от нарастающей боли и, не сопротивляясь, ждал своей участи.

«Хабарра!» — завопил Жуга, несясь с копьём наперевес и целясь в Сердце.

Цемах защитился рукой, в которой держал Эйси, но Жуга увернулся и пронзил кисть Цемаха остриём, попав в небольшой зазор. Хватка ослабла, и Эйси вырвался, закашляв.

«Тем-тем!» — кричал Жуга, силой таща его прямиком к обрушенному мосту.

Жуга остановился, замерев. Эйси протёр глаза. Перед ними — обрушенный мост. Бежать больше некуда. Цемах смотрел на них, не двигался. Ждал, какой выбор они сделают.

«Либо гибель от рук железного чудища, либо...» — Эйси криво усмехнулся, в глазах пульсировала паника. — «Либо испытаем свою долю, как завещал Билли. Шансы ничтожны, но если повезёт — обязательно вернёмся к Блекторну».

Он посмотрел на небо. Вдохнул воздух. Ничего не почувствовал.

«Я просто...» — Эйси почти шептал. — «Я прошу ещё один шанс. Выбора нет, Жуга. Пошли...»

Эйси не обернулся. Он не хотел видеть лицо Цемаха в последний момент. Он просто сжал руку Жуги крепче — и сделал шаг в пустоту.

Два силуэта медленно исчезли из поля зрения. Словно их здесь и не было. Цемах медленно повернулся к Флинту. Тот уже не гадал, какая участь ему уготована — в его глазах читалась лишь животная покорность перед неминуемой расплатой.

Глава 39

Луч солнца врезался в пустую стеклянную стопку и тут же отразился Теду прямо в глаз. Он даже сперва не понял, что произошло, и только потом зажмурился. Протёр глаза. Ещё раз. В голове витали одни и те же мысли по кругу: Мо в тюрьме, Фарк на свободе. Он пытался использовать связи в Твердыне — и провалился. Мысль о том, что он следующий, не давала покоя. В голове сложилась чудовищная картина: всё, что ему оставалось — только пить. Пока не забудешь, пока не перестанешь чувствовать эту липкую пустоту.

Он пьяно рявкнул на охранников, требуя ещё. Кто-то из приближённых заговорил о Своре — Блекторн, мол, на кол посадил того идиота, что громил деревни, добро вернул. Тед на секунду замер, потом грохнул кулаком по столу. Все затихли. Никто не шевелился.

«Заткнитесь!» — вдруг прорычал он, и голос его дрожал от напряжения. — «Вы хоть знаете, каково это?»

Он зажмурился, облизал губы, на которых ещё оставались капли пойла. Помотал головой, рванул стакан, опрокинул в себя — и закашлялся. На мгновение кашель стих. Он почувствовал, как над ним кто-то навис. Внутри всё сжалось. Он медленно повернул голову. Высокий, худой, под тряпьём угадывалась сбитая фигура. Тед тяжело выдохнул. Попрошайка. Он машинально махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. Попрошайка тут же ушёл, даже не заикнувшись.

«Кто это?» — лениво спросил Тед.

«Да кто его знает. Обозвался только что, — ответил кто-то из приближённых. — Пристаёт ко всем. Сулит любую работу за еду».

Тед проводил попрошайку взглядом — и вдруг замер. Тот наклонился к старику за соседним столом, и из-под лохмотьев на мгновение показался край мундира. Слишком добротный, хоть и заношенный, покрой — не рядового. А на рукаве, едва различимый под слоем грязи, угадывался выцветший шеврон командира Солнечной страны. Хмель слетел с Теда, будто его окатили ледяной водой.

«Солнечная страна!» — выдохнул он и ткнул пальцем в незнакомца. — «Под тряпьём форма командира!»

Всю компанию охватило недоумение. Тед на миг отрезвел, провёл рукой по бороде, уставился на узоры деревянного стола и прищурился. Затем он подозвал одного из пацанят, кивнув в сторону попрошайки, — отрядил его на разведку. Люди Теда наблюдали, затаив дыхание, словно он делал очередной гениальный ход в шахматной партии. Тед нервно постукивал пальцем по столу, в голове высчитывая секунды. Пацанёнок вернулся с докладом: дезертир, сбежавший со службы. Тед сжал кулак.

«Не тот ли самый? Здесь, в этой дыре... — пронеслось у него в голове. — Да, точно. Всё сходится!»

На его лице вмиг засияла улыбка — хищная, голодная. Вот он, его шанс выслужиться перед Твердыней, замолить грехи. Крупная рыбёшка, за которую Твердыня многое бы простила.

«Молодец», — сунул Тед монету гонцу и крикнул охранникам: — «Сюда его!.. Этого дурилу!»

Толпа двинулась к попрошайке. Руки сразу нащупали костяшки и лезвия. Посетители замерли. Все уставились на попрошайку. Тот стоял спиной к наступавшим, предлагая еду за услугу какому-то бедолаге-старику. Старик вмиг побледнел, вжимаясь в сиденье. Попрошайка посмотрел в сторону краем глаза. Пальцы тут же крепко сжали столешницу.

«Ну, привет. Кем будешь?» — услышал он за спиной шипящий голос.

Он обернулся, и на его лице едва заметно дёрнулись уголки губ. Перед ним стояла группа — и по их лицам было ясно, что здороваться они не намерены. Попрошайка выдержал их взгляды, глядя исподлобья, но не показывая страха.

«Я здесь не ради драк, — произнёс он ровно и спокойно. — Мне нужна еда, и только. Дайте мне уйти, и мы разойдёмся. Без последствий».

Один из бандитов громко и сочно хрустнул пальцами, другой молча провёл пальцем по лезвию ножа, давая понять, что разговор будет коротким. Тед издали наблюдал за этим, крепко схватившись за стакан.

«Ты никуда не уйдёшь, — ухмыльнулся заводила, и в голосе его послышался смешок. — Как, говоришь, тебя зовут?»

Тот приподнял подбородок, сжал челюсть и медленно обвёл глазами всю шайку.

«Коммод».

Он произнёс это так ровно и бесстрастно, что у заводилы на мгновение дёрнулся глаз. Тот тряхнул головой и жестом приказал окружить оборванца.

Коммод вздохнул, перевёл взгляд на посетителя, с которым только что торговался, и почти шёпотом сказал:

«Тебе лучше отойти».

Тот с визгом бросился прочь. Один из бандитов скрипнул зубами, другой снова тихо провёл пальцем по лезвию — и в баре повисла гулкая, тягучая тишина.

Коммод выждал мгновение, а затем резким выпадом отправил на пол самого неосторожного из тех, кто стоял слева. Сзади уже налетал другой, осыпая его ударами, но Коммод увернулся, мгновенно занял стойку, и здоровяк, летевший следом, с размаху врезался в своего же товарища — оба рухнули, и дезертир добил их точным ударом ногой по головам. Тед поперхнулся пойлом.

Кто-то сзади схватил его за плечи, Коммод дёрнулся, едва не пропустив удар в бок, но тут же ответил сочным апперкотом — и ещё один враг оказался повержен. Он провёл ладонью по костяшкам, испачканным чужой кровью.

«Шутки кончились!» — прошипел заводила, выхватив начищенный до зеркального блеска нож.

Два взмаха лезвием — и накидка слетела с Коммода, обнажив форму Светлой. Солнечный луч блеснул на нагруднике и ударил прямо в глаза главарю, тот на миг ослеп и потерял бдительность, а бывший воин уже перехватил его руку и вывернул её. Нож со звоном упал на пол. Коммод подхватил со стола рюмку — и с глухим хрустом разбил её о голову нападавшего. Тот рухнул без звука, словно и не было. Тед медленно поставил стакан на стол.

Коммод поднял нож, покрутил его в руках и заметил на рукояти герб одной из своровских банд — он тихо фыркнул. Оставшиеся нападавшие не спешили возобновлять бой, четверо их товарищей уже валялись на полу, а голодный оборванец всё ещё стоял на ногах.

«Стоять!» — раздался голос Теда, который поднялся из-за стола.

Тед несколько секунд молча разглядывал избитых тел, затем медленно направился к Коммоду, театрально цокнув языком и покачивая головой.

«Как вы могли? Человек пришёл с миром, а вы?» — произнёс Тед с нарочитой укоризной.

«Ты кто вообще?» — Коммод чуть приспустил голову, но ножа не опустил.

Тед остановился, приковав взгляд к лезвию, после чего натянул свою фирменную улыбку и развёл руки в стороны.

«Простой начальник стройки, ценящий справедливость», — ответил он, чуть наклонив корпус, словно обращался к старому приятелю.

Коммод лишь крепче сжал рукоять, и зубы его сомкнулись.

«Вздор. Это ты их подослал», — прошипел он сквозь зубы.

Тед опустил голову, провёл ладонью по лицу и почесал пальцем шершавую щёку.

«Ладно, твоя взяла, — тяжело выдохнул он и перевёл взгляд на тех, кто оказался поблизости. — Всем брысь! Разойтись!»

Нападавшие тут же ринулись прочь, потирая ушибленные места, а заводила, чуть шатаясь, поднялся на ноги и, придерживая рукой кровоточащую рану, с опущенными глазами проковылял в уборную, что-то зло бормоча себе под нос.

Тед провёл ладонью по лицу, словно снимая маску. Дыхание стало глубже. Он указал рукой на стул возле Коммода, но тот даже не шелохнулся.

«А я думал, командиры Вольфа — настоящие профессионалы переговоров», — заметил Тед, слегка наклонив голову.

Коммод медленно прошёлся по нему взглядом — сверху вниз — и, коротко кивнув самому себе, молча уселся напротив. Тед тут же приблизился к соседнему стулу, смахнул с сиденья стеклянные осколки и опустился на него, тихо ахнув чуть ли не с удовольствием. Коммод сидел с каменным лицом, выложил на стол тот самый нож и не убрал рук.

«Испугался моей униформы? Зачем остановил?» — бывший командир лишь слегка приподнял бровь.

Тед промолчал, с трудом сглотнул, но вида не подал, а лишь распорядился принести еды и сделал приглашающий жест.

«Я знаю, что ты дезертир, — на секунду с лица Теда стёрлась привычная ухмылка. — Сначала я думал о лёгких деньгах, глядя на тебя. Теперь понял: мы могли бы помочь друг другу».

Коммод убрал руку с ножа и чуть подался вперёд, и даже в глазах бывшего дезертира на миг мелькнул азарт.

«Не всё сразу», — улыбнулся Тед, и на этот раз в его улыбке мелькнула искренность.

Один из подчинённых принёс тарелку со свежесваренной картошкой, приправленной травами и чесноком, — от неё всё ещё поднимался пар, а аромат разносился по всему бару, так что Тед непроизвольно помотал носом и затеребил пальцем край своей бороды. Тарелку поставили прямо перед Коммодом, и тот, не сдерживаясь, набросился на еду так, будто не видел горячего несколько дней, — только успевал проглатывать и переводить дыхание, но даже за едой его взгляд то и дело скользил по залу, ни на миг не теряя настороженности.

«Он голоден, но не слеп», — подумал про себя Тед, машинально проводя пальцем по бороде.

Тед потянулся рукой за пазуху, и взгляд его сам собой отводился от того, что нащупали пальцы, — по ним пробежала мелкая дрожь от одного лишь касания к дереву. Он задержал дыхание, глядя на деревянный нож Фарка, и, пересиливая себя, рывком поставил его на стол, будто тот обжигал кожу. Тед уставился на лезвие: металлическая краска уже чуть поблекла, но кровь Фарка была ещё свежей. На мгновение его передёрнуло — в голове снова всплыл тот образ из сарая, и он едва сдержал дрожь. Тед поднял голову и встретил вопросительный взгляд Коммода. Тот уже отложил тарелку в сторону и сидел, сложив руки на столе. Тед сжал кулак.

«Ты в бегах. Прячешься от тени Вольфа, что доходит даже до ПР... Я могу сделать так, чтобы ты исчез. Не буквально. У меня в Своре есть люди, которые ценят такие навыки, как у тебя. Если хорошо себя покажешь, зарплаты будут, может, и выше, чем мог предложить твой начальник, — Тед улыбнулся. — Но сперва...»

Он рукой пододвинул к Коммоду деревянный нож.

«Нужно наказать одного карлика».

Коммод взял нож, провёл по нему ногтем, соскоблив кусочек краски, и его взгляд ненароком зацепился за настоящий воровской нож, всё ещё лежавший на столе. На его лице впервые за долгое время появилась улыбка, но какая-то неестественная, — он тут же стёр её, словно ничего не случилось.

«Лишь имитация ножа. Краска. Форма. Но эта кровь, что въелась в дерево... — голос Коммода стал тише. — Напоминает меня».

Тед поднял брови и чуть отпрянул, сам не зная, как на это реагировать, — он сунул руку в карман.

«Никто и не узнает, что ты был тут. Любой, кто проговорится, мигом лишится языка», — говорил Тед, шурша в карманах.

Он положил на стол звонкий мешок с деньгами и карту Республики. Коммод резко мотнул головой, отложил деревянный нож в сторону и схватился за карту, водя по ней глазами так, словно перед ним была не карта, а та самая недавняя тарелка с картошкой.

«Вот в чём дело, — вырвалось у Коммода. — Перепутал развилки. Эта карта гораздо точнее и понятнее».

«Что?» — выдохнул Тед, едва сдерживаясь.

Коммод сложил карту и придвинул её к себе.

«У меня нет на это времени», — холодно ответил он.

«Ты только что готов был работать за кусок хлеба. Неужели упустишь свой последний шанс?» — пальцы Теда похолодели.

«Оставь свою месть тем, у кого есть на неё время», — тихо прошипел Коммод.

Деревянный пол негромко скрипнул под ногами Коммода, когда он поднялся из-за стола, — он смотрел в пол, затем медленно поднял голову и обвёл взглядом зал, ожидая реакции зевак и приближённых Теда. Те стояли как вкопанные, а сам Тед сидел, будто проглотил язык, и лишь тихо откашлялся.

«Ты командовал под началом самого Вольфа! Почему же ты ушёл от него?» — Тед тяжело посмотрел на Коммода.

Тот крепко стиснул пальцы в кулак, и брови его сгустились.

«Вольф не пошёл навстречу, — ответил Коммод, и голос его стал похож на остриё меча. — Он меня предал».

Тед непроизвольно сглотнул и потёр переносицу — в голове ничего не складывалось, ни так, ни этак. Он поднял глаза и уставился на Коммода.

«И куда же ты путь держишь?»

Коммод окинул Теда холодным взглядом, и в этом взгляде была не усталость, а что-то другое, словно он уже всё решил.

«Вольф отнял у меня всё, — сказал он. — Империя — единственное место, где я могу это вернуть».

Он развернулся к выходу, и остальные тут же расступились, давая ему дорогу. Коммод направился к двери, а люди вокруг шептались и жадно провожали его взглядами, но никто даже не осмелился шагнуть в его сторону. Он опустил голову, и в его сознании мелькнула одна-единственная мысль: «Наконец-то. Тут стало тихо...»

Тед смотрел ему вслед, затем перевёл взгляд на деревянный нож Фарка. Дверь скрипнула, закрываясь, а Тед всё продолжал смотреть на него.

«Весь мир ополчился против него. Вольф, Родина... И он идёт в Империю», — Тед усмехнулся, углядев в этом лёгкую иронию. Он оглядел своих людей, вглядываясь в их лица, и те смотрели в ответ. Тед сжал челюсть, набрал полную грудь воздуха и с силой ударил кулаком по столу — тарелка жалобно цокнула о деревянную столешницу.

«Если Джим и правда способен на это...» — промелькнуло в голове Теда, и он так сильно сжал кулак, что, казалось, тот вот-вот провалится сквозь столешницу.

Он повысил тон и громко фыркнул.

«Свора передо мной в долгу, — на лице Теда мелькнула усмешка. — Старом долгу».

Глава 40

Темнота. Лишь небольшие лучи света едва пробивались сквозь щели дверцы и падали на лицо Гвиздо. Дыхание его участилось, мысли метались в сумбурном потоке: вот перед ним был знакомый большой парень, — а затем тот резко стал другим, словно его подменили. Гвиздо прижал ладонь к груди, пытаясь успокоить сердцебиение, но сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо разносилось по всей гостинице. Он едва не вскрикнул — услышал скрип двери и неторопливые шаги. Они приближались. Вспотевшими ладонями он зажал рот, стараясь не дышать, и замер, лишь сгорбившись ещё сильнее.

«Гвиздо, — голос Фарка прозвучал спокойно и привычно властно, и был он где-то совсем рядом. — Не нужно этой комедии. Неужели ты собираешься прятаться вечно?»

Гвиздо не издал ни звука. Снаружи доносился лишь топот Талония — тот шарился по залу, проверяя каждый угол. Но Гвиздо хорошо знал свою гостиницу и укрылся в тайной нише за стойкой, где из-за невысокого роста помещался, лишь слегка согнувшись.

«Давай не будем тратить время на недопонимание, — продолжал Фарк, как ни в чём не бывало. — Выходи. Я тогда не имел в виду ничего плохого».

Тяжёлый топот по деревянному полу стих, и затем послышался скрип двери. Гвиздо слегка приоткрыл дверцу тайника — бледный, с широко раскрытыми глазами — и аккуратно выглянул в щель, разведывая обстановку.

«Где... он?» — прошептал он, едва высунувшись из укрытия.

«Талоний подождёт на улице, — Фарк продолжил фразу, будто услышал её. — Я попросил его не смущать тебя своим присутствием».

Фарк замер, ожидая ответа, но Гвиздо молчал.

«Видишь? Я иду навстречу. Твоя паника беспочвенна, — Фарк ухмыльнулся, решив раскрыть пару козырей. — Возможно, я знаю причину твоей паники. Можно считать, что ты стал свидетелем преображения Корка, ведь ты так сблизился с ним, открылся ему. Я даже знаю когда — прошлой ночью».

Гвиздо вздрогнул. Его испугала мысль о том, что на балконе он мог сказать много лишнего — особенно того, что не должен был услышать Фарк. Парень набрался смелости, но чувствовал себя как раскрытая книга, когда вылез из укрытия и направился к карлику.

«Мудрый выбор, — похвалил Фарк, направляясь ему навстречу. — Не думай, что я подслушивал».

Гвиздо прищурился — он не доверял карлику до конца.

«Просто у меня с детства проблемы со сном, — Фарк опустил голову и досадливо покачал. — Я слышу каждый шорох».

«Ты плохо спишь?» — переспросил Гвиздо, переминаясь с ноги на ногу.

«Есть вещи, которые я делаю плохо. Но я очень хорошо слушаю, — Фарк повернулся и направился в главный зал, уверенный, что Гвиздо последует за ним. И Гвиздо пошёл. — Ты проявил к Корку заботу и внимание. Говорил, что у тебя был друг. Это многое говорит о тебе. И кое-что проясняет для меня».