Меч Балтики. Свобода куётся в Шторме

Руки дрожали. Сердце билось. Это не было его первым боем.

«Они бы убили тебя, – напомнил он себе. – Если бы не ты – то они».

Это была правда. Но от этого не становилось легче.

Рига встретила его запахом гнили, солёного ветра и дешёвого пива.

Город раскинулся на берегах Двины, там, где река, широкая и мутная, впадала в Балтийское море. Старые стены из красного кирпича, построенные ещё Ливонским орденом, опоясывали исторический центр – лабиринт узких улочек, мощённых булыжником, с покосившимися фахверковыми домами, чьи верхние этажи нависали над улицами, почти смыкаясь друг с другом. Крыши были покрыты чёрной черепицей, почерневшей от времени и дыма. Готические шпили церквей тянулись к небу, словно каменные пальцы, но небо над городом стояло низкое, серое, давящее.

Портовый квартал был ещё хуже. Здесь царил хаос. Доки теснились вдоль берега – деревянные причалы, скрипящие под тяжестью бочек, тюков, ящиков, которые грузчики таскали на плечах, ругаясь на полудюжине языков. Корабли – шведские, голландские, английские, русские – стояли борт к борту, их мачты качались, словно лес на ветру. Воздух был пропитан запахами: смола, рыба, пряности, табак, ром, пот, моча, рвота. Над всем этим стлался туман – плотный, липкий, словно дыхание болота, смешанный с дымом из кузниц и коптилен.

Алексей вошёл в город через Песочные ворота, миновав ленивую проверку стражников, которым за пару серебряных монет не было дела ни до его лица, ни до его имени. Он нашёл конюшню на задворках портового рынка, оставил там свою лошадь, заплатив на неделю вперёд, и двинулся вглубь лабиринта.

Адрес, который ему дали курьеры, вёл к таверне под вывеской «Золотой Якорь» – типичному портовому вертепу, где торговали не только выпивкой, но и информацией, фальшивыми документами, краденым товаром и всем, что можно продать или купить, не привлекая внимания властей. Алексей толкнул дверь – тяжёлую, дубовую, покрытую резьбой – и вошёл внутрь.

Внутри было темно, душно, прокурено. Масляные лампы коптили под низким потолком, отбрасывая дрожащие тени на стены, обшитые потемневшими досками. Пол был усыпан опилками, пропитанными пролитым пивом и чем похуже. За столами сидели моряки, грузчики, солдаты – все те, кому нечего было терять и нечего скрывать. Разговоры шли вполголоса, перемежаясь хриплым смехом, грубыми шутками, стуком кружек о столешницы. В углу играл корнмюз – унылую, тягучую мелодию, похожую на плач.

Алексей подошёл к стойке. Хозяин – толстый лысый мужик с лицом, изрытым оспой, и сальным фартуком – окинул его взглядом, в котором не было ни любопытства, ни приветливости.

– Чего надо? – спросил он по-немецки.

– Рома, – сказал Алексей. – И разговора.

– Ром – пять грошей. Разговор – дороже.

Алексей бросил на стойку монету – серебряную, шведскую. Хозяин взял её, прикусил зубом, проверяя подлинность, и кивнул.

– Жду человека, – продолжил Алексей, понизив голос. – Крупного. С бородой. Говорил, что в «Золотом Якоре» всегда можно найти, кто нужен.

– Много людей заходит сюда, – хозяин пожал плечами, разливая ром в грязный стакан. – Я их не считаю.

– Этого запомнил бы, – Алексей придвинулся ближе, чтобы не слышали соседи. – Торговец редкостями. Покупает то, чего не должно быть.

Хозяин замер. Глаза его сузились.

– Откуда ты?

– Из дали. С товаром, который его заинтересует.

Пауза. Хозяин медленно вытер руки о фартук, затем наклонился вперёд, так близко, что Алексей почувствовал запах его дыхания – кислого, пропитанного дешёвым табаком.

– Зал за кухней. Дверь справа. Постучишь трижды. Скажешь, что от Фогеля. И молись, чтоб тебе повезло, парень.

Алексей взял стакан, отпил – ром был паршивым, горьким, обжигающим горло, – кивнул и двинулся в глубь таверны.

Зал за кухней оказался ещё меньше и темнее, чем главный. Здесь был только один стол, несколько стульев и дверь в дальнем углу. Алексей подошёл к ней, постучал три раза – медленно, размеренно. Подождал. Изнутри послышался шорох, скрип половиц, затем голос – мужской, хриплый, настороженный:

– Кто там?

– От Фогеля, – ответил Алексей.

Дверь открылась – не полностью, лишь на ширину ладони. В щели показалось лицо: узкое, худое, с впалыми щеками и острым носом, напоминавшим клюв ворона. Глаза – тёмные, проницательные, быстро скользнули по Алексею, оценивая.

– Один?

– Один.

– Оружие оставь снаружи.

– Нет, – Алексей покачал головой. – Оружие остаётся со мной. Хочешь говорить – говори так. Не хочешь – я найду другого покупателя.

Пауза. Затем усмешка – тонкая, едва заметная.

– Смелый. Или глупый. Входи.

Дверь распахнулась. Алексей шагнул внутрь – и сразу почувствовал напряжение. Комната была маленькой, без окон, освещённой единственной свечой на столе. В углу стояли два человека – оба крупные, с саблями на боку, руки сложены на груди. Охрана. У стола сидел мужчина лет сорока, в чёрном камзоле, с аккуратно подстриженной бородкой и тяжёлыми кольцами на пальцах. Лицо умное, циничное, привыкшее торговать и обманывать.

– Меня зовут Пауль, – сказал он, указывая Алексею на стул напротив. – Садись. Слышал, у тебя есть что-то… интересное.

Алексей сел, положив руки на стол – открыто, демонстрируя, что не собирается хвататься за оружие. Пока.

– Возможно, – ответил он. – Зависит от того, сколько ты готов заплатить.

– Сперва покажи товар. Потом поговорим о цене.

Алексей медленно достал из-за пазухи кожаный мешок, развязал шнурок, вытащил Сферу. Она лежала на столе, тусклая при свете свечи, но всё равно завораживающая – гладкая, идеально круглая, испещрённая странными линиями. Пауль наклонился, разглядывая её, затем протянул руку, чтобы взять.

– Не трогай, – сказал Алексей тихо, но так, что оба охранника в углу напряглись. – Только смотри.

Пауль вскинул бровь, но руку отдернул.

– Что это?

– Навигатор. Предсказывает погоду, течения, бури. Древний. Очень древний.

– Откуда у тебя?

– Это не твоё дело.

– Моё, если я собираюсь за это платить, – Пауль откинулся на спинку стула, скрестив руки. – Мне нужно знать, не придут ли завтра за этой штукой шведские драгуны. Или кто похуже.

– Никто не знает, что она у меня, – Алексей соврал без малейшего колебания. – Я взял её с затонувшего корабля. Ни следов, ни свидетелей.

Пауль изучал его лицо долго – слишком долго. Затем усмехнулся.

– Ты врёшь. Но это не важно. Если эта штука действительно работает, как ты говоришь, я заплачу тысячу талеров. Наличными.

– Десять тысяч, – парировал Алексей.

Пауль расхохотался – коротко, зло.

– Ты спятил? За этот… камушек? Даже если он стоит дороже, чем кажется, ты не найдёшь покупателя, который даст больше тысячи.

– Я найду, – Алексей поднялся, забирая Сферу. – Спасибо за время.

– Постой, – Пауль поднял руку. Голос стал жёстче. – Ты думаешь, что просто так выйдешь отсюда с этой штукой? Я уже знаю, что у тебя есть. Если ты откажешься от сделки, кто-то другой узнает. И тебе уже не повезёт.

Алексей замер. Рука сама легла на рукоять сабли. Охранники в углу сделали шаг вперёд. Атмосфера сгустилась, как перед грозой.

– Ты угрожаешь мне? – спросил Алексей холодно.

– Я предупреждаю, – Пауль улыбнулся, но улыбка не касалась глаз. – В Риге много опасностей. Особенно для тех, кто приходит с дорогими игрушками и не хочет договариваться.

Алексей молчал секунду, две. Считал варианты. Драться? Трое против одного, в замкнутом пространстве. Шансы невелики. Уступить? Тогда Пауль поймёт, что его можно давить дальше.

«Нужен третий вариант».

– Хорошо, – сказал Алексей, садясь обратно. – Докажу, что она работает. Тогда поговорим о цене снова.

Пауль прищурился.

– Как?

– Карты. Сыграем в фараон. Если я выиграю – значит, Сфера действительно что-то стоит. Если проиграю – забирай её за свою тысячу.

Пауль задумался. Затем кивнул.

– Интересно. Согласен.

Игра началась в главном зале таверны, за большим столом, освещённым несколькими лампами. Новость о том, что приезжий незнакомец бросает вызов Паулю – известному шулеру и владельцу подпольного игорного дома, – разошлась мгновенно. Вокруг стола собралась толпа. Моряки, грузчики, проститутки, солдаты – все жаждали зрелища. Ставки принимались тут же, передавались из рук в руки, сопровождаемые хриплыми возгласами и смехом.

Алексей сидел напротив Пауля, сложив руки на столе. Сфера лежала у него на коленях, скрытая под плащом. Он не доставал её – не нужно было. Он уже видел, что она показала ему накануне, в лесу, когда он экспериментировал с её возможностями. Линии внутри Сферы двигались не только в ответ на погоду. Они реагировали на всё, что можно измерить, просчитать. На движения, на вероятности, на случайности, которые не были случайностями, если знать правильные переменные.

Пауль сдавал карты – быстро, ловко, с профессиональной уверенностью. Первая рука. Алексей поставил скромно – десять талеров. Проиграл. Толпа зашумела. Вторая рука. Поставил двадцать. Выиграл. Третья – тридцать. Выиграл снова. Пауль нахмурился. Четвёртая, пятая, шестая. Алексей выигрывал не каждый раз – это было бы слишком подозрительно. Но он выигрывал чаще. Он ставил тогда, когда Сфера показывала ему, что карты складываются в его пользу. Он не понимал, как она это делает – возможно, считывала вибрации воздуха, микродвижения рук Пауля, что-то ещё, недоступное человеческому глазу. Но это работало.

К десятой руке толпа притихла. Алексей сгрёб в центр стола всё, что выиграл, – около пятисот талеров, – и добавил ещё десять своих.

– Всё или ничего, – сказал он спокойно.

Пауль смотрел на него долго. Лицо его было каменным, но в глазах плясали огоньки – злость, недоверие, и что-то ещё. Страх?

– Ты шулер, – прошипел он.

– Нет, – Алексей покачал головой. – Я просто считаю.

– Что считаешь?!

– Вероятности.

Пауль резко поднялся, опрокидывая стул. Охранники двинулись вперёд, но толпа загудела – недовольно, угрожающе. Здесь собрались те, кто ставил на Алексея, и они не хотели, чтобы игра прервалась.

– Сядь, Пауль, – крикнул кто-то из толпы. – Или признай, что боишься!

– Да-да! Доиграй!

Пауль медленно сел обратно. Сдал последнюю руку. Алексей открыл карты – комбинация была идеальной. Пауль побледнел, затем швырнул свои карты на стол и выругался по-немецки.

– Забирай деньги, – процедил он. – И убирайся из моей таверны.

Алексей молча сгрёб выигрыш, поднялся, кивнул Паулю – почти вежливо – и направился к выходу. Толпа расступалась перед ним, с уважением, с любопытством, с завистью. Он чувствовал взгляды на своей спине – тяжёлые, оценивающие. Кто-то из них обязательно попытается его ограбить сегодня ночью. Но это было ожидаемо.

Он вышел на улицу. Ночь опустилась на Ригу – холодная, влажная, с запахом дождя. Фонари едва освещали узкие улочки, отбрасывая дрожащие тени на мокрую брусчатку. Алексей двинулся прочь от таверны, держась ближе к стенам, прислушиваясь к звукам за спиной.

– Неплохая игра, – произнёс вдруг голос совсем рядом.

Алексей резко обернулся, выхватывая саблю – но остановился. Из тени вышла фигура – стройная, одетая в тёмный плащ с капюшоном, скрывавшим лицо. Но голос был мужским, молодым, с лёгким шведским акцентом.

– Кто ты? – спросил Алексей настороженно.

Незнакомец отбросил капюшон. Лицо было юным – лет двадцать, не больше, – но глаза старые, усталые. Светлые волосы, выбившиеся из-под шляпы. Тонкие черты, почти аристократические. И улыбка – ироничная, горькая.

– Меня зовут Якоб, – сказал он. – И мне кажется, что у нас с тобой есть общий враг.

Глава 3. Змеиное Гнездо Риги

Рига пахла гниющими водорослям, пропитавших прибрежные камни, и тяжёлым духом каменной старины, что источали стены ганзейских складов. Город, переживший множество властителей – от ливонских рыцарей до шведских королей, – теперь балансировал на острие войны между двумя титанами. Русские пушки гремели где-то на востоке, шведские корабли патрулировали залив, а сама Рига – этот древний камень на перекрёстке морских путей – притворялась нейтральной, словно шлюха, готовая услужить тому, кто больше заплатит.

Алексей шёл по булыжной мостовой Старого города, ощущая под подошвами сапог холод прибалтийской осени. Над головой нависали остроконечные крыши домов с узкими фасадами, окна которых смотрели на улицу тёмными провалами, будто глазницы черепов. Воздух был насыщен влагой, густой, как морская пена, и пахло дымом торфяных печей, пивными дрожжами из подвальных броварен и чем-то ещё – металлическим, острым, похожим на кровь перед грозой.

Якоб шёл рядом, закутанный в тёмный плащ, капюшон скрывал его бледное лицо. Молодой швед не проронил ни слова с тех пор, как они сошли на берег. Только один раз, когда мимо проехала повозка с вооружённой охраной в синих мундирах шведской королевской армии, Якоб схватил Волкова за локоть, прижал к стене дома и прошипел:

– Не смотрите на них. Эти люди – глаза Ордена. Каждый патруль в этом городе подкуплен или запуган.

Алексей стряхнул его руку, но кивнул. Он и сам чувствовал это – ощущение невидимой паутины, что оплела Ригу, словно корабль, затянутый в саргассы. Каждый угол, каждый переулок, каждая таверна могли скрывать соглядатая. И это не было паранойей бывшего офицера – это было чутьё моряка, привыкшего различать рифы в тумане по одному только изменению запаха ветра.

Они свернули на узкую улочку, ведущую к центру города. Впереди возвышалась Ратуша – массивное здание с высокой башней, увенчанной флюгером в виде архангела с мечом. Камень фасада был тёмным от времени и копоти, окна – узкими бойницами, а дубовые двери – обитыми железом, словно врата крепости. Здесь, под сводами этого здания, заседал городской магистрат, здесь вершились суды, здесь купцы заключали сделки, способные погубить целые флотилии или обогатить династии.

Но не туда их вёл Якоб.

– Орден не собирается в залах, где горят свечи и ведутся записи, – тихо произнёс швед, когда они остановились у бокового входа, почти незаметного в тени аркады. – Архитекторы предпочитают основания. То, что под землёй. То, что древнее этих торгашеских стен.

Алексей коснулся рукояти меча, спрятанной под полами длинного кафтана. Сфера лежала в потайном кармане под жилетом, прижатая к рёбрам, и он чувствовал её тяжесть – не физическую, а иную, словно этот предмет излучал невидимую гравитацию, притягивая к себе судьбы и смерти.

– Вы уверены, что они поверят? – спросил Волков, глядя на потайную дверь, обитую потемневшей медью.

Якоб обернулся, и в его глазах – серых, как балтийская вода перед штормом – мелькнуло что-то, похожее на сожаление.

– Нет, – просто ответил он. – Но вы сами выбрали этот путь. Вы решили торговать с дьяволом. Теперь вам придётся сесть за стол и посмотреть ему в глаза.

Он достал из-под плаща тяжёлый медный ключ, покрытый патиной, и вставил его в замочную скважину. Механизм щёлкнул – глухо, как выстрел под водой. Дверь подалась внутрь, открывая узкий проход, уходящий вниз по каменной лестнице. Оттуда потянуло сыростью склепа и чем-то ещё – запахом старых книг, воска и металла.

Лестница уходила глубоко под землю. Ступени были отполированы веками, края стёрты до гладкости, словно по ним прошли тысячи ног. Стены были выложены из грубого камня, покрытого зеленоватым налётом плесени, а в нишах стояли масляные лампы, отбрасывающие дрожащие тени. Воздух становился всё холоднее, всё тяжелее, будто они спускались не просто в подвал, а в самое нутро какого-то древнего организма.

Алексей считал ступени. Тридцать две. Сорок. Пятьдесят восемь. Глубина была значительной – уровень подземных коммуникаций старой Риги, быть может, ещё времён Тевтонского ордена. Здесь, под землёй, могли скрываться склады, тайные ходы, может быть, даже фрагменты древних укреплений. Идеальное место для тех, кто желает остаться незамеченным.

Наконец лестница закончилась. Они оказались в коридоре, потолок которого поддерживали массивные своды. Пол был вымощен каменными плитами, на которых виднелись выщербленные гербы и надписи на латыни. Впереди маячил проём, завешенный тяжёлым бархатным пологом тёмно-алого цвета.

– За этим пологом – зал собраний, – прошептал Якоб, останавливаясь. – Когда войдёте, не смотрите никому в глаза дольше трёх секунд. Не касайтесь ничего руками, кроме того, что вам укажут. И главное – когда вас спросят о шифре, произнесите его чётко. Ошибка будет стоить вам жизни.

– Я помню шифр, – сухо ответил Алексей.

– Вы помните половину шифра, – поправил его Якоб. – Ту часть, что мог знать курьер низкого ранга. Магистр Гранхольм знает больше. Если он заподозрит, что вы не тот, за кого себя выдаёте…

Он не договорил. Но было и не нужно.

Алексей кивнул, расправил плечи, пригладил волосы и шагнул вперёд. Якоб остался снаружи, прислонившись спиной к холодной стене, и его лицо стало непроницаемым, как маска.

За пологом открылся зал, который заставил Волкова на мгновение замереть. Это было пространство, выбитое в толще скалы, но обработанное с такой тщательностью, что напоминало дворцовый покой. Потолок – высокий, сводчатый, украшенный барельефами странной геометрической формы, которые словно бы мерцали в свете множества свечей. Стены были обиты тёмным деревом, инкрустированным серебром и медью, а на них висели карты – старинные, пожелтевшие от времени, изображающие земли, о которых Волков слышал лишь в преданиях: Гренландию, Лабрадор, острова в южных морях.

Посередине зала стоял длинный стол из чёрного дуба, отполированный до зеркального блеска. Вокруг него сидели люди – десять, может быть, двенадцать фигур в тёмных одеяниях, лица которых были частично скрыты капюшонами или масками из чёрного бархата. Свечи, стоящие в серебряных подсвечниках, отбрасывали причудливые тени, делая их лица похожими на маски, вырезанные из слоновой кости.

Но главное внимание притягивал человек, сидящий в дальнем конце стола, на возвышении, словно судья или владыка. Он был высок, худощав, одет в чёрный камзол с серебряным шитьём, изображающим сложные геометрические узоры – те же, что украшали своды. Волосы его, седые, гладко зачёсанные назад, обрамляли лицо с резкими чертами: орлиный нос, тонкие губы, глаза, холодные и проницательные, как у хищника, высматривающего добычу. На пальце правой руки сверкало кольцо с синим камнем, в глубине которого, казалось, мерцали искры света.

Это был Магистр Ордена Архитекторов – Ульф Гранхольм.

– Входите, – произнёс он, и голос его был низким, мелодичным, но в нём звучала сталь. – Мы ждали вас.

Алексей сделал несколько шагов вперёд, чувствуя, как десятки глаз впиваются в него из-под капюшонов и масок. Он узнал некоторые типажи: здесь сидели шведские аристократы – по богатству одежд и гербовым перстням; изгнанные русские бояре – по бородам и тяжёлым золотым крестам на груди; немецкие купцы – по меховым оторочкам кафтанов и печатям на поясах. Это была верхушка тайной империи, раскинувшей щупальца от Стокгольма до Новгорода, от Архангельска до Данцига.

– Приближайтесь, – велел Гранхольм, поманив его длинным пальцем. – И покажите то, что привезли.

Алексей подошёл ближе, остановившись на расстоянии трёх шагов от стола. Он медленно расстегнул жилет, извлёк из потайного кармана завёрнутую в промасленный холст Сферу и положил её на стол.

Звук, с которым металл коснулся дерева, был негромким, но все в зале словно замерли. Даже пламя свечей перестало дрожать.

Гранхольм встал. Движения его были плавными, почти змеиными. Он обошёл стол, подошёл к Сфере и развернул холст. В свете свечей предмет открылся во всей своей странной красоте: шар размером с детский кулак, покрытый гравировками, которые складывались в сложные узоры, одновременно напоминающие звёздные карты и анатомические схемы. Металл был тёмным, почти чёрным, но в нём мерцали прожилки, похожие на застывшую молнию.

– Сфера Меридиана, – прошептал Гранхольм, и в его голосе прозвучало благоговение, которое плохо вязалось с его холодным обликом. – Один из семнадцати ключей. Столько лет… столько жертв…

Он коснулся Сферы кончиками пальцев – и Алексей мог бы поклясться, что гравировки вспыхнули тусклым светом, словно откликаясь на прикосновение.

– Вы знаете шифр? – внезапно спросил Магистр, не отрывая взгляда от Сферы.

– Знаю, – ответил Алексей, хотя внутри всё сжалось.

– Тогда активируйте её. – Гранхольм отступил на шаг. – Покажите, что вы действительно тот, кого послали наши братья из Стокгольма.

Алексей взял Сферу. Она была холодной и тяжелее, чем казалась.

– Северный ветер несёт равновесие, – произнёс он медленно, отчётливо. – Камень и море – свидетели договора. Первый из семнадцати открывает путь.

Он нажал определённые грани в строгой последовательности. Механизм внутри тихо щёлкнул, и Сфера ожила.

Гравировки вспыхнули мягким светом – словно фосфоресценция гниющих досок в ночном море. Потом – звук: высокий, вибрирующий, похожий на звон хрусталя, но более глубокий, отдающийся в костях. И – образы. Они не появлялись в воздухе; они прорывались прямо в сознание. Каменные колонны, уходящие в темноту; гигантский зал с часовыми механизмами величиной с дом; символ – треугольник, вписанный в круг, внутри точка; затем – карта, берега, острова, координаты, обретающие и тут же теряющие смысл, будто книгу перелистывал сумасшедший.

Алексей тихо застонал, сжимая виски. Сфера выскользнула из рук, упала на стол и затихла. Звук исчез. Свет погас. Остались лишь свечи и вязкая тишина.

Гранхольм стоял неподвижно, глядя на капитана Волкова. В глазах появился новый блеск – тонкий, холодный, как лезвие.

– Интересно, – произнёс он. – Очень интересно.

– Что… что не так? – Алексей вытер пот со лба.

– То, что вы показали, – сказал Гранхольм, поднимая Сферу, – Уровень курьера низшего ранга не может знать весь код.

Он повернулся к залу:

– Господа, перед нами не человек Ордена. Перед нами – самозванец.

Зал взорвался шёпотом. Несколько фигур вскочили, рукава их плащей вздулись над спрятанным оружием. Алексей инстинктивно отступил на шаг, схватившись за рукоять меча.

– Я не самозванец, – выдохнул он. – Я доставил вам Сферу – ровно то, что вы просили.

– О, этого никто не отрицает, – усмехнулся Гранхольм, приближаясь. – Но вопрос в том, как она оказалась у вас. И почему вы осмелились выдать себя за нашего курьера.

Он стал обходить Алексея по кругу, как хищник.

– Судя по выправке, вы дезертир русского флота. Украли Сферу у настоящего курьера – возможно, убили его. Решили продать её нам. А деньги – на новый корабль? Новую жизнь? В тёплых краях, вдали от войны?

Алексей почувствовал, как слова разрывают его изнутри.

– Не смейте, – прошипел он.

– Смею, – спокойно ответил Магистр.

– Сфера не для таких низких целей, как спасение одного русского моряка, – вмешался седой боярин. – Это ключ к знанию, которое изменит мир. А вы осквернили её.

Алексей стиснул зубы. Он хотел броситься на них. Но был один. В подземелье. Против десятка вооружённых людей.

Гранхольм снова повернул Сферу в руках:

– И всё же вы принесли нам ценную вещь. Потому я оставлю вас в живых. Пока.

Он кивнул двум стражникам. Те шагнули к Алексею.

– Отведите его в каземат. Затем мы зададим ему вопросы. Возможно, он знает больше, чем показал.

Стражники схватили его за плечи. Алексей не сопротивлялся… пока.

Его повели к выходу.

– Вы не найдёте то, что ищете, – бросил он через плечо.

– Почему же? – поднял бровь Гранхольм.

– Потому что Сфера не откроет путь без остальных ключей. То, что я видел, – лишь осколки. А вы даже не знаете, где искать остальные.

На лице Магистра мелькнуло смутное, едва заметное сомнение.

– Мы узнаем это от вас, – холодно произнёс он.

И в этот миг случилось то, чего он не ожидал.

Сфера, лежащая в его руке, снова едва заметно вспыхнула – остаточным, слабым послесвечением активации. Гранхольм машинально посмотрел вниз, на собственную ладонь, лишь на долю дыхания, но этого хватило.

Алексей рванулся.

Он ударил обоих стражников, используя не силу, а скорость и неожиданность; вырвал плечо, сорвался вперёд. Коротким движением ладони он выбил Сферу из руки Магистра – шар пролетел в воздухе и стукнулся о край стола. Алексей бросился вперёд, поскользнулся на собственном замахе, но поймал её, перекатившись по полу.

Крики. Шорох стальных клинков. Кто-то завопил по-немецки. Кто-то – по-шведски. Но Алексей уже мчался к выходу.

Он толкнул полог, бросился в коридор и рванул по узкому каменному тоннелю, где от влажных стен пахло плесенью и морской солью. За спиной топот множества ног и гул голосов.

Он уже не видел лиц. Он видел только темноту впереди – и Сферу, которая жгла его ладонь ледяным металлом.