Взгляд Курупи

А вечером к нему в номер зашла Олеся. Иван в это время видел в кровати и читал книгу, потихоньку засыпая под мерный шум Нью-Йорка за окном. Оказывается, ко всему можно привыкнуть достаточно быстро. Он не вскочил при виде старшего по званию. Инструкции были четкими и простыми – никаких воинских приветствий, знание испанского языка не демонстрировать ни в каком виде, соблюдать «режим тишины», даже если ты в номере один. Прослушка не просто возможна, она практически гарантирована. Лейтенант Дзюба выглядела, прямо скажем, необычно. Ванька привык видеть своего непосредственного начальника или в военной форме, или в строгом деловом костюме для пресс-конференций. Сейчас же Олеся была одета в элегантное вечернее платье и шляпку, украшенную красной розой. На ногах – черные туфли, на губах – яркая помада. Даже ресницы, кажется, стали пушистее. Как они это делают, интересно?

Старшина Тополев знал, что их руководство поздно вечером топает на какой-то полуофициальный прием, но все же к такому образу, прямо скажем, готов не был. Поэтому принялся довольно-таки бесцеремонно изучать фигурку лейтенанта. Олеся смутилась, хотя, казалось, давно забыла это чувство. А может, никогда и не знала? Девушка покраснела и так неловко шагнула на этих проклятых ходулях для неженок, что едва не споткнулась. Этот лопоухий олух дернулся было, чтобы ей помочь, но она уже справилась с минутной слабостью. Выпрямилась, взглянула на него максимально ледяным взглядом, от которого у мужиков скулы сводит, и бросила на кровать конвертик с финальной инструкцией. Балбес малолетний конвертик взял, кивнул, но пялиться на ее грудь не перестал, скотина невоспитанная. Как у них все это одновременно получается, а?! Потом она круто повернулась и быстро вышла, не проронив ни слова. Еще и дверью хлопнула, чтобы расставить все точки над «i». Подумаешь, Сервантеса читает! Она еще в школе его наизусть выучила…

«Балбес и лопоухий олух» конвертик взял, открыл, быстро несколько раз перечитал содержимое, а потом, согласно написанной здесь же инструкции, сжег в пепельнице. Ему бы сейчас думать о предстоящем задании, которое приобретало все новые неожиданные детали, но Иван думал об Олесе. Она правда покраснела, или ему показалось?

«Hermandad en armas»* (исп.) – «Боевое братство»

Глава 4

США – Парагвай. Февраль, 1944 год

Над Атлантикой «Дуглас» трясло, как в лихорадке. Тут уже занервничали даже самые опытные члены группы, среди которых было и два летчика-истребителя.

Но второй пилот, улыбчивый американец, вышел из кабины, что-то громко и ободряюще сказал, перекрывая рокот двигателя, а потом сложил пальцы «колечком», подмигнул и снова нырнул в кабину.

– Говорит, все хорошо, обычное дело, – перевел Ивану сосед, высокий худой парень Дмитрий, всегда прямой, как стрела. – Будем в Асунсьоне через три часа.

Ванька, конечно, уже и сам почти все понял, на память и способность к языкам не жаловался, но все-таки поблагодарил. Дмитрий этот вроде семь или восемь языков знает, ему можно доверять. Полиглот. И не самоучка, как Тополев, а институт закончил. Только вот интересно, что этот янки пальцами показывал, что за баранка такая? Варианты у Ивана были, но все какие-то неприличные, а спросить он постеснялся.

Подполковник Шилов, сидевший впереди, привстал и строго взглянул на него и Дмитрия.

– Если делать нечего – повторяйте новые инструкции!

Вот заладил, а?! И как только их услышал? Хотя, конечно, новая информация требовала как минимум переосмысления. Иван за это время столько предположений настроил – на три тома бы хватило! Но реальность оказалась еще интереснее. Если совсем коротко, то в Асунсьон сейчас летят тридцать советских граждан. В Парагвае они встретятся с эмигрантами, а вот потом начнется самое веселое. Половина группы останется в столице для различных встреч и других торжественных мероприятий, почти как в Нью-Йорке. А вот Шилов, Дзюба, Иван и еще тринадцать счастливчиков сделают вид, что их чрезвычайно интересует быт индейцев гуарани, поэтому они отправятся на экскурсию в тропики с опытными и хорошо подготовленными, в том числе советской контрразведкой, проводниками. Чтобы понаблюдать за аборигенами в естественной среде их обитания.

Но и это – всего лишь этап. Основная, главная и окончательная задача – догнать и остановить фашистскую группу, которая уже в тропических лесах. «Крон», ударное подразделение «Аненербе». Профессионалы высочайшего уровня, участники боевых действий, карательных и разведывательных операций на территории Франции, Польши и Советского Союза. В отличии от советской группы, почти у всех есть опыт «работы» в таких условиях на разных континентах. Просто не будет. Впрочем, а когда им было просто? Фрицев надо отвлечь, дезориентировать, заставить вернуться. Если не получится – уничтожить. Последний вариант пока представлялся наиболее реалистичным. Но самое интересное – это то, зачем немцы рвутся в тропические леса Парагвая. Курупи! Шилов во время финального устного инструктажа несколько раз повторил это странное имя, причем постоянно меняя ударение на гласных. Сначала старшина Тополев подумал, что его разыгрывают, но подполковник и юмор были так же совместимы, как лыжи и баня.

Нет-нет, товарищи, все серьезно – в сердце тропического леса есть строго секретный индейский храм, который охраняют не менее секретные индейцы, которые даже соседям особенно не показываются. И там, в этом храме, спрятана статуэтка древнего божка. Вот за ней боевики «Крона» и охотится. Зачем? Этого точно никто не знает, кроме верхушки «Аненербе». По мнению нашей разведки, речь идет о мощном биологическом оружии, которое может изменить ход войны. Короче, вирус какой-то, типа «испанки», но намного хуже. А значит, правда это, или фашистский агонизирующий бред, но рисковать нельзя. Слишком много жизней отдано ради победы. Вывод? Не видать «Крону» статуэтки, как своих ушей.

«Дуглас» раскинул крылья над амазонскими джунглями, тряска прекратилась. Солнце вставало на левом фланге, заливая ярким красным светом спартанский салон американского самолета. Совсем другое Солнце, как будто даже светит иначе. Но разве может Солнце быть другим? Кто знает… Иван начал дремать. Он очень любил это состояние – границу между реальностью и грезами. Курупи… с ума можно сойти! Прямо как в сказках. Иди туда, не знаю куда… и найдешь смерть кощееву. Спрятал злодей, так спрятал! За тысячи верст добрым молодцам и одной сомнительно красной девице отправляться пришлось. Ну, ничего. Будет, что вспомнить и внукам рассказать. Поверят ли? Скажут – дед, ты чего? Какой Парагвай, какой Курупи?! Надо будет что-нибудь на память прихватить, а то и правда засмеют. Прихватить и спрятать, а то Шилов со своей секретностью явно перебарщивает, у ребят даже брелоки американские изъял, которые местные коммунисты подарили. Вот тоже чудеса, не знаешь, что и страннее – Курупи в храме или настоящие пролетарии в Штатах…

А потом в его сон пришла бабушка. Серьезная такая, озабоченная, словно куры опять по соседским огородам разбрелись. Хмурится, смотрит своими черными глазами, такими, что даже зрачков почти не видно. Боялись ее за это люди, Ванька сам слышал, что болтали гадости за спиной. Бабушка подошла ближе и сказала тихо: «Крепче держись. Твердо на чужой земле стой, девчонку не бросай!». Иван рассмеялся во сне: «Бабуль, ну ты чего?! Какая земля? Какая девчонка? В самолете я, в небе!». Бабушка еще что-то сказать хотела, но не успела.

Удар, казалось, вытряхнул из него душу. Все, что происходило вокруг, было настолько нереально, что Ивану показалось – он все еще во сне, вдруг превратившимся в кошмар. Дикие крики, стоны, грохот и вой – страшный вой, словно раненый зверь в лесу умирает. Но это был не зверь – это выл гибнущий «Дуглас». Иван вцепился в свое кресло. Передней части самолета больше не было – там зияла гигантская дыра. «А пилоты, пилоты как же?! Они же без крыльев не сядут. Крылья-то у нас остались!» – ужаснулся Иван. Мысль была идиотская, поэтому он ее сразу же прогнал. Закрыл глаза и до крови прикусил нижнюю губу. «У тебя шок. Успокойся и думай. Соберись – или умрешь. Открывай глаза!». Лучше не стало, но голова заработала, как часы – четко и методично. Этому приему его Моцарт быстро научил, потому что паника для разведчика – провал и гибель. Люди кричали, было много раненых, всюду кровь. Чудовищный, обжигающий холодом ветер, слепящий глаза. Шилов пытался навести порядок, громко, срывающимся голосом, призывал всех сесть и наклонить вперед голову, но его почти никто не слушал. Подполковник был ранен, голова залита темной кровью, но он, кажется, даже не замечал этого. В салоне появился резкий запах гари – пылали двигатели. Иван увидел, что многих кресел впереди нет, некоторые – пустые.