Бесконечное лето и потерянная брошь. Книга третья. Do mi ti - она осталась позади

– Какой ещё Сёма, и почему он умирает? Тащите сюда. На кушетку.

– Вот он! Уже тут! – Мику почти торжественно втащила меня за локоть. – Сёма, садись. Сейчас Виола тебя вылечит. Всё будет хорошо.

И усадила меня так быстро, что я даже не успел изобразить достойный сопротивляющий жест.

Виола подошла к чайнику, сняла его с плиты, бросила на меня взгляд – и я видел, как ровно в этот миг её уверенность в моём «умирании» стремительно улетучивается.

Она вздохнула так, будто ей снова принесли пациента, который страдает исключительно из-за избытка воображения учительницы музыки.

Потом посмотрела на меня внимательнее: один глаз карий, другой голубой – от такого взгляда спрятаться было невозможно, он стал коварным, а точнееболее похожим на вгляд Ульяны когда речь идёт о конфетах.

– Пионерка, – сказала она, строго глядя на Мику, – успокойтесь. Сейчас посмотрим вашего… ученика.

– Только быстрее и аккуратнее, пожалуйста, руки не повредите – и главное, голос, – сказала Мику.

– Хорошо. Лучше присядь вот сюда, чай попей. Я сама разберусь.А ты, пионер, раздевайся: сейчас осматривать будем, – сказала Виола, подходя к шкафу и доставая стетоскоп.

Мику послушалась: села на стул рядом со столом, где поблёскивал чайник и стоял пустой стакан. Наливать она ничего не стала – то ли не хотела, то ли просто нервно наблюдала за нами.

– Раздеваться? – уточнил я.

– Ага. По пояс. Рубашку снимай, или если жарко можешь раздеться полностью, только это шутка, штаны, можешь не снимать – подтвердила Виола.

Фух… стало полегче: хорошо, что не штаны.Я снял рубашку и галстук, аккуратно положил их рядом. Виола подошла ближе и села рядом.

– Сначала повернись к окну, – сказала она и приложила холодный металл стетоскопа к моей груди. – Дыши. Не дыши.

Я послушно выполнял.

– Теперь повернись ко мне, – попросила она.

Я развернулся – и первым делом увидел декольте, а из-под белого халата проглядывал край чёрного кружевного лифчика. Мельком, но достаточно, чтобы сердце в груди будто подпрыгнуло. Потом я поднял взгляд – и встретился с её глазами, которые заметили движения моих глаз.

Смотрела она так, будто на меня глядел вовсе не медицинский работник, а какой-то чарующий змей Каа, сбежавший из джунглей Маугли. Красивый, спокойный, гипнотический… И при этом в её взгляде промелькнуло что-то ещё.

Как будто она поняла: я абсолютно здоров.И вся моя «предсмертная слабость» – это не диагноз, а… ну, стеснительные последствия беседы с Мику.

– Так, пионерка, мне его нужно ещё проверить. Попрошу тебя закрыть глаза и уши – и не притворяться, хорошо? – спросила Виола.

– Это зачем? У него что-то серьёзное, да? – встрепенулась Мику.

– Почти. Вот сейчас и проверим. Давай, закрывай, – сказала Виола.

– Всё-всё, я тише травы и ниже воды, – пробормотала Мику, зажмурилась и закрыла свои ушки маленькими ладошками.

Виола наклонилась ко мне ближе и тихо сказала:

– Пионер, я ведь вижу, что ты здоров. Только вот она… с её характером тебя в гроб доведёт. Может, мне объявить, что ты у меня на карантине? Полежишь тут в тишине – день, другой у меня.

– А что я тут должен делать в тишине? – спросил я, не понимая, куда она клонит.

– Ну… не сразу, но мы найдём, чем заняться, – сказала Виола, полумигнув.

Эй… что теперь происходит? С одной стороны – говорливая Мику, которая завлекает меня своими речами, с другой – Виола, которая намекает, что я мог бы остаться у неё спать на кушетке, и походу именно с ней вместе. Что это я всем вдруг так понадобился? Я, конечно, может, и не был бы против, провести время рядом с такой красивой медсестрой с еще более красивым декольте… Если только это не будут уколы в задницу. Но я никогда не был близок с девушками – и тем более не рассчитывал, что всё это однажды накроет меня в другом мире, в другом теле. И уж точно я не имею права решать за это тело что-то подобное. Особенно если всё вокруг начинает развиваться как какой-то фантастический иссекай – только без Аквы и без суперсил.

– Эм… не-а, простите, – сказал я наконец. – У меня кроме вас ещё дел по горло. Да и привык уже слушать её речи. А ещё я единственный человек, который может поднять ей настроение. У неё случилось горе, а… парень её, похоже, совсем безразличен к ней. Так что мой долг – помочь ей.

– Жаль, – вздохнула Виола. – Так бы и мне помог. Я тоже обделена вниманием, и мне тоже от этого плохо. Но ты подумай… у меня кушетка пока пустует. Ладно?

– Хорошо, я подумаю, – сказал я быстро, оделся, поднялся и подошёл к Мику.

Дёрнув её за плечо, я подал знак.

Она тут же распахнула глаза и убрала руки от ушей.

– Всё, Мику, – сказал я. – Здоров я. Пошли. Дела не ждут.

– Точно здоров? – уточнила она.

– Точно.

– Ой, ну всё, тогда пошли, пошли! – обрадовалась Мику.

Мы почти вышли из медпункта, когда за спиной прозвучал голос Виолы:

– Пионер… не забывай мои слова. Подумай на досуге.

– Хорошо, – бросил я и вышел вслед за Мику.

И, конечно, облегчения я не почувствовал – наоборот, казалось, будто выбрался из клетки голодной львицы… только теперь другая, не менее опасная, тащила меня к себе домой. И ведь парень у неё есть, да знакомы мы всего-то нечего!

Мику болтала всю дорогу, рассказывая о лагере, о погоде, о музыке – в общем, обо всём подряд, пока не довела меня за руку прямо до своего дома. Дверь оказалась не заперта, и, потянув ручку, она втянула меня внутрь.

То, что я увидел, никак не совпадало с её гордыми словами о «чистоте и порядке». Вещи валялись повсюду, словно тут прошёл ураган. А посреди этого хаоса стояла Лена – растерянная, явно застигнутая врасплох. Она что-то искала и, увидев нас, замерла, словно ребёнок, пойманный на месте преступления.

– Лена! Мы пришли брошь искать! – выпалила Мику, подскочив к ней. – А ты что тут делаешь? Я же говорила, что у нас дома чистота и порядок… и Семёну так сказала, что трусы у нас по полкам лежат… ой…

Она пискнула и метнулась к какой-то тряпочке на полу, быстро закинув её под одеяло.

– П-п-привет… ещё раз, – выдавил я с натянутой улыбкой.

– П-привет… – пробормотала Лена, резко опустив руки от шкафа и нервно пригладив подол юбки.

– А ты что-то ищешь? – спросил я.

– Ищешь мою брошь, да? – тут же добавила Мику.

– Брошь? – переспросила Лена, будто впервые слышала это слово.

– Да! Брошку мою, золотую, любимую! – всплеснула руками Мику. – Она пропала, я всё рассказала Ольге Дмитриевне, и она послала Сёму стать моим учеником и помочь найти. У него талант, знаешь? Он хороший, способный ученик. Мой ученик!

Я мысленно закатил глаза. Мда… очень способный. Ни одной зацепки, ни одного урока…

– С-семён… твой ученик, значит, – тихо сказала Лена, – а я тут ищу… да. Только не брошь. Книгу ищу свою. Потеряла я.

– Книгу? – уточнил я.

– Да. Помнишь, вчера я говорила? Моя любимая, – кивнула она.

– Что-то припоминаю… – сказал я, всё больше удивляясь: какой-то день потерь сегодня.

– Что за день такой, – продолжила Мику уже вслух. – Ты потеряла книгу, я— брошь… Может, это дзасики-вараси? Говорят, он когда что-то забирает, приносит удачу. Вот сегодня брошь пропала – и пришёл ученик. Теперь остаётся ждать, когда кто-нибудь придёт и тебе.

– Скорее всего сегодня двенадцатые лунные сутки, – сказал я. – Но не думаю, что я попал в ваш лагерь именно из-за броши. А то я себя неловко чувствовать начну, будто я во всём виноват.

– Вообще хочется верить, что это всё же… как его… васаси-сасаси, – пробормотала Лена. – Но книгу всё равно найти нужно. Она мне дорога, подарок всё-таки.

– Дзасики-вараси! – поправила её Мику. – Он правда существует и приносит удачу. Значит, Лена, жди!

– Ждать с моря погоды… – вздохнул я. – Что за лагерь у вас такой, что предметы пропадают, какие-то вараси ими интересуются… Может, и мне домой сходить? Глядишь, там уже и моей сумки нет.

– Так что же теперь делать? – вздохнула Мику. – Я совсем не помню, что там говорилось в сказаниях… Как попросить этого духа всё вернуть?

– Может, мы уже займёмся тем, чем хотели заняться, когда сюда шли? – осторожно напомнил я.

– Чем вы хотели тут заняться? – с удивлением подняла глаза Лена.

– Поисками, – ответил я.

– Семён будет искать брошь в наших вещах? – переспросила она.

– Конечно! – уточнила Мику. – Сёма ведь пришёл помогать мне.

– И даже в моём шкафу? – голос Лены стал тоньше.

– Вот и я о том же, – поднял я руки. – Я вообще не подписывался на то, чтобы лазить в чьём-то белье. Вы тут ищите, а я, пожалуй, пойду…

– Нет, Сёма! – тут же перебила Мику, подпрыгнув на месте. – Всё хорошо. Я придумала! Мы с Леной сейчас поставим чайник, а ты пока посиди, попьёшь чай. А мы в это время поищем и уберемся.

Честно говоря, чай сейчас звучал как спасательный круг. Да и Мику, судя по хватке, меня отсюда не отпустила бы – хоть вызывай МЧС.

– Ладно… уговорили, – выдохнул я.

Мику радостно встрепенулась, взяла меня за руку и усадила на свободный стул у стола. Достала чайник, воду, и уже через секунду прибор заскрипел и зашумел, нагреваясь. Сам факт, что у них в домике свой электрочайник, меня слегка удивил… хотя, возможно, тут у всех так.

Тем временем Лена и Мику продолжили копаться в вещах. Больше всего бросалось в глаза, как перед моим полузамыленным от усталости взглядом мелькали их юбки – будто жили собственной жизнью.

Вода вскипела. Лена, заметив, что я смотрю в её сторону, сначала смутилась, но всё-таки подошла и налила мне чай.

– С-сёма… будешь печенье? – тихо спросила она.

– А оно у вас есть? – удивился я.

– Есть. Я с собой привезла, – сказала Лена.

Печенье недельной свежести?Хотя… советское же. Скорее всего, его ещё мои внуки смогут есть.

Девочки работали, а я пил чай не торопясь, стараясь уже не смотреть на них, а просто уставился в окно.Странное всё это. У одной пропала книга, у другой – брошь. Обе живут рядом, могли бы теоретически и друг у друга стащить, по сути… но не сказать, чтобы они враждовали. Напротив – действуют как подруги.

Если сейчас ничего не найдут – тогда точно дело за вором.Но кто он, этот вор, и зачем красть?

Что предпринять в такой ситуации… может, я и знал бы, если действительно был бы ребёнком сыщиков. А сейчас – просто фанат сериалов про следаков. Ну да ладно, если подумать трезво, можно кое-что выстроить логически.

Если вор украл не одну вещь, а несколько, и именно дорогих для людей – даже если книга у Лены вообще не имеет рыночной цены, кроме её личной – значит, вполне возможно, что и у других он тоже что-то утащил или утащит. Тогда можно было бы действовать методом исключения: заставить всех признаться, что у них пропало.

Но тут загвоздка: вор может притвориться пострадавшим и спокойно затеряться в толпе бедолаг.Тупик.

Нужно думать дальше. Где-то должна быть зацепка.Потому что идеально ничего не проходит – даже самый хитрый вор где-нибудь да облажается.И моя задача – найти именно тот момент.

Подумал я, делая глоток горячего чая.

Спустя какое-то время, когда они даже успели навести порядок, обе сидели на своих койках в полной задумчивости. Даже Мику притихла – редкий случай, как я заметил, между прочим.

– Эм… Лена, – сказал я, – а книгу ты где хранила? Ты вчера говорила, что собиралась перечитывать. Может, всё же начала читать и просто оставила где-то?

– Не-а. Я хотела, подошла к ней… а её нет, – вздохнула Лена.

– Ладно. А где именно она была? Куда ты полезла?

– В ящик. Он у меня под кроватью. Он уже был открытый… а внутри пусто, – ответила она.

– Открытый… то есть, обычно закрытый на какой-то замок? У тебя был ключ?

– Был… да я его потеряла. Найти не могу, – снова вздохнула Лена.

– Вот тут уже другое дело. Походу, книгу явно украли, если ключ пропал, замок открыт. А как он хотя бы выглядел?

– Маленький такой, – тихо сказала она.

– Маленький ключ… Так он у меня в клубе! – неожиданно сказала Мику. – Я его сегодня там нашла.

Я даже моргнуть забыл.– И почему ты сразу не сказала?!

– А ты не спрашивал, – оправдалась Мику. – Я когда искала брошь, увидела этот ключ возле ножки рояля, на полу и убрала в полку. Подумала, вдруг под роялю и моя брошь лежит… полезла – а там пусто. А потом ты пришёл, и всё из головы вылетело. Я ж… ну… ты же ко мне записаться захотел… – она покраснела.

Странно. Очень странно. Это уже зацепка. Что явно действовал – один человек.

– Мику, такие вещи важно говорить сразу, – сказал я.

– Извини… – она опустила глаза. – Просто появление ученика для меня… ну, неожиданно. Я от радости всё забыла.

Я посмотрел на Лену. Подозревать её всерьёз, конечно, не мог – но лёгкая тень сомнения всё-таки промелькнула. Теоретически, она могла уронить ключ, когда брала брошь, а про книгу сказать, чтобы снять с себя подозрения. Но всё это – лишь догадки. Фактов никаких, а значит, исключать никого нельзя. Лучше разобраться спокойно.Подумал я и вздохнул.

– Мику, – сказал я, – ты ведь клуб закрываешь сама. Ключи потом куда деваешь? С собой носишь или отдаёшь Ольге Дмитриевне?

– С собой ношу, – ответила Мику.

– А куда кладёшь? Или… спишь с ними, – усмехнулся я.

– Нет-нет, что ты! На тумбочку кладу. Вот сюда. – Она показала рукой.

Лена поймала мой взгляд и непроизвольно поёжилась.

– С… Сёма… – тихо сказала она. – Ты ведь не думаешь, что это я взяла её брошь?

– Лена не могла, – сразу встрепенулась Мику. – Она моя подруга. Она хорошая!

– Я ни о ком пока не думаю, – ответил я спокойно. – Просто пытаюсь понять цепочку событий.Пауза.– А окно у вас ночью было закрыто или открыто?

– Открыто, – сказала Мику. – Жарко было.

– А комары? – уточнил я.

– Да их почти не бывает, – спокойно сказала Лена. – Я ни одного не видела.

Я встал и выглянул в окно. Снаружи всё выглядело обычно. Следов, понятное дело, никаких – но это вовсе не значит, что нельзя было перелезть. И книгу, и ключи вполне могли унести и через окно.

От размышлений меня выдернул знакомый звук – где-то за корпусами протрубил горн. Обед.

– Вот, теперь кушать пора. – Мику хлопнула в ладони. – Мы так долго тут сидели, что даже урок не успели провести. А хотели ведь вернуться в клуб…

– Урок никуда не денется, – сказал я. – А вот дело нужно продумать. После обеда надо будет ещё раз посмотреть твой ключ и заглянуть в клуб. Возможно, что-то упустили.

– Хорошо, хорошо! – обрадовалась Мику. – Пойдём, Сёма. Как раз и урок проведём после.

Она уже привычно потянула меня к выходу, потом оглянулась, схватила за руку и Лену – и вот мы уже троём вышли из домика, образовав странную, но почему-то очень гармоничную цепочку, и направились в сторону столовой.

Подойдя к столовой, я сразу заметил, что нас уже заприметила Ольга Дмитриевна. Она оглядела нашу троицу подозрительным взглядом и тут же окликнула меня:

– Семён.

– Так, девочки, вы идите, я сейчас подойду, – сказал я, аккуратно выпуская руку мику.Мику с Леной кивнули и скрылись в дверях, а я подошёл к вожатой.

– Меня что, солнце припекло, или зрение уже не то… Ты это, с девушками за ручку ходишь? – приподняла бровь Ольга Дмитриевна.

– Точнее, это Мику нас всех вела. Какая-то она у вас очень… напористая. Даже не заметил, как уже к ней в клуб записался, – сказал я.

– Это, конечно, хорошо… Но расскажи лучше, что узнал. Нашёл? – спросила она с надеждой.

– Нет, не нашёл. И похоже, что брошь действительно украли. Придётся искать. Дело предстоит нелёгкое, – ответил я.

– Вот это уже грустно. Но надеюсь, ты не подведёшь. Репутация лагеря теперь на наших плечах. Я ведь и работы могу лишиться – куда мне потом? Ты-то ладно, у родителей ремесло серьёзное, сыщиком пойдёшь… А я что? – вздохнула Ольга Дмитриевна.

– А вы ничего больше не умеете? – спросил я почти автоматически.

– Нет. Только вожатой быть, с вами возиться, – вздохнула она ещё раз.

– Ну… тогда вам в детсад дорога. Самое то, – не удержался я от шутки.

– Хорошая шутка, почти к месту. Но слушай… ты подумал о напарнике? Скажи – я Славю попрошу, – предложила она.

– Не-а, спасибо. Мне двух девок вот так за глаза хватает. Уже наслушался. Третий женский рот – и я сойду с ума, – сказал я.

– Двое? Значит, Лена тоже помогает? – удивилась Ольга Дмитриевна.

– Ага. У неё тоже пропала книга. Тоже искать надо. Думаю, после обеда мы снова в музыкальный клуб пойдём. Буду разбираться, – сказал я.

– Это может быть ещё лучше. Знаешь, чем я их озадачила? – сказала Ольга Дмитриевна.

– Не-а, пока ещё не знаю, – ответил я.

– Они мне должны концерт провести через пару дней, по расписанию. Так что давай ищи быстрее их вещи, чтобы они не особо грустили. А то концерт получится скучный, почти как на трауре, – сказала Ольга.

– Теперь и ваша шутка к месту, – хмыкнул я.

– Давай, я в тебя верю. Если всё сделаешь, я на тебя бумагу напишу, как на лучшего пионера года. Родители порадуются, – добавила она.

– Спасибо. Теперь, могу идти трапезничать, да? – спросил я.

– Иди, иди. И приятного аппетита, – сказала Ольга Дмитриевна.

– Ну и вам приятного, – сказал я и пошёл в столовую.

Взяв поднос, я сел к своим.

Сёма, что там, всё хорошо? – спросила Мику.– Ага. Теперь я официально у вас сыщик, буду искать, пока вы там к какому-то концерту будете готовиться, – сказал я.

– Ой, а мы и забыли уже про концерт-то! И как же хорошо, да, Лена, что у меня теперь ученик такой есть. Втроём мы точно сделаем концерт – самый лучший в мире! – сказала Мику.

– Семён значит будет с нами, да? – спросила Лена.

– Семёна, я так понял, спрашивать не будут, – усмехнулся я.

– Так ты же ученик мой, значит, ты будешь с нами. Все мои ученики всегда участвуют в концерте, – сказала Мику.

– Ты так говоришь, как будто у тебя их было сотни, а не я один, – снова усмехнулся я.

Лена тоже улыбнулась – тихо, по-своему. А Мику, сложив ладошки у щеки, глядела на меня с той самой своей сияющей улыбкой.

Мы спокойно доели, и, едва разобрав подносы, отправились в музыкальный клуб втроём. Дверь мягко скрипнула, впуская нас внутрь, и едва мы переступили порог, Мику сразу ожила – будто её снова включили в сеть. Она стремглав подбежала к столу, схватилась за нотную тетрадь и махнула мне.

– Сёма, садись быстрее! Времени у нас мало. Сейчас будем учить тебя по скорому курсу. Сначала – база, потом – практика. До концерта всего ничего, каких-то пару дней, а ты у нас главная звезда! – выпалила она.

– Я думал, это ты у нас главная, – усмехнулся я, опускаясь на стульчик. – А мы с Леной так, группа поддержки.

Лена тем временем тихо устроилась на диванчике у стены, аккуратно сложив руки на коленях.

– Нет-нет, вы тоже будете выступать, – отмахнулась Мику. – И не поддержкой мне, а самыми настоящими артистами! Моя задача – научить тебя. А Лена… лена у нас уже умеет.

– Да? – Я повернулся к Лене. – Она умеет играть на инструментах?

– Нет-нет, – засмеялась Мику. – Лена поёт. И очень красиво! Для неё даже думали отдельный завершающий номер придумать.

– Ого… – я искренне удивился и улыбнулся. – Извини, но я не думал, что ты умеешь петь. Даже интересно стало услышать.

Лена поймала мой взгляд и почти сразу опустила глаза в пол. Щёки её едва заметно порозовели, губы дрогнули – будто в робкой, прячущейся улыбке. От неё будто веяло чем-то тёплым и тихим – полная противоположность Мику, которая сияла, как праздничная гирлянда.

Сёма, давай продолжим на том, на чём остановились – на нотах. Пропой их, посмотрим, не забыл ли ты их, пока мы занимались поисками, – сказала Мику.

– Вот лучше давай опять к поискам приступим. Где ключ? Покажи, где ты его нашла, – сказал я.

– Не-а, поиски подождут. У нас всего пара дней до концерта, времени мало, – ответила Мику.

– А на поиски – целая неделя. Тоже, знаешь ли, не разгуляешься, – возразил я.

– Тогда так: вот пропоёшь – и скажу. А не пропоёшь – не скажу, – упрямо сказала Мику.

– Как будто это у меня брошь пропала… – пробормотал я.

– Сёма, я учитель. А раз я учитель, то в нашем с тобой клубе главная я. Значит и условия мои. Давай: пой. До-ре-ми-фа-соль-ля-си-до, – твёрдо произнесла Мику.

Видимо, сколько с ней ни спорь – всё равно проиграю. Против этой заводной девочки, которая уже полклуба мне отдала, просто не выстоять. Придётся петь.

Я прочистил горло, собрался… и пропел.

И это вышло странно. Я не сфальшивил ни в одной ноте. Все легли ровно, чисто, звонко – словно я уже пел их сотню раз. Словно учился где-то, когда-то, и не так уж давно. Видимо, это тело всё-таки хранило свои секреты.

Я посмотрел на девчат, а они смотрели на меня – с широко распахнутыми, удивлёнными глазами. Особенно у Мику: её глаза вдруг стали такими круглыми и русскими, что от привычных азиатских щёлочек не осталось и следа.

– Ой-йой, Сёма, да почему же ты молчал, что ты певец? – выпалила она. – Ты что, хотел поддеть нас? Или это ты мне такой секретный сюрприз решил приготовить – начать урок и вот так неожиданно меня впечатлить? Но чему же мне тебя тогда учить? Я ведь вижу: ты и грудь держал, и дыхание – как настоящий профессионал!

– Честно, сам не знал, что так умею. Клянусь, – сказал я.

– Удивил, ой как удивил! Мне так приятно! Такой неожиданный подарок для учителя… Чтобы я прямо на небе от счастья оказалась – и чтобы ко мне вот так пришёл такой ученик! Но раз уж я учитель, значит, должна чему-то учить. Если петь ты умеешь, значит, я тебя научу играть на инструментах. Ну-ка, говори, на чём хочешь учиться? Или ты и тут умеешь, и опять будет секрет?

Мику говорила, а я задумался.Оглядел клуб взглядом. Инструменты… какой же из всех выбрать?

Рояль, стоявший посреди комнаты? Нет… Я к нему в жизни толком не подходил. Или подходил? В детстве, кажется, видел его у кого-то в гостях, но клавиши так и не попробовал. Если скажу Мику, что хочу играть именно на рояле – она меня за неделю замучает уроками с утра до ночи. А расследование тогда пойдёт коту под хвост. Этот инструмент слишком сложный, да и таскать его на сцену точно придётся мне.

Надо выбрать что-то попроще.

Мой взгляд скользнул по комнате ещё раз. Гитара. Вот она – самый адекватный вариант. Когда-то я уже пробовал играть, точнее… учился. В детстве, у бабушки в деревне, отец показывал мне аккорды. Конечно, я всё это успел благополучно забыть, но вспомнить старое явно легче, чем учиться с нуля.

Да, гитара – то, что нужно. И для сцены подойдёт, и времени не съест столько, сколько рояль.

Подумав ещё секунду-другую, я окончательно утвердился в выборе.

Гитара. – сказал я.

– Гитара? Хочешь, чтобы я учила тебя игре на гитаре? – удивилась Мику.

– Ага, хочу. Да и всегда хотел. Знаешь… петь серенады под окнами, или на сцене. Говорят, девушки любят такое, – ответил я.

Лена посмотрела на меня пристальнее, чуть прищурилась, будто уже представила, что я пою именно ей. После таких слов я и сам почувствовал, что ляпнул лишнего, но назад дороги не было.

– Сёма, отличный выбор! – оживилась Мику. – Гитара – это основа для любого музыканта. А с твоим голосом и моими уроками у тебя такие серенады будут, что девчонки чуть ли не с окон к тебе в ноги начнут падать и цветы таскать на сцену!

– Главное, чтобы не цветы Слави… а то полечу с окна я, и таскать меня будут уже к мраморной плите, – пошутил я.

– Что ты такое говоришь, Сёма! – всплеснула руками Мику. – Не пугай. Я никому не дам причинить тебе зла. Даже если это Славя!

Она быстро подошла к стойке, схватила гитару – аккуратно, будто передавала мне что-то драгоценное – и протянула её мне.

– Спасибо, я польщён, – сказал я и взял инструмент в руки.

– Чувствуешь? – спросила Мику.– Чувствую что? – не понял я.– Ну… как у вас с ней устанавливается духовная взаимосвязь, – торжественно произнесла она.– Чего? – опешил я ещё сильнее.– Вот ты берёшь её, – Мику ткнула пальцем в гитару, – и уже чувствуешь, как хочется по струнам брякнуть. А она будто сама зовёт, чтобы ты это сделал.

Я посмотрел на гитару. Обычная гитара. Что я должен почувствовать? Потом мой взгляд скользнул на рояль – тот действительно словно подмигивал клавишами, будто приглашал. Но я уже один раз выбрал направление и отступать не собирался.

– То есть если инструмент со мной не разговаривает, значит, он не мой, да? – уточнил я.– Ага. Тогда не твой, – уверенно кивнула Мику. – Вот у Лены инструмента нет, но у неё есть кисть. Она с ней – одно целое. Ты бы видел, как она рисует…

Я украдкой глянул на Лену – та смутилась, словно её только что похвалили вслух при всём классе.

– А твой инструмент тогда какой? – спросил я, решив поддержать разговор.

У меня их много. Я тут на всём умею – у меня дар с детства. Могу играть начиная с треугольника и заканчивая роялем, – сказала Мику.