Музыку заказываю я, Босс

Но… что, если?

Я подошла к окну и посмотрела на город. Что, если за этой ледяной бронёй действительно скрывается что-то ранимое и настоящее, что он так отчаянно пытается спрятать.

«Так, Егорова, стоп, – мысленно приказала я себе. – Немедленно прекрати писать в голове дешёвый любовный роман».

Но было поздно. Глупая, невозможная, абсурдная мысль уже пустила корни. И она почему-то согревала. И я, сама того не заметив, на одно короткое, крошечное мгновение позволила себе замечтаться. Просто представить, что где-то там, в своей огромной квартире, он сейчас тоже роняет всё из, пытаясь помыть любимую кружку. И думает не о квартальном отчёте, а обо мне.

Глава 8

После «философских» выходных моя жизнь снова вернулась в привычное русло. Офис, любимый и не повторимый и кофеин в промышленных масштабах. Хоть что-то не менялось.

Моя презентация по «Плодородию» произвела на совете директоров эффект разорвавшейся бомбы. Я буквально видела, как в их сознании щёлкают тумблеры. Сначала на лицах читался откровенный скепсис: «Что эта девочка нам тут рассказывает про укроп на подоконнике?». Затем его сменило удивление, когда цифры и аналитика начали складываться в стройную картину. И наконец, финальный аккорд – тот самый хищный, алчный блеск в глазах матёрых инвесторов. Они внезапно осознали, что на городских хипстерах, одержимых идеей всего органического, можно заработать в разы больше, чем на скучных поставках для гигантских агрохолдингов.

Мой дерзкий, почти хулиганский проект, который я состряпала из чистой злости и желания утереть нос Баринову, неожиданно для всех, и для меня в первую очередь, получил зелёный свет. Ему присвоили статус «приоритетного», что на нашем корпоративном языке означало «делать вчера».

Победа ощущалась сладкой, как запретный плод, но с отчётливым горьким послевкусием. Инвесторы, почуяв запах лёгких денег, требовали немедленных, решительных действий. А это, в свою очередь, означало одно: срочную командировку в маленький городок в паре часов лёта от Москвы. Именно там, в сердце нашего основного производства, мне предстояло лично «внедрять» свежеиспечённую концепцию. Руководство, свято уверенное, что в регионах без пинка из столицы даже мухи не летают, было непреклонно: «Егорова – автор, ей и карты в руки. Пусть летит и покажет им там, как надо родину любить».

И вот в этот момент триумфа прозвучала фраза, от которой моя эйфория скукожилась до размеров изюминки.

– Я полечу с вами, Алина Викторовна, – объявил Максим на общем совещании. Тон у него был такой, будто он делал мне величайшее одолжение во всей истории человечества. – Необходимо лично проконтролировать финансовые аспекты на месте. Два дня, вторник-среда. Билеты закажут. Будьте готовы к вылету завтра в десять утра.

Командировка. С ним. На два дня. Вдвоём. Самолёт, отель, переговоры, ужины… Вселенная, ты обладаешь поистине извращённым чувством юмора. Внутри меня развернулась драма похлеще шекспировской. Одна моя половина, та, что поглупее, ликовала: «Он признал твою значимость! Он едет не как босс с подчинённой, а как с партнёром!». Другая же, разумная, билась в истерике, живописуя картины двух дней неловкого молчания, тяжёлых взглядов и моих отчаянных попыток не ляпнуть что-нибудь такое, за что меня можно уволить прямо на трапе самолёта.

* * *

В самолёте мы сидели рядом, разумеется. Я с видом самого увлечённого в мире читателя уткнулась в какой-то детектив, а он раскрыл ноутбук. Но даже сквозь бумажные страницы я физически ощущала его взгляд. Это было похоже на лёгкий сквозняк по коже. Пару раз я, изображая крайнюю степень светской скуки, медленно поворачивала голову и ловила его за этим занятием. Он тут же дёргался и с преувеличенным интересом уставлялся в свои таблицы и графики, словно от них зависела судьба мира. Я не подавала виду, но внутри меня маленькая язвительная версия меня самой исполняла победный танец. «Ага, попался, голубчик! Смотришь, значит? Любопытно, значит?»

Городок встретил нас сонной, почти вязкой тишиной и одуряющим запахом цветущей сирени. Милый, пасторальный, будто сошедший с открытки про «счастливое советское детство». По плану нас должны были встретить представители местного филиала и доставить в офис. Но на парковке у крошечного аэропорта было абсолютно пусто. Ни машин, ни людей.

– Может, они решили, что мы сами найдём дорогу по запаху удобрений? – предположила я, озираясь по сторонам в поисках хоть каких-то признаков жизни.