Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ!

Тэк-с… интересное кино выходит. Значит, тот ящик, покрытый тканью, и правда, автоматон с Зельдой. А я валялась в бреду больше недели…

Ё-моё! И как только мозги не поплавились? Хотя, может, и поплавились. Вот почему мне кажется, что мои глючные черти всё-таки уговорили меня смотаться на ту, цитирую: «клёвую вечеринку» в Ад? А вернули тогда почему?

Ой, да что я спрашиваю! Ясно же, что всё по тем же причинам, по каким меня все мои мужья обратно возвращали.

Первая – это стабильные приступы хозяюшки-перфекциониста. «У вас, мамо, тут шкаПфчик стоит не параллельно, и не перпендикулярно. А посему, я сейчас возьму кувалду и с широким размахом от плеча, снесу всё к едрене-фене до бетона. Красиво строить будем. И не надо пытаться загородить его собой. Пойдите лучше спрячьтесь, пока и вам не пролетело».

Вторая – там же была вечеринка, так? А где зажигают, мне там лучше бы не быть. Потому как не всякий может выдержать мою молодецкую девичью удаль, веселье и задор…

Что там черти говорили? Задоринки и огонька мне не хватает? Наверняка вернули из-за переизбытка и того, и другого.

Ох, я прямо-таки вижу, как сначала переставила им все котлы-сковороды в аду и на всякий случай прибила напоследок гвоздями к лаве, чтобы не вздумали вернуть как было. А затем я набубенилась их местного адского пойла, знатно потрясла телесами и под конец потребовала подать мне vip–комнату и их «главнюка», потому что:

«А» – он милый;

«Бэ» – у него рога кривые, и я их ща быстро ему поправлю, так как являюсь сертифицированным специалистом по выравниванию и завивке рогов;

и «Вэ» – я ему покажу то, что ещё никто не показывал, да-да.

Если во всём вышеизложенном я не особо уверена, то в последнем пункте не сомневаюсь ни секунды.

«Пошли, милый, я тебе кое-что покажу, чего тебе ещё никто не показывал», – это моя железобетонная фишка по клейке особей мужского пола, когда я нахожусь под градусом.

Судя по тому, что «склейка» всегда происходила удачно, работала она отменно. Да и краснеюще-бледнеющий вид мужских особей поутру явственно указывал на то, что они действительно получали обещанное.

Но сколько бы я ни билась, чтобы узнать, что же такое я демонстрировала им по пьяной лавочке, они все молчали, как партизаны. Серели, дрожащими голосами просили воды, утыкались невидящими взорами вдаль, и тихо принимались бормотать что-то вроде того, что пить больше ни-ни, только спаси и сохрани их Господи.

Так что объект демонстрации для меня самой до сих пор остаётся загадкой…

Ну, не хвост же у меня после десятой отрастает?!

К нам с Боратом подошёл Шарот. В одной руке он нёс увесистый бумажный пакет. Подойдя вплотную, навис надо мной и нахмурился, громко сопя и раздувая ноздри. Борат тут же испарился. Вот только тут стоял, и уже нет его. Циркач недоделанный.

Ой, чую, тот зелёный, в которого я плюнула, совсем не чёрт был, и прилетит мне сейчас ответочка… Я состряпала невинную мордаху и бочком-бочком стала отодвигаться по лесенке в сторону, уступая орку дорогу. Но далеко сбежать не удалось.

– Рано ещё гулять, только-только оклемалась, – назидательным тоном строгого родителя выдал орк, подхватил меня свободной рукой и занёс в вагончик.

Ух, ты! Ничего себе у него тут наверху высота! И как только голова не кружится? Я с удовольствием восседала на руке Шарота, вцепилась мёртвой хваткой в его ухо и чувствовала себя лилипутом верхом на слоне.

Шарот посадил меня обратно на постель, потёр ухо, поставил на столик пакет и достал из него какой-то пузырёк из тёмного стекла с привязанной бумажной биркой. Накапал из этого пузырька в уже знакомую кружку и протянул мне:

– Пей.

А я что? Моё дело маленькое, я взяла и выпила. В конце–концов, хотел бы отравить, давно бы Илигану отдал на опыты. Не снимая с меня «цезарьской» обмотки простынёй, Шарот поверх замотал ещё в одеяло. Вполне профессионально, кстати. Как младенца в пелёнку завернул – ни рукой не пошевелить, ни ногой.