Автобус на Альмарею

Когда ничто не предвещало беды…

Ночное небо завораживало Эстель. Ей никогда не надоедало лежа на постаменте разрушенного памятника рассматривать причудливые звездные скопления, которые казались такими близкими, а на самом деле находились бесконечно далеко и были абсолютно недосягаемы для любого наблюдателя, но только не для молодой иалы. Она носила гордое звание магической сущности, рожденной от могущественной исты и обычного человека. С самого детства Эстель окружали любовь и забота близких. Она была самым ценным сокровищем семьи, родные обожали ее и предоставляли столько свободы, сколько требовалось неугомонной магической натуре.

Она лишь мысль о том, что она имеет возможность одним лишь усилием воли свернуть пространство, как лист папиросной бумаги, и легко прорвать мембрану, отделяющую один мир от другого, кружило Эстель голову и заставляло ее сердце замирать от восторга. Девушку учили, что каждое перемещение обладающего даром повреждает ткань мироздания. Лишь немногие из избранных умели минимизировать ущерб, нанесенный тончайшим волокнам энергетических нитей, и только им было дано безошибочно определять точку выхода. Сущности попроще совершали первые прыжки исключительно на свой страх и риск, а точность их дальнейших перемещений нарабатывалась в основном опытным путем.

Далеко не все одаренные доживали до приемлемых результатов, многие погибали так и не научившись находить безопасный путь из одного пункта в другой, особенно если эти пункты находились на расстоянии многих световых лет друг от друга. Фактическое расстояние не имело решающего значения, все упиралось лишь в умение концентрироваться и способность ясно видеть перед собой цель. Сам переход длился всего пару мгновений, но то, что встречало путешественника за гранью покинутой реальности, порой несло в себе смертельную угрозу.

Страх оказаться в неподходящих для жизни условиях годами удерживал на месте многих одаренных, и все же рано или поздно желание проверить свои силы побеждало, заставляя их сделать первый рискованный шаг. До сих пор Эстель везло, ее расчеты оказывались верными, однако это не давало никаких гарантий на будущее. В жизни каждого избранного наступал момент, когда решение следовало принять мгновенно, без раздумий. Тут спасали либо счастливая случайность, либо оточенный практикой рефлекс, что было намного предпочтительней.

Эстель мысленно представила, как тянется к бесконечно далекой цели, открывает портал и заносит ногу над невидимым барьером… Она довольно часто имитировала переход, чтобы полнее прочувствовать все детали, все тонкие нюансы процесса. Девушка старалась поддерживать себя в состоянии готовности, и сегодняшняя попытка была просто упражнением для закрепления материала. Ее имя в переводе с древнего языка означало «надежду», поэтому она хотела показать всем, и особенно могущественной матери, свое виртуозное мастерство, а также пригодность к непростой работе, о которой мечтала с детства.

Однако сегодня что-то пошло не так. Вместо красивой схемы со светящимися контурами перед мысленным взором Эстель возникла плотная серая пелена, в которой внезапно образовалось зловещее темное отверстие. Момент для чуждого вмешательства оказался просто идеальным. Она была полностью сконцентрирована и максимально открыта внешним силам, чем не преминул воспользоваться неизвестный похититель. Когда до Эстель дошло, что именно происходит, черная дыра, словно чья-то жадная пасть, внезапно увеличилась в размерах и легко проглотила беспомощную жертву…

Часть 1. Кладбище экспонатов

Глава 1

День выдался длинным, хлопотным и довольно напряженным. На утреннем совещании Рэнсому пришлось долго убеждать руководство компании в необходимости, если не полной смены концепции складирования и хранения, то хотя бы оптимизации уже существующей. Как обычно, ему удалось добиться лишь незначительных уступок, но воспользоваться предоставленной возможностью следовало как можно быстрее, потому что владельцы бизнеса братья Парсонс имели обыкновение отзывать ранее принятые решения.

Рэнсом Ловат не боялся открыто спорить со своими работодателями по двум причинам. Во-первых, он знал, что прав, а во-вторых, его не волновала перспектива возможного увольнения. Он начал профессионально консультировать еще на втором курсе университета и к двадцати семи годам уже имел устойчивую репутацию в местном бизнес-сообществе. На услуги необычного консультанта сохранялся устойчивый спрос, что позволяло Рэнсому не только твердо стоять на ногах, но и кое-что откладывать.

Значительную часть заработанных средств он недавно вложил в гостиничный бизнес своей приемной матери, а на оставшиеся купил в перестроенном здании просторное пустое помещение. Оно мало напоминало уютное жилище, зато позволило новому владельцу установить несколько тренажеров, беговую дорожку и даже подвесить на потолочную балку спортивные кольца. Рэнс любил пробежаться в свободное утро, но поблизости от его дома не было ни парка, ни протяженной набережной. Он обосновался в рабочем районе, так как шуму и суете многолюдного центра предпочитал строгую уединенность промышленных кварталов.

Рэнсом никогда не роптал на судьбу, хотя она порой обходилась с ним достаточно жестко. Его родной матерью была художница, обладающая замечательным талантом, в обмен на который Создатель отнял у женщины способность любить. Фелиция Демпси-Ловат умела ценить лишь себя в искусстве, остальное ее мало волновало или не интересовало вовсе. Поначалу она еще старалась следовать общепринятым правилам, то есть, вышла замуж, забеременела и даже родила ребенка, однако в процессе выяснилось, что так называемое «семейное счастье» сильно переоценено, а материнство и вовсе мешает творчеству.

По иронии все той же судьбы малыш родился удивительно похожим не на рыжеватого блондина Патрика Демпси, а на темноволосого натурщика с синими глазами и совершенным мускулистым телом, который красовался на доброй половине полотен скандально известной художницы. Она подписывала свои картины псевдонимом Лили Блан и злоупотребляла мужской обнаженкой, зато портреты и жанровые сценки в стиле ню неплохо ее обеспечивали и гарантировали внимание публики.

Муж исчез из жизни Фелиции незаметно и совершенно безболезненно, просто ушел из дома и не вернулся, чего не скажешь о ребенке. Малышу требовались любовь, внимание и забота, а поскольку взять их было негде, в доме художницы однажды появилась юная Норин Тилтон, которая в то время училась в колледже и подрабатывала няней. Девушке с самого начала не понравилась царящая в особняке обстановка, но, едва увидев малыша, она сразу и навсегда отдала маленькому Рэнсому свое сердце. Ребенок обладал странным природным обаянием, которому невозможно было противиться.

Целых три года Норин тщетно пыталась приспособиться к богемному образу жизни Фелиции Демпси, пока окончательно не убедилась, что сын художнице совершенно не интересен. Первые искренние эмоции, первое слово, первые шаги малыша вызывали восхищение у всех, кроме родной матери. Однако кухарка, горничная, водитель и охранник при всем желании не могли заменить Рэнсому настоящую семью, поэтому в один прекрасный день Норин решилась на немыслимое.

Девушка поговорила с Мередит Пемброк, у которой снимала жилье, и, заручившись ее согласием, перевезла малыша в маленький флигель в глубине двора, чудом сохранившийся после перепланировки участка. Норин каждую минуту ожидала тревожного звонка или появления на пороге наряда полиции, однако ничего подобного не произошло. Фелиция обнаружила пропажу сына только через несколько дней, но вместо того чтобы встревожиться, обрадовалась находчивости молодой няни.

Сдерживающий фактор наконец-то исчез, и художница свободно вздохнула. Теперь в доме можно было вновь устраивать шумные вечеринки, не опасаясь осуждения всевозможных святош и борцов за права детей. Деньги на содержание Рэнсома исправно поступали на банковский счет Норин, пожилая вдова охотно помогала ей приглядывать за малышом, в то время как его родная мать продолжала жить на широкую ногу, менять любовников и создавать свои эротические шедевры.

Так продолжалось до тех пор, пока мальчику не исполнилось восемь. Фелиция никогда не поздравляла сына с днем рождения и не покупала ему подарков, но Рэнсом их и не ждал. У него были Норин, заменившая ему мать, и Мередит Пемброк, которую он называл «бабушка Мерри». Они искренне любили Рэнса, заботились о нем и несколько раз в году устраивали веселые детские праздники. Мальчик ни одного дня не чувствовал себя брошенным или забытым, потому что жил в настоящей семье, где никто никому не приходился родней.

В один из теплых пасмурных дней начала осени Фелиция внезапно покинула страну и отправилась путешествовать. С этого момента связь с ней прервалась, финансовая поддержка полностью прекратилась, но молодую няню это нисколько не обескуражило. Наоборот, собрав все необходимые документы, Норин тут же подала прошение в органы опеки. После многочисленных проверок, расследований и консультаций состоялся суд, который отказал Норин Тилтон в официальном усыновлении Рэнсома, вместо этого назначив ее законным опекуном мальчика. Фелиция ни на одно заседание не явилась и даже не наняла адвоката, а ее родственники не стали предъявлять права на ребенка, то есть, попросту отказались признавать его членом семьи Ловат.

Для Норин это была настоящая победа. За восемь лет она так привязалась к мальчику и Мередит Пемброк, что уже не представляла себе жизни без них. Спустя какое-то время пожилая женщина умерла, завещав Норин и ее приемному сыну все свое имущество. Им достались внушительная сумма денег, двухэтажный дом, флигель и небольшой участок земли, превращенный умелыми руками Норин в цветущий сад.

Норин с Рэнсомом остались жить в сторожке, а в доме она устроила пансион, в котором начала сдавать комнаты на длительный срок. Поначалу она готовила и убирала сама, но со временем у нее появились помощники по хозяйству, а потом и хороший повар. За довольно короткое время дом вдовы Пемброк успел превратиться из обычного пансиона в стильный апарт-отель, а крохотный флигель в симпатичный коттедж. Приемная мать Рэнсома оказалась не только талантливым дизайнером, но и удачливым предпринимателем. От желающих снять комнаты просто отбоя не было, так как отель пользовался популярностью и неизменно находился в верхних строчках рейтинга.

Только когда Рэнс поступил в университет и начал понемногу зарабатывать, Норин, которой не было еще и сорока, позволила себе всерьез задуматься о личной жизни. Лучшие годы жизни она посвятила чужому ребенку, но не считала это жертвой и абсолютно ни о чем не жалела. Рэнсом родился с весьма необычным даром, и неизвестно, как все обернулось для него, если бы не безграничная преданность Норин. Она поддерживала сына всегда и во всем, даже когда не понимала, что именно происходит и как следует к этому относиться. Ее мальчик был самым лучшим, самым умным, самым добрым и самым красивым, все остальное не имело решающего значения.

Рэнсом очень рано столкнулся с проблемой восприятия действительности. Он видел мир не так, как остальные люди. Для него все окружающие предметы состояли из связанных между собой отдельных фрагментов, поэтому его первые детские рисунки напоминали скорее технические схемы или анатомические пособия. Понадобились невероятные ментальные усилия, прежде чем Рэнсом научился отделять свой дар от обычной повседневности и вызывать его только по необходимости.

Учителя начальной школы настаивали на том, чтобы Норин показала сына соответствующим специалистам, потому что считали его отклонения одной из форм аутизма. Диагноз, к счастью, не подтвердился, но едва Рэнсому удалось справиться с одной проблемой, как тут же подоспела другая. Он вырос, и очередная грань его необычного дарования снова все перевернула с ног на голову. Рэнс начал видеть уже не отдельные конструкции, а глобальные задачи. К примеру, точно знал, как правильно распределить груз внутри фургона или развести поезда на сложных транспортных узлах.

Едва взглянув на строящееся здание, он мог с легкостью указать на ошибки при прокладке коммуникаций и прочие погрешности, которых никто, кроме него, не замечал. Робкие попытки рассказать о недоделках, чтобы предотвратить надвигающуюся аварию, вызывали лишь шквал негатива со стороны подрядчиков. Юного Рэнсома нигде не воспринимали всерьез и старались поскорее от него избавиться.

Чтобы избежать неприятных ситуаций, ему пришлось учиться не замечать очевидного, держать мнение при себе и вообще помалкивать, если никто не задавал вопросов. Естественное желание юноши помочь и что-то исправить регулярно наталкивалось на непонимание, а иногда и откровенную враждебность. Рэнс рано осознал, что лучшей защитой для него могут стать только здоровый цинизм и холодный расчет, хотя от природы ему не было свойственно ни то, ни другое.

Из-за постоянных стрессовых ограничений нервная система Рэнса вырабатывала массу негативной энергии, которой требовался выход, и таким отводным каналом стали восточные единоборства. Ловата привлекали не столько приемы боя, сколько заложенные в основу учения медитативные практики, возможность погружаться в себя, не теряя при этом связи с действительностью. За несколько лет занятий Рэнс достиг уровня мастера, а объединив обретенные знания со своим даром, научился контролировать окружающее пространство.

Теперь Рэнсом дважды в неделю по вечерам сам проводил тренировки в клубе. Это было чистой благотворительностью с его стороны. Он не брал денег за занятия, потому что неплохо зарабатывал и до сих пор набирался опыта, наблюдая за своими учениками. Рэнс мысленно прослеживал множество линий, прочерченных выверенными движениями адептов. Приемы боя в его сознании складывались в определенные схемы, немного напоминавшие шахматные партии: фигуры можно было двигать по-разному, все равно в итоге либо кто-то побеждал, либо выходила ничья.

Глава 2

К концу этого пасмурного октябрьского дня Рэнс почувствовал усталость, что случалось не так уж часто. Сначала ему пришлось потратить немало энергии в попытке оптимизировать работу огромного складского комплекса, а потом практически без перерыва провести трехчасовую тренировку в клубе. Погода выдалась холодной и промозглой, поднимался ветер, начинал накрапывать мелкий дождь. Рэнсом укрылся под навесом автобусной остановки и взглянул на часы, чтобы свериться с расписанием. Дорога от клуба до дома на рейсовом автобусе занимала ровно тридцать пять минут, и он обычно использовал это время, чтобы подвести итоги уходящего дня и построить планы на следующий.

Рэнсом никогда не занимал руководящие должности и не стремился к ним, он вообще нигде надолго не задерживался. Его деятельность можно было сравнить с аудитом, когда независимый бухгалтер за относительно короткий срок перелопачивает горы чужих финансовых документов в поисках промахов и нарушений. Приходя на новое место, Рэнс несколько дней наблюдал за процессом, а потом объяснял, что именно необходимо изменить или добавить для успешной работы отдельных подразделений и бизнеса в целом.

Иногда он просто составлял подробный план и передавал его местному менеджменту, а порой ему приходилось самому руководить изменениями, преодолевая сопротивление владельцев. Братья Парсонс считали себя лучшими в своем деле и отличались редкой несговорчивостью. Возраст специалиста неприятно удивил предпринимателей. После долгих колебаний они все же наняли Рэнса, однако не спешили следовать его советам.

В салоне автобуса было тепло и малолюдно. Рэнсом занял свое обычное место справа у окна по ходу движения и внезапно вспомнил о пакете, который ему сегодня доставили с курьером прямо на работу. Достав из рюкзака плотный конверт, он повертел в руках. На голубоватой бумаге не оказалось ни имени, ни адреса, ни печати почтовой службы, он даже не был заклеен. Рэнс откинул клапан и извлек из конверта красивую карточку с золотыми вензелями по углам. Это оказалось приглашение на прием, который должен был состояться на следующей неделе в поместье Хартфелл, расположенном на юге округа Анадейл.

Карточка по сути являлась обычным пропуском, потому что имя хозяина дома на ней не значилось, зато Рэнс увидел свое собственное, напечатанное витиеватым курсивом. Рэнсом Монтгомери Ловат младший. Интересные дела… Если он младший, то само собой где-то существует старший ровно с тем же именем. Неужели прямо там, в поместье Хартфелл? Рэнс напечатал запрос в поисковике и с изумлением убедился, что действительно существует. В округе Анадейл как раз проживал Рэнсом Монтгомери Ловат, шестой барон Данбар семидесяти лет от роду.

В отличие от подавляющего большинства отвергнутых детей, Рэнс никогда не интересовался родственниками своей родной матери и не пытался их разыскать. Фелиция его бросила, предполагаемый отец самоустранился, родня отказалась признавать. Зачем бы он стал напоминать о себе барону Данбару из Хартфелла? Наверняка ветреная дочь богатого аристократа дала своему прижитому от любовника сыну родовое имя просто чтобы позлить отца.

Внезапное внимание к его персоне нисколько не взволновало Рэнса, он ощутил внутри лишь укол досады. Почему барон вдруг решил пригласить его на празднование своего юбилея? Ответ напрашивался сам собой: у старика просто не оказалось законного наследника для передачи титула, поэтому пришлось вспомнить о бастарде, в жилах которого текла хоть и изрядно разбавленная, но голубая баронская кровь.

Он убрал конверт обратно в рюкзак и прислонился головой к холодному стеклу. Пожалуй, не стоит говорить маме о приглашении, она наверняка встревожится… Когда Рэнсом достаточно повзрослел, Норин серьезно с ним побеседовала, постаравшись все доходчиво объяснить, и больше никогда не возвращалась к этой теме. Он знал, что его свидетельство о рождении хранится в банковской ячейке вместе с акциями действующей нефтяной компании, которые перешли к нему по завещанию Мередит Пемброк. Бабушка Мерри любила Рэнса как родного и постаралась обеспечить его будущее.

Когда автобус подъехал к предпоследней остановке, водитель вышел, чтобы купить сигарет. Глядя, как он болтает о чем-то с владельцем табачной лавки, Рэнсом уже с трудом сдерживал зевоту, однако расслабляться было нельзя, до дома оставалось всего ничего. Он глубоко вздохнул, поудобнее устроился на сиденье и доверху застегнул молнию на пуховике, потому что из открытой двери тянуло холодом. Мимо замершего на остановке автобуса проносились машины, где-то неподалеку коротко взревела сирена, оповещая работников фабрики об окончании вечерней смены…

Рэнсом очнулся, словно от толчка. Вероятно, конечная… Неужели все-таки задремал? Нащупав рукой рюкзак, он резко поднялся и двинулся к выходу. Свет в салоне не горел, двери были по-прежнему распахнуты настежь, водителя на месте не оказалось… Что за черт! Почему на улице светит солнце? Неужели он умудрился проспать до утра?! Его приняли за бездомного и решили не будить? Да нет, не может такого быть… Рэнс спустился по ступенькам и застыл, как вкопанный. Ему все это снится, не иначе, потому что только во сне может привидеться подобный абсурд.

В первый момент Рэнсому показалось, что он вместе с рейсовым автобусом очутился на свалке. Вокруг, насколько хватало глаз, громоздились машины, снятые с рельсов вагоны, всевозможные цистерны, контейнеры, бочки, бытовки и даже целые дома. Когда первый шок прошел, Рэнс начал замечать более экзотические вещи типа необычного вида статуй, каменных глыб со следами художественной обработки, больших и малых агрегатов непонятного назначения… Некоторые предметы и сооружения стояли особняком и оставались целыми, тогда как другие были беспорядочно навалены друг на друга, безжалостно смяты чужим весом или вообще безнадежно изуродованы.

Рэнсом осторожно обошел автобус, убедился, что тот не пострадал, и только теперь обратил внимание на почву под ногами. Красная, абсолютно сухая и твердая, она поблескивала на солнце, словно единый спекшийся монолит, и сколько Рэнс ни присматривался, ему не удалось обнаружить в ней ни единой трещинки. Вдоволь налюбовавшись землей, он поднял взгляд к небу и непроизвольно раскрыл рот от удивления. Солнце выглядело как солнце, небо как небо, облака как облака, вот только ничего похожего Ловат прежде не видел.

Поскорее бы проснуться что ли, иначе можно тронуться умом… Он решил вернуться к распахнутым настежь передним дверям автобуса и в этот момент заметил двух странно одетых мужчин, которые поспешно покидали место преступления, унося с собой его рюкзак. Рефлексы сработали раньше, чем Рэнсом успел оценить происходящее. Он мысленно проследил их маршрут и не раздумывая бросился в погоню.

– Не хочу показаться грубым, господа, но вы по ошибке взяли мои вещи, – Ловат вырос на пути грабителей так внезапно, что те в испуге попятились. – Верните сумку, и разойдемся миром, – он требовательно протянул руку. – Будет лучше, если вы сделаете это добровольно.

Рэнс не знал, понимают ли оппоненты его речь, но намерения обеих сторон не нуждались в дополнительном переводе. Один из грабителей был высокого роста, выглядел весьма внушительно и явно привык наводить страх на более слабых противников. Он окинул чудака в пуховике пренебрежительным взглядом, решил, что тот не опасен и попытался оттолкнуть его с дороги. Это оказалось ошибкой, так как Рэнс никогда не давал своим соперникам второго шанса. Схватка заняла меньше тридцати секунд. Когда оба грабителя, сильно прихрамывая, скрылись за ржавой цистерной, Рэнсом подобрал брошенный на землю рюкзак, вернулся в автобус и попытался осмыслить происходящее.

Все вокруг было чертовски реальным! Он чувствовал чужие запахи, ощущал под ногами твердую красную почву, его плотно сжатые пальцы били по чьим-то вполне осязаемым мышцам и связкам. Даже воздух, который Рэнсом вдыхал, казался непривычным… Какие неведомые силы смогли перенести целый автобус в совершенно чуждое место так легко, что он ничего не заметил и продолжал спокойно спать внутри? Следовало как можно быстрее разобраться в обстановке, а Рэнс все никак не мог оправиться от шока.

Если исходить из логики его собственного появления, все окружающие предметы и строения попали сюда аналогичным образом. Они были словно вырваны из контекста, отобраны случайным образом, как экспонаты какой-то безумной выставки… Ловат поспешно избавился от пальто, стянул через голову свитер и сел на пол. Из-за резкого скачка адреналина его бросило в жар, на коже выступила испарина, но взбунтовались не только гормоны, ситуация спровоцировала стрессовую активацию природной способности.

Чтобы хоть немного сгладить последствия, Рэнсом попытался вытянуться на полу, однако это мало помогло. Судороги, боль, адский огонь в разбухших венах, кровавая пелена перед глазами… Он корчился в проходе между сиденьями, словно эпилептик, пытающийся сбросить напряжение с окаменевших мышц. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем ему удалось немного расслабить плечи и сделать свободный вдох.

Голова просто раскалывалась от боли, и Рэнс, с трудом приняв сидячее положение, потянулся к рюкзаку, чтобы достать пузырек с таблетками. Неконтролируемое высвобождение дара часто провоцировало затяжные мигрени, поэтому лекарство всегда было у него под рукой. Рэнсом привычным жестом забросил в рот таблетку, запил ее водой из бутылки и внезапно застыл, позабыв завинтить пробку. Эти простые движения навели его на мысль о том, чем он, собственно, располагает на данный момент. Что у него есть для выживания в незнакомом месте?

В рюкзаке нашлись смена белья, чистая футболка, полотенце, умывальные принадлежности, расческа, антибактериальные салфетки, два протеиновых батончика, две небольшие бутылки воды, планшет, зарядное устройство, блокнот, ручка и пузырек с таблетками. Обшарив все отделения и не найдя больше ничего полезного, Рэнсом принялся выворачивать карманы. Сотовый телефон, перочинный нож, пропуск на территорию складского комплекса, кредитка, носовой платок, проездной билет, несколько мятных леденцов и упаковка жвачки. Не густо… Отложив вещи в сторону, Рэнс занялся осмотром салона.

Глава 3

В силу своей профессии, водитель автобуса оказался куда запасливее, чем консультант с необычными способностями. В полке над передним сиденьем обнаружились полностью укомплектованная аптечка, пакет с логотипом популярного интернет-магазина, а в нем новенький с иголочки спортивный костюм и пара фирменных кроссовок подходящего размера. Рядом лежали аккуратно свернутый стеганый жилет, шерстяная шапка, несколько упаковок апельсинового сока и большая коробка имбирного печенья. В полке напротив Рэнсом нашел чехол с постельными принадлежности и две пластиковые канистры с питьевой водой.

Этим запасы водителя не исчерпывались. Из технического отсека под полом Рэнс извлек внушительных размеров ящик с инструментами, а также запечатанную коробку, в которой (о чудо!) обнаружились двенадцать банок консервированных бобов с мясом. В бардачке нашлась одноразовая посуда и множество разных полезных мелочей, без которых сегодня не может обойтись ни один цивилизованный человек. Итак, в ближайшее время Рэнсому не грозила голодная смерть, однако его положение по-прежнему оставалось непонятным, если не сказать тревожным.