Просто космос

Меня без лишнего пиетета сгрузили на кровать. Это что, дерево? Натуральное дерево? Я с изумлением оглядывалась по сторонам и не сразу заметила, что мой супруг раздевается. Нет, я видела в клинике на практике голых мужчин и… Муж ухватил меня за щиколотку.

– Простите, дорогая, ваш отец просил не тянуть с оплодотворением, – муж решительно забрался на кровать. – Что вы на меня так смотрите? Мне некогда играть в девственницу и дракона, не хотите, не раздевайтесь!

Складки платья разлетелись в стороны, обнажив мои ноги, такие неожиданно худые и жалкие без брюк. Белья, кстати, мне не выдали. Голая, впервые начисто эпилированная промежность сверкнула белым треугольником, смутив меня до крайности.

Муж откуда-то из-под подушки достал бутылочку с маслом, размазал по вздыбленному члену и моим половым губам. Еще и похлопал сверху, будто я норовистый зеброид! Я охнула и попыталась отползти.

– Хватит! – рявкнул муж. Я испуганно замерла.

– Но я не н-н-н-н, – замычала, втянутая в поцелуй. Нет, даже Поцелуй! Печать собственности, клеймящая безропотную овцу, отданную на заклание. Не знаю, чего ждал муж, но он остался явно недоволен. Ну, некогда было научиться. И не с кем.

– Не смешно, Ниневия, – муж рывком раздвинул мои колени и придавил меня к кровати. – Что же так узко-то!

В следующий миг я взвилась от невыносимой боли, пронзившей меня. Заколотила по груди и плечам насильника, смаргивая злые слезы.

– Ну, хватит, Ниневия, – неожиданно мягко сказал муж. – Я оценил ваш спектакль.

Спектакль? Я задергалась, к сожалению, с нулевым результатом. Избавиться от пульсирующего раскаленного прута внутри мне не удалось. Муж хмыкнул и начал двигаться. Сначала медленно, потом все быстрее. Я тяжело дышала, стараясь не умереть от стыда и не вскрикивать от боли при каждом рывке. Если это непременный атрибут супружеской жизни, то я лучше в жрицы подамся! Если в борделях девушки испытывают такое каждый день, то нет участи хуже!

Мужчина глубоко вдохнул и расслабился.

– Ну, вот и все.

Он попытался потрепать меня по щеке, но я клацнула зубами.

– Я знаю, сколько раз ты делала гименопластику, не пытайся меня разжалобить! – жестко сказал муж.

Гимено… что? Я перевернулась на живот, поджала ноги и со стоном уткнулась в подушку. Вот для чего эта тварь меня нашла! Чтоб подложить под мужа! За что?! Внутри все горело и дергало.

– Мне нужно проверить родовой камень в подземелье, – вполне мирным голосом сказал муж. – Крови многовато, пришлю лекаря.

– Иди к многоногам, – выдавила, глотая слезы.

– Как скажешь! – Дверь хлопнула.

Я скорчилась и завыла от боли и унижения.

Глава 3. Побег.

Внутри все пекло, но рыдать – только силы терять. Это я в приюте уяснила года в четыре. Надо собраться и отомстить всем обидчикам.

В рюкзаке аптечка, заботливо собранная на все случаи жизни. Скорчившись и постанывая, сползла с кровати и подошла к рюкзаку. Коробка нашлась сразу. Так, болеутоляющее, спазмолитик, ранозаживитель… а, пофиг, если можно мазать снаружи, то и внутри можно! Я выдавила на палец зеленой холодной массы и бестрепетной рукой смазала себя внутри. После толстого члена этого изверга мой палец там, как перышко. Моментально стало легче, судорожно сжатые мышцы живота расслабились, я смогла разогнуться. Какой ужас эта половая жизнь, однако! Ничего более гадкого со мной не делали. Я подумала, принимать ли тонизатор, но решила, что надо! Сил в решительный момент может не хватить, но тут я ни минуты не останусь.

Телепортам не обучена, но умею водить кары, мобили и дициклы. Простые авиетки. Не на ящерах же тут ездят? Я коротко хохотнула, представив себя верхом на ящере. Заклеила себя внутри универсальным медицинским клеем. Нашла чистое белье. Зимнее, плотное, подойдет. Содрала яркую фуксию с плеч, свидетеля моего позора, кинула в камин. Надо же, настоящий, не имитация! Ткань затрещала, свидетельствуя о синтетической природе.

Переоделась в привычный зеленый комбинезон, ботинки, распустила высокую прическу, злобно раскидав шпильки по комнате, заплела тугую косу. Выдрала страз из брови, ободрала губы от косметических накладок. Когти… ладно, это потом. Все, от этой дряни, моей сестры, ничего не осталось. Запасная, значит? Ну, гады, погодите!

Все мое заберу с собой. Это мое!

Пошевелила ногой тряпье, разбросанное по комнате. Муж побежал вниз в одних брюках и сапогах, может, что ценное в карманах куртки оставил? Мне бы пригодилось! Денег не нашлось, к моему огорчению. Зато нашлась какая-то металлическая золотистая бляшка на шнурке. Довольно толстенькая и увесистая. Ладно, попробую продать.

Дверь оказалась не заперта, я выглянула и вышла, все убыстряя шаг. Мы поднимались, значит, надо спуститься.

Время от времени я поглядывала в окна-бойницы. Поразительная архитектура! И виды потрясающие, голубое небо, рыжий песок. Но, наверное, от пустыни и надо спасаться за такими толстенными стенами. По дороге прихватила кинжал, забытый на столе, металлическую статуэтку, кубок с камушками по краю. Это мне в возмещение морального ущерба. Обменяю на пищевой рацион.

Тяжеленная дверь в огромном холле отказалась открываться. Я пнула ее ногой, помахала руками, попрыгала. Гадкая железяка требовала код доступа. От отчаяния я достала краденную бляшку и приложила к сенсору.

– Запрос на разблокировку наружных дверей. Выполнять?

– Да! – заорала и ткнула в зеленую кнопку.

Тяжеленный щит стал медленно подниматься. По миллиметру в час. Не дожидаясь, пока дверь откроется, я легла на пол и перекатилась наружу.

Жар песков обрушился, как удар кувалды. Я облизала губы, оглядываясь. Вон, ангар невдалеке. Там должны быть транспортные средства. Просто обязаны! Иначе я тут сдохну.

Преодолеть сто метров под палящим солнцем оказалось настоящим подвигом. В темное нутро ангара я ввалилась с блаженным стоном. Тень! Плотная, ласковая, освежающая тень! Спохватившись, начала оглядываться по сторонам. Не услышал ли кто мой блаженный стон и не побежит ли охрана ловить и скручивать? Но все было тихо и спокойно.

Прошла внутрь ангара. Потрепанная грузовая таратайка. На таких возили корзины с пунникой. Не годится. Трактор, экскаватор, какое-то огромное чудовище со жвалами, как у насекомого. Гусеничная повозка с прицепом. Еще одна, повыше и покороче.

Нет, на всем этом я далеко не уеду. В общем-то, мне не надо далеко, надо быстро. А потом уже далеко. Где же летательные аппараты? Или тут не летают?

Мое внимание привлекла застекленная кабина у колонны. Хм, похоже на аналоги портальных кабин прошлого века. Нам такие в музее перемещений показывали. Тогда не было мобильных телепортов, перемещаться можно было только от кабины к кабине. Кстати, разработка принадлежала великому Винкемайеру, гениальному ученому. Получается, он в какой-то мере и мой предок. Я же типа Одаль-Винкемайер? Есть, чем гордиться. Бедна, какие же твари! Столько денег, а меня на захолустную планетку! Растить, как запчасти для Ниневии. Крепкий ребенок, ха! Думаю, она уже столько выжрала синтетиков и стимуляторов, афродизиаков и транквилизаторов, что на небольшой аптечный склад хватило бы!

Я вошла в кабину и задвинула дверь. Только бы работала!

Свет мигнул.

– Оружейный цех, – сообщил бесполый голос.

Я выпучила глаза. Так это просто-напросто лифт? Мне совсем не нужен оружейный цех! Дверь поползла вбок. Я пыталась зацепить ее ногтями, но они тщетно скользили по гладкому металлу. Кнопки тоже не работали.

– Где этот демонов лекарь?! – взревел голос снаружи кабины.

Так не кричат просто так, для развлечения. Я поддернула лямку рюкзака и решительно вышла в темное помещение.

– Я лекарь, где пациент? – хотела спросить громко и уверенно, но горло сжалась, выдав слабый писк.

Тем не менее, меня услышали. Небольшая толпа необыкновенно рослых мужчин расступилась. Я робко шла вперед, а меня рассматривали с недоверием. Звезды, какие громадные! Разве люди такие бывают? Я слышала, что для работы в горячих цехах делают клонов повышенной выносливости, но… это же запрещено!

Возле пылающей пасти какой-то печи лежал мужчина. Все сомнения и страхи разом отступили.

– Что случилось? – я присела, дергая шнур набора первой помощи.

– Да вот, поторопился, рука дрогнула, облил горячим металлом руку, – прогудел невероятных объемов рабочий.

– Сплав какой? Температура?

Одним взмахом распорола рукав, обнажая почерневшую плоть. Обугливание. Болевой шок. Пакет универсального антидота, обезболивающее, симпатомиметики, глюкокортикоиды. Кислородная маска.

– Ампутация и отращивание конечности в условиях стационара, – сухо констатировала я, закончив перевязку. – Нужен медикап.

– Экстренный телепорт в центральную больницу Сатрана настроен, нэри, – мрачно сообщил один из здоровяков.

– Отлично. Гравиносилки! Поднимайте осторожно.

В сияющий искорками телепорт я вошла, легонько направляя летучие носилки. За полчаса, как в цех ворвался муж с телохранителями.

– Не было никакой вашей нэри, – лепетал допрашиваемый бригадир оружейников. – Мы вызвали целителя, прибыла девочка-лекарь, все сделала, забрала пациента и отбыла.

***

После чавканья входной мембраны меня окружили светло-салатовые стены приемного покоя.

– Нэри? – Привстала из-за стойки регистраторша.

– Травма на производстве, ожог четыре-пять, требуется ампутация и медикап, – дисциплинированно доложила я.

Через минуту в приемное вывалились два медбрата, подхватили носилки и повлекли внутрь отделения.

– Распишитесь, – сунула мне планшет регистратор.

Внутренне хмыкнув, расписалась. Малая лекарская печать приложена. Установлено, больного привезла Нэина Шин. Не знаю никакой Ниневии и знать не хочу эту дуру крашеную со стразами в неожиданных местах. У меня есть имя и профессия.

– Вы у нас ведь раньше не были? – Участливо спросила служащая. – Комната отдыха направо, вторая дверь.

Я благодарно кивнула. Туалет, чашечка кофе и минутка отдыха мне решительно необходима. Как-то быстро все происходит, сообразить не успеваю.

«Мы так жить не будем», – поняла, зайдя в комнату отдыха. Это была полноценная квартира с кухней, столовой, гостиной с мягкой мебелью. С навороченной техникой от хлебопечки до какого-то жуткого блендера. На диване, закинув ноги на подлокотник, храпел мужчина, положив на лицо газету. Тонкий лист печатного пластика умиротворяюще шелестел, ритмично поднимаясь и опускаясь.

Открыв кухонный шкафчик, я едва не завизжала от восторга. Кофе трех сортов, чай шести сортов, черный, красный, белый, зеленый, подсластители, печенье, конфеты, пряники, толстые плитки прессованного лимфеля. Не бурда из автомата, а натуральные продукты!

Не стала себе ни в чем отказывать: сварила большую чашку кофе со сливками, взяла хрустящую вафлю и села к стойке на высокий стул. Жизнь, кажется, налаживается. А если и нет, кофе, оно и в Бездне кофе.

– Целитель Пейтон, подойдите в восьмую приемную, – сообщил переговорник над дверью. – Целитель Пейтон…

Противно запищал индивидуальный браслет. Мужчина на диване всхрапнул особенно громко и снял газету с лица. Поморгал, глядя в потолок. Сел с кряхтением.

– Куда там бежать? – Пробормотал он, нашаривая под диваном туфли.

– В восьмую приемную, – вежливо ответила, отхлебнув кофе.

– Ага. Иду уже! – Сердито ответил он переговорнику. Его слегка рассеянный взгляд остановился на мне. – А! Ты новая помощница?

Можно и так сказать. И новая, и помощница. Факт. Поэтому я просто кивнула.

– Ну тогда пошли, живей!

– А как же? – подхватила рюкзак. Вообще-то мне надо идти, но в другую сторону.

– Не оформилась еще? – Понял по-своему целитель. – Кинь вещи в шкаф и побежали! А то без нас родят!

– Роды? – мои ноги помчались сами собой за целителем.

На родах приходилось редко ассистировать, хоть теорию я знала на зубок, с практикой были сложности. В учебной клинике рожали только самые нищие, опустившиеся ирраянки, остальные предпочитали клиники рангом повыше. Про другие расы и думать не приходилось, где у нас на Иррайе другие расы? Я почему от нага-то шарахнулась? Потому что впервые увидела, а не потому, что испугалась. Он не страшный, даже немного красивый был. Просто непривычно.

Просторная операционная была залита светом. Целитель только вытянул руки, на него нацепили стерильный балахон, точно такой же, не говоря ни слова, служители завязали у меня на спине, колпак-маска, прозрачный щиток на лицо, и я подошла к столу. Никогда не видела ирлингов! Антисанитарные крылья с желтоватыми перьями бессильно подергивались, роняя пух.

– Прорези в столе активировать, – приказал целитель. – Куда смотрели, болваны, а если переломается?

Служители проворно убрали крылья в образовавшиеся щели, к столу стало можно подойти.

– Тише, птичка, все будет хорошо, – радостно пропел целитель.

Я и сама не поняла, как у меня в руках оказался облучатель, а на голове аурные очки.

– Слева узел распутывай, – кивнул целитель, ощупывая дергающийся живот роженицы.

Я даже язык высунула и прикусила от старания! Я бы за мано-облучатель отдала все, что угодно! Новенький, с регулируемым соплом, с серебристой рифленой рукояткой, он так удобно лежал в руке, что казался ее продолжением. Тщательно залатала разрывы в ауре, пустила энергию циркулировать, подправила еще в двух местах. Красиво, правильно, симметрично!

Писк младенца заставил меня отвлечься. Красный, сморщенный, бескрылый младенец хаотично махал ручками. Служитель мягко забрал у меня облучатель, в руке оказался степлер. О! О-о! Целитель уж отдавил кровь из пуповины к ребенку, и ждал щелчка степлера. Щелк. Щелк. Выдох.

– Отлично. Проверь внутри, – благосклонно кивнул целитель.

Проверить? Но с моим даром я не видела ничего, кроме самых грубых нарушений, да и то приходилось напрягаться. Я поправила аурные очки и наклонилась поближе. Красочная картина из радужных разводов замелькала перед глазами. Я никогда столько не видела! Хочу себе очки такой модели! Стоят, наверное, как Млечный Путь. Завертела регулятор, снижая чувствительность. Вот слева пульсирует багровым разрыв, вот болтается фиолетовый кусочек приросшей плаценты.

– Разрыв на десять часов, длиной два, – прошептала я.

– Сращивай, – распорядился целитель.

– Я никогда… я не…

Целитель оборвал мое блеянье, положил свои руки поверх моих, я почувствовала мягкое тепло. Искорка, две, три… дорожка крошечных искорок закружилась над разрывом, уничтожая багрянец. Ровный золотой и зеленый цвета показали восстановление тканей. У меня слезы на глаза навернулись. Я видела чудо! Я участвовала в этом!

– Подчистить не забудь, – напомнил целитель про дольку плаценты.

Из операционной вывалилась, как пьяная, шатаясь и недоверчиво разглядывая свои руки. Как это вышло? Как у меня получилось?

– Молодец, – служитель хлопнул меня по плечу. – Первые роды принимала?

– Третьи, – покраснела я под маской.

– Так, ты, – указал на меня целитель. – Иди в отдел кадров, оформляйся. Как тебя?

– Нэина. Нэина Шин, – торопливо подсказала я. – Можно Инни.

– Очень хорошие руки и дар приличный! Пусть запишут в третью бригаду.

Целитель Пейтон кивнул и вышел.

– Я Мики, – протянул руку служитель. Второй повис у него на плече.

– А я Майки.

– Думаете, я вас узнаю, когда маски снимете? – Зафыркала я. На вид парни были совершенно одинаковые.

– Пойдем, выпьем по чашке молока!

Я опустила халат в утилизатор, пытаясь соображать. Молоко вместо чая пьют только зверолюды. Мики и Майки оборотни?

– Нет, нэр, Ниневия Одаль не поступала, без сознания в медикапах девушек нет, – донесся резкий голос регистраторши из коридора.

Я стрельнула глазами в коридор. Муж примчался. А вот фигу ему! Я лекарь, а не кукла для оплодотворения! Нашелся тут производитель! Какое счастье, что у меня чип!

– Обойти этого мужика как-то можно?

– А что? Знакомый?

– На люблю, когда орут.

– Ясно, – парни сняли маски, и я засмеялась. Они были похожи, как близнецы! Рыжеватые, кудрявые, кареглазые. – Вас все путают, да? А вы и рады?

– Это же весело! – Мики и Майки подхватили меня под руки и повлекли внутрь больницы.

Глава 4. Цена ошибки.

Аринель бен-Разах резко опустил кулак на стойку. Нет, он не может позволить себе крушить тут все и вся. Он будет вкрадчивым и неспешным, как голубой воротниковый питон

– Нет, Ниневия Одаль не поступала, без сознания в медикапах девушек нет, – донесся резкий голос регистраторши. – Ни одной!

– Желаю посмотреть, – прошипел я. Разрешение заведующего? Да хоть директора центра!

Но жалкая прислужница не солгала. Моей жены среди поступивших не было. Едва утихомирил зверя, желающего спариваться. Не с кем!

Одаль-Винкемайеры должны были помочь ему выиграть войну с песками. Червивый плод, избалованная доченька шла в нагрузку. Пусть. Он знал о ней все и заранее презирал. В первую очередь себя, за то, что вынужден принять траченный молью цветочек под свою руку. Девушка оказалась гадко пахнущей, тощей, в нелепо ярком платье. Бесцветные волосы, заплетенные в сложную башню, бесили. Взять саблю и провести по ее голове, срезая эти жалкие ростки самомнения… Но семья Одаль обещала помощь. Войско, информацию, ученых.

Родовой камень в подвале фамильного замка еле теплился, а это означало неотвратимое нашествие песков. У него и так пригодные к возделыванию земли сократились втрое! Планета на грани голода. Оракул сказал, что только кровь сильного, старинного рода поможет возродить былое могущество. Старые варварские ритуалы, но самые действенные.

Пришлось фактически продать себя, засунув гордость поглубже.

Но семье Одаль его предложение неожиданно понравилось. Денег у них своих было навалом, хватило бы еще половину галактики скупить. Горнодобывающие комплексы на Шавайне, месторождения редчайших красных алмазов, высокоточные производства на Сарвинее, машиностроение, транспорт, несколько аграрных и курортных планет. Трудно сказать, чем они не занимались. Лучшие кадры, инженеры, генетики, биологи, химики, обладающие сверхспособностями люди, целители с даром, воины-метаморфы, сильнее которых не было в галактике. Исследования на стыке наук, новейшие технологии. Старый Одаль не жалел денег на исследования, на него работало несколько научных институтов. Что для Аринеля и многих миров считалось магией, у него рабочий процесс, поставленный на поток. Обучение и выращивание новых операторов мироздания, которыми они ни с кем не делились. Столько одаренных не было ни у кого в галактике. Зато дочь – пустышка. Насмешка над всеми методиками раннего развития дара.

Он слышал шепотки во дворце Одаля. Свежая кровь, не испорченная генетическими экспериментами, настоящий дикарь, экзотика, не то, что эти рафинированные отпрыски знатных родов, узкоплечие огрызки мужского рода! Он сам видел накрашенных хрупких мужчин в кружевах, на первый взгляд не отличимых от женщин. Аринель даже пожалел, что оделся в кожу скального ящера. Надо было придти с голым торсом, украшенным ритуальными рисунками, с ожерельем из клыков полосатой виверны!

Песок на его планете очень заинтересовал одного из ученых, что-то они там нашли любопытное. Впрочем, песка Аринелю жалко не было. Пусть вывозят, а лучше перерабатывают на месте.

Он ознакомился с досье невесты. Глупая, самоуверенная, примитивная, бесталанная, лицемерная дрянь. Папаша Одаль намекнул ему, что очень ждет внуков, и Аринель решил не тянуть. Чем быстрее, чем лучше. Если жена ждала другого отношения, то это ее проблемы. Свой долг он исполнит.

Девушка оказалась… не такой. Он мысленно перелистывал строки досье и недоумевал. Написано, что нэри предпочитает разнузданный секс вдвоем и втроем. Но ему она противилась, как девственница! И ей действительно было больно! Ушилась она, что ли? Если это игра, то он ничего не понимает в женщинах.

Быстро обтерев кровь с члена, Аринель брезгливо скомкал платок и поспешил в святилище. Платок сжег. Пепел тоненькой струйкой начал сыпать на верхнюю грань родового кристалла, со страхом ожидая, что слабая пульсация вот-вот прекратится. Его семья последняя на Хаграме, обладающая живым кристаллом. Секрет их ращения был утерян, но только они могли сдерживать натиск пустыни. Источник жизни, благополучия, залог будущего. Ради этого он хоть с крокодилом спать стал бы! И научников придется пустить в закрытое святилище. Аринель скрипнул зубами.

Ему показалось, что мерцание затухает, и он сжал кулаки так, что ногтями проткнул кожу на ладонях. Дрянь и дура не подошла, ее кровь бесполезна!

Полыхнуло так, что он несколько минут не мог проморгаться. Протерев глаза, с изумлением обнаружил, что святилище ярко освещено, живой камень сияет так, как не сиял со времен его прадеда, а все крупинки пепла впитались в гладкие грани. Но это же невозможно! Для этого нужен дар и девственная кровь.

Аринель ощутил стыд. Восстановленная или нет, кровь первого слияния сработала. И жене действительно было больно. С одной стороны, не надо было так крепко сращивать плеву, а с другой стороны, он, получается, грубая скотина и настоящий дикарь, не умеющий обращаться с женщиной.

Ладно. Он попросит прощения и подарит ей ожерелье из звездных сапфиров. В сокровищнице полно блестящего барахла, от которого женщины дуреют, готовы и не такое простить. А если не простит, что ж, свою роль она исполнила. Кристалл возрожден. Визит раз в месяц в благоприятный для зачатия день как-нибудь перетерпит. Он постарается и будет нежным в следующий раз. Возможно, не так уж и тягостна будет семейная жизнь.

А если совсем обозлена, так у него есть чудесное поместье у Звенящих водопадов. Жемчужина Хаграма. Чтоб завести ребенка, вовсе не обязательно видеться и спать вместе. Семенной материал он будет сдавать лекарю. Разберутся, что, куда и когда.

Зато Одаль обещал направить к Хаграму спутник Галовидения и настроить доступ в Палаты Исцеления, лучший госпиталь на планете-заповеднике Зеленого сектора.

Отправленный в спальню жены лекарь лаконично сообщил, что нэри не нашел.

Куда, куда она могла деться? В незнакомом мире? Эндро в оружейном цеху клялся, что никакой высокородной нэри тут не было. Лекарка была, они сами вызвали. Тощая девчонка, забравшая Бута для выращивания руки в медикапе. Никоим образом это не могла быть его жена. Она от вида крови в обморок падала, а тут виды похуже были.

Аринель распорядился искать в песках. Дуру могло занести в пустыню. Ее мог сожрать песчаный червь, скальный ящер, железный мох тоже очень любит заблудившихся влажных мягких человечков, воротниковый питон способен заглотить тело целиком и переваривать месяцами. Сдохнет, не жалко, но папаша Одаль обещал людей… и ученых, чтоб убрать проклятый песок!

– Искать! – рявкнул Аринель.

Нет, нет, нет, это же избалованная, одуревшая от богатства девка, она просто не могла не оставить следов! Атмосферный катер, транспортник, челнок, ему бы сообщили о взлете! Она что, пешком ушла в пустыню? На своих двоих? Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Не до такой же степени она дура!

Да, он проверил в клинике, его работника привезла помощница лекаря. У его жены кажется, были пройдены курсы флористики и мейкапа. Посчитать, что она могла оказать помощь раненому, Аринель не мог и в бреду.

***

Положите руку на артефакт, – проскрипела сушеная мумия, сидевшая за стойкой в кабинете специалиста по кадрам.

Определитель, гладкая пирамидка с делениями. Такая же, как в школе, только менее обшарпанная. Моего зеленого едва хватало до цифры пять, нижней черточке. Зато это позволило мне учиться. Положила ладонь, ощущая легкую щекотку в центре ладони. Мне двадцать, в таком возрасте надеяться на чудо глупо. Резерв давно сформирован, ядро стабилизировано.

– Пятьдесят, – проскрипела мумия, проворно щелкая по виртуальной клавиатуре.

– Пять, – привычно услышала я. И ощетинилась. Да, пять, зато все мои!

Видимо, даже мумия прониклась моим зверским выражением.

– Девушка, семьдесят я видела только дважды, а я тут работаю тридцать лет. Пятьдесят очень неплохой результат. Я бы сказала, прекрасный потенциал!

– Простите, – до меня с трудом пробилась истина. – Я сегодня переутомилась и не соображаю. Сколько?

– Пятьдесят, – в третий раз произнесла мумия.

С какого перепуга? Что, прошел дождь из пунники, мультимиллиардеры сделали пожертвование бедным на образование, нашу Иррайю включили в конрегацию развитых планет с правом вето? Подняли цены на осьминожью икру?

– Я вижу, у вас окончено только среднее училище. Клиника может запросить грант на обучение с тем, чтоб вы вернулись полноценным специалистом. Заполняем?

– Да! – вырвалось из глубины моего сердца. Ведь я об этом мечтала все три года обучения.

– Заявление о приеме на работу, приложите палец. Испытательный срок три месяца, порядок один для всех, жетон стажера, место в общежитии, отметку для столовой я сделала. Поручительство оформил доктор Пейтон, если что-то натворите, отвечать будет он, – мумия строго на меня посмотрела.