Просто космос

Дина Зарубина

Просто космос

Глава 1. Утраченные надежды.

– Экзекутором в приют? – я ужаснулась вакансии.

– Или сборщицей осьминожьей икры на рыбную ферму в Уорр-Нуолле, – безжалостно добила меня работница Трудовой службы. – Предупреждаю, вода там холодная!

– Но, нэри Патрисия! – простонала я.

Она же меня с пеленок знала, да и я ее, как и все в нашем занюханном городишке. Планетка аграрная, два города, один космопорт, поля, поля, поля и рыбные фермы. Если на полях еще худо-бедно справлялись автоматы, то сбор ценного деликатеса осуществляли только люди.

– Заметь, Инни, я тебе в Веселый квартал не предлагаю даже прачкой! – нэри Патрисия многозначительно пошевелила лохматыми бровями. – Официанткой тем более!

Я прикрыла глаза.

Еще месяц назад все было так хорошо! Стабильная работа, чистота, безопасность и даже подобие уюта.

Как многие, я мечтала о путешествиях, о больших, богатых планетах, где люди передвигаются телепортами, где стеклянные дома в тысячу этажей, где на улицах можно встретить существ десятка различных рас и ни одного знакомого лица!

Мне повезло в генетической лотерее: у меня оказался крошечный, но проявленный дар, поэтому после приюта я не попала на ферму или поле, я училась в лучшем училище Нерда-Муни целых три года. Лучшем, потому что единственном на всю планету. Механики сельскохозяйственных ботов, агрономы, ихтиологи, синоптики и картографы для нужд планеты. Для одаренных – целительство и артефакторика.

Перспектива просидеть всю жизнь в каморке, заваленной деталями и кристаллами, с лупой в глазу, привела меня в ужас, поэтому я выбрала целительство. Конечно, настоящего целителя за три года не выучишь, но диплом помощника лекаря я получила. Зубами выгрызла! И обрадовалась месту в том же приюте, из которого выпустилась. Помогать детям благородно! Это не вечно простуженные работники рыбных ферм, не вылезающие из воды, и не красноглазые от пыли едких удобрений аграрии.

Но в этом году выпустилась вся старшая группа. Школьников у нас не оказалось, а десяток малышей решено было перевести в приют в другом городе. Наше здание заберут под склад или контору, городские власти будут проводить аукцион.

Разумеется, выпускникам были гарантированы рабочие места. В поле или на ферме, уборщиками производственных помещений и мойщиками машин. Там всегда требовались рабочие руки.

Мои, к сожалению, для этого не подходили. Тонкие, слабые, с узкими ладонями, чистыми пальцами. Нужны были крепкие, рослые ребята и девчата, а не бледная немочь, вроде меня. Хотя кормили в приюте совсем неплохо, за витаминами и микроэлементами следили анализаторы пищеблока. «Не в зеброна корм», – всегда говорили про меня на медосмотрах. Но не всем же быть румяными крепышами! Кто-то и пожиже телосложением, и ростом не слишком удался.

– Нэри Патрисия! Вы же знаете, я хорошо училась, у меня диплом! А теперь и опыт работы имеется! – взмолилась я.

– В Румском приюте свой лекарь есть, – отрезала нэра Патрисия. – В больницу нужны специалисты с уровнем дара от сорока пяти, с полным высшим образованием. В Веселом квартале тебя сожрут за три дня, сама понимаешь. Работа там специфическая, это не синяки и шишки у детей залечивать.

Я понурилась, признавая справедливость ее слов. Там, где есть серьезные травмы, есть медикапсулы, а я могла обслуживать только самые простенькие модели. Могла бы полететь на Мирра-Гайс, ближайшую планету, поступить в академию, чтоб стать настоящим целителем… нет, не могла бы. По уровню дара не пройду, да и кредитов на билет нет. Я ведь на всем готовом жила, и жалованье было чисто символическим, на мелочи вроде чулок, заколок и конфет.

– Экзекутор ушел на пенсию, тебе, как родной, место предлагаю. Думаешь, там мало желающих? Только свистни, полгорода выстроится! И жалованье в три раза больше, чем у помощника лекаря. Ты справишься.

Телесные наказания у нас применялись достаточно широко. Так постановили власти Иррайи. Штраф – это социальная несправедливость. Богатому человеку уплатить штраф, что фантик от конфеты выкинуть, а для бедного непосильное бремя. А вот своя шкура дорога всем одинаково, и боль все ощущают, поэтому за мелкие правонарушения у нас пороли розгами. А крупных преступлений у нас никогда не случалось. Не было для них субстрата. У нас и двери на ночь не запирали, и заборов не было, так, символические ограды по колено, показывающие границы участков.

– Я не смогу, нэра Патрисия. Спасибо.

Пороть детей, быть страшилкой всего приюта? Меня же все ненавидеть будут! Потому и зарплата высокая. Как на меня будут смотреть наши малыши, которым я всегда была другом, вытирала слезы, смазывала коленки и угощала конфетами? Представила себя в кожаном фартуке с пучком розог, и меня замутило.

– Подумай хорошенько и приходи завтра, я придержу вакансию! – крикнула нэри Патрисия мне вслед.

Я вышла на крыльцо Бюро трудоустройства и прищурилась на солнце.

У нас всегда днем солнце, синоптики следят за этим. Вечером нагоняют облака, ночью идет дождь. Летом тридцать пять градусов, зимой двадцать пять, чтоб хорошо росла пунника и лимфель, главные экспортные культуры.

Погремела мелочью в карманах. Сходить выпить кофе с лимфельным батончиком? Кофе у нас тоже выращивали, для местного употребления. Что не мешало ему быть ужасно дорогим. Нет, не буду шиковать. Надо пойти вещи укладывать, на переезд нам отвели неделю, которая почти истекла. Детей сразу увезли, сейчас персонал паковал имущество. Особо огорченным никто не выглядел.

У них были семьи, им было куда идти. А у меня, кроме казенной комнатки и трех форменных комбинезонов, ничего не было.

Нет, это я прибедняюсь. У меня есть туфли и ботинки, кожаная куртка, белье, брюки и две рубашки, даже платье есть одно, купила на выпуск из училища. Девчонки уговорили. Красивое, густого бирюзового цвета, с широкой юбкой в складку, с неглубоким овальным вырезом и рукавами-фонариками. Можно даже представить, что мне его подарила мама. Наверное, именно мамы дарят свои дочерям такие красивые наряды на праздники. Нет, не буду представлять, расстроюсь еще больше.

В том-то и отличие между мной и другими сотрудниками приюта, что они смогут спокойно пересидеть несколько месяцев дома, не спеша найти себе подходящую работу. А я умру с голоду.

Даже запнулась от этой мысли на гладком розовом пластике мостовой. Что я себе навоображала! Не умру, конечно.

От голода у нас не умирают, но и бесплатно никого не кормят. Брикеты пищевых рационов есть в каждом магазине. Встану на учет, получу койку в ночлежке, талоны на брикеты и разнарядку на тридцать часов общественно-полезных работ в неделю. Пять часов в день, шесть дней в неделю. Буду управлять подметальным дроном или мойщиком окон. Или сидеть с лежачими больными. Или с детьми, пока родителей нет дома. Или изгороди подстригать. В общем-то, ничего страшного, это точно лучше, чем видеть слезы в глазенках малышей.

В приют вернулась вполне спокойная. Кухня пока работала, так что обед я получу. У сытого человека и настроение другое. При горестях надо поесть, а потом поспать. Помогает.

– Так ничего и не нашли? – Воспитательница Лина подняла домиком красивые брови.

– Нет, – я смотрела в похлебку со звездочками моркови. – Сборщицей икры в Уорр-Нуолле.

– Но это же неквалифицированная работа! А у тебя диплом! – возмутилась Дэлия, вторая воспитательница.

Мы втроем получили подносы с автоматической раздачи и заняли наш привычный столик в столовой.

– Там вода холодная, а у тебя легкие слабые, ты не сможешь по шесть часов нырять за икрой!

– Буду сиделкой, – пожала плечами. – Дипломированной. Завтра встану на учет.

– Тебе нужна работа с питанием и проживанием, – наморщила лоб Лина. – Это осложняет дело.

Я спросила, что будут делать девчонки. Дэлия, слегка покраснев, призналась, что решила выйти замуж. У ее жениха свой собственный остров, есть плантация пунники и садки для креветок и крабов. Не бог весть что, но для первого мужа вполне прилично. С чего-то же надо начинать? Мы пошутили, какими должны быть вторые и третьи мужья.

– Лина, а ты что будешь делать?

– У меня брат в космопорту работает, обещал найти местечко, – отмахнулась она. – Буду оформлять грузы или следить за местами на складах. Конечно, хорошо бы устроиться капитаном звездолета, но говорят, это опасная работа!

Мы дружно зафыркали в свои тарелки.

Отважные звездные волки, вольные торговцы, космодесантники были героями девичьих грез. Книги и синемаконы рисовали их смелыми, храбрыми, широкоплечими красавцами. И конечно, они любили какую-нибудь скромную простушку с аграрной планеты, куда их занесла случайная поломка корабля.

В нашем городе они никогда не появлялись.

К чему, если рядом с космопортом выстроен «Остров», специальная торговая зона, полная кафе, баров, магазинов и развлекательных местечек? Там же располагался Веселый квартал, полный борделей на любой вкус. Так что появляться отважному капитану в нашем захолустье было совершенно незачем.

После обеда вернулась в комнату.

Огромная комната, девять квадратных метров! Туалет и душевая для персонала в конце коридора. Будут ли еще у меня такие роскошные условия? Кровать, встроенный шкаф во всю стену, рабочее место с инфоконом и вращающимся стулом. Я нежно погладила казенное голубое покрывало.

Сбор вещей занял двадцать минут. Даже удивительно, все влезло в рюкзак. Деньги и документы лежали в поясной сумке. Вздохнув, пригладила волосы перед зеркальной панелью шкафа. Как выглядит образцовая сиделка?

В зеркале отражалась худощавая высокая девушка с белыми волосами. Не золотая или пшеничная блондинка, не пепельная или светло-русая. Такого цвета в природе не бывает, вернее, его полного отсутствия. Мутация, говорили целители. Зато брови и ресницы черные. Глаза темно-серые, издалека почти черные. Я себе нравилась. Зато парням – не очень. На фоне сбитых, фигуристых ирраянок с пышными смоляными кудрями я смотрелась инородным телом. Никто не звал меня прогуляться к пруду с голубыми жабами, никто не приносил мне лукошко свежей пунники росистым утром. Я и целовалась только один раз, на третьем курсе, на празднике урожая, когда долговязый автомеханик притиснул меня к стене и обслюнявил. Как потом оказалось, на спор с парнями.

Конечно, я мечтала, что меня, такую не похожую на других, потеряли родители, богатые и титулованные вельможи с другой планеты. Меня похитили пираты. Потом их поймали и казнили, а меня отдали в приют на ближайшей планете. Не таскать же ребенка по всей галактике! Это здорово помогало драить полы или чистить гору соланов на обед. Старшие воспитанники всегда помогали на кухне и в прачечной, наводили порядок в спальнях и учебных классах. С возрастом мечты рассеялись. Мечтать о несбыточном я не любила. К чему воображать то, чего никогда не может случиться?

Вот училище в Нерда-Муни – это реально. Я закончила его третьей ученицей, что для приютской девчонки было огромным достижением. Наверное, хорошо, что меня не звали на свидания, было больше времени на учебу. А то после свиданий в животе мог завестись ребенок, а я и себя-то прокормить не могу. За время обучения три девочки отчислились в связи с «семейными обстоятельствами». Две вышли замуж, а про одну шептались, что она попала в Веселый квартал. Говорят, есть любители на «пирожки с начинкой». Я была так напугана, что сгребла все накопленные деньги и поставила в клинике Рума противозачаточный чип. На всякий случай.

Повернулась к зеркалу одним боком, другим. Зеленый комбинезон лекарской службы мне шел. Бывшая директриса нашего приюта сказала, что возвращать на склад форму не надо, могу оставить себе. Между прочим, коренастым ирраянкам такой фасон не подходил, облегал плотные ляжки и обрисовывал грудь и попу почти неприлично. Из-за этого сотрудницы носили комбезы размером больше, мешковатые, что им красоты не добавляло. Нужно быть очень худой, чтоб красиво выглядеть в такой одежде. Как я.

За спиной вдруг что-то сверкнуло, и я испуганно оглянулась. Неудобно, если меня застанут за приступом внезапного самолюбования.

Посреди моей комнаты стояла незнакомая девушка и отчаянно чихала. При каждом чихе множество белых косичек взлетали в воздух и опадали с легким звоном из-за множества колокольчиков на концах.

– Ну и дыра! Что у вас, нормального воздуха не подвозят? – предъявила она претензию, прочихавшись. – Смердит адски!

– Это цветет пунника, и пахнет очень приятно, – ответила я, разглядывая незнакомку.

Серебристый комбинезон с игристыми кристаллами стоил целое состояние! В ушах, на запястьях и шее сверкали радужные мириалы. Ресницы точно не свои, искусствнные. Незнакомка брезгливо рассматривала мою комнату, чуть оттопырив нижнюю губу. Наконец ее взгляд остановился на мне. Она презрительно фыркнула.

– Как ты сюда попала? – я сгорала от любопытства.

– Телепортом, как же еще! – взгляд незваной гостьи остановился на моем рюкзаке. – Я вижу, ты готова? Отлично! Пошли!

– Куда? Зачем? Кто ты вообще?

– Вот дура-то, – вздохнула незнакомка и ткнула пальцем в зеркало. – Кого ты там видишь?

– Себя, конечно, – я вдруг совершенно успокоилась. Девица явно сумасшедшая, но из очень богатой семьи, ей купили перемещалку, вот она и прыгает, куда попало. На таких сердиться, себя не уважать.

– А так? – незнакомка встала рядом. На своих платформах она была выше меня на полголовы.

– Себя и тебя, – терпеливо ответила, бросая взгляд в зеркало. Что-то неуловимо общее между нами прослеживалось. Цвет волос. Нос такой же. Только на ней три килограмма косметики и бровь проколота, в ноздре стразы, губы раздуты укусами косметических пиявок. – Тебя проводить на выход?

– Ты что думаешь, я переместилась, чтоб в зеркало посмотреться? – засмеялась незнакомка. – Как тебя звать, убожество?

– Сама ты кукла крашеная! – Окрысилась я и распахнула дверь. – Проваливай!

– Ты выгоняешь свою близняшку? До чего же ты черствая! – патетически взвыла вторженка, приближаясь ко мне.

Пока я хлопала глазами, переваривая ее слова, она шустро уцепила мой рюкзак, подхватила меня под локоть и втолкнула в облако колючих искр.

Глава 2. Открытия.

Меня мутило. В горле бегали ежи, желудок выворачивался наизнанку, в голове бухали молоты. Под веками мелькали зеленые круги.

Я ощутила, что меня аккуратно перевернули на бок. Тазик? О, как кстати! Я бурно распрощалась с приютским обедом. Мне вытерли лицо влажным полотенцем.

– Первый переход всегда тяжело дается, – наставительно сказал знакомый голос.

Я застонала и приоткрыла глаза. Только не это! Меня что, похитили?

– Слушай внимательно, деревенщина! – незнакомка встала и начала расхаживать по громадной гостиной.

От удивления глаза сами растопырились, и я очумело затрясла головой. Таких интерьеров в приюте точно не было! Да я такое только в синемаконе видела! Огромные панорамные окна, за которыми видны башни небоскребов. Летают какие-то серебристые капли. Снуют почтовые дроны.

Незнакомка нетерпеливо защелкала пальцами, отвлекая мое внимание от окон.

– Я Ниневия Дарина Одаль-Винкемайер, – провозгласила она важно.

– Нэина, можно просто Инни, – машинально представилась я, садясь на роскошном розовом диване прямо.

– Да неважно, в общем. Теперь ты – это я! Поняла, замухрыжка?

– Нет, – мотнула я головой.

В нетерпении Ниневия закатила глаза и топнула ногой.

– Я тебя не для того разыскала, чтоб рассусоливать!

– Девушка, возможно, не отошла от перехода, – вмешался новый голос. Мужской, вкрадчивый и с легким пришепетыванием. – Вы позволите, нэри?

– Делай, что хочешь, чтоб она через полчаса была в состоянии не просто моргать!

Ниневия вылетела из гостиной.

А ко мне подошел мужчина в белом костюме с приплюснутой физиономией. Я увидела желтые глаза с вертикальными зрачками и плавно ушла в обморок. Там было хорошо, тихо и спокойно.

– Кажется, она впервые увидела нага, – озабоченно сказал голос.

Я ощутила прохладное прикосновения медицинского симбионта к плечу. Живительный бодрящий коктейль растекся по венам, прогоняя дурноту.

– Не подходите, – я попыталась отползти от нага.

Тот примирительно поднял обе ладони и отступил.

– Не нужно бояться, – пожилой мужчина в костюме целителя отцепил от моего плеча сдувшегося симбионта и бросил в лоток. Обернулся к нагу. – Анализы я взял, тоник ввел, прививки сделал. Генетическая идентичность подтверждена на девяносто восемь с половиной процентов, имеются некоторые мутации, пока не могу сказать точнее. Мне нужно больше времени для исследований.

– Благодарю, нэр Бари, можете быть свободны, – кивнул наг.

Целитель собрал свой чемоданчик и вышел, отвесив глубокий поклон нагу.

– Итак, Нэина, – наг сел в кресло напротив дивана. – Вы близнец Ниневии и сейчас займете ее место.

– Близнец? Какое место? Зачем? Я что, богатая? А родители? – неужели мои детские мечты сбылись и у меня есть семья? Меня нашли?

– Это неважно. Важно то, что вас сейчас приведут в порядок, и вы выйдете, как Ниневия.

– Погодите, почему, как Ниневия? – я потерла лоб. – Меня нашли? Семья меня нашла?

Наг показал в хищной улыбке игольчатые клыки.

– Никто вас не терял, нэри. В семье Одаль официально одна дочь. Вас оставили про запас, если с наследницей что-то случится. Допустим, ей бы понадобилась пересадка органокомплекса. Или кожи. Или у нее, допустим, приобретенное бесплодие, а вы родили бы ребенка. Выносили, к чему самой рисковать фигурой? Это очень удобно, иметь идентичного донора. Дублершу.

– Что? Что вы такое говорите?!

– Семья оставила себе более крепкого ребенка, с лучшими показателями здоровья, – развел руки наг. – Чем вы недовольны? Вас не утилизировали, отправили на аграрную планету до момента, пока вы не потребуетесь. Вы спокойно жили там, ни в чем не нуждаясь. Сейчас вы нужны семье.

– Но это же… противозаконно! Вы не имеете права! Я взрослая, дееспособная личность, у меня есть документы, образование! Я не безмозглый клон на органы!

Наг со скучающим выражением переждал взрыв моего возмущения.

– Время, нэри, – глянул наг на коммуникатор и нажал кнопку. – Проводите специалистов в гостиную.

Двери распахнулись, вошли двое мужчин и три девушки в униформе. Они выстроились в ряд, опустив глаза в пол.

– Эти люди приведут вас в порядок. А если вы ляпнете лишнее слово или позовете на помощь, их смерть будет на вашей совести, – прошипел наг, наклоняясь ко мне. – Как помощник лекаря, вы несомненно, знаете, что существуют препараты, подавляющие волю. Нэри Ниневия проявила большую милость, не приказав их применить. Ясно?

Я сглотнула и кивнула. Пакость какая! Куда я попала?

– Нэри, прошу вас пройти в ванную комнату, – прошелестел специалист по красоте.

Вздохнув, встала. Буквально выползла из объятий мягкого розового дивана. В ванной комнате из меня точно не будут вырезать печень. Ну, я так надеялась. Первое время. Потом посчитала, что куска печени лишиться было бы проще.

Это я по меркам Иррайи считала себя ухоженной девушкой, не хуже других. Здесь меня шпарили, как пернатую ящерицу, терли, сдирая кожу, обматывали питательной пленкой, мочили в трех ваннах, скоблили и полировали. Одновременно занимались кожей, лицом, волосами, руками и ногами. А я-то думала, зачем нагнали столько народа!

– Нет! – завопила я, увидев шприц у своих губ. – И бровь не прокалывайте!

Ужас какой, надутые губы! Я им что, волнистый хейлин? У этих рифовых рыб толстые пухлые губы и вырост на голове. Не дамся! Приклеенные когти, по крайней мере, можно снять, а эта дрянь будет три года рассасываться.

– На бровь наклеим страз медицинским клеем, – распорядился старший стилист. – На губы пенку-композит! Не волнуйтесь, через шесть часов все само отклеится!

Оказывается, у моей сестрички на левой ягодице была татуировка. Крылатый рогонос. Обошлись переводной картинкой, к моему облегчению.

Мучители отстали, когда в стене ванной засветилось окно с недовольной миной моей сестренки.

Меня тут же обсушили, нацепили ярчайшее платье цвета фуксии, и вытолкнули из ванной. На позор и поношение.

– Неплохо, – Ниневия походила вокруг меня кругами, присматриваясь и ища недостатки. – Неплохо. Я довольна!

Бригада стилистов выдохнула и покинула помещение.

– Все, – Ниневия взяла под ручку нага. – Проваливай к жениху!

– Какому жениху?

Мерцание искорок от схлопнувшегося телепорта был мне ответом. Ни разу не информативным.

Наверное, жених старый, страшный и вообще, непривлекательный, раз она сбежала. Или этот… инсектоид, поедающий слабых самок! Или чешуйчатый рептилоид! Или многоног! Или зеленый, бугристый оркейн… Куда, куда бежать?

Дверь распахнулась. Влетела статная дама в лаковой красной коже.

– Детка, ты готова? Идем!

Нет, если бы не толпа женщин, влетевшая вслед за ней, я бы поборолась… Но я просто замерла от мерцания мириалов, удушливых запахов и громкой музыки, рванувшейся в уши. Этого момента хватило, чтоб дама схватила меня под руку и поволокла в выходу.

– Не упрямься, детка, конечно, один муж – это не то, к чему ты привыкла, но уверяю тебя, как муж, он вполне приличен!

Мы миновали несколько роскошных залов и вошли в очередной, полный разнаряженной толпой. Вокруг с еле слышным жужжанием летали журналистские дроны.

«Это все сон, это все происходит не со мной, сейчас я проснусь и все станет, как прежде», – повторяла я, чтоб не сойти с ума. Мне снится сон из жизни высшего общества. А я просто помощник лекаря с жалованьем в три кредита!

У стола, покрытого пурпурной скатертью, стояли двое мужчин. Пожилой, полный, в розовой тоге с золотой каймой, и молодой в черной коже. И кто из них счастливый жених? Оба одинаково хмурые.

– Деточка! – Расплылся в улыбке… отец? – Это Аринель бен-Разах, твой муж с этого момента!

А меня спросить? Слова замерли в моем горле. С таким презрением на меня еще никто никогда не смотрел! Я что, у него заняла миллион кредитов и не отдала? Разбила планетарный катер линейки «Мираж»? Затопила шахту с красными алмазами? Пнула любимую ящероптицу?

Кожаный подписал бумагу, получил на руки подписанную копию, мужчины пожали друг другу руки и постояли рядом, позируя. Я стояла рядом, не пришей рогоносу хвост, совершенно не зная, что делать и как себя вести.

Крепкая рука обвила мою талию. Муж прижал меня к своему телу, пережидая жужжание дронов.

– Мне казалось, вы намного мясистее, дорогая супруга, – прошипел он.

Я вспыхнула до корней волос. Откуда бы у меня взяться лишнему весу? Пищебот приюта лишнего не выдавал. Никогда и никому. Давал ровно столько, сколько и положено по рациону, с учетом нагрузки.

– Попрощайтесь с родителями! – Приказал супруг после фотосессии.

Эта курица в красном лаке – мама? А этот индюк в мантии – мой отец?

Я коротко кивнула обоим. Если супруга это и удивило, то он ничем этого не показал.

– Рюкзак, мой рюкзак! – Спохватилась я. – И сумка!

Вовсе незачем оставлять мои комбинезоны и потом и кровью заработанный диплом этим неприятным людям. Они что, так плохо знают дочь, чтоб принять меня за нее? Или наоборот, полностью в курсе подмены и потому молчат?

Поясную сумку я тут же защелкнула на поясе, нарушая весь гламурный дизайнерский ансамбль. В лямку рюкзака вцепилась со всей силы. Отныне только смерть разлучит нас.

– Памятные вещи, – оскалилась я супругу.

– И все? – Поднял брови он. – Я заказал порт на тонну груза. Мне сказали, у вас двенадцать сундуков багажа?

– Пятнадцать! Но самое важное здесь.

– Хорошо.

Супруг не собирался раздумывать над странностями новоиспеченной жены.

Помахал ручкой, обхватил меня за талию и телепортировался.

Я снова закашлялась. Хорошо хоть, блевать было нечем, желудок тщетно пытался вывернуться.

– Вы плохо переносите телепорты? – удивился муж.

– Отвратительно! – Призналась, дыша широко открытым ртом.

– Мне не сказали. Ладно, неважно! Добро пожаловать на Хаграм, в Сердце Пустыни! – муж с легкостью потащил меня с рюкзаком по сводчатому коридору.

Пустыня? Меня, жительницу морского побережья, в пустыню? Да я привыкла к влажности восемьдесят-девяносто процентов! Пунника засохнет, если будет меньше! Судя по холоду и сырости коридора, это камень. Натуральный камень! Не пластик! У меня глаза на лоб полезли. Я слабо застонала в жестких руках.

Муж, не сбавляя скорости, пронесся по нескольким коридорам, поднялся по узкой лестнице и внес меня в круглую комнату с тремя узкими окнами. Толщина стен там была метра полтора, не меньше. Это что, башня?

Открыв рот, я смотрела на голые камни стен, лишь слегка облагороженные шлифовкой, на тощий ковер и кровать с балдахином. Так живут? А где инфоконсоль, кристаллоэкран, бытовые боты?