Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга первая – Первая неделя

– И ты думаешь, если бы Женя украла, то спрятала бы её дома? – спросил Шурик, поправляя очки. – А не, скажем, в библиотеке, где книг полно и в любую можно сунуть? Или в погребе… да хоть в лесу закопать, тут же кругом тайных мест хватает. Даже в клумбах Слави спрятать можно.

– Да, – кивнул я. – Она девочка умная. Логичнее было бы спрятать не дома. Но всё равно человек тянется к привычному. Думаю, что если и прятала, то либо у себя в домике, либо в библиотеке. Там у неё и место «своё», и доступ без лишних глаз. А так, брошь маленькая, лагерь большой – спрятать можно где угодно, но достать потом, чтобы никто не видел, гораздо сложнее.

– Хм… по идее, верно. Я бы и сам спрятал тут где-нибудь, – хмыкнул Шурик.

– Так, давайте разберём дальше, – сказал я. – Женя – кандидат номер один, но это ещё не факт. Мику, а ты с кем живёшь?

– Я? С Леной, – ответила Мику. – Нас вместе подселили неделю назад. Но думаешь, она могла украсть? Да ну… на неё ведь совсем не похоже. Она задумчивая, спокойная, рисует всё время, книги читает. Нет, не верю.

«Живёт с Леной… интересно, как у них это вообще получается? Одна такая болтливая, хоть кляп в рот ставь, а другую рот домкратом открывай, чтобы слово вымолвить», – подумал я.

– Да, по Лене и не скажешь, что она может на такое решиться. Тихая она, – сказала Славя.

– И вообще она моя подруга, – добавила Мику.

– Ага, но в тихом омуте, как говорится, и черти водятся, – хмыкнул я.

– Это получается, мне теперь и в вещах Лены шариться? – с сомнением спросила Мику.

– Да, придётся, – кивнул я. – Только аккуратно, чтобы никто не понял. Спугивать вора нельзя ни в коем случае. Иначе он может и на вас настучать: мол, вы сами рылись и подкинули улику, чтобы его обвинить.

– Славя, а где вы вообще его нашли? – вмешался Шурик, показывая на меня отвёрткой. – Парень ведь не робкого десятка, мозги работают. Надо бы его к нам в клуб записать.

– А вот и нет! – тут же возразила Мику. – Он теперь у меня записан. Сёма – мой ученик! Ваши роботы ему и даром не сдались. Я ему лучше расскажу, как у нас в Японии строят больших роботов – Гандамов! Там даже самурайские мечи есть. А у вас что? Девчонка с ушами, – фыркнула она, кивая на недоделанный макет.

Шурик посмотрел на меня как-то странно. В его взгляде читался немой вопрос: «Ты точно сам решил к ней записаться?»

– Получается, круг сузился до двух претендентов – Лена и Женя, да? – уточнила Славя.

– А почему только двух? – вмешался Шурик. – Ключи ведь и у Ольги есть.

– Ну… у неё сосед Семён, да и он сам ищет. Так что пока двое, – сказала Славя.

Я посмотрел на Шурика, а тот поправил очки и продолжил, явно разогревшись:

– Вот именно. Стоит тут, рассуждает… А сам ведь вчера только приехал. Мы откуда знаем, кто он такой? Совпадение подозрительное: подселили к Ольге – и в тот же вечер кто-то вошёл в клуб и забрал брошь. Причём ключом! Но не знал, как закрывать, вот и сломал боёк. А теперь он играет сыщика, чтобы отвести подозрения. Другие-то ведь не ищут.

Девочки замерли, ошарашенные его словами.

Вот это молодец, ловко подметил, – подумал я. – Шурик, конечно, выставил меня первым кандидатом. Но я-то не вор. Надо доказать и продолжить эту шахматную партию.

– Ты верно всё говоришь, – спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. – Но смотри: во-первых, я только вчера приехал. Откуда мне знать, что у Ольги в тумбочке есть ключ от клуба? Это раз. Во-вторых, как я вообще должен был понять, что это именно тот ключ, если до сегодняшнего утра я даже не подходил к клубу? Это два. И, в-третьих, я вообще не знал о существовании броши. Ни тем более о том, что она хранится в клубе.

– Шурик, он ведь верно говорит. Он не мог знать, – вмешалась Славя.

Шурик снова поправил очки с видом человека, который носит их не просто так, и отступать не собирался:

– Ну а откуда мы знаем, что он не знал? Вдруг у него с Ольгой сговор. Она могла сказать: «Укради, а я с утра назначу тебя сыщиком. Будешь искать, допрашивать, и все подумают, что ты реально ищешь». А на деле не так. А потом вы с Ольгой уедете отсюда – и ищи вас свищи.

– Да ну, Ольга Дмитриевна не такая! Она хорошая, – уверенно сказала Славя.

– Может, и не она, – не сдавался Шурик. – А кто-то другой. Откуда нам знать, с кем он там успел познакомиться вчера? Может, кто-то попросил украсть или ключи передать на ночь.

– Сёма, а с кем ты знакомился? – спросила Мику с заметным волнением.

– Со Славей. С Ольгой. С Ульяной. Виолу мельком видел. Лену и Женю тоже, – перечислил я. – Но это же бред! У Лены, Слави и Жени и так доступ есть. Ульяна у меня только что конфеты выманила – и всё. Виола… ну… она мне сказала, чтобы руки помыл, – сказал я. Хотя хотел добавить про свою пятую точку, но при Славе лучше язык прикусить.

– Вот вот, Сёма мой ученик, он не мог, – твёрдо сказала Мику. – Хорошо, что я не поверила, что он вор. Сама бы за него ручалась. Семушка хороший.

Шурик снова поправил очки. Славя смотрела на меня, а я – на Шурика. Было видно: этот допрос ещё не закончен.

– А Алиса, например? Ты с ней не знакомился? – спросил он, прищурившись.

Ну вот, подловил… Сказать, что познакомился, значит всплывёт клумба Слави – а эта клумба меня, похоже, ещё долго преследовать будет. Ладно, рискну:

– Не-а, не знакомился с вашей Алисой, – ответил я. – Имя только от вас слышал, да и видел её сегодня на линейке впервые.

– Что, Шурик, всё? – спросила Славя.

Шурик поправил очки и выдал:

– А вот и нет! Серёга сказал, что видел тебя вчера вечером, когда Алиса за ним погналась. И ещё мол, что ты с ней о чём-то говорил, когда она у тебя остановилась на минуту.

Девочки тут же уставились на меня с глазами по пять копеек.

– Тише, девочки, тише… – вздохнул я. – Ну да, соврал. Она мне вчера тоже хотела тумаков отвесить. Сказала, что я «не так посмотрел» на неё. А Серёжа ваш обозвал её «дваче». Вот она за ним и бегала, а чуть не прилетело мне. Хотя я вообще ни при чём.

– Дваче, значит… – протянула Славя. – Теперь понятно, почему она Электронику в глаз заехала.

– А что такого-то? – удивился я.

– У неё же фамилия – Двачевская, – пояснила Мику. – А когда начинают называть её «дваче» или «двач», у неё аж волосы дыбом становятся. Злющая сразу, готова лагерь снести до самой Японии.

– Хотя я и сама не понимаю, что тут такого, – добавила Мику, пожав плечами.

Я посмотрел на Славю. Она кивнула, но тоже развела руками: мол, сама не в курсе.

– Вот вот, если соврал сейчас, почему мы должны верить, что ты не соврал до этого? – сказал Шурик, прищурившись.

– А может, вор ты? – парировал я. – Сидишь тут, вопросы задаёшь, всех подозреваешь, а сам отвлекаешь внимание.

– Интересно… – поправил он очки. – И какие у тебя аргументы против меня?

– Да смотри сам, – начал я. – Ты же умный, шаришь во всяких замках. Первое: ты мог открыть дверь, взять брошь, а потом специально закрыть так, чтобы замок сломался.

– Но он сломался ключом, – возразил Шурик. – А у меня ключа, как мы выяснили, нет.

– Ключ ты мог и дубликат сделать, – не сдавался я. – Ты же уже ковырялся в замке. Откуда ты вообще знал, что его нужно «дожимать», чтобы закрыть? Второе: тебе не обязательно было открывать ключом. Ты мог взломать замок, а утром спокойно разобрать его и показать нам сердцевину. А мы-то не специалисты – поверим, что боёк поломался именно так, как ты сказал.

– Вон же она, сердцевина! – Шурик ткнул отвёрткой на деталь. – Могу прямо сейчас показать, как оно работает.

– Ага… А мы откуда знаем, что это именно та сердцевина от сегодняшнего замка, а не какая-нибудь старая деталь, что у тебя тут с прошлого ремонта завалялась? – прижал я.

Шурик на секунду замялся, но тут же выдал:

– Логично… Но зачем мне вообще брошь? Я не девочка, чтобы её носить.

– Верно, – кивнула Мику. – Ну зачем ему? Он же не будет её в волосы втыкать. Она девчачья.

– Девчачья не девчачья, но золотая, – возразил я. – Золото ведь дорогой металл, можно и продать.

– Ага, – фыркнул Шурик. – Представь: я прихожу в ломбард и сдаю женскую, дорогую, золотую брошь. В моём-то возрасте. Меня же сразу милиция заберёт – если не КГБ.

– А может, тебе и продавать не надо было, – прищурился я, кивнув на его «робота» с кошачьими ушами. – Вы с Серёжей тут что-то собираете, да? А как я знаю, золото – один из лучших проводников. Из него процессоры делают, контакты. Не удивлюсь, если вы её уже расплавили на усики для микросхемы, чтобы ваш робот потом сам с вами разговаривал.

В комнате повисла тишина. Даже недоделанный робот, казалось, смотрел на нас пустыми глазами: «А вдруг он прав?»

Я заметил, как Славя с сердитым видом смотрела на Шурика. Мику аж раскрыла глаза и прикрыла рот ладошкой. А сам Шурик вдруг сменил выражение лица: глаза за линзами очков начали хлопать чаще обычного.

– Шурик… – с нажимом сказала Славя. – Я всё Ольге Дмитриевне расскажу. Что вы с Серёжей тут брошь расплавили на своего робота.

– Да не брали мы эту брошь! – почти взмолился он. – Клянусь всеми технологиями Советского Союза! Ну да, золото лучший материал, не спорю. Но у нас тут таких технологий нет. И вообще – я не знал, что у Мику есть брошь!

Он снял очки и торопливо протёр их о рубашку.

– Я нос отсюда дальше, чем починить что-то, не суём, – продолжал он сбивчиво. – И знаю я прекрасно, чем за такое действие светит. Большое противодействие… в виде тюрьмы! А я ещё вон робота даже собрать не успел…

– Семён, что скажешь дальше? – спросила Славя, строго глядя на меня.

– Может, и не Шурик, – пожал я плечами. – У вас же ещё Электроник есть. Он ведь тоже шарит, как работают замки. Значит, и про тот замок в музклубе знал.

– Ну да, знал, – кивнул Шурик. – Он же тоже в ремонтах участвует. Мы тут вдвоём и записаны.

– А где он сейчас? – спросил я.

– Наверное, опять крутится вокруг библиотеки, – хмыкнул Шурик.

– Книги любит читать? – уточнил я.

– Да нет, – улыбнулась Славя. – Он у нас за Женькой бегает. Всё не знает, как к ней подлезть. А она – упёрлась в свои книги и на парней вообще не смотрит.

Ну неудивительно, – подумал я. – Она и на меня смотрела так, будто я ей ногу отдавил на танцах. Теперь ясно, видимо, мужской контингент для неё хуже комаров.

– Но, кстати, есть за что зацепиться, – продолжил я вслух. – Вдруг он решил, что можно подарить эту брошь Жене. Мол, смотри, какая красивая, это тебе.

– Ой, дурачок, – фыркнула Мику. – Дарить украденную брошь девушке? Это же совсем не романтично. Хотя… в сказках так делают.

Она махнула рукой.

– Но у нас-то лагерь, обычный, не сказка…

Ага, – ухмыльнулся я про себя. – Обычный лагерь и не сказка. Это, наверное, только для вас, ребята.

– А вдруг он всё же подумал, что это хороший способ найти ключ к сердцу? – сказал я. – Ну и украл.

– На него не похоже, – протянул Шурик. – Хотя ради любви… хотя да, может, гормоны всё-таки повлияли на его извилины.

– А ты ночью не заметил, что он уходил из дома? – спросил я.

– Пока я не спал – не уходил, – покачал головой Шурик. – А потом я вырубился. Проснулся уже утром, он снова спит. А у меня сон не чуткий, чтобы знать, ходит он где-то по ночам или нет.

– Может, тогда проверишь его нычки, если они тут есть. Ну и дома, если что, тоже глянуть надо, – сказал я.

Шурик сразу нахмурился:

– А если найдём? Получается, я буду крайний. Мол, подставил друга. Со мной потом даже здороваться никто не будет.

– Слушай, про потерю броши пока никто не знает. Кроме нас и вора, – возразил я. – Так что если найдём – я не скажу, что это Серёжа. Просто… поговорим с ним, объясним, что так нельзя. А для всех остальных придумаем легенду: будто мы нашли брошь по дороге от музклуба до дома, Мику.

Я обернулся к ней:

– Ты там вообще ходишь часто?

– Хожу… но не смотрела ещё, – призналась она.

– А надо бы, – кивнул я. – И ты, Шурик, давай. Смотри. Клянусь, не скажу никому, если что-то найдём. Честное пионерское.

Шурик начал шарить по углам: то руки куда-то совал, то шкафы открывал, даже в вытяжку голову едва не засунул.

– Семён, – подала голос Славя, наблюдая за ним. – А если всё-таки это Серёжа? Это ведь неправильно будет, если мы Ольге Дмитриевне соврём. Он же тогда не поймёт, что это плохо, и останется безнаказанным. Выводов никаких не сделает.

Я вздохнул:

– Славя… я ведь слово дал. Да и если что – отдадим тебе Электроника. Скажем, что он должен ухаживать за тобой до конца смены. А ты уж гоняй его как следует. Так устроит?

Она нахмурилась, но потом вдруг кивнула и даже улыбнулась.

– Да… вполне, – сказала она.

Эй, а что это она так повеселела? Что она там себе уже напридумывала?..

– Нет тут вашей броши, – буркнул Шурик, выпрямляясь.

– Ну вот, весть, мягко говоря, нерадостная, – сказал я.

– А может, он сейчас пошёл её Жене дарить? – выдала Мику.

Славя вздрогнула:

– А если Женя узнает, что брошь украденная… ой, боюсь даже представить, что будет.

– Тогда надо спасать парня, – сказал я.

– Не факт же, что у него она, – буркнул Шурик.

– Ладно, решено. – Сказал я. – Славя, идёшь со мной. Шурик – ты проверь дома. Мику – осмотри дорогу от клуба до своего домика, тщательно.

Мы переглянулись. Настоящая маленькая поисковая группа.

Мы собрались и вышли из клуба.

– Мику, Шурик, давайте не подведите нас, – сказал я.

Мику весело кивнула и зашагала в сторону своего клуба, всё так же подпрыгивая на каждом шаге, будто маленькая пружинка. Славя сделала пару шагов к площади, а я задержался у двери вместе с Шуриком.

– Семён, может, всё-таки к нам запишешься? – заговорил он, поправив очки. – Такие, как ты, нам нужны. Мы тебя научим. Будем строить будущее страны. Да и в расследовании это пригодится: можно, например, придумать средства для слежки.

Я задумался. Ну, по сути, у меня уже есть такая штука – телефон, если бы он тут ещё работал. А вообще мысль здравая: с таким, как Шурик, можно было бы устроить настоящий CSI лагерного масштаба. Парень-то не промах, особенно в допросах. Но менять Славю на него? Нет, это вряд ли. Я же взял её помощницей не только ради дела – мне хотелось отвлечь её от сломанной клумбы, а ещё… да и она лагерь знает куда лучше. Особенно людей и их характеры.

– Спасибо, Шурик, я подумаю. Но ладно, иди. Если найдёшь – обещаю, дело замнём, и Серёже ничего не будет. Хватает того, что ему уже синяк под глазом поставили, – сказал я.

– Ладно, договорились, – кивнул он и пошёл следом за Мику.

Я же догнал Славю, и мы вдвоём пересекли площадь, направляясь к библиотеке.

Мы подошли к библиотеке, осмотрелись – никого не было видно – и вошли внутрь.

Там царила тишина. Всё здание изнутри оказалось таким же строгим и деревянным, как и снаружи. Высокие стеллажи с книгами, несколько столов и стульев, на стенах – плакаты с советской тематикой. На одном из стульев сидел Серёжа: держал раскрытую книгу, но, если честно, читал он вряд ли – взгляд его был прикован к углу. Там, за столом, развалившись корпусом на парте, тихо посапывала Женя.

Картина была почти умилительной. На каждом её вздохе локон на макушке едва подрагивал в воздухе, будто сам собой спрашивал: «Ну и чего вы на меня уставились-то?»

Мы переглянулись и, стараясь не шуметь, тихо подошли к Электронику.

Он всё так же смотрел в сторону Жени, словно нас и не замечал.

– Серёжа! – Славя слегка хлопнула его по плечу.

Электроник вздрогнул так, будто его выдернули из сна. С открытым ртом, растерянный, он повернулся к нам:– А… да… я… ой…

– Тише ты, – прошептал я, кивнув в сторону Жени. Та чуть дёрнулась, шумно вздохнула, но снова утонула в своём дремотном царстве. Локон на её голове качнулся и замер.

– Серёжа, нам нужно с тобой поговорить, – сказала Славя, наклонившись ближе.

– Со мной? – переспросил он, и даже шёпотом в его голосе звенела нервозность.

– Да, с тобой, – я сделал шаг к двери. – Только не будем же мы мешать ей. Выйдем на улицу?

– Пошли, – поддержала Славя.

Электроник судорожно кивнул, захлопнул книгу и, стараясь не шуметь, поднялся со стула. Мы втроём осторожно вышли, дверь за нами тихо скрипнула и закрылась, отрезав библиотечную тишину от уличного света и свежего воздуха.

– И о чём вы хотели меня спросить? – первым заговорил Электроник, теребя в руках книжку, будто это могла его защитить.

Я посмотрел на него внимательнее. Что-то в нём было странно знакомое. Эти белёсые кудри, черты лица… да ведь я уже видел его! Не здесь, не сейчас – а на экране. «Приключения Электроника»… Господи, да он как будто сошёл со старого фильма – только живой, настоящий, дышит и моргает передо мной!

– Серёжа, признавайся, – Славя сразу взяла инициативу, её голос стал строгим. – Ты взял брошь у Мику?

– Брошь… у Мику? – переспросил он, явно не понимая, о чём речь.

– Да, ночью. Чтобы подарить Жене, – добавила Славя, словно прижала его к стенке.

Я всё ещё молчал, ошарашенный собственной догадкой. Передо мной – не просто парень из лагеря. Передо мной стоит персонаж, которого я знал с детства по телевизору. Но это ведь бред! Как он мог быть здесь, в этом лагере?

– Жене подарить брошь, украденную у Мику… – Серёжа повторил почти шёпотом, в глазах у него появилось недоумение. Он выглядел так, словно сейчас его обвинят в чём-то страшном, и он готов ждать удара – хотя вины за собой не чувствовал.

– Да, – Славя не отпускала его. – Ты же за ней бегаешь. Может, решил, что такой поступок сблизит вас. Но, Серёжа, это неправильно. Если взял – отдай нам. И мы не будем рассказывать Ольге Дмитриевне.

Серёжа, Электроник… а фамилия у него какая, случайно не Сыроежкин, а? – думал я, глядя на эти белёсые кудри, на взгляд, в котором было что-то слишком правильное. Мысли эти не давали покоя: уж слишком он напоминал мне того самого – мальчика с экрана, не робота, но почти. Словно попал не в пионерлагерь, а в закулисье старого советского кино.

– Я не брал, – сказал он.

– А что ты делал ночью? – не отставала Славя.

– Спал! Я под одеялом был… я… я боюсь темноты, – сбивчиво ответил он.

– Сыроежкин, честно? Не врёшь? – прищурилась Славя.

– Сыроежкин?.. – эхом повторил я.

В горле пересохло, а по лбу выступил холодный пот. Его и правда зовут Сыроежкин. Тот самый.…Почему он здесь? Почему в этом лагере?

Лагерь… этот мир… может, он и правда вымышленный?Это сон? Кома? Я лежу где-то в палате, а на экране у соседней кровати крутят старый фильм? Или я жив, но провалился в какой-то параллельный мир, где ожили персонажи моего детства?

И тут меня накрыла ещё одна мысль: а если поиск броши – это не просто задание Ольги Дмитриевны, а поиск самого себя? Чтобы душа либо нашла путь в рай… либо окончательно вернулась назад.

Мысли путались, а руки предательски дрожали.

– Не вру я, честно, – добавил Серёжа, заметив моё состояние. – Ну не брал я её… впервые слышу про вашу брошь.

– Семён, ты как думаешь? – спросила Славя.

Я всё ещё смотрел на него, а он – на меня.

– Сёма, с тобой всё в порядке? Ты как будто призрака увидел, – тихо сказала Славя.

– А… да, да, всё нормально, – ответил я поспешно.

– Так что думаешь? – повторила она.

– Ну… и вправду не похоже на него. Вроде бы говорит правду, судя по эмоциям, – сказал я, стараясь держать голос ровным.

– Я не брал, честно! – добавил Электроник, нервно переминаясь.

– А Женя? – я кивнул в сторону библиотеки. – Ты тут давно сидишь?

– С обеда, – сказал он.

– И она всё так же спит?

– Да спит… – пожал он плечами.

Я посмотрел на Славю:

– Славь, ну это ведь уже подозрительно. Если она днём отрубается, то чем занималась ночью?

– Думаешь, что Женя украла брошь? – вскинулся Серёжа, уже заметно нервничая.

– Семён, она всегда спит днём, – возразила Славя. – Просто допоздна книги читает. И вслух, кстати. Я сама под её слова уже научилась засыпать.

– И вчера тоже читала? – уточнил я.

– Да, и вчера, – подтвердила Славя.

– Понятно… – кивнул я. – Кстати, окна у вас открыты, когда она читает?

– Открыты. Хотя шторину всё равно прикрываем, чтобы снаружи нас не видели. А что? – спросила Славя.

– Просто… если окно было открыто, Женя могла вчера ночью заметить кого-то на улице. Постороннего. Того, кто обычно в такое время не ходит, – сказал я, и у меня в груди кольнуло предчувствие.

– Что ты предлагаешь? – спросила Славя.

– А я предлагаю… вообще остепениться пока, – сказал я, устало потерев глаза. – Все эти поиски уже голову задурманили. Хочется хоть немного побыть как обычный пионер.

– Но как же брошь? Ведь её всё равно нужно найти, – возразила Славя.

– Серёжа, – я повернулся к Электронику, – ты ведь… любишь Женю, да?

– Эм… я? Женю? Люблю?.. – он заёрзал, краснея и заикаясь.

– Серёжа, да ладно! – улыбнулась Славя. – Мы же всё видим. Любишь. Только стесняешься. Хотя скрывать у тебя это плохо выходит.

Я кивнул:

– Вот и смотри за ней, но аккуратно. Если брошь всё же у неё окажется – мы не будем её ругать. Просто попросим вернуть и замнём дело. Нам ведь главное – чтобы Мику её получила обратно. Остальное неважно.

– И то верно, – согласилась Славя.

– Значит, если Женя взяла, вы Ольге Дмитриевне не скажете? – шёпотом переспросил Серёжа.

– Не скажем. Не переживай, – сказал я. – А ты, Славя, всё-таки посмотри дома её вещи. Вдруг повезёт.

– Хорошо, – кивнула она.

В этот момент протрубил горн на ужин.

– О! Наконец-то! А то я совсем проголодался, – оживился я.

– Вот и хорошо, пойдём, – улыбнулась Славя.

– А я?.. Мне следить или ужинать? – замялся Серёжа.

– Думай сам, – пожал я плечами. – А мы со Славей пошли, пока Женя не проснулась. Надо бы, чтобы она нас не заметила.

Славя понимающе кивнула.

– Всё, еда не ждёт, – добавил я, и мы с ней быстрым шагом направились к столовой.

Пройдя через площадь, мы влились в общий поток пионеров. Ребята шли беззаботно, кто-то смеялся, кто-то задирал друзей, отовсюду доносились разговоры и шутки. Казалось, что у всех одна забота – побыстрее набить брюхо.

Мы со Славей шли молча, рядом, почти касаясь руками. И, признаться, рука сама так и тянулась взять её за ладонь… но в голове клубились совсем другие мысли. Что это за лагерь такой? Почему тут даже вымышленные персонажи оживают. Всё вокруг было красиво, почти сказочно, и именно это сбивало с толку. Почему именно мне выпала роль искать чужие броши и играть в сыщика, а не жить как обычный пионер? Всё это явно неспроста, и щемящая тревога под сердцем не отпускала.

Подойдя к столовой, мы вошли внутрь. Взяв подносы, двинулись к прилавку, набрали ужин и уселись за свободный столик рядом с младшими ребятами. Еда оказалась простой, но вкусной: тарелка каши, пара свежих булочек и компот. Пусть чуть разбавленный, но всё равно освежающий, бодрящий, словно возвращающий в реальность после тяжёлых раздумий.

Пока мы сидели, Славя ела с таким аппетитом, что я даже улыбнулся. Время от времени она бросала взгляд в окно – видно было, что не только я проголодался за день. Я тоже ел, но взгляд всё время скользил по залу, проверяя остальных.

Шурик – вот он, за соседним столиком. Увидев меня, он поправил очки и слегка качнул головой. Понятно, ничего не нашёл. Я кивнул в ответ, мол, понял. Потом взгляд зацепился за Мику: она сидела рядом, и, заметив мой интерес, сначала улыбнулась, но тут же спрятала улыбку и помахала рукой. Ну да, чуда ждать не стоило – кто ж в первый день найдёт пропажу. Дело серьёзное, времени потребуется.