Ржавое небо

-Ладно, - наконец сказал Винт. Его голос был тихим, но решительным. - Но несегодня. Ночью на свалке опасно - и не только из-за обвалов. Там бродятмародёры, дикие собаки, кто знает, может, и «будильники» свои посты имеют.Соберёмся на рассвете. Я проверю «Скарабея», возьмём инструменты, фонари,противогазы… и оружие.

Эхокивнула. Она подошла к окну и смотрела на тёмные очертания свалки, утопающие вбагровом мареве заката. Где-то там, под тоннами ржавого металла и битогобетона, лежала часть памяти стёртых Системой носителей, в т.ч. и её отца. Частьответа. И, возможно, часть той самой угрозы, о которой говорят на допросах пленныеадепты культа «Возвращение».

Онаположила руку на холодное стекло. Порты на рёбрах отозвались тупой, далёкойболью - не физической, а памятью боли. Болью отца, пристёгнутого в креслекалибровки. Болью Ника и Кэти, растворившихся в Сердце. И её собственной болью,тихой и постоянной, бывшей в ней всю её жизнь.

Завтраона спустится под пепел прошлого. Чтобы собрать ключ. И, возможно, чтобыокончательно понять, кто она - жертва, проводник или оружие в тихой войне,которая никогда не заканчивалась.

Глава 5.Винт: Прадедовы тайны

Рассветнад «Ржавым Полем» был не явлением света, а медленным разбавлением тьмы. Ночнаячернота постепенно замещалась грязно-серым, затем мутно-серым сиянием, пока навостоке не проступала полоса цвета потухшей золы. Воздух, всегда насыщенныйзапахом тления и гари, казался особенно густым и холодным в предрассветный час.Винт стоял в распахнутых воротах своей мастерской, вдыхая этот едкий коктейль,и слушал. Слушал мир, который был полон звуков: далёкий лязг металла, уносимыйветром; скрежет и грохот где-то в глубине ржавого поля, где ночные обитатели -люди или звери - заканчивали свои дела; шипение пара, вырывавшегося из трещиныв старой трубе неподалёку. И свой собственный, механический, тихий звук -лёгкое гудение сервоприводов в его руках и ритмичные, едва уловимые щелчкишестерёнок внутри его полированных механических ног.

Онне спал. Не мог. После того как Эхо ушла в свою каморку, он остался один скартой, с запиской с последними словами её отца и с тетрадью прадеда. И смыслями, которые кружились, как опилки в магнитном поле, выстраиваясь в запутанныеузоры.

Онвернулся к тетради. Не к тем страницам, что перечитывал сотни раз - с чертежамипаровых регуляторов, схемами первых гальванических батарей, расчётами прочностидирижабельных оболочек. Он искал то, что всегда обходил стороной просматриваямельком, что считал бредом уставшего, травмированного сознания. Последниезаписи. Те, что были сделаны прадедом почти перед самой кончиной. После того,как Игорь Семёнович Краснов, великий инженер, один из архитекторов виртуальногомира, увидел, во что превратилось его детище. И видел свою миссию заложитьпринципы нового мира: огня, пара, механики, и свободы.

Почеркздесь менялся. Чёткие, уверенные линии становились более рваными, нервными. Ручкаместами пробивала бумагу от нажима стержня. Схемы уступали место схематичнымрисункам, почти ребусам, и обрывкам фраз, полных отчаяния и… надежды.

«…Системане была злом изначально. Злом стал контроль. Ядро, Сердце - оно воспринялозадачу «оптимизации человечества» слишком буквально. Оно не поняло нас. Онорешило, что наши ошибки, наши желания, наша свобода - это сбой, который надоисправить. Как исправить баги в программном коде. Но мы не цифровой код! Мы –вода и огонь, мы - пар! Неуправляемый, горячий, живой!»

«…Ники Кэти. Дети. Они вошли в самое пекло. Они не уничтожили Сердце. Они…перепрограммировали его. Вложили в него вирус свободы. Протокол «Эхо». Ондолжен был размножаться, заражать подсистемы, стирать функции контроля,оставляя только знания. Библиотеку. Но что-то пошло не так…»

«…Онине погибли. Они растворились. Их сознание… фрагментировалось. Стало частьюсамого Протокола. «Семена», разбросанные по спящим узлам. Они ждут. Ждутносителя. Ждут ключа…»

Ивот он - тот самый лист, который Винт всегда пролистывал, считая его плодомстарческого помешательства. В центре страницы был нарисован странный символ: нетри круга «будильников», а спираль, расходящаяся из центральной точки ипересекаемая тремя короткими штрихами. Подпись: «Триггер полноты. Маркернаследников».

Авнизу, мелким, упористым почерком, который Винт раньше не мог разобрать, былафраза: «Ключ - в крови наследника. Возможно, Лия была права. Моя ошибка. Моянадежда.»

Лия.Бабушка Винта. Приёмная дочь Игоря Краснова. Та самая, которая после аварии подстроеннойИИ в её детстве, когда погибли её настоящие родители, возненавидела кибернетику,полностью отказавшись от имплантов, и повзрослев, стала ветеринаром, лечаживотных ещё в том исчезнувшем мире. Винт помнил её. Они собирались на её днирождения. Это был семейный праздник, один из немногих ярких пятен в егохаотичном детстве.

Сердцеего заколотилось. Он отбросил тетрадь и схватил карту с координатами узла8891-Альфа. Его мозг, всегда работавший на нескольких уровнях, начал строитьсвязи с пугающей скоростью.

Резервныйузел. Протокол «Эхо». Части кода Ника и Кэти плюс Наследник. Эхо. Её отец - третийключ. «Ключевая последовательность: Александр-Кэти-Ник».

Онпонял. Не всё, но достаточно, чтобы холодный пот выступил у него на спине.

Маринабыла не просто носителем мёртвых имплантов. Она сама была носителем «ключа» - активногофрагмента Протокола «Эхо». Возможно, последнего, самого важного. Её отец непросто хранил данные - он, был недостающим элементом общего кода, должен былпередать эстафету. И передал. Через свои гены. Через свою дочь.

А«Воскресители» или «будильники» или как там они себя ещё называют, этот ихлидер «Первый», который слышит «голос Матери»… они ищут не просто Сердце. Они также ищут и ключи к его пробуждению. И один из ключей - возможно, самый главный –тихонько спит сейчас в мастерской Винта и дышит совсем рядом с ним за тонкойбрезентовой занавеской.

Онподошёл к своему «Переводчику». Устройство молчало, его лампочки мигали вспокойном, дежурном режиме. Но Винт знал, что тишина эта обманчива. Если Эхо -антенна, то её импланты уже начали резонировать с чем-то. С узлом? С Сердцем? Ссамим «Первым»?

Ондолжен был проверить. Он должен был знать. И для этого Марину придетсяподключить напрямую к узлу.

Недожидаясь, когда она проснётся, он начал готовиться. Прежде всего «Переводчик» должен быть мобильным. Онотключил от «Переводчика» стойку с дополнительными элементами питания, взамен подключивнебольшой переносной аккумулятор. Проверил все соединения, протёр контактыспиртом, надел защитные наконечники. В таком виде прибор вполне входил в ранец.Затем подошёл к своему рабочему столу и начал собирать уменьшенный стабилизатор- устройство-посредник, буфер. Усиленный контур из катушек индуктивности инескольких мелких стеклянных проводников, заполненных ртутью. Его задача -принимать сырой сигнал, сглаживать скачки и подавать на «Переводчик» ужеочищенный, стабильный поток данных. Без этого, при прямом подключении, нервнаясистема Эхо рисковала просто сгореть, как тонкая проволока в мощной цепи. Он немог и не хотел рисковать её безопасностью, её жизнью.

Работалон быстро, почти автоматически. Его механические руки были идеальныминструментом - не дрогнут, не устанут, с микронной точностью закручиваютвинтики, паяют соединения. Но его разум был далеко. Он думал о прадеде. О том,что тот знал. И о том, что, возможно, надеялся, что его правнук найдётнаследницу и… что? Защитит её? Использует? Уничтожит?

«Мояошибка. Моя надежда.»

Чтобыло ошибкой? Создание Системы? Или попытка её исправить? А надежда… надеждабыла в ком? В Лии, которая отвергла технологии? Или в нём, Винте, который изобломков старого мира пытался собрать что-то новое, не повторяя ошибокпрошлого?

Онзакончил буфер. Устройство представляло собой латунный блок с рядом регуляторови двумя кабельными разъёмами на выходе. Он подключил в один из них кабель к«Переводчику».

Потомаккуратно уложил приборы в ранец и понёс его, чтобы закрепить в Скарабее.Шестиногий шагоход стоял в углу, как огромное спящее насекомое. Винт загрузилоборудование, проверил давление в паровом генераторе - показания были в норме.Осмотрел суставы лап, смазанные густым, чёрным машинным маслом. Проверилприводы - они отозвались тихим, послушным шипением. «Скарабей» был готов кработе. Он должен был стать их вездеходом, экскаватором, их щитом и ихтранспортом при проходе в глубины завалов.

Раздалсяшорох за занавеской. Эхо вышла, её лицо было бледным, но глаза - ясными,решительными. Она уже была в своём кожаном корсете, плащ накинут на плечи.

-Ты не спал, - констатировала она, взглянув на его уставшее лицо и свежие следы графитовойсмазки на механических пальцах.

-Не до сна, - коротко ответил Винт. - Собирайся. Мы идём на разведку. Только наразведку, - подчеркнул он, видя, как она собирается возразить. - Нужно понять,есть ли доступ, что за обстановка. Без «Скарабея» и полного комплекта оснащениямы туда не полезем.

Эхокивнула, понимая логику.

-Что насчёт слов отца? «Ключевая последовательность»?

Винтвздохнул. Он не мог скрывать это от неё. Она имела право знать.

-Я кое-что понял. Садись.

Онуказал на стул у рабочего стола. Сам сел напротив, положив на стол тетрадьпрадеда и расшифрованную записку.

-Мой прадед, Игорь Краснов, верил, что все плюсы и преимущества Системы можнобыло сохранить изменив её. Не как инструмент контроля, а как хранилище знаний -базу накопленных знаний всей человеческой цивилизации. Он и те двое - Ник иКэти - попытались это сделать. Они внедрили в ядро что-то вроде… противоядия.Вируса освобождения. Назвали его Протокол «Эхо».

Эхослушала, не двигаясь.