Полная версия
Рубеж Стихий. Книга 4. Падение оков
– Знаешь, по-моему, человеку, который выжил в Водных тюрьмах, сбежал из них и снова кинулся туда, что угодно в этом мире по плечу. Все будет хорошо, вот увидишь. Может статься, пока мы тут по Пределу бесцельно шатаемся, Дарина уже разобралась с Аврумом.
– И просто забыла черкнуть об этом пару строк? – ухмыльнулся Кай.
– Забегалась, ну бывает же, – Рут тихонько рассмеялась.
– Эх, с ней так уж точно.
Им, похоже, и правда было весело.
– Спасибо, Рут, – вдруг с чувством поблагодарил Кай.
Мик, не оборачиваясь, слушал их разговор, и что-то горькое скреблось внутри. По неведомой причине на этот раз добросердечие Рут приносило с собой такую тоску, словно его самого в чем-то предали.
* * *Домик, где жили родные Тима и Лины, оказался аккуратным особнячком в другом конце Предела. Ласка едва отыскала место на тесной петляющей улице, чтобы посадить там корабль.
На одном из домов Мик различил знакомое изображение, уже не раз встречавшееся по пути к Пределу. Он не ожидал увидеть его и здесь, все же чаще они замечали знак среди разрушенных мятежами кварталов. Снова грубая маска, перечеркнутая шрамом, – эту, кажется, несколько раз уже замазывали, но упрямо продолжали чертить – под рисунком виднелись слои свежей краски. На Мика странно влияли встречи с меткой: какая-то часть его ужасалась, другая гордилась, и он не мог до конца понять, радоваться таким маскам или нет. Это был символ союзников, соратников, единомышленников. И в то же время – напоминание о том, какая ответственность перед всеми лежит на Мике и как мало в действительности он может предложить взамен преданности и вере этих людей.
Он потряс головой, как поступал всякий раз при виде знака. Он будет делать что до́лжно, что только сможет в этой войне, – а они сами решат, вступать в его ряды или нет.
Мик смело направился к калитке.
Он, как выяснилось, и позабыть уже успел, что сады бывают ухоженными, а стекла в окнах – целыми. Замок оказался не закрыт. Из форточки тянуло аппетитными запахами.
Пройдя по узкой тропинке между остриженных кустов, они вчетвером очутились на деревянном крыльце. Мик постучал.
– Кто там? – почти сразу раздался за дверью встревоженный женский голос.
Мик на миг задумался, как им представиться, чтобы до смерти не напугать хозяйку. Наверняка в последние годы ее жизнь была непростой.
Остальные молчали.
Наконец Мик решил, что самый честный вариант станет самым правильным.
– Мы от Тима.
За дверью повисла тишина.
– Клянусь, мы пришли с миром. Вы, должно быть, Зоя?
Снова ни звука.
– Нас отправил к вам Орион. А я – сын Рыся.
Дверь приоткрылась на узкую щелочку.
– Вот, – Мик просунул в нее приготовленную аквакарточку. – Мы хотели вернуть это. И нам очень нужно с вами поговорить.
Дверь распахнулась. Перед ними стояла низенькая седая старушка, крепко сжимавшая в руке портрет Лины. По щекам Зои текли слезы, которые она и не пыталась смахивать.
– Проходите, – дрожащим голосом пригласила она. – Я уже и подумать не могла…
Хозяйка задержалась взглядом на лице Рут, но сумела промолчать. Мик постоянно забывал, какое впечатление на незнакомцев производят глаза его даллы. Ему-то самому они давно казались чем-то обычным и даже по-своему красивыми – такой глубокой и разной умела выглядеть эта чернота.
Рут на миг склонила голову, прикрыв веки, а потом грустно улыбнулась. Ей к подобному вниманию не привыкать.
Они вчетвером с Каем и Лаской вошли.
Как же здорово было вновь оказаться в нормальном доме – чистом, целом, гостеприимном! В маленькой опрятной столовой, куда их привели, на столе лежала скатерть, а в вазе стояли свежие цветы.
Мику мгновенно сделалось стыдно за свои брюки и ботинки, которые он успел забрызгать уличной грязью. Они все совершенно разучились заботиться о внешнем виде: в последние недели даже помыться удавалось далеко не каждый день, про существование больших зеркал, утюгов, душистого мыла и прочих атрибутов мирной жизни и вовсе пришлось позабыть. Мик и брился-то от случая к случаю, а отросшие почти до лопаток волосы собирал в растрепанный хвост на затылке. К его огромному стыду, Рут уже несколько раз приходилось выстригать у него колтуны. Он с тоской посмотрел на замызганные манжеты своей великоватой куртки, знавшей куда лучшие времена. На Рут сейчас была точно такая же, даже того же размера, и сидела она просто ужасно: рукава закатаны почти в два раза, плечи где-то у локтей, полы достают до самых колен… Одеждой поделились мятежники в одном из городов, выбирать не приходилось.
– Садитесь, – предложила хозяйка и заняла место во главе стола.
Стоило им вчетвером разместиться на тесно стоявших стульях, и комната сделалась еще меньше.
– Вы, должно быть, Зоя? – повторил свой вопрос Мик.
Женщина кивнула, продолжая разглаживать на столе перед собой потрепанную карточку.
– Девочка моя, – тихо прошептала она. – Ни тебя, ни Тима…
Мику сделалось ужасно неловко, будто он стал свидетелем чего-то совершенно не предназначенного для чужих глаз. Он сконфуженно переглянулся с Рут. Кай и Ласка сидели неподвижно, рассматривая узоры на скатерти.
Мик заставил себя продолжить:
– Ваш муж ведь знаком с моим отцом? Он когда-то, должно быть, удалил из его сознания очень важное воспоминание. Нам нужно узнать…
Зоя, продолжая плакать, покачала головой:
– Боюсь, милый, мой муж уже никому ничего не расскажет. Его не стало в прошлом месяце. – И, отвечая на незаданный вопрос, объяснила: – Сердечный приступ. Мы всю жизнь жили в страхе казни или Водных тюрем, а в итоге Лун скончался в собственном саду, с лейкой в руках.
– И он не оставил никаких записей, писем?
– Ничего. Он сделал это для всеобщей безопасности. Только представь, что стало бы, окажись эти записи не в тех руках. Жертва твоего отца получилась бы напрасной… Но Лун в любом случае не смог бы рассказать сильно больше, чем я сейчас. Его воспоминания тоже были повреждены, по похожей причине. Хотя он казался крепким и очень ждал встречи с вами. А я вот совсем успела разувериться… Мне он говорил всего два слова, которые необходимо передать в первую очередь тебе, Мик: путь Рыся. И все. Этого должно хватить.
Мик только из вежливости заставлял себя слушать дальше. Тупик. Стена, которую не прошибить ничем. Раз Луна не стало, они, похоже, никогда не узнают, где теперь Пятая, даже если спасут отца из Тюрем. Он наверняка собирался прибавить еще хоть что-то к этим двум словам – может, просто скрывал эту информацию от Зои? Все из тех же соображений безопасности. Ведь «путь Рыся» – какая-то бессмыслица. Мик, конечно, обдумает все это хорошенько и посовещается с Яртом, но…
Но, может, они так никогда до конца и не освободят Стихии, даже пробудив. Если вместо четких указаний, как отыскать Пятую, отец оставил только странное словосочетание (лозунг? загадку? заклинание?) – то найти ее Мик едва ли сумеет. И плен Четырех будет длиться вечно. Обреченная битва.
– Мне-то рассказать больше особенно не о чем. А вот вам точно есть. – Зоя наконец смахнула слезы и оглядела гостей. – Порадуете старушку?
– Это может навлечь на вас беду, – сказал Кай.
– Ох, милый, не осталось уже бед, способных меня напугать. Я схоронила всех, кого любила… – она вновь посмотрела на карточку. – Не бойтесь. Раз уж вы все равно тут.
Переглянувшись, они начали свой рассказ. Первым, как ни странно, заговорил Кай, складно и быстро, словно совсем недавно уже поведал кому-то эту историю. Потом Мик подхватил его речь. Краем глаза он заметил, как Рут в попытке устыдить ткнула локтем в бок Ласку, без конца посматривавшую в сторону кухни.
– Вы, должно быть, голодны? – перебив, спросила Зоя, от внимания которой красноречивые взгляды Ласки тоже не ускользнули.
Из кухни и правда пахло восхитительно. Скрепя сердце Мик покачал головой. Не хватало им еще объедать одинокую пожилую женщину.
– Спасибо, мы позавтракали, и нас ждут к обеду. Не будем злоупотреблять вашим гостеприимством.
– Пожалуйста, останьтесь. У меня очень давно не было гостей, и вряд ли еще когда-нибудь будут. Вы очень порадуете меня. Я обычно готовлю на несколько дней сразу и вот как раз закончила перед вашим приходом, так что нам на всех хватит. К тому же вы ведь не успели договорить, так?
Мик вновь переглянулся с Рут. Она неуверенно кивнула.
– Только если это вас и правда не стеснит.
Рут с Лаской помогли Зое накрыть на стол.
Мирра готовила из их запасов провизии самое лучшее, что только умела. А когда главное – хоть иногда поесть досыта, уже не до изысков. И сейчас Мику стоило огромного труда не накинуться на чудесные домашние яства будто дикарь, хватая с блюд все подряд и заталкивая поскорее в рот. Под строгим взглядом Рут он положил немного в тарелку и взялся за приборы.
Мик в два укуса проглотил ломоть пирога с молодым луком и тут же потянулся за добавкой. Остальные не отставали.
Зоя с теплотой смотрела, как они расправляются с едой, на аппетит никто из них четверых сегодня определенно не жаловался. Себе она взяла совсем чуть-чуть.
– Я так рада немного вам помочь. Хотя бы домашним обедом.
– Поверьте, это совсем не немного, – промокнув губы салфеткой, ответил Кай.
– Все так вкусно! – Ласка, напротив, ничуть не заботясь о приличиях, говорила с набитым ртом.
Зоя ласково улыбалась им всем. Мика очень грела утешительная мысль, что они чуть-чуть скрасили своим приходом жизнь старушки.
На прощанье Зоя крепко обняла каждого, еще раз поблагодарила Мика за карточку. Она вышла проводить их на крыльцо – худенькая, сгорбленная, вновь со слезами на морщинистых щеках – и махала вслед, пока они не забрались в корабль.
Обед хоть немного отвлек Мика от невеселых мыслей. Но, заняв место рядом с Лаской, он ясно почувствовал, как весь небесный свод разом обрушился на плечи.
След Пятой утерян.
Кай подошел и встал за спиной у Ласки.
– Летим к Тюрьмам? Я покажу, где тайный путь. Может, для первого раза и заходить окажется необязательно. Так попробуете позвать. Хотя мы с Дариной столько раз были там вдвоем – и никогда ничего.
«Никогда, ничего», – уныло подумал Мик. Похоже, девиз сегодняшнего дня.
1010 год от сотворения Свода, 25-й день третьего весеннего отрезка
Элемента, Предел
РутМеньше всего Рут хотелось сейчас ступать под эти своды. Соленый терпкий ветер дул в лицо, и она раз за разом убирала за уши растрепавшиеся пряди. Мысль о гостеприимном доме Зои и теплом обеде казалась такой радостной и желанной, что Рут была почти готова кинуться обратно, к кораблю, и умолять Ласку отвезти их назад.
Все трое – она сама, Мик и Кай – медлили, замерев у самой кромки Океана. Рут чувствовала, что волны уже добрались до ее ветхих башмаков и пальцы ног намокли и продрогли, но не решалась нарушить молчание и попросить Мика помочь ей просушить обувь и согреться.
Мик храбрился и хмурил брови.
– Может, – неуверенно начал он, – и разгуливать-то вот так по Пределу, ничего не боясь, не слишком хорошая идея.
Рут знала, что должно было последовать за этой фразой, но о чем Мик умолчал. Может, даже приближаться к Океану было ошибкой. И Рут хотела бы согласиться, но вместо этого заставила себя произнести ровно то, что он желал услышать:
– Она тут, Мик. Земля. Она нас не покинула и придет на помощь по первому зову.
Мик кивнул. Земля, все ее могущество – залог их безопасности.
Кай с пониманием смотрел на них обоих и не торопил.
– Я впервые очутился тут еще в детстве, мне и двенадцати не было. И с тех пор бывал сотни раз. И все равно, даже когда мне ничего не угрожало, приходить сюда совсем не хотелось. Мы можем…
– Вы просто позвали Воздух и все? – нахмурившись еще сильнее, перебил Мик.
– Ну, не совсем. Она, кажется, боялась упоминания Водных тюрем и в то же время… злилась? Пыталась помочь? Я не понимаю до конца, почему она забрала Дарину. И не знаю, что может настолько же взволновать Воду.
Рут зажмурилась и попробовала еще раз. Вместе с Миком, синхронно, сперва мысленно, потом вслух. Казалось ужасно глупым стоять у огромного, бескрайнего, неспокойного Океана и вопрошать раз за разом: «Вода? Вода?» Словно они и правда обезумели вконец и не замечают, что находится у них прямо перед глазами.
Кай наудачу попробовал вместе с ними. Ничего.
– Возможно, будь тут Дарина…
– Но ее тут нет, – оборвал Мик. – Заходим.
И остался стоять на месте.
Рут снова дерганым, нервным жестом поправила волосы. Они с Лаймом в детстве сотни раз плескались в пруду, одним особенно жарким летом мама бывшего далла без конца повторяла, что у них двоих скоро жабры отрастут. В своем умении плавать Рут ни капли не сомневалась: они на спор доставали блестящие камушки со дна и соревновались, кто дольше продержится под водой или быстрее доберется до другого берега. Но пруд был совсем иным – темным, стоячим, под вечер очень теплым, с рыбешкой, плескавшейся у самых ног.
Океан же выглядел злым, безжалостным, непроницаемо-серым под низким дождливым небом. Он беспощадно швырял в лицо все новые и новые ледяные брызги, и Рут даже задумываться не хотелось, что же там, на дне, раз поверхность умеет так пугать.
Где-то в глубине, быть может, сейчас сидели на мокром песке и вглядывались в бесконечную толщу воды Рысь, Элеонора, родители Лайма, Риккарда… И еще сотни и сотни людей, балансирующих на тонкой грани между ясным рассудком и безумием, жизнью и смертью. Так близко – и при этом так недосягаемо.
Кай совершенно прав. Тю́рьмы стоили того, чтобы разрушить их любой ценой.
Мик зажег меж ладоней огонек, но сырой ветер моментально погасил его. Рут сделалось так жутко, что она, повинуясь внезапному порыву, кинулась к даллу и обняла его за шею. Он опустил на миг руку ей на спину, а потом мягко отстранил.
– Там нет ветра и брызг. И огонь будет гореть, – сказал Кай, сделавший вид, что не заметил произошедшего. – Не уверен, что вам удастся там нормально творить – правда, с Землей может и получиться… Я, наверно, все же еще смогу. Когда мы были здесь в прошлый раз – смог.
«Только тогда там была и Дарина тоже. А тебя ослепили, и вы все чудом выжили», – подумала Рут, но ничего не сказала.
– Идем, – Кай обогнул один из высоких острых камней, наполовину утопавших в воде. Он махнул рукой – и перед ними обнажился участок высоленного песчаного дна.
Мик шагнул первым.
* * *Один поворот.
Ничего.
Еще один.
Снова нет.
Дорога уходила вниз, они спускались все глубже. Не гори слабый Огонь в ладонях Кая, вокруг бы царил серый сумрак. Дневной свет едва пробивался сюда. В очертаниях стен коридора зияли еще более темные провалы – заброшенные камеры, как шепотом объяснил Кай.
Сделалось очень холодно. И страшно. Рут представила, как Дарина брела этим же путем, чуть живая от усталости и долгого заточения, прижимая к себе маленькую спящую Литу, как вышла наконец на поверхность, увидев небо впервые за долгие месяцы… Как страшно, наверное, было Каю возвращаться в тот день домой, зная, что он совершил, умирая от тревоги за себя, Дарину, Литу. Как для них троих история закончилась, можно сказать, хорошо – хотя бы в тот раз.
Значит, и они сегодня справятся.
Или же стоило взять кого-то с собой на помощь? С творениями тут, правда, никто бы не сумел совладать, и Кай клялся, что этим путем почти не пользуются, да и толпу ведь все равно незаметно не провести…
Но, Четыре, как же страшно… Рут подумалось, что в следующий раз, когда она увидит солнечные лучи, и листву на деревьях, и полет птиц в небе, – она просто разрыдается от счастья.
«Рут, давай попробуем снова», – попросил Мик.
Конечно, опять ничего не вышло. Рут, честно говоря, и не надеялась. Еще раз – и обратно. К свету, воздуху, жизни.
Кай уже повернул назад, и они с Миком пошли, ведомые тусклыми мерцающими отблесками его Огня на стенах Тюрем, когда за спиной раздались мужские голоса.
Один – громкий, скандалящий, надрывный. И второй – кажется, пытавшийся утихомирить и устыдить. Говорящие явно направлялись сюда.
– Это твои дружки? – прошипел, замерев, Мик.
– Ты издеваешься? Совсем рехнулся, да?! – не менее зло прошипел Кай в ответ. – Да меня первого тут по стенке размажут, даже если я всех Четырех за ручку приведу.
– Тихо! – Рут едва сдержалась, чтобы не закричать. Оказывается, все, что было до, – это еще не страшно.
Голоса приближались.
– Здесь один-единственный путь к выходу, – прошептал Кай. – Давайте…
Он не успел закончить.
– Что за?.. – очень громко раздалось за их спинами.
Все трое обернулись.
Дальше все время собралось в одну крошечную точку – и взорвалось.
Тусклый свет выхватил лица пришедших: один был очень высокий, плотный, с безумством в жутких, налитых кровью глазах. Он опирался о второго, низкого и тщедушного, и в иной ситуации это выглядело бы комично.
В следующую долю секунды Рут поняла, что эти двое узнали Кая.
Еще сотая часть мига – Кай попытался первым сотворить хоть одно атакующее творение – Огонь погас, творение обратилось сперва в пар, затем сделалось тонкой инистой полоской снега, растаявшего прежде, чем долететь до пришедших.
В следующее мгновение пьяным, диким голосом взревел здоровяк.
– Земля! – зачем-то заорала Рут, хоть и знала, что достаточно позвать мысленно.
Секунда – и она уже была тут. На этот раз невозможно крошечная для Стихии – почти с ребенка ростом, вся состоявшая из отчаяния и морщин. Нападавшие замерли в онемении, Земля посмотрела на них, а потом вдруг повернулась к Рут – и согнулась пополам, будто от боли, упала на колени, послала последний, полный страдания и мольбы взгляд – и исчезла.
Похоже, не одна только Воздух из Четырех впадала в ужас и безумие от Водных тюрем. И звать сюда Стихию, и без того истощенную необходимостью убивать, было ужасной идеей.
И на Рут вдруг всей толщей воды обрушилось понимание: Земля совсем исчезла. Окончательно покинула их в самую трудную секунду, не вернется ни сейчас, ни завтра. Может, в иных творцах она и осталась – но ни Рут, ни Лайм, ни даже единотворцы… Каждый из тех, кто был причастен к свершившемуся, лишился ее сил.
Земля умоляла о помощи, а они не услышали ее. Они подвели Стихию, и она отплатила им той же монетой.
– Земля! Земля! Земля! – все звала и звала Рут, будто это могло что-то изменить.
Нечто слепящее, ужасное, смертоносное неслось – но не из ее ладоней, а, наоборот, прямо на Рут, застывшую во внезапном оцепенении от страха и беспомощности. Следующая секунда должна была стать последней.
Обезумевший от ужаса, Мик вместо попытки отразить атаку, напасть самому или оттолкнуть Рут сделал самую большую глупость из возможных. Он кинулся вперед, закричал что-то – Рут так и не разобрала слов, – загородил ее, а через миг рухнул у ее ног, обмякнув.
– НЕТ!!!
Кай схватил ее за руку. Из злого, немыслимого отчаяния Рут вплела в его слабое, незнакомое, озябшее творение все то, чему научила ее за эти полные крови дни оставившая их Земля. Последние остатки Стихии, еще не покинувшие Рут. Лед Кая будто врезался ей в вены, пропорол кожу, вскрыл каждый шрам – и из рук наконец хлынуло черным, густым, ядовитым.
Крики стали невыносимо громкими, а потом разом смолкли.
– Я… Я… – Рут делала вдох за вдохом, но никак не могла выдохнуть. Она не отрываясь смотрела туда, где за миг до этого стояли двое тюремщиков.
– Ты не могла иначе, опомнись, Рут! – почти рявкнул Кай, пытаясь привести ее в чувство.
Он взмахнул рукой каким-то нервным, неестественным, замысловатым росчерком – и один из провалов камер распахнул пасть. Им на ноги вновь хлынула вода. Кай, по-прежнему державший Рут за руку, второй попытался подхватить Мика, осипшим голосом крикнул Рут «Помоги!», и они волоком затащили его внутрь.
Стены камеры сомкнулись.
Рут рухнула возле Мика на колени, прямо в воду. Кай опустился рядом.
– Что же ты творишь, ненормальный… – Рут изо всех сил пыталась привычно призвать Землю, чтобы помочь Мику. Ничего. Даже слабенького творения.
Дрожащими, непослушными пальцами она старалась расстегнуть на Мике куртку, наконец Кай сделал это за нее. Рут ощутила под рубашкой слабый стук сердца.
– Жив, – только и смогла выдавить Рут. – А вот Земля, кажется…
Кай сочувственно посмотрел на нее.
– Переждем немного, вдруг они были не одни. Но, по-моему, это просто кто-то из охранников пытался тайком вывести второго, набравшегося прямо на рабочем месте… – Кай скривился.
– Ты хоть немного исцелять умеешь? Ну хоть чуть-чуть? – Рут без конца смахивала слезы, но они все лились и лились.
Кай неуверенно кивнул.
– Я могу залечить порез. Усыпить ненадолго. Облегчить немного слабую боль. И… и все, – тихо закончил он.
– Попробуем, – Рут взяла его за руку, пытаясь вновь творить вместе, как несколькими минутами ранее. Было что-то постыдное, ужасно неправильное в том, чтобы исцелять бездыханного Мика вот так – впервые, вдвоем.
Боевые творения явно удавались Каю лучше целительных. Пока Рут с его помощью пыталась хоть немного унять боль, Мик слабо и как-то совсем уж жутко застонал, и в итоге пришлось сдаться.
– Мы должны поскорее довезти его до дома, – она в очередной раз смахнула слезы и вытерла под носом.
Потом. Все потом. И исчезновение Земли, и нападение, и ужас этих минут… Не сейчас. Она должна помочь даллу.
Десять минут спустя, когда Рут уже извелась от бессилия и все раз за разом проверяла пульс Мика, прислушиваясь к неровному поверхностному дыханию, Кай наконец решился открыть дверь.
В коридоре было тихо. Он кивнул: можно идти.
Стоило только ему взять Мика на руки и приподнять, как колени сразу же подогнулись. Далл был сложен куда крепче сухощавого Кая.
Рут беспомощно кружила вокруг.
– Пожалуйста, – Кай тяжело выдохнул. – Когда будешь рассказывать Мику о случившемся, опусти этот момент. Поверь, он предпочел бы умереть. Скажем, что я волок его за ноги и он бился головой о каждый камень. Он даже не усомнится.
Рут не улыбнулась.
– Так ты его долго не пронесешь.
– Да. Придется правда за ноги. – Он перехватил взгляд Рут. – Извини.
– Попробуем закинуть его руки нам на плечи?
Кай с сомнением посмотрел на Рут. Она хоть и близко не была такой же тощей, как Дарина, но ростом едва доставала ему до плеча.
– Ну а что нам остается? Пока мы за помощью сходим, тут кто угодно способен нагрянуть. А он совершенно беззащитен. И мы здесь поодиночке не сумеем нормально обороняться. Ну и потом, добежит один из нас до Ласки – от нее прямо как будто больше толка будет. Сюда же она корабль не посадит, а весу в ней – треть от Мика.
– Тут ты права.
Мик не приходил в себя. Рут с Каем попытались последовать ее плану, но Мик безвольно повис, постоянно норовя упасть, и она сама спотыкалась на каждом шагу. В один момент оступилась, не удержала тяжелую болтающуюся руку, Мик выскользнул и точно бы разбил еще и затылок, не подхвати его Кай в последний момент.
– Нет. Давай все-таки понесу я, а то остальные действительно решат, что мы его волоком тащили. Станем делать передышки. Тут очень редко кто-то бывает, правда. Это нам сегодня исключительно везет.
Рут неуверенно кивнула, пытаясь выровнять дыхание, и попробовала зажечь в руках Огонь. Ничего.
– Не страшно, хоть чуть-чуть, да видно. Когда я выводил отсюда Дарину, у меня тоже руки были заняты. Справились ведь. Лита, правда, все же весила ощутимо поменьше.
Дорога тянулась вечность. Рут казалось, что даже до Чаши Леса она в свое время добралась быстрее. Тяжело дыша, Кай делал остановки едва ли не каждые пять шагов, и Рут всякий раз с замиранием сердца кидалась проверять, жив ли Мик. И этот страх, перемешанный с темнотой, солью и холодом, будто заполнил ее.
Когда они очутились на берегу, взмокший, раскрасневшийся Кай сразу же опустил Мика на песок, без всяких сантиментов обозвав при этом кабаном. Рут никак не могла надышаться. Унылый песок, серое небо, ледяные волны – всёбыло наконец настоящим, ведающим свет дня и тепло солнечных лучей.
Дав себе секунду на этот отдых, Рут со всех ног кинулась за Лаской, чтобы та посадила корабль как можно ближе к берегу.
* * *– Входи, – Рут постаралась улыбнуться Ярту.
В комнате, куда принесли по-прежнему бесчувственного Мика, едва тлел очаг. Мик сладил бы с этим лучше – Рут быстро устала воевать с непослушным, то и дело гаснущим огнем и в итоге просто накрыла далла еще одним одеялом из их походных запасов. Надо было пойти разыскать кого-нибудь, кто помог бы обогреть комнату, но Рут не могла заставить себя встать с кровати, на которой лежал неподвижный Мик. Так и сидела, глядя, как за окном все становится сначала закатно-желтым, а потом сумрачным, и почти не замечала, как сильно успела замерзнуть.
