Рубеж Стихий. Книга 4. Падение оков

Кай устало опустился в кресло и запоздало понял, что так и не нашел, где спать. Сил совершенно не осталось. Из припасов, что у них были, Мирра умудрилась сготовить вполне сносный и сытный ужин, от которого Кая к концу долгого дня окончательно разморило.

Он честно признал, что уже не отправится ни на какие поиски кровати сегодня. В самом-то деле, как будто впервые придется спать сидя.

Кай находился на размытой грани между полудремой и бодрствованием, склонив подбородок на грудь, когда в дверь постучали.

«Если это опять Мик, то я, пожалуй, выпрыгну в окно, – обреченно пронеслось в голове. – Всего-то второй этаж, а там, быть может, и доберусь как-нибудь на попутных кораблях до Храма…»

– Войдите!

– Это я, извини, ты, должно быть, уже отдыхал. Я быстро, – на пороге вновь стоял Ярт.

Кай вскочил.

– Что-то случилось?

– Хвала Четырем, нет. Нынешнему дню и так хватило событий.

– Это точно.

Они помолчали. Под пристальным взглядом Ярта бредовая мысль выскочить в окно показалась удивительно удачной.

– Спасибо, что помог сегодня. Для человека, который в жизни не занимался починкой водопровода, получилось в итоге хорошо. Я, в общем, и пришел поблагодарить.

– Не за что. Я и сам рад был нормально поесть и отмыться.

– Да уж. Роскошь по нынешним временам.

– Не говори.

Вновь тишина. Кай решился поднять взгляд: Ярт все еще задумчиво смотрел на него. Впрочем, казалось, без разочарования или горечи.

– Я рад, что тебе вернули зрение. И мне очень жаль, что так случилось с Дариной.

– Спасибо. И я. И мне, – глупо повторил за ним Кай. Он не нашелся что еще добавить.

– И спасибо, что прилетел. Без тебя мы точно не справимся с задуманным.

– Ну а как иначе, разве же я мог не откликнуться, – смущенно пробормотал Кай. Ему сделалось очень стыдно за свое нежелание покидать окрестности Высокого Храма.

– В том-то и дело, – Ярт улыбнулся.

– Я не задержусь долго. Я должен быть там. С Дариной.

– Конечно.

– Послушай… – Кай замялся. – Твои люди. И я. Мне… – Он чувствовал, что совершенно не способен подобрать подходящие слова. Сонные мысли путались и расползались.

Но Ярт все же понял.

– Тебе нечего бояться, пока я тут. Никто тебя не тронет.

– Ясно. Спасибо.

Ярт словно чего-то ждал. Кай молчал.

– Ну, я пойду. Доброй ночи, – наконец неловко произнес Ярт.

– Доброй.

Он уже развернулся, чтобы уходить, когда Кай выпалил в спину:

– Послушай, прости. Я так и не извинился тогда – толком и не заслуживаю прощения, но все же… Пожалуйста, прости меня. Клянусь, я не хотел произошедшего, никогда, ни секунды. Каждый день раскаиваюсь в случившемся. И отдал бы что угодно, лишь бы обратить время вспять, вернуться и исправить ошибки, лишь бы только не дать всему кошмару свершиться, лишь бы только предотвратить… Мне правда ужасно жаль! Не было и часа, чтобы я не искал способа хоть немного искупить вину. Это всего лишь слова, и они не вернут тех… – Кай подавился несказанным и закашлялся. – В общем, вот о чем я собирался с тобой поговорить. И поблагодарить за твое заступничество, Дарина сообщила мне о нем. Наказание куда большее, чем вы все решили, было бы справедливым.

– Но и жить с осознанием случившегося уже само по себе немалая расплата, да? – не оборачиваясь, спросил Ярт.

– Да. Стоит только прикрыть глаза, и… – Кай оборвал сам себя. Зажмурился. Действительно, достаточно с нынешнего вечера. Хватит. У человеческих сил есть предел.

– Доброй ночи, сынок. Я рад, что ты все-таки с нами. Отдыхай, наберись сил хорошенько. Впереди непростые дни.

– Спасибо, – оторопев на миг, пробормотал Кай, но Ярт уже вышел.

* * *

Утро выдалось до того унылым, дождливым и слякотным, что Кай, быть может, предпочел бы и вовсе не подниматься весь день. Во сне он видел Дарину – словно они летели вдвоем куда-то сквозь ливень, но безнадежно заплутали и никак не могли отыскать дорогу. Проснувшись, Кай долго всматривался в незнакомую комнату, пытаясь понять, где же он на этот раз очутился. Дарины тут определенно не было.

Постепенно пришло тяжелое и неприятное понимание, что внизу его наверняка уже ждут, чтобы продолжить начатый разговор о Водных тюрьмах. К тому же шея и плечи зверски болели от сна в кресле. Пришлось вставать.

Размявшись, чтобы хоть немного согреться, Кай поплелся в ванную. Умыться – в любом случае хорошая идея. Но стоило только выйти за порог комнаты, как он нос к носу столкнулся с Лаской.

Очень и очень сурово настроенной.

– Эм… Доброе утро? – Каю сложно было отделаться от неприятного ощущения, что Ласка с ночи поджидала тут.

– Итак, ты не уследил за Дариной, – прозвучал вместо приветствия приговор.

Кай подавил раздраженный вздох. Ему что, нужно обойти здесь каждого человека и лично оправдаться? За ужином он коротко обмолвился о случившемся и меньше всего на свете хотел развивать эту тему дальше.

Но Ласка явно не считала ее исчерпанной.

– Ты вроде работала вместе с ней несколько месяцев. Должна понимать, что не так с фразой «уследить за Дариной».

Ласка не улыбнулась и продолжила сверлить его нехорошим взглядом. Кай уже почти приготовился выяснить, не Мик ли ее подослал.

– Ну и где Стрела?! – спросила она наконец. – Ее ты тоже не смог уберечь? Какой от тебя толк вообще, а?

– Стрела по-прежнему у Высокого Храма, каждый винтик на месте. Клянусь тебе своим здоровьем, жизнью Дарины и всем Центральным континентом: на нее уж точно никто не позарится. Никогда, обещаю.

Ласка прищурилась.

– А Литу-то ты куда дел?

– Ну, знаешь, она на самом деле по-прежнему в нашем корабле. Привез ее обратно – вернуть в Водные тюрьмы, раз уж все равно по пути. Опомнился и одумался, так скажем.

В грозном выражении лица Ласки уже читалось что-то по-настоящему опасное.

– Если собралась со мной драться – занимай очередь за Миком. А теперь мне можно в уборную? Или допрос не окончен?

Ласка отодвинулась, освобождая путь.

– Я еще вернусь к этому разговору.

Кай вздохнул.

– Не сомневаюсь.

Он глаза разлепить не успел, а вот уже и первые угрозы.

День, похоже, предстоял шикарный.

* * *

Если бы месяц назад кто-то сказал ему, что он обрадуется обществу Бартена, Кай бы, наверно, счел собеседника безумцем. Но он и правда оказался рад. Среди собравшихся после завтрака за большим столом Бартен был единственным, с кем Кай чувствовал себя хоть немного в безопасности. Одно дело – глупые вспышки гнева Мика, которые Рут удавалось всякий раз успешно погасить, совсем другое – общество сурово настроенных себерийцев и мятежников, тоже, в силу прошлых занятий Кая, не слишком к нему расположенных.

Когда к остальным наконец присоединился Ярт, Каю сделалось хоть чуть-чуть спокойнее.

Следом за Яртом вошла Мирра и, единственная из всех, слабо улыбнулась именно ему, Каю. Память о страшных днях, когда они столько раз выходили сражаться плечом к плечу против армии Аврума, видимо, все еще жила в ней. И в том, что случилось с Риккардом, Кай ни капли не виноват. Хотя бы в этом.

– Итак, – Ярт стоял, привычно опираясь руками на столешницу. Каю хорошо был знаком этот вдумчивый, серьезный взгляд. – Идти наугад в Тюрьмы, само собой, не имеет никакого смысла. Так ведь? – обратился он к нему.

Все головы повернулись в одну сторону. Кай заставил себя встать и смотреть прямо.

– Конечно, никакого. Если попытаться раздобыть записи о заключенных, которые ведут надзиратели, нам бы, может, хватило нынешних сил освободить ваших родных, – он посмотрел на Мика и Рут. Мик хмурился. – Но это ведь не то, чего вы хотите? То есть не только это, – тут же поправился Кай.

– Земля говорила с Рут. Дарина слышала Воздух. Быть может, Вода услышит тебя? – спросил Ярт.

Кай покачал головой.

– Можно попробовать, конечно, но ты сам подумай: с Землей ведь изначально все было иначе. Поблизости от Воздуха оказались мы оба, именно пара истинных даллов, и тогда она вняла нам. Я тысячи раз бывал в Тюрьмах и никогда не ощущал даже малейших отголосков. Думаю, Тысячелетники оставили возможность слышать Стихии истинным даллам, чтобы окончательно не утратить власть над Четырьмя. Но тут… – Кай набрал в грудь побольше воздуха, прежде чем продолжить. Необходимость повторять это раз за разом все равно отдавалась внутри тянущей болью. – Тут ведь я один. Возможно, Мик и Рут могли бы хотя бы попытаться? Ну вдруг каким-то чудом выяснится, что двум настоящим даллам будет достаточно очутиться рядом?

– Разумно, – не слишком охотно согласился Ярт.

– А наши родные? – тихо спросила Рут.

– Есть одна мысль… – неуверенно сказал Кай. Это соображение крутилось у него в голове с самого вечера, но он никак не мог решиться поделиться им. – Всего лишь идея. Смотрите: мы даже не знаем точно, у кого из тюремщиков нужные записи. Можно, конечно, обойти каждого и сразиться, но это займет порядочно времени. Очень много, честно говоря. И никаких гарантий при этом. Однако, – он видел, что Мик хочет перебить, и остановил его, подняв ладонь, – чтобы освободить узницу, можно ведь и разрушить стены тюрьмы, а не выводить через дверь.

– Разрушить Водные тюрьмы? – Ярт вскинул брови.

– Ну да, звучит бредово, но, если нет тюрьмы, – нет и плена. И не важно тогда, достучимся мы к этому моменту до Воды или нет. К тому же это могло бы спасти очень, очень много жизней.

Бартен посмотрел на него как на умалишенного.

– У тебя вместе с Дариной последние остатки мозгов исчезли, да? – почти с отеческим участием поинтересовался он.

Кай выдержал и эту реплику, не опустив головы.

– Тю́рьмы заслуживают того, чтобы быть навсегда уничтоженными.

– Звучит все совершенно сказочно, загвоздка в досадных мелочах. Ну, например, как нам в принципе это сделать, – Мик язвительно ухмыльнулся.

Судя по лицам, идея никого особенно не впечатлила.

– Так вот… – Кай осторожно подбирал слова. Большинство сидящих за столом взирали на него в лучшем случае как на сумасшедшего. Но он заметил ободряющий, внимательный взгляд Ярта и расправил плечи. Терять-то все равно нечего. Если в итоге скажут убраться подальше, Кай будет только рад. – Среди тюремщиков, сколько я себя помню, ведутся разговоры – так, досужие домыслы по большей части, или слишком развязавшийся спьяну язык кого подведет, или новичков запугать, – в общем, что не может такая махина творений веками существовать сама, без какой-то особой, неведомой поддержки. Только представьте: удерживать эту толщу воды.

– Так, – кивнул Ярт.

– Ну вот и строят они годами догадки – одна жутче другой. И жертвы Стихии кровавые приносят, и чуть ли не из костей узников стены строят, надо только приглядеться получше… И руководство Тюрем чрезвычайно не одобряет эти теории. Понимаете, Тюрьмы действительно огромны: все время одни камеры приходят в негодность, достраиваются новые. Там очень легко укрыть кого-то или что-то, веками поддерживающее их. Если найти это место – ну или места́, не знаю, – то Тюрьмы и правда могут рухнуть. Вы только представьте себе…

Все по-прежнему не сводили глаз с Кая. Он чувствовал, как начинают гореть щеки.

– И где можно выведать про такие места? – один только Ярт по-прежнему казался невозмутимым.

Кай вздохнул. Вот этой части разговора он опасался больше всего.

– Если где в мире и есть такие сведения, то у моего отца.

– Наведаемся в гости? – Мик, казалось, понемногу стал проникаться этой идеей.

– У него два кабинета, – начал Кай. – Один – дома, а другой – в самих Тюрьмах. Думаю, дома искать бессмысленно…

– Нет, – Ярт покачал головой. – Этот план мы все-таки оставим про запас. Я не сомневаюсь в твоих словах, Кай. Но можно начать с того, чтобы хотя бы попытаться услышать Воду. Вдруг есть иные пути? В этом, уж прости, слишком много разных «но».

Кай кивнул. Он испытывал одновременно и разочарование, и облегчение.

– Но… – начала Рут.

– Рут, мы освободим их в ту же секунду, как появится хоть малейшая возможность, – за Ярта ответил Мик. – А пока, – он повернулся к Каю, впервые за последние сутки говоря серьезно, – ты отведешь нас туда, когда придет время, и мы с Рут попробуем дозваться Воду. Но прежде я бы разобрался, где сам Аврум, его войска и почему мы, собственно, до сих пор живы.

– Знаешь, вот последнее и правда загадка, честно говоря, – сказав это, Кай наконец опустился на стул и облегченно выдохнул.

– А ушедшие на зов? – тихо подала голос Мирра.

Ярт тяжело вздохнул.

– Мы пока не знаем, где их держат, и сделаем все возможное, чтобы выяснить. Но даже если отыщем их, Мирра, ты должна понимать: без мастера, управляющего ушедшими на зов, эти несчастные не способны ни есть, ни спать – да в принципе ни на какие действия. И едва ли кто-то из таких управляющих согласится нам помочь по доброй воле, а как в подобных случаях действовать самим, нам неизвестно. Даже если мы выкрадем Риккарда, это будет застывший истукан, который в итоге просто умрет от голода и жажды.

Ярт объяснял все это ровным, негромким голосом. Каю от его слов сделалось невыносимо жутко.

Взглянуть в эту секунду на Мирру он так и не решился.

1010 год от сотворения Свода, 24-й день третьего весеннего отрезка

Элемента, Высокий Храм

Вьюрок

После бессонной ночи глаза покраснели и слезились, но сейчас такой вид играл Вьюрку на руку.

На спутника Куницы он старательно избегал смотреть. Оказывается, тот ужасный детина с плотоядной улыбкой, которого она прежде везде таскала с собой, – Ясон, кажется? – был еще вполне приятной компанией.

– Мятеж? – как-то даже вкрадчиво спросила Куница. – Вы уверены? Пока я тут? Разве это не безумство?

– Я заранее прошу прощения за свои слова: но в этом и смысл. Пока вы тут. Многие в стане бунтовщиков жаждут именно вашей смерти больше прочих.

– Потрясающая осведомленность о настроениях в стане бунтовщиков. Я вот подобной не располагаю, – Куница изогнула бровь.

Вьюрок почувствовал, что ладони вспотели, и сжал под столом кулаки.

– Вы ведь не зря сюда прилетели. Профессиональное чутье помогло. Я всю ночь тайно присутствовал на их сборище и могу сказать с уверенностью: на вашу жизнь готовят покушение. При этом им одним ограничиваться и не думают. Просто казнить их сейчас и все оборвать разом не получится – отрава уже расползлась по всему континенту. Чтящих, может, и не так много, но их сила и влияние…

Куница все еще смотрела на него с недоверием. Она определенно летела сюда по другой причине. Иво видел, что это жуткое создание таскало свою хозяйку к Высокому Храму минимум три раза за день.

С помощью Коры Дарина сопротивлялась как могла: прятала каждую мысль, выставляла преграды. До нее самой добраться Кунице, может, и не по силам, но если удастся проникнуть хотя бы в сознание пленницы, то случится очень много бед.

Время поджимало.

Вьюрок осторожно взял со стола свою кружку и пригубил отвар. В горле першило.

– Итак, вы предлагаете?..

Вьюрок с отвращением почувствовал, как существо попыталось влезть в его мысли. Словно что-то вязкое и дурно пахнущее растекалось внутри черепа и искало способ впитаться глубже. Он заставил себя сделать еще один глоток.

– При всем уважении к вашему мастерству, опыту и таланту, нам нужна помощь. Ну и возможно, вам стоит укрыться…

– Я не покидаю поля боя, – на лице Куницы появилась кривая ухмылка. Вьюрок подумал, что даже такое подобие улыбки идет ей куда больше, чем застывшая высокомерная гримаса.

– И это вызывает огромное уважение, – Вьюрок осторожно поставил кружку. – В таком случае, уверяю, нам стоит написать несколько писем и обрисовать ситуацию. Кораблям сюда путь неблизкий. Нужно поспешить.

Существо еще раз попыталось залезть в его мысли. Вьюрок дал отпор и сморщился от резкой боли в затылке. Куница насмешливо наблюдала за этим.

Вьюрок заставил себя невозмутимо улыбнуться. Он не станет показывать слабость.

– Корреспонденцией, конечно, займетесь вы лично?

– Это моя работа.

«Куда там! Призвание», – невесело подумал Вьюрок. Он всю ночь писал письма, и Року придется доставить их до ближайшей почты, которой они доверяют. А оттуда посланиям предстоит разлететься по всей империи. Сил обязательно должно хватить. Корабли прибудут – и Кунице понадобится время, чтобы понять, что они здесь не для помощи ей.

Очень нужное Вьюрку время.

– И нам не стоит терять ни секунды, – продолжил он. – Если вы не против, я предпочел бы заняться рассылкой писем сегодня же.

– Это что, приказ?

Сарказм этой женщине удавался на славу.

– Конечно же нет. Отчаянное волнение за вашу судьбу и судьбу всей Элементы.

А вот ему свой сарказм пришлось тщательно замаскировать. Вьюрок изо всех сил пытался изобразить искреннюю тревогу во взгляде.

Куница провела рукой по стопке белой бумаги, лежавшей перед ней на столе.

– Зайди сегодня вечером, – она вдруг перешла на «ты». Непонятно было, от возникшего вдруг доверия или же пренебрежения. – Заберешь письма.

* * *

Вьюрок покинул дом, где остановилась Куница, и с минуту прислушивался, не собирается ли она последовать за ним. Убедившись, что нет, он поспешил к Высокому Храму.

День стоял сырой, и строение терялось в тумане, виднелись одни только неясные контуры вдали.

Вьюрок ускорился. Иво и Кора уже, должно быть, ждали его там.

Торопливые шаги привычно гулко зазвучали под сводами. Первые разы Вьюрок непременно замирал у входа, зачарованный ощущением, словно небо сделалось чем-то очень близким, существовавшим буквально на расстоянии вытянутой руки.

Но теперь тревог с каждым днем все больше и больше, и любоваться уже стало некогда.

– Я помогу ей продержаться, сколько сумею, – вместо приветствия начала Кора. – Но Дарине хуже с каждым днем. Это не жизнь. В то время как этой Куницыной твари хоть бы что. Я пыталась незаметно ее ослабить, так сама чуть рассудка не лишилась.

Иво беспомощно посмотрел на брата.

– Если мы опоздаем…

– Прекрати. Я отправил письма, куда только мог. А сегодня вечером займусь почтой главного цензора – славно же, что бумага так хорошо горит, туда ее корреспонденции и дорога. Нам нужно-то… Ну пара недель – самое большее.

Кора нахмурилась еще сильнее.

– Если эта дрянь до твоего сознания доберется, нам всем головы не сносить.

– Я много лет занимаюсь такими делами, за которые меня казнят на месте, если вдруг про них станет известно. И ничего. Справляюсь как-то.

– Сейчас на кону намного больше, чем твоя жизнь, – отрезала Кора.

Вьюрку оставалось только согласиться. Ему ужасно хотелось хотя бы Иво отослать куда-нибудь подальше, но уверенность в том, что Куница просто встанет на его след и уничтожит, вынуждала отказаться от этой затеи.

Он посмотрел на клубившийся туман за окном. Им нужен ветер – разогнать облака и помочь кораблям прилететь быстрее.

Кора прикрыла глаза, слабо улыбнулась и чему-то кивнула.

– Не переживай, у Литы все хорошо, – вслух прошептала она, обращаясь, очевидно, к Дарине.

Они втроем постояли молча, каждый погруженный в свои мысли. Вьюрок все смотрел на хмурый день за стеклами и думал о непогоде, которая может привести к непозволительному промедлению. Иво же вот уже минуту рассеянно чесал за ухом, и там, кажется, успела появиться ссадина.

– Послушай, – вдруг обратился Вьюрок к Коре, осененный внезапной догадкой. Кора распахнула глаза и уставилась на него. – Там же сам Воздух вместе с Дариной. Возможно, – просто мысль, – они сумели бы помочь нам с ветрами?

Кора задумалась.

– Можно попробовать. – И через минуту: – Дарина попытается.

Они еще немного постояли, тихо переговариваясь о предстоящем. Невеселый серый день катился к вечеру.

– Я пойду, – наконец сказал Вьюрок. – Мне еще нужно заглянуть к Кунице за письмами.

Стоило ему ступить за порог, как шквальный ледяной ветер забрался под рубашку. Вьюрок сразу же промерз до самых костей, но ни одному холоду в жизни он прежде так не радовался.

Попытка Дарины определенно имела успех.

1010 год от сотворения Свода, 25-й день третьего весеннего отрезка

Элемента, Предел

Мик

– Значит, в Пределе нет ни войск, ни Аврума, – заключил Ярт.

Он перебирал газетные вырезки и записи, предоставленные мятежниками. В городах, где приходилось останавливаться прежде, никто не смог ничего толком рассказать. Но до них долетали эти слухи, хоть и веры им не было никакой – бардак, перебои с почтой, сомнения в официальных источниках никому не шли на пользу. В Пределе же вопрос решился сам: желающие присоединиться к их рядам принесли с собой и нужные сведения.

Мик рассеянно кивнул.

– Такую армию не уведешь незаметно, да? Если они и правда на пути к Огненному гроту – ну, мы хотя бы уже знаем, что конкретно они стерегут и почему направляются именно туда. Иной вопрос, насколько всему этому можно верить.

– Вдруг Тюрьмы теперь будут меньше охраняться? – робко предположила Рут.

Кай покачал головой:

– Исключено. Там своя охрана.

Мик взял себя в руки и не стал отвечать, что к словам Кая он тоже не слишком-то спешит прислушиваться. Рут права: пора вести себя сдержаннее.

Мик пока не понял, радоваться или печалиться по поводу сегодняшних новостей. Предел опустел – ни императорской семьи, ни армии, ни, раз уж верить словам Бартена, Знания, ни даже Куницы. Здесь было почти безопасно находиться. И – если они так и не найдут способ достучаться до Воды – почти так же бессмысленно.

За окном дул сильный, не по-весеннему злой ветер. Сухая ветка стучала и стучала в стекло, будто хотела попасть внутрь большой обветшавшей гостиной. Мик рассеянно наблюдал за этим биением, пытаясь понять, что же им всем предпринять дальше.

Оставалось, впрочем, еще одно дело. Выяснилось, что в записях, оставленных Эрестом, как и в последнем напутствии Ориона, упоминались люди, воспитавшие Тима и Лину.

– Сходите туда. А по пути обратно, может, хотя бы попробуете приблизиться к Водным тюрьмам? – Ярт аккуратной стопкой сложил все вырезки на столе.

– Нам что, его с собой тащить? – все-таки не сумел промолчать Мик, кивнув в сторону Кая.

– А ты правда без меня берег Океана не отыщешь? – спросил тот в ответ. – В таком случае у армии под твоим предводительством, похоже, проблемы посерьезнее Аврума имеются.

– Точно. Например, то, что к ней присоединился ты.

Ярт с силой стукнул кулаком по столу. Вырезки разлетелись. Рут от неожиданности ойкнула.

– Хватит! Это ребячество еще долго будет продолжаться? – Ярт не повысил голоса, но от его тона сразу расхотелось препираться. – Вам не надоело? Мне что, вас, как детей малых, отчитать и по углам развести? Самим-то не стыдно? Мик, неужели твой отец позволял себе подобное поведение в военное время?

«Стыд» было слишком блеклым словом для описания того, что в этот момент почувствовал Мик.

– Мы с Рут пойдем возьмем куртки, – пробубнил он, не решаясь поднять взгляд на Ярта. И добавил, не поворачивая головы в сторону Кая: – Ждем тебя через десять минут у кораблей. Я попрошу Ласку нас отвезти.

* * *

Мик, совсем как в старые добрые времена, сел рядом с Лаской, чтобы не провоцировать новых препирательств. Было что-то очень важное и успокаивающее в том, что Ласка всегда оставалась собой: грубоватой, преданной, с несгибаемым духом и бесконечно влюбленной в свое дело.

Говорила в основном она: о том, что у них получилось собрать считай что маленький флот, которым она взялась командовать, о возможной предстоящей дороге в Ангорию, к Огненному гроту, о Воздухе, о необходимых картах… Мик слушал, рассеянно кивал и раз за разом возвращался к мысли о том, как же им всем на самом деле повезло и какое это счастье, что Ласка уцелела в той себерийской бойне.

– Здорово, что ты у нас есть, – невпопад ляпнул Мик.

Ласка с подозрением посмотрела на него.

– Чего это ты расчувствовался? Все хорошо?

– Да. Не бери в голову.

Ласка пожала плечами и замолчала. Сам Мик давно уже потерял нить беседы.

Они пролетали над садами и парками богатых районов. Что бы ни творилось во всей Элементе, весну никто не отменял: день был хмурый и ветреный, но на деревьях виднелось нежное марево молодой зелени. Предел теперь казался Мику совершенно опустевшим, полым разбитым сосудом, хотя, конечно, горожане никуда не девались – во всяком случае, бо́льшая часть. Из труб заводов валил дым, в окнах горел свет, по улицам шагали прохожие, в небе парили корабли. Жизнь, как и весну, невозможно остановить или запретить.

– Я тоже чуть не осталась навечно с Землей, – вдруг произнесла Рут, обращаясь к Каю. – Но Четыре и сами устали от этого плена. Она отпустит Дарину, вот увидишь.

– Хорошо, если так, – послышался голос Кая. – Спасибо.