Сферотехник-4. Свет в конце

– …И именно дана Кеара будет вашей наставницей в работе с аурой.

До сего момента Кариса слушала равнодушно, разглядывая стол перед собой, но в ответ на слова майора подняла голову.

– Студентка? Я думала, со мной будет работать профильный специалист, – она искоса взглянула на Алтину. Голос её звучал хрипловато.

– Дипломированных специалистов по вашей проблеме в стране, к сожалению, нет, – невозмутимо отозвался майор. – Разумеется, дана Алтина станет отслеживать промежуточные результаты и давать рекомендации в рамках своей компетенции, однако работать с вами будет именно дана Кеара.

– Нет, не будет. – Кариса встала и отмахнулась от подруги, пытавшейся её удержать. – Тайная канцелярия обещала оказать мне помощь в работе с даром – исключительно важным для Империи, заметьте. Мой отец заплатил кучу денег, чтобы мне позволили участвовать в этой, с позволения сказать, программе. Вы велели мне подписать кучу бумажек про секретность и запретили разговаривать обо всём этом, – она нервным жестом обвела комнату, – даже с матерью и братом. Мне запрещено даже выходить из этого змеева монастыря! А теперь оказывается, что за мной будет присматривать девчонка без диплома, младше меня! Ей что, не нашлось другой подработки на каникулах?! Вы серьёзно?!

Щекам стало жарко – и обиднее всего было знать, что слова Карисы в чём-то справедливы. Да, диплома у неё нет. Да, она младше. Да, все слова майора о блестящих результатах звучат солидно, только если не знать, что с Ильнаром она занималась всего-то чуть больше месяца – а до этого он работал самостоятельно и как раз под руководством Алтины…

С другой стороны гарантировать результат никто не может – никогда ещё перед имперскими врачами не стоял вопрос развития дара у подопечных, все методики были направлены на снижение вероятности инициации и, по возможности, продление жизни инициированных. Кеара уже на шаг впереди многих – она работала с магом! Она видела, как меняется его аура, как реагирует на ментальное воздействие, что даёт внутренняя работа. Она понимает пользу каждого из опробованных упражнений. Она, змеевы потроха, годится для этой работы, и может это доказать!

Если только не даст волю эмоциям – а вот это, увы, маловероятно.

– Вы не совсем правы, дан майор, – проговорила она негромко. – Нужные дане Альмеро специалисты имеются – в Ордене Карающего пламени. С одним она даже работала – он, конечно, был ненормальный, но, возможно, ей такое нравится?

Кариса покачнулась, оперлась о стол обеими ладонями и уставилась на Кеару – блестящие глаза на фарфорово-бледном лице казались совсем тёмными. Под взглядом этих глаз особенно остро вспомнились и едва расчёсанные волосы, и рабочий комбинезон в пятнах, и обгоревший нос – одного солнечного дня хватило…

– Ты помогла мне там, – прошипела провидица, – но не думай, будто я тебе что-то должна. Тебе или этим, – она вскинула подбородок, указывая на майора. – Да, я могу видеть то, что вам всем нужно! И имею право требовать…

– Личный айринг, магические украшения и жениха впридачу, – вполголоса продолжил Фин. Кариса метнула на него ненавидящий взгляд, но ответить не успела.

– Тихо.

Майор тоже встал, и под его взглядом Кеаре захотелось пригнуться. Фин шумно вздохнул и откинулся на спинку стула, Кариса, наоборот, выпрямилась – на ней грозный взгляд задержался чуть дольше, но подруга понятливо потянула её за руку, вынуждая сесть. Убедившись во внимании аудитории, Кир опёрся кулаками на стол.

– Две недели назад, – тяжело проговорил он, – мы потеряли в Диких землях шесть человек. Их убил Лейро. Он же спровоцировал разрыв в линии щитов и едва не устроил новую Катастрофу. Были и другие трупы, и опасные артефакты, и следы запрещённых ритуалов. Пока вы, девочки, меряетесь страданиями и обидами, эта тварь продолжает убивать – его уж точно обидели больше всех. У него забрали почти всё, и он не обременён ни благородством, велящим прощать врагов, ни моральными принципами. Вы думаете, что вас он не тронет, потому что вы ничего ему не сделали? Ошибаетесь. Вы прямо сейчас не с ним – а значит, против.

Повисла тишина – звонкая, почти осязаемая. Кеара закусила губу, не решаясь поднять взгляд, и зная откуда-то, что даже Алтина, даже оставшийся безымянным агент Тайной канцелярии не решатся нарушить эту тишину.

– Тайная канцелярия, – продолжил майор тоном ниже, – не просит ничего сверхъестественного. Сидите в безопасности, рисуйте картинки, любуйтесь цветочками, читайте книжки, медитируйте, в конце концов. Вас будут охранять и выполнять все желания в рамках разумного. От вас требуется одно – дать нам зацепку. Чтобы мы сумели его найти. Чтобы он никому – никому, слышите? – не мог больше навредить. Потом можете ссориться, обижаться и делить жениха – но чтобы вам было кого делить, нужно как следует поработать. Все меня поняли?

Кеара шевельнула губами, но голос отказался повиноваться, и она молча кивнула.

– Я за ними присмотрю, дан майор, – подала голос Ярсана. – Меня заверили, что спортивные упражнения не только не запрещены, а категорически рекомендованы, а это отличный способ избавиться от, – она усмехнулась и попыталась изобразить официальный тон, – чрезмерного эмоционального напряжения, мешающего работе. Бег, гимнастика, отжимания, упражнения с грушей… Вы, дана Кеара, никогда не занимались боксом? Отлично, у вас есть замечательный повод начать!

Кеара покосилась на наставницу, но та с улыбкой кивнула. Кариса снова уставилась на стол, Фин пробормотал что-то неразборчивое, но повышать голос остерёгся.

– Надеюсь, на вас можно положиться в этом вопросе, дана Ваори. – Майор говорил почти спокойно, но в голосе ещё угадывались недавние рычащие интонации. – Если этот вопрос закрыт, предлагаю перейти к программе и целям занятий. Прошу вас, дана Алтина.

О методах работы Кеара слушала вполуха – то, что говорила наставница, она прекрасно могла повторить сама. Вместо этого она просматривала составленный Тайной канцелярией договор: права, обязанности, вознаграждение – она и не подумала, что ей будут платить… Блондинка слушала с интересом и даже задавала уточняющие вопросы. Фин, как и Кариса, молча смотрел прямо перед собой, и то, что он не улыбался, казалось неправильным – но недавние намёки ведьмы отбивали всякое желание думать на эту тему. Хотелось поскорее прочесть письмо, а ещё – написать ответ, и беспокойство на тему того, что она не успеет до ухода гостей, свело к минимуму переживания о предстоящей работе.

Майор, как оказалось, тоже об этом подумал и, едва Алтина вывела из комнаты Карису и Ярсану, повернулся к Кеаре.

– Мы уезжаем через пятнадцать минут. У вас не так много времени, но, – он неожиданно тепло улыбнулся, – Ильнар очень просил привезти ответ.

– Да-да, если мы вернёмся ни с чем, он не пустит нас в дом, – хмыкнул Фин. – Серьёзно, он может! И останемся мы под дождём, голодные и замёрзшие… Я тебя разжалобил? Вот и ладушки, с тебя три страницы минимум!

– И я надеюсь, что это будет романтическое письмо, а не разглашение государственных тайн, – добавил Кир. Кеара подняла взгляд – майор был серьёзен. – Ему не нужно знать, во всяком случае, пока. И напоминать не нужно. Там сейчас хватает болезненных тем и без даны Альмеро.

Она нахмурилась.

– Я не хочу ему врать.

– И не надо. Просто не называйте имён – это ведь не будет ложью.

Она ещё колебалась – но тут Фин хлопнул ладонью по столу и наклонился, заглядывая ей в глаза.

– Кеа, – проникновенно проговорил он. – Вот ты останешься тут, а мы уедем. В Дикие, на минуточку, земли. И нам нужен маг спокойный, адекватный и, по возможности, счастливый. А если нам вдруг понадобится неадекватный психопат, мы сами знаем, как это устроить. Так что сделай доброе дело – напиши ему что-нибудь такое, что будет приятно перечитывать долгими тоскливыми вечерами. А пожаловаться можешь мне, я привычный, Кир вон всё время меня негативом грузит. Ну что, сделаешь хорошо одному неплохому парню, как бы пошло это ни звучало?..

От таких формулировок немедленно захотелось сделать одному парню очень плохо. Но майор выразительно взглянул на часы – и спорить стало некогда. Она поспешно вынула из конверта листок и попыталась сосредоточиться на тексте. Знакомый почерк, крупные, угловатые буквы, осознание, что он совсем недавно держал этот листок в руках…

«Я живой. Можешь выдохнуть и не волноваться.

Написал – а дальше слова закончились, сижу над листком, как дурак, и не знаю, что добавить. Это ведь самое важное, что ты хотела знать. А ещё я тебя люблю и соскучился страшно, но это ты и так знаешь.

Не плачь, ну что ты сразу. Я хотел бы быть сейчас рядом, и обнять тебя, и дать выплакаться за всё, целовать твои слёзы и твою улыбку. От мысли, что ты там, а я здесь, хочется просто пойти и убить кого-нибудь, и я ведь обещал вернуться. Но сомнительно, чтобы меня выпустили – а работы слишком много и она слишком важна, чтобы бросать на половине. Кир велел не раскрывать много секретов, поэтому скажу лишь, что могу спасти мир. Нет, правда. Спасти и перестроить так, чтобы больше ничто не могло помешать нам быть вместе.

Ты ведь тоже этого хочешь?

А знаешь, лучше напиши, как там гиацинты. О важном нужно наедине, глаза в глаза. Ты мне снишься почти каждую ночь, но это ведь совсем не то.

Помнишь усадьбу Дайлона? Не самые приятные воспоминания, знаю, но мы сейчас здесь. Яблони цветут – кажется, они даже в Баоне ещё не распустились, а тут все деревья бело-розовые. Ориен говорит, что так пышно они ещё не цвели ни разу, местная защитная система тормозила рост. Эл смеётся, что к концу лета я заброшу магию и буду варить яблочное варенье. Змей знает, с чего он это взял, но теперь мне хочется попробовать. Надеюсь, никого не отравлю.

При повышенном фоне упражнения работают лучше. Передай дане Алтине, что я научился вводить в резонанс группу. Парни ходят после него ошалелые, говорят, пробирает не хуже хорошей пьянки, но без похмелья. То ли я делаю что-то не так, то ли не знаю что. Но никто не жалуется, даже Эл.

Я нарисовал для тебя всё это – и яблони, и дом, и мелкие белые цветочки, которые распустились вдоль ограды, и дикие ирисы у озера. Эл отказывается позировать, но привет передаёт. Я хотел бы, чтобы ты приехала сюда, но есть очень много причин, по которым я не могу себе позволить такое счастье. Все они выглядят в равной степени серьёзно и глупо, когда речь идёт о тебе, но я стал очень осторожным, серьёзным и дисциплинированным. Сам себя не узнаю.

Я зверски, нечеловечески соскучился.

Я люблю тебя.

Я изъясняюсь, как герой дебильных любовных романов, и чувствую себя идиотом.

Я вернусь, как только можно будет, и заберу тебя. Если захочешь, конечно.

Не плачь, слышишь?

Не надо».

Не плакать не получалось. Слёзы текли по щекам и капали на бумагу, размывая буквы – сперва те, что написал он, затем – её попытки ответить. Первый листок Фин бесцеремонно отобрал, велел вытереть глаза и попробовать заново, и очень хотелось его стукнуть, но на это совсем-совсем нет времени, так что пришлось просто сбежать в свою комнату, три раза повторив просьбу дождаться непременно.

…Гиацинты всё ещё цветут, хотя нижние цветочки уже отвалились и песенка выходит странной. Яблони расцветут только через пару недель, но варенье она любит, и ирисы тоже. Элу привет, а резонанс – это действительно достижение, в Ордене едва ли десяток человек наберётся, которые умеют это делать, хотя в мастерстве ведения церемонии Утренней Благодарности с Дареей пока никто не сравнится. Она работает, учится, читает, и снова работает, дел много, скучать некогда… Ну ладно, скучает. А спасение мира – это важно, конечно, и она готова ждать, но очень желательно спасти его как-нибудь быстренько…

«Возвращайся, пожалуйста. Я тебя жду. А Фину дай по шее, он знает, за что».

Пятнадцать минут закончились очень быстро. К письму хотелось добавить что-то ещё, но рисунков у неё не было, и пришлось довольствоваться тремя открытками с видами монастыря и сувенирной ленточкой, которая, как считалось, исполняла желания. Выбежав на крыльцо, она в первый миг перепугалась страшно – перед домом скучал лишь молчаливый агент Канцелярии, который привёз Карису. Увидев Кеару, он молча кивнул, указал рукой на дорожку, ведущую к пристани, и, когда она бегом рванула к берегу, неспешно двинулся следом.

На воде покачивались сразу две лодки – слава небесам, обе у берега. Алтина беседовала с Киром, Фин стоял чуть поодаль, облокотившись на ограждение, и со скучающим видом разглядывал пейзаж. Кажется, никто никуда не спешил, Кеара перешла на шаг, пытаясь успокоить дыхание. Наставница заметила её, улыбнулась, но прерывать разговор не стала.

– …Ну расскажите, как там мои мальчики.

– Хорошие мальчики, – усмехнулся Кир. Он тоже оглянулся на Кеару и специально для неё, пояснил: – Дана Алтина любезно помогла нам с подбором персонала, среди выпускников колледжа нашлось несколько парней. Мало кто готов работать в Диких землях, но эти тщательно делают вид, что не боятся.

Наставница поймала Кеару за руку и, притянув к себе, обняла за плечи.

– Я предлагала вам девочек – весьма отважных.

Майор покачал головой.

– Никаких девочек. У нас полтора десятка инициированных в нестабильном состоянии, это опасно само по себе. А девочки, даже самые разумные, создадут мощный дестабилизирующий фактор – Ильнар уверяет, что проверил это на собственном опыте, и не собирается рисковать. Мы согласились бы разве что на бабушек.

Алтина рассмеялась и погрозила пальцем.

– Не надейтесь, я с вами не поеду. И с вашей стороны, дан майор, некрасиво напоминать женщине о возрасте.

– Увы, – Кир приложил руку к груди и покаянно наклонил голову, – я плохо умею общаться с женщинами. С парнями как-то проще…

– Что, совесть не позволяет давать девочкам подзатыльники и заставлять отжиматься? – хмыкнул подошедший Фин. – Некоторым помогло бы.

– А некоторым – никак не помогает, – вздохнул майор. – Дана Алтина, возможно, вы примете на воспитание ещё одного балбеса? Совершенно отбился от рук.

Говорил он всё так же спокойно и насмешливо, но Фин вопреки ожиданиям не начал радоваться перспективе остаться в женском монастыре, а когда Алтина потянулась потрепать его по кудрям, почти сразу отстранился.

– Я боюсь, что этот мальчик тоже будет создавать дестабилизирующий фактор – для моих девочек. И вам, пожалуй, пора, верно?

– Да, – майор взглянул на Кеару. – Ещё несколько слов с вашей подопечной, пожалуйста.

Алтина кивнула и отошла. Фин дождался, пока она дойдёт до Карисы и начнёт разговор, и всё-таки улыбнулся.

– Ну что, страстное послание готово? Всё как положено, бумага надушена, в конверт вложен засушенный цветочек и кружевной… Кхм, ну пусть будет платочек, платочку он тоже порадуется. Нет платочка? Ну как так, а? Ладно, давай я хотя бы материал для новых портретов ему обеспечу… – Он вскинул руку с коммуникатором и прежде, чем кто-то успел возразить, сделал снимок. – Гляди, отлично вышло!

О, да. Веснушки, нос картошкой и волосы в разные стороны – идеальный вариант для портрета.

– Змеевы потроха, – выдохнула Кеара. – Я тебя убью. Вот честно.

– Что, не нравится? – Фин с кристально искренним удивлением перевёл взгляд с голографического портрета на оригинал. – Да брось, ты отлично выглядишь. А если посмотреть на то, какие тут имеются альтернативы, – он выразительно покосился в сторону Карисы и Ярсаны, – то только в тебя влюбляться и можно.

Кир негромко кашлянул. Джания тихонько рассмеялась. Кеара снова почувствовала, как теплеют щеки, и выразительно поджала губы.

– Несмешно вышло, – констатировал Фин после паузы. – Ладно, каюсь, дурак. Кир, сними её сам, чтоб безо всяких лишних глупостей.

Он отвернулся и снова опёрся на перила. Майор поймал взгляд Кеары и с виноватой улыбкой пожал плечами.

– Снимки тоже просил Ильнар. Он ведь объяснял вам про магическую связь?

Кеара пожала плечами и попыталась собрать волосы хотя бы в жгут. Снимки – ерунда, но то, с какой серьёзностью друзья Ильнара об этом говорили, заставляло её чувствовать себя неловко. Одно дело – написать любимому человеку письмо и прислать голографию, и совсем другое – когда с тебя едва ли не в приказном порядке требуют и того, и другого, и кружевной платочек в придачу.

Майор попросил её отойти к деревьям и быстро сделал несколько кадров. Показывать не стал, да она и сама не хотела знать, что там вышло. Главное, чтобы императорский маг, чтоб его, остался доволен.

– Вы его в следующий раз тоже поснимайте, – хмуро попросила она. – Чтоб честно было. А то у меня только один портрет.

– Да запросто, – вновь повеселевший Фин широко улыбнулся. – Ракурсы принципиальны? В одежде или без? Хотя он же тогда пожелает, чтоб и тебя сняли без одежды, а ты меня за одно предложение убьёшь…

Кеара устало вздохнула. Желание убивать куда-то испарилось, а от мысли, что вот сейчас они уедут и неизвестно, когда вернутся, а в Диких землях нет связи, стало совсем паршиво.

– Всё, – проговорила она, – хватит. Не смешно. Идите уже, вас ждут.

Агент Канцелярии действительно уже сидел в лодке. Когда к нему обернулись, он поднял руку, демонстрируя часы, и Кир кивнул.

– До свидания, дана Кеара. Я не знаю, когда снова буду в городе, и не могу ничего обещать, но постараюсь, чтобы доходили хотя бы письма. Успехов в работе.

Он кивнул на прощание и ушёл к лодке. Фин проводил его взглядом и неуверенно улыбнулся.

– Ну хотя бы обнять себя на прощание дашь? Без глупостей, просто по-дружески.

Кеара, не удержавшись, шмыгнула носом, и когда он шагнул ближе, положила ладони ему на грудь, не давая подойти ближе.

– Ты же идеальный друг, правда? И не предатель.

– Ну?

– В следующий раз оставь свои глупости где-нибудь в Диких землях. Не сможешь – лучше не приезжай. А я… Я уже выбрала.

Фин смотрел ей в глаза долго-долго, а потом наклонил голову – но стоило убрать руки, как он всё-таки её обнял.

– Прости, – шепнул он на ухо. – В последний раз – и никогда больше.

Кеара зажмурилась и прижалась щекой к его плечу.

В последний раз.

Никогда больше.

«Не хочется прерывать такой трогательный момент, – подала голос Джания, – но за вами наблюдают пять человек, не считая лодочников. И заметьте, что на сей раз я не имею к этому никакого отношения».

Кеара поспешно шагнула назад, и Фин не стал её удерживать.

– Ладно, – весело сказал он. – Не получается любить девушку – будем любить Родину со страшной силой. Вон Кир меня научит, у него хорошо получается. До встречи, дана Чеддра, было весьма приятно с вами увидеться.

Он церемонно поклонился, а потом, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл к лодке.

«Позёр, – фыркнула Джания. – Но обаятельный. Я знаю, что тебе плевать на мои советы – но, может быть, подумаешь ещё раз?»

Кеара молча прижала ладонь к нагрудному карману – письмо и рисунки всё ещё лежали там.

– Никогда больше, – прошептала она, следя за отходящей лодкой. – Никогда больше, слышишь?! Даже не намекай.

Ведьма тихонько засмеялась, замурлыкала знакомую мелодию, и Кеара поймала себя на том, что шевелит губами, повторяя слова.

Бьётся сердце на дне Белого озера, бьётся, а не болит. Обращается сердце в камень, обрастает речной травой, укрывается песком…

И пусть достанет его лишь один человек.

Глава 3. Пусть другой

«Меня сослали в монастырь».

Фраза сама по себе звучала диким отголоском давних времён, когда Орден Карающего пламени внимательно следил за тем, чтобы в крови выживших после Катастрофы не возродилась магия. Юных девушек запирали в обителях до самой свадьбы с одобренным женихом, исключая малейшую возможность неверного выбора или случайной влюблённости. Воспитывали, учили, забивали голову дрянью про долг перед родом. Туда же отправляли неверных жён или тех, кто не сумел родить супругу наследника – а может, и просто надоевших, кто же проверял. Некоторые особо осторожные отцы отправляли в монастырь не только дочерей, но и сыновей – впрочем, таких было меньшинство. Мужчинам даже сейчас позволяется куда больше – что же говорить о Тёмных временах.

Сослали. В монастырь.

Кариса зябко обхватила ладонями чашку с чаем. Позитивная тётушка, всю дорогу вещавшая, как Исцеляющая длань рада гостям, испарилась, едва они перешагнули порог дома – крошечного домика на крошечном острове, полностью изолированном от окружающего мира. Зато рыжая девица, которую упорно не хотелось называть по имени, осталась. Пояснила, что наставнице нужно отдать распоряжения насчёт второй кровати и питания, показала дом и сад, приготовила этот треклятый чай – можно было бы его даже выпить, если б не брошенное вскользь замечание об успокаивающих травах. Вот и пила бы его сама, раз такая понимающая, и дружков своих напоила, ещё перед встречей!..

Хотелось плакать.

Плакать было нельзя.

Счастье, что Ярсане тоже позволили поехать, и сейчас она успешно занимала новую знакомую какой-то болтовнёй – сама Кариса была не в состоянии изображать светскую беседу. А ведь агент Канцелярии, явившийся утром в гостиницу, сперва сопротивлялся – у него, мол, приказ привезти в резиденцию дану Альмеро, никаких посторонних, сферокар уже ждёт и вещи нужно собрать в течение пятнадцати минут.

Остаться одной, с незнакомыми людьми, на неизвестно какой срок…

Повышать голос не хотелось, и уж тем более не хотелось допускать этих мещанских визгливых ноток – но они так и рвались наружу сквозь едва сдерживаемый страх. Фраза «я никуда без неё не поеду!» прозвучала откровенно жалко, впрочем, это оказалось к лучшему – удалось разозлиться. И уже более резко добавить: она, конечно, согласна, что пускать Тео в женский монастырь всё равно, что козла в огород, но если Тайная канцелярия подозревает в подобном поведении дану Ваори, то они обе возвращаются в Баону и немедленно. «И оправдываться перед начальством за скандал с провидицей придётся именно вам, дан-плевать-я-хотела-на-ваше-звание!»

Агент соображал быстро. После короткого звонка он объявил, что дана Ваори может сопровождать дану Альмеро – «разумеется, если у неё есть такое желание». Ярсана кивнула, Кариса выдохнула и даже почти успела извиниться…

Но тут угораздило явиться Тео – и скандал вспыхнул с новой силой.

Горячий чай плеснул на пальцы. Захотелось вскочить и разораться, удержало лишь понимание, что она сама, задумавшись, неловко наклонила чашку. Пришлось терпеть, и благодарить сквозь зубы за поданные салфетки, и соглашаться на вторую чашку, чтобы не выглядеть совсем уж неадекватной. На сей раз рыжая соизволила уточнить, какого бы чаю гостье хотелось – и Кариса поспешно согласилась на первый названный, лишь потом вспомнив, что жасмин не любит. Но какая уж разница, какой именно чай не пить…

А ведь Тео наверняка знал, что эта девица здесь, не из одной же братской любви он так сюда рвался. Нет, сперва он вёл себя пристойно – выслушал, покивал, поинтересовался, точно ли отъезд необходим. Агент пояснил про реабилитационную программу Исцеляющей длани, секретные разработки Канцелярии и специалистов, имеющихся лишь в монастыре. «Женском монастыре», – подчеркнул он, и хотя фраза про огород и козла озвучена не была, Кариса ощутила лёгкое раскаяние. Она попыталась заверить брата, что они всё равно будут часто встречаться («До конца программы вам не позволено покидать резиденцию», – уточнил агент), или созваниваться («В монастыре запрещены личные средства связи»), ну хотя бы переписываться («При условии проверки почты специалистом, отвечающим за сохранность государственной тайны»).

Тео пытался уговаривать, возражать, спорить. В конце концов он даже предложил агенту взятку, на что тот наконец проявил эмоции и довольно резко заявил, что им давно пора ехать, а о стремлении дана Альмеро подкупить государственного служащего он непременно доложит куда следует. Тео повысил голос – агент молча подхватил сумку Карисы и распахнул дверь, кивком предложив девушкам выходить…

Когда Кариса проходила мимо брата, тот схватил её за руку, притянул к себе и рявкнул, что никуда она не поедет. Агент схватился за парализатор, Ярсана шёпотом выругалась и шагнула вперёд – а потом Кариса самостоятельно впечатала локоть Тео под рёбра и, развернувшись, закатила оплеуху.

Рука до сих пор ныла. В ушах звучала брань – она и представить не могла, что за связь с Канцелярией брат посмеет назвать её такими словами. Перед глазами то и дело вставало его лицо – побелевшее, перекошенное бешенством, за миг до того, как у него закатились глаза и он рухнул на пол в очередном припадке…

Кариса стиснула зубы и попыталась спрятаться за чашкой. Вкус у чая, как она и ожидала, оказался мерзким, и добавление местной сосны его не спасло. Зато он был горячим ровно настолько, чтобы можно было пить, не обжигаясь – после прогулки по холодному озеру ей до сих пор было зябко…