Барон Баранов. Книга 3

Я не успел ответить, потому что со стороны стола, за которым мужчины играли в кости, раздались голоса на повышенных тонах. Кажется, дело шло к ссоре. Самое интересное было в том, что спорили нагибатор Георг и… попугай…

Глава 4. Клозет и тайные встречи

Разумеется, попугай сам не спорил, а лишь озвучивал то, что хотел заявить мой молчаливый спутник Герасим. Как я понял, спор касался изменений в уставе ордена Ищущих Книгу, к которому принадлежал нагибатор Георг Просеко. Герасим же, если мне не изменяет память, принадлежал к ордену Странствующих, так что разногласия меж ними были вполне естественны. Понятно, что в чужой монастырь со своим уставом ходить не принято, но тут все явно шло к серьезной ссоре. Получалось, что Герасим воззрений нагибатора на жизнь и на суть явлений не разделял вовсе и даже считал их вредными. Что касается Георга, то тот, «от такой наглости» даже временно лишился речи, покраснел и стал задыхаться. Герасим тоже рта не открывал, просто смотрел на попугая, который и вещал:

– Вся беда в том, что у вас нет ничего своего. Ни-че-го! – попугай развел крылья в стороны.

– Как ничего? У меня три замка! – наконец обрел дар речи нагибатор.

– Все, что у вас есть – отнято, завоевано, отобррррано. Горрррдиться этим? Напрррасно!

– А разве здесь все не так же? – Георг огляделся по сторонам. – Разве все здесь не отобрано. Разве все Загорье не завоевано отважными воинами адмирала?

– Эти земли, да, отбиты у орррков. Но земля вспахана руками крестьян, леса вырублены лесорубами, эти крепкие стены возведены умелыми каменщиками. Но скажите, построил хоть что-то подобное хоть один нагибаторррр?

– Мы – не строители, и не фермеры. Мы – воины.

– Тогда чем вы отличаетесь от оррррков?

– Мы? – нагибатор сжал кулаки. – Наши умения мы оттачиваем годами в тренировках и бесконечных сражениях! В этом наше предназначение! В этом наша доблесть. А в чем ваша?

– Стрррранствующие не хвалятся своими подвигами, ибо ежедневный подвиг для нас – помощь ближнему. Слабому, бедному, немощному. Кому помогли вы?

– Мы?! Самые могучие короли не гнушаются обращаться к нам за помощью.

– Вот именно, не гнушаются! И платят вам за услуги золотом.

– Но я лично воюю не за деньги, – прошипел Георг.

– Да, – кивнули Герасим и попугай одновременно, а попугай закончил. – Вам пррросто нррравится убивать. Это ли пррредмет для горррдости?

Нагибатор не ответил, он вдруг схватил со стола чашу с вином и плеснул прямо в лицо Герасиму.

– Дурррак! – крикнул попугай в сразу наступившей тишине.

– А тебя, птичка, я… – сказал нагибатор нагибаясь к самой клетке. Договорить, какая страшная участь ждет птицу, он не успел. Попугай вдруг развернулся на своей жердочке и щедро испражнился… прямо в лицо нагибатору.

Первым захохотал орк. Я не выдержал и тоже засмеялся. Право же, вид нагибатора, размазывающего зеленое дерьмо по своему лицу, был просто уморителен. Не удержался и де Барсу, де ла Спок тоже хихикнул. Короче, смеялись все.

Разъяренный нагибатор ударил молнией. Дамы разом завизжали. В принципе это было ожидаемо, и Герасим отбил молнию в потолок, не прилагая особых усилий. Даже нет, не Герасим. Тот создал защитный купол вокруг себя и птицы, а вот отвело молнию совсем другое воздействие.

Я с удивлением смотрел на Систему, которая встала и что-то резко сказала Георгу на непонятном мне языке. Так это что, она отбила молнию? Ну да, он вроде с ней приехал, правда, не понятно, в каком статусе. Георг перестал размазывать дерьмо по морде, достал с пояса перчатку и бросил на стол перед Герасимом. После чего прикрыл лицо руками и быстр вышел из зала.

– Вот и славно, – кровожадно проскрипел де Барсу. – Завтра перед присягой турнир в честь вашей милости, будет на что посмотреть. Сшибки с тупыми копьями, это все-таки не то. Обожаю бои до смерти!

Закончен бал, погасли свечи. Впрочем, свечей никто не гасил и инцидент особо на гостей не повлиял. Дамы, повизжавшие изрядно во время ссоры, затихли и снова принялись разглядывать принесенные вышивки и гобелены, обмениваться новостями и сплетнями. Музыкальный маг настроил под них довольно милый квартетик из двух лютен, флейты и свирели. Дамы пели на разные голоса какую-то старинную балладу, и получалось у них довольно хорошо.

Мужчины за костями и картами резко повысили ставки. Видимо, повышению азарта способствовало вино в пыльных бутылках, принесенных из подвалов. Дамам сие питье не предлагалось, слишком уж крепкое. Я попробовал, похоже на перцовку, градусов тридцать. Большая ценность в этих землях. Угостили нас и местным пивом. И хотя говорят, что градус снижать вредно, пиво мне очень понравилось.

Извиняюсь за подробности, но пришло сильное желание отлить. Я читал, что в средневековье по этой части особо не заморачивались. Лили, где приспичило. Даже при дворе Людовика в Версале мочились за ближайшими портьерами. Но у де Барсу мочой не пахло, и луж за портьерами я не замечал. Кажется, что-то по этой теме я видел внизу около конюшен. Что, спускаться туда? Однако, старик де Барсу неожиданно наклонился ко мне и не особо таясь спросил:

– А не желаете ли, ваша милость, облегчиться?

Я попросил разрешения у Системы ее оставить. Она кивнула и позвала слугу, чтобы проследовать в свои покои переодеться. Кажется, с теми же целями, что и мы.

Мы шли по коридорам замка в сопровождении двух латников. Честно говоря, меня так и подмывало спросить, а не устроил ли мне де Барсу этот тест с мечом умышленно? Но как-то слов подходящих не находилось. Так и сказать: «Что, старая сволочь, не удалось мне руку оттяпать? Убедился, что я – законный барон?» А он точно был в курсе, что это за меч?

Однако старик сам завел об этом речь:

– Милорд, я хочу извиниться. Я видел ваше лицо тогда, когда вы увидели Миротворец. Да, да, я понимаю ваши чувства. Мы с внуком хотели сделать вам поистине царский подарок, но совершенно упустили из виду, как вы это воспримите. Простите моего неразумного внука Сидра. В молодости горячность часто туманит голову. Я признаю, он не должен был беспокоить прах вашего славного предка и вскрывать его склеп. Простите его, прошу вас.

А ведь точно. Система сказала, что отважный торговец солью и был захоронен в соляном саркофаге где-то на уютном острове в теплом море. Получается, что Сидр, он же Леха как-то этот саркофаг вскрыл. Но тут вопрос. Если меч там хранился в обнаженном виде, то как он в чужие руки дался? Нет, скорее всего, все-таки в ножнах. Кто-то ведь его в склеп положил.

И второй вопрос, при чем здесь Сидр? Он уже неделю как в другом мире и возвращаться сюда вроде не собирался. Зачем он устроил это представление с помолвкой? И как он передал Миротворец орку? Или не передавал?

Старик, видимо, не совсем верно понял мое молчание, снова принялся извиняться, но я его успокоил:

– История показывает, что склепы – плохое хранилище. Люди обязательно придут и вскроют. И заберут все ценное. А тут меч попал к законному наследнику, за что Сидра можно только поблагодарить. Обязательно сделаю это, когда он вернется.

Хотел сказать «если вернется», но пожалел старика. В общем-то он не сделал мне ничего плохого. Как мне кажется…

– А куда мы идем? – спросил я, удивленный длительному переходу.

– Пришли уже. Воспитательный нужник, – указал де Барсу на две деревянные двери в глухой стене. – Не переживайте, там совсем тонкая перегородка. Мы вполне можем переговариваться.

Стражник подал мне масляную лампу, я зашел, сильно удивленный предложением продолжить беседу таким вот образом. Переговариваться в нужнике? Не имею такой привычки. Но де Барсу был, видимо, совсем иного мнения. За дощатой перегородкой раздались характерные звуки спускаемых чулок и какое-то звяканье. Он что, все это время был в кольчуге? Видно, старик с чувством и расстановкой принялся разоблачаться от наряда, дабы воссесть на трон, чтобы продолжить беседу. Ну да, седалище в нужнике очень напоминало трон с резной крышкой.

Я решил, дабы покончить с щекотливой ситуацией, побыстрее сделать свое дело, расстегнул камзол, приспустил чулки и открыл крышку трона. Стал поливать в темное отверстие, почему-то забранное железной решеткой и… чуть не заорал. Оттуда, из очка на меня смотрели два глаза. Человеческие глаза!

– Господин! – разжался голос из темноты. – Господин, взываю о милосердии! Я все понял! Я осознал свою ошибку. Я испил чашу скорби до дна!

– Что? Жалуется? – раздалось из-за перегородки с кряхтением. – Эх жаль, милорд, что вы по малой нужде. Ему бы навалить на голову, да пожиже!

Меня чуть не вывернуло, и большей частью принесенное я разбрызгал по этому резному трону и по углам нужного чулана. Натянул чулки и пулей выскочил наружу, забыв про лампу.

Охранники у дверей дружно лыбылись, прислушиваясь к снова раздавшимся крикам и мольбам. У меня же это все вызвало совсем невеселые чувства.

– Кто там? – спросил я, указав на дверь.

– Преступники, – емко ответил один из стражников.

К черту такой сервис!

– Провожать меня не надо, – сказал я резко. – Как пройти к оранжерее?

Стражники переглянулись, один протянул мне факел и указал направление. Рассказал, как пройти по коридору и куда свернуть к лестнице. Оранжерея здесь, как и Споков, находилась на крыше замка. Я уже почти подошел к лестнице, а мне все казалось, что еще слышу глухой голос из очка, молящий о пощаде. Знать бы, за что бедолагу упекли. Разве с такими мыслями на свидание с прекрасными дамами идут?

Я поднялся на верхнюю площадку. Как я понял, это была крыша замка, и выше нее была только Большая Сторожевая Башня с длинным железным решетчатым шпилем. Пожалуй, даже – слишком длинным. Больше шпиль походил на мачту, или на антенну связи.

У оранжереи меня уже ждали. Ждала. Дама в белом стояла на краю площадки и смотрела вниз. Хотя в сгущающемся сумраке уже мало что можно было рассмотреть. Интересно, Роза или ее мамаша?

Дама услышала мои шаги, повернулась, на груди блеснула алая искорка. Алмазная роза. Подарок от жениха. Розалия.

– Милорд! – сделала она несколько шагов навстречу. – Как я вам благодарна за это свидание. Поверьте, с момента, как я вас увидела, мои мысли были только о вас…

Она бросилась мне на грудь и спрятала носик в районе пряжки на перевязи.

Вот так поворотец! Невеста говорит такое другому мужчине в день своей помолвки, пусть и заочной.

– Только вы, только вы можете спасти меня! Вырвать из рук этого чудовища – моей матери! – с надрывом сказала Розалия.

А, в этом смысле? Уже проще.

– В чем же так ваша матушка провинилась? – спросил я.

– Поверьте, мой призыв к вам о помощи она заставила написать меня силой. Я бы никогда не осмелилась подвергнуть вашу жизнь опасности. Ведь только вы можете все изменить.

– Погодите, Розалия, – сказа я, не без труда избавляясь от жарких объятий. – Но мне кажется, что вопрос с вашей безопасностью решен. Ваши родители практически дали согласие на брак, ваш тесть над вами буквально трясется, пылинки сдувает. Вам ведь не надо возвращаться в свой замок. Вашего жениха вы можете дожидаться и здесь.

– Это да… Но вы не знаете предела коварства этой женщины! Ради своей цели она готова все, все изменить! И погубить вас…

– Ничего не понятно. Какой цели? Погубить? А я-то с какого боку?

Роза хотела ответить, но вдруг прислушалась.

– Сюда кто-то поднимается. Нас не должны видеть вместе. Если она узнает… Я спрячусь в оранжерее.

Девушка выскользнула из моих рук и немедленно скрылась за стеклянными дверями оранжереи. Роза в розах. Пусть будет так. А я подивился слуху девушки. Легкие шаги я услышал, только когда Рода Лая уже поднялась на площадку.

– Милорд, – сделала она глубокий книксен и поправила соболий воротник на плечах, – благодарю вас за высокую честь и согласие встретиться со мной. Но поверьте, дело не терпит отлагательства. Вы должны прекратить все это.

– Что? – не понял я.

– Это фиглярство, эту помолвку. Мы же с вами знаем, что Сидр никогда больше не вернется сюда.

И опять дамы из этого семейства ставят меня в тупик. Ну, допустим, я-то знаю, что Сидр, он же красноярский Леха сквозанул отсюда через портал. Я сам это видел. Но откуда знает она?

– Сидру де Барсу нечего делать в этой дыре, – сказала Рода Лая. – Он – птица иного полета, роль поместного кавалера не для него. Он не зря крутился с этими несносными нагибаторами. Он не вернется сюда. Представляете, что будет с бедной Розой, когда она поймет это? А когда это поймет сам старик? Из деда жениха он может превратиться в самого жениха. И он даже не станет уговаривать. Возьмет силой. Здесь все в его власти. А я не хочу этого, я так люблю свою дочь…

Вот ведь странная ситуация. Дочь свою мать буквально ненавидит, а та твердит о своей неземной любви к этой самой дочери. Но вот как этих баб понять?

– Так что вы предлагаете? – спросил я, совершенно сбитый с толку.

– Женитесь на Розе, – сказала Рода Лая.

– Что? Так она же уже помолвлена!

– Ах нет, это еще ничего не значит. Завтра после турнира и присяги, когда де Барсу станет вашим вассалом, он попросит разрешения на брак своего внука с моей дочерью. Откажите ему и заявите, что сами женитесь на ней. Вы станете владыкой этих земель! Ваша воля – закон! Вы же понимаете, что лучшей невесты, достойной вас здесь не найти. Вы даже не представляете, сколь высока по происхождению моя Розочка! Ее истинный отец был не провинциальный дворянин, а придворный самого короля! Приближенный к королю! Женитесь на Розе, и мы с мужем сделаем все, чтобы брак этот был долгим и счастливым. Вы получите такой подарок, о котором смертный может только мечтать!

– Погодите, что значит – женитесь? Брак – это серьезно. Есть же любовь, чувства… – попробовал возразить я.

– Ах, вы про это… Что касается любви… Но вам же было хорошо там, на берегу озера…

У меня голова шла кругом. Что? Со мной той ночью на берегу была девушка Роза? То есть – совсем уже не девушка. И мысли такие греховные сразу возникли. Что и говорить, если не считать того случая в замке у Споков я, считай, здесь, как монах, на воздержании. Я даже на Клушу пару раз засматривался, особо по утрам. А где обещанное в учебниках истории право первой ночи? И потом, жениться на Розе? Почему нет? Права эта Рода Лая, Леха Розу точно кинул. Только зачем все это? Вся эта помолвка? И с каких пор Леха «крутился с нагибаторами»? Ничего такого он не рассказывал.

– Так что скажите, милорд. Дайте четкий ответ! – строго сказала Рода Лая.

От прямого ответа меня спас звук рога, раздавшийся снизу. Кажется, это сигнал сбора под флаг сеньора. А кто здесь сеньор? Я! Почему без меня трубят?

– Ой, если он заметит, что я была с вами… все, побегу, – заспешила Рода Лая и так и не дождавшись ответа, бросилась к лестнице.

Где-то через минуту из оранжереи выглянула Роза.

– Ушла? – спросила она. – Простите, но я все слышала. Не верьте ни единому слову этой гадюки. Мы должны еще встретиться. И главное, не покидайте замка, пока не покричит петух! Только здесь вы в безопасности…

Она услышала повторный звук рога и тоже поспешила на спуск.

Я остался в гордом одиночестве, весь такой в лиловом камзоле. От всего услышанного голова моя готова была разорваться. Почему не выходить? Какой петух! Откуда? Кому из них верить? Что делать?

Тут послышался скрип, покашливание, и из оранжереи показалась едва видная в сумраке фигура. Фигура выпрямилась и оказалась на полторы головы выше меня. Орк! Орк Рух!

– Ты… Ты откуда здесь? – спросил я.

– Да вот, зашел погадить, – кивнул орк в сторону теплицы. Кстати, хрипеть он почти перестал, говорил, как тогда, в сарае.

– Ну ты нашел место, – удивился я.

– Так меня слуга сначала провел в сортир, а там в очке кто-то сидит и смотрит. Не, у нас так не принято. Я и рванул сюда. Еще в прошлый раз, когда Сидр мне цветочки показывал и корень ядовитый, приметил я тут, в дальнем углу, грядка есть с мягким мхом и лопухами. Ну, прям как у нас для этого дела. Ну, думаю, вечером сюда никто не пойдет, не помешает. Сижу, делаю свои дела, заканчиваю уже, а тут она на площадку поднимается. Ну, не стал ей мешать. Притих. А она голубку в небо выпустила и стоит себе. Словно ждет кого-то. Оказалось – тебя.

– Какую голубку?

– Обычную, белую.

– Так ты все видел? И слышал?

– Ну не все, но в общем да. Она с тобой говорила, вдруг шасть в теплицу и присела. Ну, думаю, по тем же делам, что и я. Так нет, сидит, слушает, о чем вы там со второй говорите. Так ты с обеими замутил? Ну ты ходок…

– Да ничего я не мутил. У меня крыша от них обеих едет. Ты лучше скажи, откуда ты этот меч приволок? И откуда Сидра знаешь?

– Да кто ж его не знает? Первый барыга на все Серединное королевство. У нас давно с ним дела. Такой ушлый, такой скользкий. Вот не поверишь, сам его побаиваюсь.

– Меч откуда?

– Так от хоббитов. Они нашли, он купил. Через меня.

– А у них откуда?

– Ну ты спросил. Так поганый народец, мелкий. Везде рыскают, везде выискивают, в гробницы чужие лезут, кольца волшебные воруют. За меч дорого запросили, долго Сидр за ним охотился. Но думал, что новому барону этот меч руки оторвет. Так мне и сказал, мол, следи, Рух, внимательно, как он этого самозванца рубить будет. А это ты оказался! Я тебя как увидел, так офигел. Ты вообще здесь как?

– Долго рассказывать. А с помолвкой что? Фальшивая?

– Да ничего подобного. Самая натуральная. Мы ж с ним в тот же день встретились, как я с сарая сбежал. В условленном месте. Я про тебя рассказал, он смеялся. Там же мне доверенность и написал. Все чин по чину, с печатями. Вернусь, говорит, женюсь. Главное, чтобы Синий лес в приданное дали и карту, а там…

– Слушай, я одного не пойму, ты-то в этой истории с какого боку. Из-за бабла? – спросил я.

– Деньги – брызги! – перестал смеяться орк. – Это вы, люди за деньги готовы удавиться. У нас – долг перед родом. Сидр со своими нагибаторами сильно прижал совет Большой орды Гавора. Вертит им, как хочет. Мы пока пробуем договориться, выполняем его хотелки. Вот меч принесли, теперь какую-то карту требует.

– Что за карта?

– Я еще не разобрался. Что-то про новые земли за дальними морями.

– Допустим, ну а тебе-то, точнее, вам, оркам, это зачем?

– Чтобы не было большого набега, – сказал орк. – Новый Хозяин Степи не так прост, как кажется. Если нагибаторы пойдут в степи за этой своей экспой в земли Осота, ждите ответного набега. А он не нужен никому. И в первую очередь вам.

Снизу проревело в третий раз.

– Надо идти, – сказал орк. – Труба зовет. Завтра турнир.

Глава 5. Перед турниром

А ведь прав был мой непосредственный работодатель Миша Попов. Я как-то к нему за зарплатой в кабинет пришел припозднившись, а он пачки бабосов в сейф прячет. Взгляд мой жадный заметил и сказал что-то вроде, что сменял бы всю эту кучу денег хоть на месяц спокойной жизни. Я тогда только ухмыльнулся. Мол, мне бы такие бабосы, вот я бы подиректорствовал, вот бы поруководил… И никакой спокойно жизни не надо! Наоборот, подавай мне больше драйва!

Нет, не очень удачный пример. Лучше из классики. Кто там из царей говорил: «Тяжела ты, шапка Мономаха»? А у меня всего лишь баронская корона, а как жмет! Вот две знатные дамы только что наговорили мне всякого, насоветовали, и что делать? И главное, говорили разное, а в одном сошлись, что мне угрожает опасность. Вплоть до летального исхода. И что делать – совершенно непонятно.

Мы с орком спустились по винтовой лестнице, прошли коридорами и вошли в зал, где господа кавалеры уже выстроились перед де Барсу со своими стягами и со своими грамотами. Де Барсу мне обрадовался, приказал герольду больше не трубить, сообщил, что все кавалеры с радостью принесут мне завтра присягу.

Но еще больше мне обрадовался дядька. Отпустил хозяина пописать, а тот пропал так надолго.

Дядька Готлиб держал в руках суму с грамотами. Оказалось, из столицы приехал специально вызванный нотариус. Тот долго рассматривал все грамоты через толстые стекляшки и сообщил, что все в порядке, и что он готов их заверить в присутствии свидетелей.

Проблема была только с да Шталем и его доверенностью. Может ли он принять присягу за своего приболевшего батюшку? Нотариус достал толстую книгу, долго в ней копался и сообщил, что готов заверить под ответственность рыцарского собрания. На том и порешили. Далее господа кавалеры тянули жребий на завтрашние турнирные бои.

Достойному кавалеру Вайланту ла Валету предстояло сразиться с… гномом, тем самым то ли супругом, то ли сожителем эльфийки из поместья Грохол. Гном посмотрел на свой жребий, громко заявил, что надерет Валету задницу и отправился опять за игорный стол. Кажется, ему везло.

Шурыге ла Еноду выпал де ла Спок. Мой пограничный сосед сразу загрустил. По всему этот Шурыга был опытным бойцом.

Да Шталю остался в пару де Барсу. Старик похлопал юношу по плечу и предложил ночью хорошенько выспаться.

– Не думайте, юноша, что вы легко справитесь со стариком, – сказал он.

– Я и не думаю, – учтиво ответил Алпаль. – Про ваши боевые подвиги я слышал, еще будучи ребенком. Признаюсь, для своего первого турнира я пожелал бы себе менее опытного противника.

Мне же предстояло вступить в турнир только с полуфинала и сразиться с победителем пары ла Валета с гномом. Честно говоря, участвовать в турнире мне совершенно не хотелось. Боялся осрамиться. А что, эти – с детства на конях и копьями привыкли друг друга тыкать. А я? Я недавно в первый раз на коня сел. Ну да ладно. Как мне объяснил дядька, в этом турнире главное – участие. Главное, в седле усидеть!

Тут же были обговорены и основные правила. В принципе они были постоянные, с самого первого турнира, в котором участвовал сам адмирал. Бой длился до трех сшибок. Кони должны были касаться копытами земли. Оружие турнирное, с деревянным кулаком вместо наконечников на копьях. Доспехи – любые, забрала только закрытые, магия исключалась полностью за исключением лечебной.

Гораздо больше интереса вызвало обсуждение завтрашнего смертельного поединка. В том, что он состоится, сомнений не было абсолютно. Нагибатор бросил вызов и забирать его обратно не собирался. Что касается Герасима…

Я посмотрел в сторону своего спутника и как-то нехорошо мне стало. Вот притащил сюда человека. Практически – на верную гибель. Уж столько я про этих нагибаторов слышал…

Но нет, Герасим сидел за игорным столом с совершенно спокойным видом и даже улыбался, когда кости выпадали в нужной ему комбинации. Они с гномом разыгрывали какой-то «Большой шлем», сначала везло гному, но теперь выигрывал Герасим.

В этот момент зал вошел человек в черной ливрее с вышитым свитком на груди. Слуга кавалера Георга Просеко. Сообщил, что его хозяин намерен завтра драться по свободным правилам и настаивает на этом.

– Послушайте, друзья мои, но это уж слишком. Эти нагибаторы и так прокачены, – пробасил кавалер Шурыга. – И боевыми навыками, и магией. А если по свободным правилам, то это, считай – убийство. Неужели он согласен на свободные правила?

Все посмотрели на Герасима, но тот на секунду оторвался от игры и кивнул.

– Ну, если вторая сторона согласна, – пожал плечами Шурыга. – Да упокоят твой дух блаженные стихии.

– Что значит, по свободным правилам? – спросил я дядьку потихоньку.

– Да кто во что горазд, – вздохнул он. – А эти нагибаторы на такое горазды! Так они разные гадости прокачивать научились. Ваша милость, поговорите с ним. Может, пока не поздно, лучше ему биться по обычным турнирным правилам? Лошадки, копья, щиты. Глядишь, пронесет. Ну полежит, полечится, зато жив будет.

Я подошел к Герасиму, сел на лавку рядом.

– Ты уверен, что готов к поединку по свободным правилам?

Герасим кивнул, не отрываясь от игры. Кажется, ее результат беспокоил его больше, чем завтрашний поединок.

– Я могу помочь тебе?

Герасим опять кивнул, сделал руками движения, словно натягивает поводья скакуна, потом взмахнул руками, словно крыльями.

– Тебе нужен Ворон?

Герасим мотнул головой, приставил палец ко рту и дунул в него. А, нужен только свисток.

Я залез рукой в карман, нащупал свисток, положил перед Герасимом.

– Что еще? Оружие? Заклинание? – предложил я.

Герасим снова отрицательно мотнул головой.

– Скажи, ты это сделал нарочно? – спросил я. – Зачем?

Герасим внимательно на меня посмотрел и вдруг указал рукой на Алпаля. Тот как раз обговаривал детали предстоящего поединка с де Барсу.

Он что, решил таким образом уберечь юношу от гибельного поединка? Решил пожертвовать собой? Как у них в ордене Странствующих в уставе записано: «Твори добро, молчи об этом»?

Добавить мне было нечего. Я решил идти спать. Денек-то выдался о-го-го! Сначала вонючая деревня, а потом это. Глаза из очка. А завтра турнир.