Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее

Экономка отводит глаза, глядя в окно.

— А разве можно допустить, что пока эта плеть жива, будут страдать невиновные? — спрашивает она.

— Может, именно поэтому я здесь? — я пожимаю плечами. — Это не второй шанс, а возможность исправить какие-то ошибки прошлой жизни, выдержав испытание? Может, это не Хранительница одарила меня, а Айдарис помогает Жнецу решить, что со мной делать?

Я все же плохо разбираюсь в хитросплетениях отношений местных божеств. Но твердо поналя, что у них разделение по функциям: Хранительница одаривает, Айдарис судит, а Жнец Жнец приводит приговор в исполнение, и уж он-то жалости не имеет.

— Боги не действуют в одиночку, Элис, — говорит Марта. — Может, вы и правы. Но тогда я выбираю остаться с вами, чем бы это ни было.

Обхватываю пальцами раненой руки ее ладонь.

— Спасибо.

До аптечной лавки мы едем недолго. Кайан наверняка слышал весь наш разговор, вот только узнать, что он об этом сам думает, я узнаю позже. Я почему-то уверена, что он не будет скрывать от меня ничего.

Аптека оказывается узкой лавкой с темно-синей вывеской, на которой облупленной краской нарисована ступка. В окне стоят банки с сушеными травами, пузырьки с настойками и какие-то металлические приспособления, понятия не имею, зачем нужные. Все вроде прилично, но пахнет внутри так резко, что я сразу морщусь: спирт, причем явно не лучшего качества, полынь, старая мята и что-то сладковато-приторное, вызывающее тошноту.

Аптекарь поднимает голову от книги и тут же меняется в лице. Конечно, первым он видит Кайана. Мензурка падает из грубых пальцев аптекаря и разбивается о каменную столешницу.

— Господин ш-ш-шадхар, — заикаясь говорит аптекарь. — И н-неара Торн. Кака я неожиданность.

Его пухлая нижняя губа дрожит под отросшими седыми усами с желтоватым оттенком.

— Бинты и чистую воду, — командует Кайан.

И аптекарь, не обращая внимания на расползающуюся зеленоватую лужу на столешнице, кидается вглубь помещения.

Шадхар достает из-за прилавка стул аптекаря и усаживает меня, резко убирая мои пальцы с раны.

— И это царапина? — тихо рычит он.