Падение: Естественный отбор

– А это Адам. Напарник. Мы давно вместе.

После этого Стив снова замолчал, глядя на дорогу и еле ползущие машины.

Радио бубнило что-то на фоне, и Стив прибавил громкость.

– …мы продолжаем экстренный эфир. Только что поступило подтверждение: ракеты-перехватчики не смогли ни уничтожить, ни отклонить астероид. Удар привёл лишь к его фрагментации. У нас в студии астрофизик Майкл Хэрроу, планетолог Элена Ривас, специалист по орбитальной динамике Кенджи Сакамото и геолог Роберт Миллер. Сейчас мы пытаемся понять главное: что именно ждёт Землю в ближайшие часы.

Послышался немного нервный, усталый голос:

– По предварительным данным, объект распался на несколько крупных фрагментов и множество более мелких. Часть из них уже движется по траектории столкновения с Землёй. Первые входы в атмосферу ожидаются совсем скоро.

– То есть удара избежать не удалось? – спросил ведущий.

– Нет. Теперь речь идёт уже не об одном столкновении, а о серии ударов.

В эфир вмешался другой голос, более жёсткий:

– И это не облегчает ситуацию так сильно, как многим хотелось бы думать. Даже фрагменты в несколько сотен метров способны вызвать катастрофические последствия. Если такой обломок упадёт в океан, он поднимет волну огромной силы.

– В том числе у побережья Калифорнии? – быстро уточнил ведущий.

– Да. Один из крупных фрагментов, по текущим расчётам, может войти в атмосферу над Тихим океаном. Если удар придётся достаточно близко к побережью, цунами затронет значительную часть береговой линии.

На секунду в эфире осталось только потрескивание связи.

Потом заговорил ещё один голос – низкий, спокойный:

– Проблема ещё и в том, что фрагментация на этом не закончится. Часть обломков может начать разрушаться уже в атмосфере. А это значит, что заранее предсказать число ударных волн и масштаб последствий почти невозможно: пожары, осколочные падения, локальные разрушения и затопление прибрежных районов.

– То есть сейчас мы имеем дело сразу с несколькими сценариями бедствия? – спросил ведущий.

– Именно так. И худшее в том, что времени не осталось.

– Мы говорим о часах? О минутах?

– Для первых фрагментов – скорее уже о минутах.

– Профессор, – осторожно сказал ведущий, – я всё же должен задать этот вопрос. Что вы можете посоветовать сейчас нашим слушателям?

Ответ прозвучал не сразу.

– Молиться, – голос звучал предельно устало. – Только молиться. Боже, спаси Америку… и всю нашу грешную Землю.

В эфире на секунду повисла тишина.

– Мы остаёмся в эфире, – снова заговорил ведущий. – Как только появятся уточнённые данные по траекториям и возможным зонам удара, мы сразу их передадим.

– Так… эта база с воздушным шаром. Расскажи мне о ней подробнее, – Стив наконец нарушил молчание, не отрывая взгляда от дороги.

Люси ответила не сразу. Несколько секунд она просто смотрела вперёд, потом заговорила. Тихо, но быстро, как человек, который давно всё решил.

Она говорила сначала сухо, по делу – где находится площадка, как туда заезжать, где хранится оболочка, где баллоны с газом, сколько времени нужно, чтобы поднять шар. Что раньше там был исследовательский центр, иногда приезжали туристы, полёты над океаном. Она работала там несколько сезонов: сначала помощницей, потом училась управлять сама. Может поднять шар быстро, без лишних проверок, если прижмёт время. И пока Люси говорила Стив уже принял решение. Молча.

Потом её слова поплыли дальше. Про жизнь до этого дня. Про случайные работы, про постоянные переезды, про ощущение, что нигде нет точки опоры. Про то, как она всё время что-то откладывала – нормальную жизнь, безопасность, уверенность. Про то, что сегодня она просто решила сделать хоть что-то правильно – поехать на базу, подняться в воздух, спастись.

Она говорила без пауз, сбивчиво, иногда перескакивая, иногда обрывая фразы на полуслове. Стресс последнего часа наконец догнал её и выходил наружу – не криком, не слезами, а этим потоком слов, как будто стоит ей замолчать – и она больше не сможет держать себя в руках.

Стив не перебивал. Он вёл машину, иногда коротко кивал, иногда бросал взгляд в зеркало. Он слушал. Даже пес, ещё недавно яростно чесавшийся, выискивая блох в своей длинной густой шерсти, замер и, казалось, прислушался к Люси.

Ей было двадцать, но этот возраст ничего не значил. Она прожила больше, чем должна была, и выжила там, где многие ломались быстро и окончательно.

Она была сиротой не по документам, а по факту. Мать исчезла рано – однажды просто ушла и больше не вернулась. Отец остался. Этого оказалось достаточно, чтобы дом превратился в место, откуда хотелось исчезнуть. Он пил, бил и ломал всё, до чего дотягивался. Иногда – её. Иногда переступая то, что не должен переступать ни один отец. Она рано поняла, что слово «отец» не обязательно означает защиту.

Побеги начались ещё подростком. Сначала ненадолго, потом всё чаще. Улица не обещала спасения, но и не лгала: там не уговаривали и не жалели – там проверяли. Там же появилась зависимость – не из любопытства и не ради удовольствия, а как способ перестать чувствовать тело и отключить память. Наркотики не приносили ей радости – они просто на время убирали то, с чем она не могла жить. Она несколько раз пыталась выбраться. Срывалась. Снова выбиралась. Не потому, что верила в новую жизнь, а потому что хотела выжить назло всем.

Томми появился в тот момент, когда она была почти на дне. Не спаситель и не герой – просто хороший человек. Спокойный, терпеливый, без желания владеть или переделывать. Он не расспрашивал о прошлом и не требовал объяснений. Просто был рядом – и этого оказалось достаточно, чтобы она начала подниматься, шаг за шагом, без громких обещаний.

Томми работал на исследовательской базе, где воздушный шар использовали для мониторинга окружающей среды. База занималась наблюдением за состоянием атмосферы: отслеживали направление ветров, изменения температуры, влажности и состава воздуха. С высоты также следили за состоянием местности – проверяли, нет ли очагов пожаров и признаков распространения огня в прибрежных районах и лесах. Иногда аэростат поднимали и для наблюдения за погодными фронтами и состоянием океанского побережья. Помимо научных задач, временами, его иногда использовали и для коммерческих подъёмов – устраивали туристические прогулки, позволяя посетителям увидеть побережье и океан с высоты.

Однажды он сказал:

– Пошли. Там нужны люди.

Ей нужна была работа. Поэтому она согласилась, не раздумывая.

Поначалу на базе относились к ней без особого интереса – просто новый сотрудник в немногочисленном коллективе. Но вскоре стало ясно, что Люси хорошо вписывается в команду: внимательная, аккуратная, всегда готовая помочь. Она быстро освоила свои обязанности и не боялась брать на себя больше.

Тогда Томми начал учить её пилотированию аэростата. К удивлению многих, она быстро освоила основы. Там, где другие нервничали из-за высоты, ей было легко и спокойно. Наверху были только ветер, приборы и правила – и это её полностью устраивало. Здесь всё держалось на точности действий.

Эта работа сблизила Люси и Томми. Между ними не было громких клятв и бурных сцен – только тихое, осторожное счастье, которое не выставляют напоказ, чтобы не спугнуть. Люси знала, что зависимость никуда не исчезла, а лишь затаилась. Поэтому она избегала шумных компаний, алкоголя и всего, что могло снова утянуть её вниз. Она много работала, стараясь держаться ближе к небу, чем к людям.

А потом случилось ужасное. Инцидент на базе.

В тот день Таня – второй пилот базы, попросила Люси заменить балластовый мешок – один из старых протёрся и песок рассыпался наружу. Такие вещи держали в старом сервисном боксе наземного обслуживания, среди инструмента и расходников.

Люси уже собралась идти, но Томми сказал, что мешок с песком слишком тяжелый для Люси и он принесет его сам.

Помещение было низкое, без окон. Там хранили канистры, смазки, растворители, всё, что не любило солнце и непогоду. Запах стоял привычно тяжёлый, поэтому на него давно не обращали внимания. Когда Томми щёлкнул выключателем раздался взрыв. Вспышка и короткий хлопок. Люси, которая стояла снаружи и наблюдала за его действиями, ударной волной отбросило от склада на несколько метров, только слегка опалив брови и ресницы. Для Томми же, оказавшегося в центре взрыва всё закончилось мгновенно.

До окончания результатов работы комиссии базу закрыли, баллоны с пропаном вывезли, а оборудование и аэростат законсервировали.

То было самое тяжёлое время в жизни Люси. Человек, которого она любила, которому верила и за которым видела будущее, погиб – фактически вместо неё. Люси винила себя, злилась на всё вокруг, и запах гари не отпускал – он стоял у неё перед носом. Она просыпалась по ночам с чувством вины. Мысли о наркотиках и алкоголе возвращались снова и снова. И только Томми, его образ, не позволял ей сорваться.