Данияр. Неудержимая страсть

Марта не отступила, упёрлась руками в его грудь, пытаясь вытолкнуть из дома:

– Уходи.

Их взгляды скрестились, как клинки. В воздухе запахло скандалом.

Из глубины квартиры донёсся звук разбитого стекла. Данияр напрягся, и его взгляд опасно вспыхнул.

– Что это?

«Сама теряюсь в догадках».

– Кот приблудный шалит, – процедила Марта сквозь зубы, чувствуя, как по коже ползёт ледяная волна мурашек.

Он не повёлся.

– Дея! – рявкнул он через плечо Марты.

Тишина. Потом – шарканье шагов. Дея появилась в дверном проёме, бледная, как лунный свет. Но улыбающаяся.

– Всё в порядке, – голос её звучал хрипло. – Просто… упала ваза.

Данияр замер. Его взгляд скользнул по её измученному лицу. Вот она стоит, живая, можно было бы успокоиться, но он не мог. В голове была только одна мысль: схватить ее в охапку и унести домой, чтобы он сам мог за ней ухаживать.

– Ну? Убедился?

Данияр встряхнул головой, пытаясь выкинуть из головы эти мысли. Дее сейчас не до его собственнических замашек. Да и лучше, чем Марта, о ней никто не позаботится.

Он ничего не ответил. Просто развернулся и ушёл.

Дверь захлопнулась. Дея рухнула на пол, как подкошенная.

– Держись, – Марта подхватила её, чувствуя, как под пальцами бьётся учащённый пульс. – Держись, девочка.

Она прижала ладонь к её лбу – жар не спал. В зеркале напротив мелькнуло отражение – на секунду в глазах Деи вспыхнуло золото. Марта стиснула зубы.

– Всё хуже, чем я думала. Давай-ка, милая, в подвал спустимся. Кажется, твоя волчица решила явить себя миру. Ты это… поговори с ней мысленно, объясни, что если о ней узнают, то нам всем кранты.

Дея слабо кивнула и сжала рукав Марты:

– Думаешь, она послушает меня?

– Она зверь, инстинкт самосохранения у них на вашем уровне.

– А если у неё с этим проблема?

– Ну, значит, альфа сделает из её шкуры прикроватный коврик.

Дея усмехнулась, и её взгляд вновь стал человеческим.

– Кажется, ей перспектива быть чьим-то ковриком не по нраву – она резко успокоилась.

– Ну и ладненько. Но в подвал всё равно нужно спуститься – нам рисковать лишний раз не стоит. Тем более Данияр явно сейчас пытается уловить любой звук в нашем доме. Он у нас волчара матёрый, такого вокруг пальца тяжело обвести. Но мы с этим раньше справлялись, значит, и сейчас сможем.

– Ты думаешь, что он что-то заподозрил? – испугалась Дея.

О, Марта в этом была уверена! Но решила пока не делиться этими мыслями – ей сейчас лишние волнения Деи ни к чему.

ГЛАВА 9

Марта едва успела захлопнуть за собой массивную дверь подвала, как воздух вокруг Деи задрожал, будто от удара молнии. В одно мгновение на месте девушки возникла огненно-рыжая волчица – не крупная, но с такой грацией, что, казалось, будто она соткана из самого пламени. Её изумрудные глаза горели холодным, почти царственным блеском, когда она медленно обвела взглядом Марту. В этом взгляде не было ни страха, ни агрессии – только высокомерное любопытство, как будто перед ней стоял не опытный оборотень, а неловкий щенок, впервые вышедший на охоту.

«Ну, и ну, какая королева!» – мысленно усмехнулась Марта, наблюдая, как волчица изящно отступила в сторону, переступая лапами с такой лёгкостью, будто танцевала. Каждое её движение было отточено до совершенства, но в то же время в нём сквозило что-то дикое, непредсказуемое.

– Привет, рыжая красавица, – произнесла Марта мягко, протягивая руку, как будто пыталась приручить дикого зверя. Волчица фыркнула, демонстративно отвернулась и уставилась на дверь, её тело напряглось, будто она готова была разорвать любую преграду на пути к свободе.

– Извини, милая, но прогулки придётся отложить, – сказала Марта, чувствуя, как волчица напрягается ещё сильнее. – Снаружи опасно. Если стая узнает, кто вы…

Рыжая зарычала, низко и предупреждающе, но Марта не отступила. Она перекинулась, надеясь, что в облике волка ей удастся достучаться до строптивицы. Её серая волчица сделала осторожный шаг вперёд – и в тот же миг рыжая сжалась, прижав уши, её глаза расширились от ужаса. Она отпрянула, дрожа всем телом, будто перед ней внезапно возник призрак.

«Ты посмотри, какие мы пугливые!» – Марта в шоке вернулась в человеческий облик. Волчица Деи забилась в угол, её дыхание стало прерывистым, а лапы судорожно скребли каменный пол, будто она пыталась раствориться в стене.

Следующие полчаса напоминали попытки успокоить испуганную кошку. Марта то подползала к нервной зверюге на четвереньках, то заговорила с ней ласковым, почти материнским голосом, но рыжая только скалилась и поджимала хвост, готовая броситься в бой при малейшей угрозе.

– Ладно, переходим к тяжёлой артиллерии, – пробормотала Марта, рванула на кухню, и взяв кусочек сочного мяса, вернулась в подвал. – Смотри, что я тебе принесла!

Волчица брезгливо фыркнула и отвернулась, будто ей предложили отраву.

– Да что с тобой не так?! – не выдержала Марта, но рыжая уже снова уставилась на дверь, её лапы нервно перебирали, будто она отсчитывала секунды до побега.

Время уходило, и Марта понимала: если не вернуть Дее контроль, всё может закончиться катастрофой. Только через час изнурительной борьбы ей удалось уговорить волчицу отступить. И в тот же миг Дея материализовалась на полу – бледная, дрожащая, с глазами, полными слез.

– Ох… – она с трудом приподнялась на локтях, её руки тряслись, как у птенца, выпавшего из гнезда. – Это… это был кошмар.

– Такое чувство бывает у всех при первом обращении, потом станет легче.

Марта помогла ей подняться, чувствуя, как Дея едва держится на ногах. Они медленно поднимались по лестнице, девушка опиралась на неё, будто Марта была её единственной опорой в этом мире.

Наконец, они добрались до спальни. Дея рухнула на кровать, её грудь тяжело вздымалась.

– Знаешь… – она слабо улыбнулась, – моя волчица… она ненавидит сырое мясо.

– Ты посмотри, какая цаца она у тебя. – Всплеснула руками Марта.

– Не то слово, и вообще, она предпочитает готовую пищу. И… – тут Дея покраснела, – ей бы чего-нибудь сладенького. Очень уж она… странная у меня.

Марта застыла с открытым ртом, а затем рассмеялась:

– Она явно у тебя с присвистом. Куда мир катится, волчица-гурман! – Женщина покачала головой, поправляя одеяло. – Ладно, Дея, отдохни. Завтра будем разбираться с твоей рыжей принцессой.

Дея схватила её за руку, когда та уже собиралась уходить.

– Марта, подожди… – её голос дрогнул. – Я чувствую, что Данияр – моя пара. Точнее, волчица уверена, что он моя истинная пара. Она… может ошибаться?

Марта села на край кровати, её взгляд стал серьёзным.

– Она у тебя хоть и с присвистом, но в таких вещах волки не ошибаются. Значит, вам всегда суждено было быть вместе. Его укус только ускорил неизбежное.

Дея нахмурилась, её пальцы нервно сжали край одеяла. Горький вкус вины разлился по языку, как яд.

– Эй, ты чего скисла, милая? – Заволновалась Марта, увидев реакцию девушки на то, что она пара Данияра.

– Он же с Зарой встречается. Как же с этим быть?

– Будем надеяться, что эта интрижка продлится недолго.

Хмурясь, ответила Марта, хотя её больше устроило бы, чтобы Данияр повременил с расставаниями. Сто процентов сейчас Зару бросит и начнёт круги наворачивать вокруг Деи.

– Надеется… – горько усмехнулась Дея.

– Детка, да что опять не так?

– Не буду отрицать, что Данияр всегда мне нравился. Но он же с Зарой… Как я могу желать чужого мужчину? Как я могу радоваться, что он моя пара? Это же так… низко.

Марта тяжко вздохнула.

– Эх, детка, не об этом сейчас тебе думать нужно. Ты забыла, что, если стая узнает, кто ты… – она значительно посмотрела на девушку. Дея поникла, понимая, что Марта права. – Нам нужно уехать хотя бы на месяца два. А потом вернёмся, уверена, что легенда о том, что у тебя через месяц проснулся волк, прокатит.

– Марта, но тебе-то зачем? – Дея приподнялась на локте. – У тебя здесь бар, жизнь… Ты не можешь из-за меня всё бросить. Я уеду одна, а вернусь, если Данияр будет свободен.

Марта стиснула зубы. Ей не хотелось отпускать Дею. Не сейчас, когда та так уязвима, но ей и здесь оставаться опасно.

– Завтра решим. – Она достала телефон, бросила взгляд на экран. – Нужно ещё дозвониться до неуловимой Исты, она явно сейчас клыки кровососам вырывает без анестезии, раз недоступна.

Дея слабо улыбнулась и прикрыла глаза. Марта была права – ей нужен был отдых. А всё остальное… всё остальное подождёт.

ГЛАВА 10

Дея проспала недолго. Едва первые лучи рассвета коснулись подоконника, как она распахнула глаза, тяжко вздохнула, ненадолго снова их прикрыла и погрузилась в мысленный диалог со своей недавно обретённой волчицей. Она рассказывала ей всё: кто она, откуда, что пережила, и какую опасность повлечёт разоблачение её истинной сущности. Волчица сначала рычала, злилась, затем протяжно заскулила, уткнулась мордой в лапы и, наконец, утихла.

Было непривычно и странно ощущать внутри себя чужое присутствие. А ещё она всегда мечтала не о волке, а о лисе – хитрой, изворотливой, способной выкрутиться из любой ситуации. Именно такой союзник был бы ей идеальным партнёром в её непростой жизни. Но судьба, как всегда, подкинула сюрприз: напарница оказалась не только пугливой, но и, кажется, с придурью.

Волчица тут же уловила её мысли о лисе и намёк на собственную неадекватность, гневно зарычала и отвернулась, застыв в обиженно-оскорблённой позе. Девушка пока не понимала, как правильно общаться со своим внутренним зверем, но и утешать её не собиралась. Пусть поразмыслит над своим поведением – бояться сородичей опасно, таких волков в стае не уважают.

С ещё одним тяжёлым вздохом Дея открыла глаза. Чувствовалось, что на улице уже около семи. Она поднялась и, всё ещё слабая, на нетвёрдых ногах побрела в ванную. Необходимо было принять душ – запах собственного пота начинал её раздражать.

***

Марта пила чай, устроившись за столом у окна. К её удивлению, она совсем не чувствовала присутствия Данияра.

«Наконец-то, ушёл, настырный волчара», – усмехнулась она про себя, сделав очередной глоток. В этот момент в коридоре послышались лёгкие шаги Деи.

– О, а ты чего так рано? – обратилась она к девушке.

– Не знаю. Проснулась и больше не смогла уснуть.

– Как самочувствие? – не скрывая волнения, поинтересовалась она.

– Ну, лучше, чем до падения с обрыва. Вернее, до того, как меня с него спихнули.

– Можешь рассказать подробнее, что там произошло?

– Попробую. – Дея налила себе чай и присоединилась к ней за столом. – Я распылила двух вампиров. Потом подумала, что Айрис спряталась внизу, у реки. Решила посмотреть с обрыва, наклонилась, и кто-то ударил меня камнем по голове. Дальше ты сама всё знаешь.

– Странно… Кто бы это мог быть?

– Без понятия, – пожала она плечами.

– Хм… – Марта задумалась. – Если бы Гелла и Зара не были в тот момент со мной, я бы подумала на них. Им выгоднее, чтобы с тобой что-то случилось.

– Почему? – удивлённо посмотрела на неё Дея.

– Ну… – Марта хотела сказать, что Данияр и раньше поглядывал на Дею с явным интересом, и что они могли пойти на всё из-за ревности. Но не хотела давать девушке ложных надежд. К тому же, ей нужно было, чтобы Дея уехала – хотя бы на время, пока всё не уладится. – Возможно, Гелла начала догадываться, кто ты, и решила сама устранить угрозу, – выдвинула она первую пришедшую в голову версию.

– Ты права. Но, если не они, то кто?

– Не знаю…

Марта не была готова заподозрить кого-то из своей же стаи. Она не могла поверить, что кто-то здесь способен навредить своей же.

Внезапно раздался настойчивый стук в дверь. Марта с такой силой поставила чашку на стол, что чай расплескался по скатерти.

– Ну, вот, ни ночью, ни утром покоя нет! – вырвалось у неё с раздражённым вздохом. Она резко встала и уверенными шагами направилась к входной двери.

Распахнув дверь, она замерла на мгновение, удивлённо приподняв бровь. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла Гелла. Её пальцы нервно теребили край кофты, а взгляд беспокойно скользил по сторонам.

– Дело есть. Важное, – прошептала она, понизив голос до почти неслышного. – Но не здесь и без посторонних.

Марта ощутила, как холодная тревога сжала её сердце. Неужели у Геллы было видение о Дее? Неужели их тайна раскрыта? Она обернулась к девушке, пытаясь придать лицу спокойное выражение, но пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

– Мне нужно ненадолго отлучиться. Не выходи из дома, ты ещё слаба. Я скоро вернусь.

Выйдя за порог, Марта и Гелла направились в сторону рощи. Дея проводила их взглядом, чувствуя, как тревога медленно ползёт по спине. Интересно, зачем явилась мать её соперницы? Она с силой тряхнула головой, словно отгоняя дурные мысли. Да и думать о Данияре сейчас было себе дороже – пока он с Зарой, такие мысли были под строжайшим запретом.

Она смахнула со стола пролитый чай и принялась мыть чашку Марты, механически двигая руками. Уже собираясь убрать её в шкаф, она замерла, услышав новый стук.

– Да что это за день такой? – прошептала она с раздражением. – Не дом, а проходной двор! – покачала головой Дея и, поставив чашку, направилась открывать.

На пороге стояла Зара. Дея чудом сдержала вздох раздражения.

– Привет. Извини, что так рано. Я так переживала за тебя, что не могла усидеть дома, не зная, как ты себя чувствуешь. До сих пор в ужасе от мысли, что мой Данияр мог не успеть тебя спасти.

«Мой Данияр». Эти слова вонзились в сердце Деи, как отравленный кинжал. Всё верно – он её. Но почему так невыносимо это слышать? Как заставить себя не мечтать о чужом? Как научиться не чувствовать эту колющую боль при виде его с другой? Дея не знала.

Она взяла эмоции под контроль – ещё раз мысленно поблагодарила вампиров, научивших её скрывать истинные чувства. Да и волчица не подвела: хоть и обиженная, но, помня об опасности, не выдавала своего присутствия.

– Не стоило так переживать, со мной всё в порядке. – Её голос прозвучал удивительно ровно. – Проходи. – Дея распахнула дверь пошире, пропуская гостью внутрь.

Зара проскользнула в дом, и Дея уловила на ней запах Данияра – терпкий, древесный, с примесью чего-то дикого. – Ещё один «подарок» от пробудившегося оборотня – чуткое обоняние. Лучше бы она не знала, что он провёл утро с Зарой. Чем меньше информации о нём, тем проще бороться с чувствами.

– Я так рада, что тебе лучше, – Зара обернулась к ней, и её глаза внимательно изучали каждую эмоцию Деи.

– Спасибо. Но я всё ещё неважно себя чувствую, – Дея скрестила руки на груди. – Я же человек – мы восстанавливаемся медленнее вас, волков.

А в голове у неё крутились совсем иные мысли: как же ей надоело врать, выкручиваться, скрываться! Она мечтала жить свободно, не таясь. Ей осточертело бояться. Она просто устала от всего этого. Но судьбе, видимо, и этого было мало – теперь нужно было скрывать ещё и волчицу, пусть и «с придурью». Лишь одна мысль согревала: с этой тайной придётся жить недолго, от силы – месяца два.

Тем временем Зара продолжала внимательно изучать её взглядом, подмечая каждую деталь. Благо, волосы Деи были распущены – укус Данияра оставался скрытым. Да и препарат Исты надёжно маскировал запах волчицы.

– Совсем забыла, что ты почти человек… – сладковатым тоном произнесла Зара. – Ничего, Марта быстро поставит тебя на ноги. Главное – Данияр успел вовремя. Он мне всё рассказал. Какой кошмар! До сих пор не верится, что вампиры осмелились напасть на нашу стаю? И как ты умудрилась упасть в воду? Это даже для человека – непростительная небрежность.

Дея проглотила её колкость о человеческой природе. Пусть думает, что хочет.

– Ну, такая вот я неуклюжая, – лишь развела она руками.

– Надеюсь, впредь будешь внимательнее. – Зара, делая паузу для эффекта, продолжила. – Люди такие хрупкие… Один неверный шаг может оказаться фатальным. Не рискуй зря, Дея, помни – ты нам очень дорога.

– Постараюсь, – снова солгала она.

В душе она уже решила: если с Данияром ничего не выйдет, она посвятит жизнь борьбе с вампирами, как её сёстры по несчастью. А там каждая вылазка может стать последней.

Дея заметила, что Зара ведёт себя странно, словно хочет что-то сказать, но не решается.

– Зара, ты что-то хотела мне сказать?

– Ну… – та прикусила губу, а затем, словно собравшись с духом, выпалила: – Раз уж ты стала спусковым крючком – имеешь право узнать первой.

– Конкретнее? – растерялась Дея.

– Понимаешь, твой случай подтолкнул Данияра к действию. Если раньше он сомневался, то после того, как спас тебя, осознал: жизнь может оборваться в любой момент. Да и бороться с чувствами он устал. Короче… сегодня он заявил на меня права. У нас началось ЗАПЕЧАТЛЕНИЕ, представляешь?!

Новость ударила, как молния, такая же яркая и беспощадная. Внутри застыла даже обиженная волчица, услышав это.

– Только, пожалуйста, пока никому не рассказывай. Хочу, чтобы наша связь окрепла, прежде чем об этом узнают все, – сложила руки в мольбе она.

Но продолжала внимательно следить за её реакцией. Напрасно старалась – Дея умела держать удар. Ни взглядом, ни дыханием, ни учащённым сердцебиением она не выдала своих истинных чувств.

Увы, все её надежды на счастливое будущее с Данияром в один миг рассыпались в прах. Оставалось лишь одно – поздравить ту, кого он выбрал.

– Поздравляю. Данияр будет прекрасной парой. Тебе повезло, Зара. Береги его и себя. Уверена, вы будете счастливы вместе, и ваша связь будет крепкой.

– Спасибо, Дея. Раз уж с тобой всё в порядке, я побегу. А то Данияр кинется меня искать, сама понимаешь… – она многозначительно приподняла бровь и кокетливо хихикнула. – Когда связь образуется, инстинкты выходят на первый план. Не хочу лишний раз его нервировать.

– Ты права, сейчас разумнее быть рядом с парой, – тепло улыбнулась Дея, провожая её к двери. – Спасибо, что проведала.

Зара ушла, оставив после себя не просто пустоту – горький, обжигающий осадок, который проникал в самую кровь. Дея закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной, почувствовала, как мир вокруг теряет очертания, растворяется в мутном тумане боли. Медленно, будто под тяжестью невидимой ноши, она сползла на пол, обхватив колени руками. Так хотелось рыдать. Кричать. Но она не могла позволить себе слабости – что, если кто-то услышит? Увидит? Начнутся вопросы, а лишнее внимание было последним, что ей нужно сейчас.

И вдруг внутри неё, в самой глубине существа, волчица издала протяжный, полный боли вой – звук, сотканный из ломающейся веры и ярости, пронизывающий душу до самых потаённых уголков. Он прозвучал не как эхо, а как вторая нота в её собственном сердце – израненном, разбитом на осколки, застывшем в ледяной пустоте. Каждый осколок отзывался щемящей, почти осязаемой тоской, будто невидимая рука сжимала грудь ледяной хваткой, не собираясь отпускать. Она чувствовала, как боль волчицы переплетается с её собственной, сливаясь в единую, огненную волну отчаяния, что грозила поглотить её целиком. Воздух вокруг сгустился, стал тяжёлым и вязким, наполненным горькой пылью несбывшихся надежд и невысказанных слов.

Её волк. Её истинная пара. Предпочёл другую.

Рыжая плутовка забыла про свою недавнюю обиду – теперь она жалобно скулила, металась в глубине сознания, отчаянно пытаясь прижаться к самой сути Деи, найти в ней хоть каплю утешения. Девушка ощущала её смятение, как острую, почти физическую боль – сжимающую горло, сковывающую дыхание, выворачивающую душу наизнанку. Она инстинктивно обхватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь, удержать в себе это бьющееся о стенки разума отчаянное существо.

Но тщетно.

– Тихо, – прошептала она сдавленно, проводя ладонью по лицу, будто могла стереть и внутреннюю, и внешнюю боль. – Тихо же…

Но волчица не умолкала. Её вой нарастал, пронзительный и полный неподдельного страдания, и в нём слышался один-единственный, отчаянный крик: «Он предал нас! Нашу связь! Нашу судьбу!» Это был не просто звук – это был вопль разорванной пополам души, который эхом отзывался в каждой клетке её тела.

Господи, как объяснить зверю, что люди – сложные, противоречивые, порой нелогичные? Что их сердца иногда выбирают не тех, кого предначертала судьба? Что чувства – это не инстинкт, а хаотичный ураган, который не подчиняется ни воле, ни разуму?

Дея не знала. Да и не хотела сейчас думать об этом. Всё её существо сжималось от боли – острой, пронзительной, выворачивающей наизнанку. Единственным желанием было свернуться калачиком на холодном полу, забиться в самый тёмный угол и провалиться в забытьё. Уйти в сон, где нет ни предательства, ни этой всепоглощающей боли, ни разрывающего душу воя внутри.

Слишком больно.

Слишком невыносимо.

Она медленно легла на пол, её тело обмякло от бессилия. Ладони, холодные и дрожащие, с силой прижались к ушам, бессмысленно пытаясь заглушить внутренний крик, что раздирал её изнутри. Ей отчаянно нужна была передышка, хоть секунда затишья, чтобы собрать осколки себя и хоть как-то совладать с этой эмоциональной бурей.

Но, видимо, у Судьбы были на этот счёт иные, куда более жестокие планы. Или она, изощренная садистка, обожала добивать тех, кто уже повержен. Иначе как объяснить тот чёткий, властный стук в дверь, что прозвучал именно сейчас? Стук, который она узнала бы из тысячи – твёрдый, уверенный, принадлежащий только ему.

Данияру.

ГЛАВА 11

Закончив разговор с Видаром, Данияр отключил телефон и спрятал его в карман, не глядя. Глубокий вдох наполнил лёгкие ароматом леса и утренней свежестью, но даже этот знакомый запах не смог пробиться сквозь стену тревоги. На мгновение он зажмурился, пытаясь совладать с хаосом в мыслях.

Дея жива. Он должен был радоваться. Так почему же сердце сжимается от тяжёлого, холодного предчувствия?

Вместо облегчения он почувствовал горечь предстоящей разлуки. Умом Данияр понимал: брат прав – им нужно время. Его присутствие сейчас только навредит ей. Но, как принять, что он не сможет видеть её, слышать её смех, чувствовать близость? Мысль о километрах и часах между ними была невыносимой.

Он резко встряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли. Взгляд был твёрдым, но в глубине голубых глаз бушевало пламя борьбы между долгом и желанием.

– Ладно, – прошептал он. – Сначала нужно увидеть её. Убедиться, что всё в порядке. Может, тогда я успокоюсь.

Данияр ускорил шаг, направляясь к дому Марты. Когда до цели оставалось всего пятьсот метров, внезапная острая боль пронзила грудь. Волк внутри взвыл – дико, отчаянно, требуя немедленно быть рядом с Деей.

Данияр рванул вперёд, не думая, не анализируя. Он просто знал: это её боль, её отчаяние отзывалось в его душе. Мир сузился до одной цели – двери, за которой она.

В следующий миг он уже стоял перед дверью. Дыхание ровное, лишь учащённый пульс выдавал внутреннее напряжение. Всё его существо требовало снести преграду, но последняя капля самообладания удержала его от дикого поступка.

Он постучал – три чётких удара прозвучали в утренней тишине. Каждый удар отзывался эхом в его сердце, бившемся в унисон с её болью.

***

Этот стук в дверь вернул Дею в реальность – резкий, настойчивый, как удар сердца. Она прикрыла глаза, мысленно уходя внутрь себя, к той части души, где жила её волчица.

«Прошу, не выдай нас. Возьми эмоции под контроль. Мы должны быть напарниками, так помоги мне скрыть тебя и истинные чувства от мужчины, которому мы не нужны, – волчица зарычала. – Мы не можем на него злиться. Он ничего не обещал, даже намёка не дал, что я его интересую. Да, это больно, но таков его выбор. Мы должны его уважать.»

Волчица зло рыкнула, ощетинилась и отступила.

Дея поднялась, дрожащими руками поправила волосы. Затем сделала то, чему научили её вампиры – те, кто давно освоил искусство обмана. Перевёртыши чувствуют эмоции, чтобы их обмануть, нужно не скрывать чувства, а подменить их.

Она закрыла глаза и вызвала в памяти единственный миг полного, безоговорочного счастья: первое утро свободы. Холодный влажный воздух, окрашенный первыми лучами солнца, пение птиц, которого она раньше не слышала, потому что утром спала, как и её мучители. И чувство – острое, пьянящее – что теперь её жизнь принадлежит только ей. Тогда она ещё не знала, с чем придётся столкнуться, но в то утро было только чистое, сияющее счастье.

Воспоминание обожгло её изнутри, как глоток крепкого алкоголя: сначала больно, потом тепло разливается по жилам, вытесняя всё остальное. Ноющая тоска в груди отступила, сменившись почти осязаемым спокойствием. Она была готова. Готова встретиться с тем, о ком теперь не смела даже мечтать.

«Он не виноват. Он не знает, кто я на самом деле. Он не чувствует связи, потому что её нет, по крайней мере, для него. Его выбор – Зара. И это правильно. Так и должно быть.»