Между огнём и водой

Демис — Башню Равновесия и Алхимии (основная, для изучения взаимодействия стихий и создания артефактов) и Башню Стратегии и Войны (второстепенная, для оттачивания тактического мышления).

Элиана с её редчайшим, но слабым светом выбрала Башню Сплетённых Нитей (основная, для иллюзий и ментальной магии) и Башню Фундаментальных Исследований (для изучения природы своего дара).

Альтериус поднялся для заключительного слова.

— Завтра начинается ваша новая жизнь. Каждая башня — это ваш дом, ваша семья, ваша крепость и… ваша тюрьма. Вы будете ненавидеть эти стены и любить их. Вы будете падать и подниматься. Некоторые из вас сломаются. Некоторые — превзойдут самих себя. Помните девиз, высеченный на наших вратах: «Познай свою силу, чтобы не стать её рабом». А теперь — разойдитесь. Ваши наставники ждут.

Башня Пламени встретила новых учеников волной сухого, обжигающего жара. Воздух здесь был раскалённым, пахло озоном, пеплом, раскалённым металлом и чем-то пряным, как перец. Стены были из тёмного, почти чёрного камня, но в них были вмурованы светящиеся жилы, похожие на лавовые трубки, излучающие тёплый оранжевый свет.

Их вёл тот самый старшекурсник с опалёнными бровями — Игнис. Он показывал общие залы: библиотеку с манускриптами, обугленными по краям; тренировочные залы с усиленными, покрытыми сажей стенами; алхимическую лабораторию, где в ретортах кипели разноцветные жидкости; общую столовую, где в огромном камине горел вечный магический огонь, на котором прямо в пламени жарилось мясо и пеклись лепёшки.

— А вот и ваши кельи, — сказал Игнис, останавливаясь перед длинным тёмным коридором. Двери были массивными, из тёмного дуба с железными накладками. — Жить можно по одному или по двое. Списки на дверях. Предупреждаю: если решите поджечь соседа в шутку — система пожаротушения активируется ледяными иглами. Это очень, очень больно. Не проверяйте.

Вита нашёл свою фамилию. Комната 44. Он толкнул тяжёлую дверь.

Комната оказалась просторной и удивительно аскетичной. Каменный пол, тёмные стены, узкая, но прочная кровать с твёрдым матрасом, письменный стол, полка для книг, небольшой камин (холодный) и — что самое главное — огромное окно от пола до потолка, выходящее на долину Ксандра. Вид был потрясающий: внизу мерцали огни других башен, по небу плыли облака, окрашенные в багровые и золотые оттенки заката.

Он сбросил рюкзак на кровать и подошёл к окну. Он был здесь. В лучшей академии мира. В Башне Пламени. Его мечта, казавшаяся безумной, сбылась.

В дверь постучали. Вошёл Зейн, сияя своей ленивой улыбкой.

— Соседи! — объявил он. — Я в сорок пятой, прямо через стену. Так что если будешь ночью практиковать свои… э-э-э… багровые фейерверки, дай знать. Я уши заткну и буду делать вид, что сплю.

— Постараюсь обойтись без фейерверков, — усмехнулся Вита.

— Скучно, — вздохнул Зейн. — Но ладно. Кстати, слышал, завтра у нас вводная лекция у самого Корина. Говорят, он впервые за пять лет будет лично вести вводный курс для новичков. Интересно, из-за кого бы это? — Он подмигнул. — В общем, если что — я рядом. И у меня всегда есть запас жареных орешков на чёрный день.

После ухода Зейна в комнате воцарилась тишина. Вита достал из кармана Крональ-камень и осколок Ядра Ветра. Камень был тёплым, осколок — прохладным. Он положил их на стол рядом со стальными пластинами Леха и посохом.

Он был здесь. Он был третьим в рейтинге. Он был в Башне Пламени. Но цена… Он раскрыл часть своей тайны. Корин, деканы, а возможно, и сам загадочный Альтериус теперь смотрели на него не как на упрямого абитуриента, а как на феномен, на загадку, требующую разгадки, и, возможно, на угрозу.

Из глубины его существа донёсся довольный, сытый шёпот Аграэля, наполненный древней, жадной радостью:

«Видишь? Они признали силу. Нашу силу. Они боятся её. И будут бояться ещё больше… с каждым днём, с каждой искрой. Ты сделал правильный выбор, дитя разлома. Теперь путь только один — вперёд. К могуществу. К свободе. К… мне».

— Я сделал свой выбор, — тихо, но с ледяной твёрдостью сказал Вита в темноту наступающей ночи, глядя на огни Башни Фундаментальных Исследований, где сейчас, наверное, уже изучали записи его испытания. — И я продолжу его делать. Каждый день. С каждым шагом. И никто — ни ты, ни они — не встанет у меня на пути.

Где-то на самом верхнем этаже Башни Пламени, в своём кабинете, стены которого были покрыты схемами плазменных потоков и древними рунами огня, декан Корин смотрел на закольцованную голограмму — тот самый момент, когда исчез огненный тотем. Он перематывал его снова и снова, его лицо было серьёзным, а в глазах горел огонь одержимого исследователя.

— Что ты такое, мальчик? — прошептал он. — И что я привёл в стены своей башни? Дар? Проклятие? Или ключ к чему-то такому, о чём мы давно забыли?

А в Центральной Башне, в кабинете, стены которого состояли из медленно перетекающей, мерцающей фиолетовой субстанции, Директор Альтериус водил длинными пальцами по поверхности радужного кристалла. В нём, как в зеркале, отражалось лицо Виты — испуганное, решительное, загадочное. Многоголосый шёпот Альтериуса заполнил комнату — в нём звучали отголоски голосов давно умерших магов:

— Интересно… Очень интересно. Разлом проходит не только в мире после падения Диаса… Он проходит в душах. В этом мальчике сошлись вода и пламя, порядок и хаос, печать и ключ. Сможет ли Ксандр его закалить? Или он сам расколет Ксандр изнутри? В любом случае… будет познавательно. Начинаем наблюдение. Протокол «Падающая звезда» активирован.

Наружу его шёпот не просочился. Снаружи была лишь холодная горная ночь, мерцающие огни академии и тихий гул магии, спавшей в древних камнях Ксандра. Для Виты Арморта и ещё трёх с лишним сотен новоиспечённых учеников начиналась новая жизнь. Жизнь, полная опасностей, тайн, врагов, союзников и невероятных возможностей. Испытание огнём и водой было пройдено. Теперь начиналась настоящая война — за место под этим холодным звёздным небом.

Глава 7: Белое Пламя и Кодекс Дуэлей

Глава 7: Белое Пламя и Кодекс Дуэлей

Первый рассвет в Ксандре Вита встретил не в постели.

Он стоял у окна своей комнаты в Башне Пламени, вглядываясь в то, как первые лучи солнца заливают долину, заставляя зеркальный купол центральной башни вспыхивать ослепительным заревом. Где-то внизу, на учебных плацах, уже маячили фигурки старшекурсников, начинавших тренировки до рассвета. Воздух здесь, на высоте, был обжигающе холодным, но внутри башни, благодаря вмурованным в стены светящимся жилам, царила сухая, уютная теплота.

В дверь постучали. Даже не постучали — её буквально проломили.

— Арморт! Подъём! — Зейн ворвался в комнату, запрыгивая на стул и мгновенно сворачиваясь в нём клубком. — Ты видел расписание? Первая лекция — у самого Корина. Говорят, он сразу выгоняет половину группы, если у них руки не из того места растут. Я решил, что лучше немного посплю до завтрака, но меня совесть замучила. Вернее, голод.

— Ты хотел сказать — желудок, — усмехнулся Вита, накидывая форменную мантию Башни Пламени. Тёмно-серая ткань с алыми и золотыми кантами сидела на нём непривычно, но гордо.

— Одно другому не мешает. Пошли есть, пока демоны с Башни Камня не сожрали всё мясо.

Общая столовая Ксандра была отдельным миром. Огромный зал с потолком в виде стеклянного купола, под которым парили светящиеся кристаллы, создавая иллюзию утреннего неба. Десять длинных столов, по числу Башен, ломились от яств. Студенты в мантиях всех цветов толкались, спорили, смеялись. Кто-то демонстрировал заклинания, заставляя напитки парить в воздухе, кто-то яростно спорил о вчерашних результатах испытаний.

За столом Башни Пламени уже сидели несколько новичков. Вита и Зейн заняли места. Напротив них устроился хмурый парень с опалёнными бровями — тот самый старшекурсник Игнис, что вёл их вчера.

— Доброе утро, салаги, — буркнул он, вгрызаясь в кусок мяса. — Готовьтесь. Корин не любит, когда опаздывают. И не любит, когда тупят. И вообще, кажется, не любит ничего, кроме огня.

— А огонь он любит? — уточнил Зейн, накладывая себе гору еды.

— Огонь он уважает. А это, поверь, гораздо страшнее любви.

Лекционный зал Башни Пламени напоминал амфитеатр, вырезанный в жерле вулкана. Каменные ступени спускались к круглой арене в центре, где вместо кафедры стоял просто массивный чёрный камень, покрытый рунами. В воздухе пахло серой и озоном.

Студенты — около пятидесяти человек — заняли места, стараясь не шуметь. Вита сидел в середине, Зейн рядом, Демис расположился чуть выше, уже с грифельной доской в руках, готовый записывать.

Когда магический светильник над ареной мигнул и погас, в центр зала шагнул декан Корин.

Он был одет в простую, без излишеств, мантию цвета запёкшейся крови, но именно эта простота делала его фигуру ещё более устрашающей. Рыжие, почти пламенные волосы были стянуты в хвост, открывая лицо с острыми скулами и глазами, в которых, казалось, горел слабый внутренний свет. Он не произнёс ни слова. Он просто стоял и смотрел на аудиторию.

Давление нарастало постепенно. Сначала Вита подумал, что ему показалось. Затем он почувствовал, как воздух вокруг словно загустел, как перед грозой. На задних рядах кто-то нервно сглотнул. У парня слева от Виты задрожали руки. Зейн перестал жевать и выпрямился, его глаза сузились.

— Доброе утро, — голос Корина был низким, спокойным, но он разнёсся по залу без всякого усиления, заставляя вибрировать камень под ногами. — Меня зовут Корин. Я декан Башни Пламени. И первое, что вы здесь узнаете — магия огня не прощает слабости.

Он сделал паузу, и давление усилилось. Вита ощутил, как его собственное пламя внутри инстинктивно сжалось, пытаясь защититься от внешнего источника жара. Это было странно — он привык защищаться от холода, а не от огня.

— Сегодня мы поговорим о том, что отделяет выпускника Ксандра от легенды. О том, что делает мага не просто умелым, а великим. Об ауре.

Корин поднял руку, и на его ладони вспыхнуло пламя. Но не обычное оранжевое или жёлтое. Оно было ослепительно-белым, с голубоватыми прожилками у основания, таким ярким, что Вите пришлось прищуриться. Пламя не обжигало воздух вокруг — оно само становилось воздухом.

— Это не просто красивый фокус, — Корин сжал пламя в кулак, и оно исчезло, оставив после себя лишь рябящее марево. — Это проявление моей воли, моей сути, моей силы, сжатой до предела и выпущенной наружу не как заклинание, а как продолжение меня самого. Это и есть аура.

Он обвёл взглядом аудиторию.

— Большинство из вас, даже закончив Ксандр с отличием, никогда не смогут создать ауру. Это не техника, которой можно выучить по учебнику. Это состояние. Когда ваша стихия становится не инструментом, а частью вашей души. Когда вы перестаёте «использовать» огонь, а становитесь огнём.

Давление в зале стало почти невыносимым. Вита чувствовал, как его лёгкие с трудом расширяются, как сердце бьётся быстрее, пытаясь прокачать кровь через этот сгустившийся воздух.

— Аура — это три вещи, — Корин начал ходить по арене, и с каждым его шагом давление пульсировало. — Первое — давление. Я сейчас не использую ни одного заклинания. Я просто стою здесь. Но вы чувствуете это. Слабый маг под моей аурой потеряет сознание через минуту. Враг под аурой мага его уровня будет сражаться вполсилы, его заклинания будут распадаться, его воля — гаснуть. — Он остановился и посмотрел прямо на Виту. Их взгляды встретились. — Второе — понимание. Под аурой я чувствую вас. Не ваши мысли, но вашу суть. Ваш потенциал. Ваш страх. Вашу ложь. Я вижу, кто вы есть на самом деле, потому что ваша защита против моей воли — ничто.

Вита похолодел. Он почувствовал, как взгляд Корина проникает сквозь него, сквозь пояс с обсидианом, сквозь кожу, к тому тёмному, что дремало внутри. На миг ему показалось, что Корин сейчас всё поймёт, всё увидит. Но давление вдруг ослабло. Корин перевёл взгляд.

— И третье — защита и укрепление. Аура — это не только оружие. Это броня, которая всегда с тобой. Это щит, который не нужно создавать руками. Это усиление всех твоих физических и магических способностей просто потому, что ты существуешь.

Корин щёлкнул пальцами, и давление исчезло полностью. Воздух снова стал обычным. Кто-то сзади шумно выдохнул, будто его отпустили. Вита заметил, что его ладони вспотели.

— Ваш покорный слуга, — Корин слегка поклонился с иронией, — обладает аурой Белого Пламени. Это не просто огонь. Это температура, при которой горит сама магия. Это абсолютное очищение или абсолютное уничтожение. Я потратил двадцать лет, чтобы достичь этого. Кто-то из вас, возможно, добьётся своего цвета быстрее. Кто-то — никогда. Но знать, к чему стремиться, вы обязаны.

Он подошёл к чёрному камню и положил на него руку. Камень мгновенно раскалился добела и начал плавиться, стекая на пол огненными каплями.

— Запомните этот день. Сегодня вы впервые увидели, что такое настоящая сила. А теперь — теория. Откройте свои конспекты. Мы начинаем разбирать, почему техника «Пальцы», которой, как я слышал, увлекается один из наших новичков, является самой сложной, но потенциально самой перспективной для создания аур уникального типа.

Вита почувствовал на себе взгляды. Корин, не глядя на него, едва заметно усмехнулся.

После лекции голова гудела от информации. Корин гнал их по теории два часа без перерыва, заставляя записывать формулы магических потоков при создании ауры, исторические примеры, различия между аурой огня, воды и уникальных магий.

— Это не просто школа, это ад, — простонал Зейн, когда они вышли во внутренний двор Башни Пламени. — Я думал, тут будут учить красиво жечь, а тут опять математика.

— Математика — это язык магии, — автоматически ответил Вита, всё ещё обдумывая услышанное. — Корин прав. Без понимания структуры аура не соберётся.

— Ты пугаешь меня своей серьёзностью, Арморт. Пошли лучше пожуём чего-нибудь. Я слышал, у теранидов в столовой сегодня пироги с олениной.

Они направились в сторону центрального двора, но путь им преградили.

Трое парней в мантиях, на которых Вита не сразу разобрал цвета — что-то среднее между Башней Гроз и Башней Теней. Дорогая ткань, холёные лица, презрительные взгляды. Один из них, высокий блондин с тонкими чертами лица, явно был главным. На его мантии поблёскивал знак — серебряная молния на чёрном фоне.

— Смотри-ка, Игнис не врал. Тот самый «феномен» с пятипроцентным огнём, — процедил он, разглядывая Виту как диковинного жука. — Первое место на вступительных? Серьёзно? Слышал, ты там что-то спалил. Наверное, переволновался и случайно чихнул.

— Мне пройти нужно, — ровно сказал Вита, пытаясь обойти их. Он узнал этот тип. Столичная аристократия, из тех, кто считает, что мир крутится вокруг их родословной.

— Стоять, — блондин шагнул вперёд, преграждая путь. Рядом с ним возникли двое его приятелей. — Я — лорд Валериан Сторм, наследник дома, контролирующего треть магического экспорта в южные провинции. И меня оскорбляет, что какой-то выскочка из захолустья с жалкой пятёркой к огню смеет называть себя магом пламени. Это плевок в лицо всем нам, кто посвятил жизнь истинной стихии.

— Я никому не плюю в лицо, — спокойно ответил Вита, но внутри начало закипать знакомое, опасное тепло. — Я просто учусь. А ты мешаешь мне пройти.

— О, у него ещё и язык подвешен, — усмехнулся Валериан, оглядываясь на своих дружков. — Раз ты такой смелый, «феномен», может, проверим это на дуэли? Или ты предпочитаешь прятаться за спину своего ленивого друга-электрика? — он кивнул на Зейна, который лениво ковырял в зубах, но в его глазах заплясали опасные искры.

Вита почувствовал, как рука Зейна легла ему на плечо, предупреждая.

— Валериан, отвали, — лениво сказал Зейн. — А то устрою тебе короткое замыкание в самом неподходящем месте.

— А, Зейн. Слышал о тебе. Тоже выскочка, но хоть с настоящим талантом. А этот... — он снова посмотрел на Виту с презрением. — Этот — позор. Дуэль, Арморт. Завтра в полдень, на малой арене. Или ты признаешь, что ты просто мусор, которому повезло на экзамене.

— Он принимает, — вдруг раздался голос сверху.

Все подняли головы. На подоконнике второго этажа, свесив ноги, сидел Игнис, старшекурсник, и грыз яблоко.

— Чего? — Валериан опешил.

— Он принимает дуэль, — повторил Игнис, сплёвывая огрызок. — Правила Ксандра гласят: отказ от вызова равносильного по статусу студента без уважительной причины карается штрафными баллами и общественным порицанием. А ты, Сторм, хоть и мразь, но студент. И Арморт — студент. Всё честно. Завтра, малая арена, полдень. Я позабочусь, чтобы об этом узнал декан. Будет весело.

Валериан зло посмотрел на Игниса, потом на Виту.

— Хорошо. Завтра. Я сломаю тебя, провинциальная крыса. Пошли.

Он развернулся и ушёл, сопровождаемый своими приятелями.

— Ты охренел? — повернулся Зейн к Игнису. — Это же Валериан Сторм! У него восемьдесят процентов к воздуху, пятнадцать к уникальной магии звука! Он на дуэлях уже трёх человек покалечил!

— А я посмотреть хочу, — лениво ответил Игнис, спрыгивая с подоконника. — Арморт, ты мне сразу не понравился. Слишком тихий. Но Сторм — ещё больший кусок дерьма. Посмотрим, что ты умеешь на самом деле. И запомни: на дуэли в Ксандре всё по-взрослому. До первой крови или до сдачи. Запрещено только убивать. Остальное — можно.

Он хлопнул Виту по плечу и ушёл, насвистывая.

Зейн повернулся к Вите:

— Ну и зачем ты ввязался? Я бы их просто поджарил на месте, и дело с концом.

— Потому что если я откажусь сейчас, они не отстанут никогда, — тихо сказал Вита. — И потому что я не хочу прятаться.

В его груди довольно заурчало древнее пламя.

Вечером Демис притащил в комнату Виты толстый том в кожаном переплёте.

— «Кодекс дуэльного права Академии Ксандр», — объявил он, водружая книгу на стол. — Ты вляпался, Арморт. Теперь надо знать правила, чтобы не проиграть ещё до боя.

— Я слушаю, — Вита отложил в сторону пластины «Огненных вех», которые изучал.

— Дуэли в Ксандре — это не просто драка. Это институт. Официально одобренный способ решения конфликтов и выяснения иерархии среди студентов. Запрещено убивать — Крональ-камень телепортирует смертельно раненого. Но покалечить — можно. Сломать — можно. Уничтожить репутацию — обязательно.

Демис начал зачитывать:

— Есть три уровня дуэлей:

1. Учебная. До первой крови или касания. Назначается тренером.

2. Ранговая. Для пересмотра положения в студенческой иерархии. Бой до сдачи противника, обездвиживания или потери сознания. Это твой случай.

3. Кровная. До полного истощения или явной победы. Обычно назначается только с разрешения деканов и используется для серьёзных конфликтов.

— Моя — ранговая, — кивнул Вита.

— Именно. И тут есть нюансы. — Демис перелистнул страницу. — Поединок проходит на малой арене. Разрешены любые стихии и техники. Запрещены артефакты выше студенческого ранга и внешняя помощь. Побеждает тот, кто либо вынудит противника коснуться коленом пола, либо удерживает его в безвыходном положении три секунды, либо противник сдаётся сам.

— Всё просто.

— Просто? Валериан Сторм дерётся на дуэлях с пятнадцати лет. У него есть отработанная тактика: сначала подавляет аурой (да, у него есть зачатки ауры!), затем использует звуковые удары для дезориентации, а потом добивает сконцентрированными воздушными лезвиями. Он быстр, опытен и жесток.

— У него есть аура? — нахмурился Вита.

— Зачатки. Он не может её поддерживать долго, но на минуту способен создать давление, которое собьёт с толку неподготовленного мага. Корин сегодня показывал, что это такое. Представь, что на тебя наваливается стена из твоих же страхов, усиленных чужой волей. И под этим давлением нужно ещё и колдовать.

Вита задумался. Он вспомнил, как реагировал на ауру Корина. Его внутреннее пламя сжалось, защищаясь. Но тогда оно защищалось от враждебного огня. А что, если это может стать оружием? Что, если он не будет сопротивляться давлению, а направит свою собственную... тень?

— А что насчёт моего... специфического огня? — осторожно спросил он.

Демис помрачнел.

— Вот это главная опасность. Если ты снова выплеснешь то красное пламя на глазах у всей академии... Корин и так на тебя смотрит с подозрением. Альтериус, говорят, уже запросил архивы. Если ты повторишь тот фокус на дуэли, тебя не поздравлять придут, а препарировать в Башне Фундаментальных Исследований.

— Значит, нельзя.

— Нельзя. Только обычный огонь. Тот, который ты тренировал с Лехом. Пять процентов. Против восьмидесяти воздуха и пятнадцати звука. — Демис закрыл книгу. — Шансы, по моим расчётам, один к сорока семи.

— Значит, будем работать над этими сорока семью, — твёрдо сказал Вита.

Спать Вита не лёг. Он вышел во внутренний двор Башни Пламени, который в это время был пуст. Только магические светильники отбрасывали оранжевые блики на каменные плиты.

Он достал осколок Ядра Ветра. Тот пульсировал в такт его сердцу, чуть тёплый. Лех говорил, что это усилитель. Но как его использовать в бою?

Вита закрыл глаза и сосредоточился. Он представил своё пламя. Маленькое, слабое по меркам Ксандра. Пять процентов. Но он знал, что эти пять процентов — это не потолок. Это скорость. Это точность. Лех научил его выжимать из искры взрыв, из капли — пожар.

Он открыл глаза и поднял руку. Кончики пальцев сложились в знакомую стойку. Он выдохнул и выпустил тонкую струю жёлто-оранжевого пламени. Она ударила в тренировочный манекен, оставив на нём оплавленную вмятину.

— Слабо, — прошептал он себе. — Слишком слабо.

«Слабый огонь...» — раздался из глубины шёпот Аграэля. — «Позволь мне... покажи им, что такое настоящая сила...»

— Заткнись, — приказал Вита вслух. — Это мой бой. Мой огонь.

Он снова сосредоточился. Вспомнил урок Леха на Холме Ветров, когда он стабилизировал Ядро. Тогда он использовал огонь не как оружие, а как инструмент гармонии. Что, если и в бою подойти к этому иначе? Не пытаться пробить защиту Сторма грубой силой — её у него мало. А использовать его же силу против него?

Он вспомнил физику. Воздух и звук — это колебания. У них есть частота. Если найти эту частоту и ударить в резонанс, можно разрушить любую конструкцию. Или, наоборот, создать противодействующую волну, чтобы погасить атаку.

Вита достал из кармана мел и начал чертить на плитах двора формулы. Он вычислял скорость звука, плотность воздуха под воздействием магии Сторма, возможные частоты его атак.

Он не заметил, как прошла ночь. Когда небо на востоке начало светлеть, перед ним на камнях красовалась сложнейшая схема, полная цифр и уравнений.

— Красиво, — раздался голос сзади.

Вита вздрогнул и обернулся. В тени арки стоял Игнис.

— Я тут мимо шёл, — он кивнул на свои опалённые брови. — Слышу, кто-то скребёт. Думал, крысы. А это ты, будущий покойник, формулы выводишь.

— Анализирую противника, — спокойно ответил Вита.

Игнис подошёл, взглянул на схемы. Его лицо, обычно скептическое, на мгновение стало серьёзным.

— Ты это сам придумал?

— Да.

— Хм. — Игнис почесал затылок. — Знаешь, Арморт, я думал, ты просто везучий дурак. Или чей-то протеже. Но такие расчёты... за ночь... Это либо гениальность, либо безумие. — Он помолчал. — Удачи завтра. Правда. Если удерешь Сторму нос, я буду должен тебе выпить.

Он ушёл так же бесшумно, как и появился. Вита остался один, глядя на свои расчёты и на медленно светлеющее небо.

К полудню малая арена Ксандра была заполнена до отказа. Это было не просто место для тренировок — это был амфитеатр на тысячу мест, вырезанный в скале. В центре — круглая площадка диаметром пятьдесят метров, покрытая плотным, усиленным магией песком. Вокруг на каменных скамьях ярусами поднимались зрители.

Студенты всех Башен пришли поглазеть. Новость о том, что «феномен» с первого места и пятипроцентным огнём бросил вызов наследнику дома Сторм, разлетелась по академии за считанные часы. Кто-то делал ставки (Виту, судя по всему, не ставил никто, кроме Зейна, который поставил на него весь свой недельный паёк).

На верхних ярусах, в специальных ложах, сидели преподаватели и даже несколько деканов. Вита заметил Эльвиру, декана Башни Воды, которая смотрела на него с нескрываемым интересом. Боргун, декан земли, сидел рядом с ней, что-то жуя. И в самой тёмной ложе, почти незаметный, стоял силуэт в серой мантии — директор Альтериус. Его фиолетовые глаза, казалось, светились в полумраке.

И конечно, на отдельной трибуне, прямо над ареной, восседал декан Корин. Он не смотрел на Виту. Он смотрел на Валериана Сторма, который уже вышел на арену и разминался, создавая вокруг себя небольшие вихри.

Вита стоял у входа на арену. Демис, мрачнее тучи, в последний раз повторял инструкции.