Семь ключей от будущего. Песнь Творца

Я вернулась к главному терминалу, сделала глубокий вдох и нажала на кнопку запуска.

Сначала не произошло ничего. Затем по лаборатории пронёсся низкий, вибрирующий гул, заставивший задребезжать инструменты на верстаке. Индикаторы на панели стелс-модуля загорелись один за другим ровным зелёным светом. На главном экране моего терминала побежали строки кода, подтверждая успешную синхронизацию систем. Я затаила дыхание. Самый главный тест. Я ввела команду активации поля искажения.

Гул усилился, превратившись в почти неслышный инфразвук, от которого, казалось, вибрировали кости. Контуры «Стрижа» на мгновение подёрнулись рябью, словно смотришь на него сквозь столб горячего воздуха. А потом… он просто исчез. Не растворился, не стал прозрачным, а именно исчез. На его месте была лишь пустота, искажающая свет от ламп на потолке. Сканеры в лаборатории показывали абсолютно пустое пространство.

Я рассмеялась. Громко, свободно, сбрасывая с себя напряжение последних часов. Получилось! У меня получилось! Это чувство чистого, незамутнённого триумфа было пьянящим. Это была моя победа. Личная. Та, которую у меня никто не мог отнять.

Насладившись моментом, я отключила систему. Корабль с такой же рябью проявился из ниоткуда. Теперь вторая часть плана. Я села за стол, налила себе стакан воды и активировала канал дальней связи, запрашивая прямой вызов на флагман «Неукротимый». Через несколько секунд на экране появилось суровое, знакомое лицо капитана Валериуса.

– Редфорд, – его голос был как всегда официальным и немного усталым. – Что-то срочное? У нас тут разбор полётов после битвы, и дел по горло. Надеюсь, ты не решила снова что-нибудь взорвать для развлечения?

– Доброй ночи, капитан, – мой тон был безупречно деловым. – Никаких взрывов, обещаю. Не отниму много времени. Я проанализировала данные по резонансному оружию и пришла к выводу, что для дальнейшей модернизации мне необходимы мои личные архивы и наработки. Они остались в моём терминале на борту «Неукротимого».

Я сделала небольшую паузу, добавляя в голос нотку дочерней заботы, от которой самой стало немного противно.

– Кроме того, мой отец, Элиас Вейн, попросил меня скопировать для него некоторые из его старых исследовательских файлов, которые, как оказалось, тоже хранятся в вашей базе данных. Он считает, они могут помочь в поисках оставшихся артефактов.

Валериус задумчиво потёр подбородок. Моя ложь была идеальной – профессиональная необходимость, приправленная помощью отца и общей миссией. Комар носа не подточит.

– Логично, – наконец произнёс он. – Хорошо, Редфорд. Разрешение даю. Вылетайте, как будете готовы. Космопорт «Неукротимого» примет вас по приоритетному коду. Только… – он нахмурился, в его взгляде промелькнуло что-то почти отеческое. – Не натвори там дел. И возвращайся сразу же. Ты нам здесь нужна, на Эргенте. Целой и, желательно, в хорошем настроении.

– Так точно, капитан, – отчеканила я, с трудом сдерживая торжествующую улыбку. – Буду быстрой, как призра… как мысль. Связь окончена.

Экран погас. Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как по венам разливается ледяное спокойствие. Ловушка захлопнулась. Точнее, дверь из неё только что гостеприимно распахнулась. Валериус дал добро. Кайден, со всей своей паранойей и статусом лорда, не посмеет пойти против прямого приказа капитана флота, на тот случай, если меня не выпустят с планеты.

Путь был свободен. Осталось только сделать последний шаг. И исчезнуть.

Глава 3

Взлёт «Стрижа» был мягким, почти бесшумным. Я чувствовала, как под палубой оживает и набирает мощь плазменный двигатель – знакомая, родная вибрация, которая успокаивала лучше любого седативного. Корабль оторвался от посадочной платформы и плавно пошёл вверх, пронзая искусственные перламутровые облака, окутывавшие верхние уровни столицы. Внизу, в иллюминаторе, идеальный, выверенный до миллиметра город-механизм превращался в призрачный чертёж на чёрном бархате и гигантскую микросхему из огоньков и теней.

Прощай, Эргента. Конечно не на всегда, но нервы потрепать стояло, в воспитательных целях.

Я вывела корабль на заданный курс, направляясь к точке выхода из атмосферы. На тактическом экране мой «Стриж» отображался послушной зелёной точкой, следующей по утверждённому диспетчером коридору. Всё шло по их плану. Но только до этого самого момента.

– Ну что, детка, пора исчезать, – прошептала я, и мои пальцы легли на холодную панель управления, которую я с таким трудом, матом и тонной нервных клеток интегрировала в систему.

Я сделала глубокий вдох, ощущая знакомый азартный холодок в животе, и нажала на активатор.

Низкий, вибрирующий гул, который я уже слышала в лаборатории, снова наполнил кабину. На мгновение свет на приборной панели дрогнул, компенсируя скачок напряжения, который сожрал бы энергию, как голодный курсант, после сессии. А затем на тактической карте зелёная точка, обозначавшая мой корабль, мигнула… и погасла. Просто исчезла. Идеально.

В наушнике тут же раздался встревоженный голос диспетчера:

– «Стриж», говорит Эргента-Контроль. У вас пропал сигнал транспондера. Подтвердите статус. «Стриж», приём.

«Поиграем в прятки, – подумала я, не отводя взгляда от приборной панели».

Я усмехнулась и с наслаждением отключила основной канал связи. Через пару секунд в эфире поднялась лёгкая, но вполне ощутимая паника. Голос стал на октаву выше.

– «Стриж», это Эргента-Контроль, ответьте немедленно! Борт один-семь-три, у вас визуальный контакт со «Стрижом»?

– Контроль, борт один-семь-три, наблюдаю только пустоту. Цели нет. Повторяю, цели нет!

Ещё бы. Корабль, только что покинувший планету, бесследно испарился с радаров в самом охраняемом секторе галактики. Сейчас там начнётся такая суматоха, что у бедного диспетчера случится преждевременная линька, даже если он не кси’лай. Поднимут патрули, будут сканировать пространство, но всё тщетно. Я стала призраком.

Впервые за последние дни я почувствовала, как с плеч спадает тяжёлый, давящий груз. Обида и гнев никуда не делись, но теперь они превратились из вязкого болота в чистое, холодное топливо для действий. Я летела сквозь бархатную черноту космоса, усыпанную алмазной пылью далёких звёзд, и чувствовала себя на своём месте. И сейчас я решала самую главную свою проблему – возвращала контроль над собственной жизнью.

Полёт до «Неукротимого» должен был занять около часа. Я откинулась в кресле, наслаждаясь тихим гулом идеально работающих систем. Моя импровизированная интеграция стелс-модуля оказалась безупречной. Все показатели были в зелёной зоне. Я чувствовала пьянящую гордость за свою работу, за свой острый ум, который снова вытащил меня из клетки. Кайден мог быть лордом, мог командовать флотами, но в этом маленьком мирке моего корабля правила устанавливала я.

Перемены в его жизни и характере мне совсем не нравились. Это скупое и гордое мужское молчание прокатило бы для расфуфыренных девиц, привыкших томно страдать от взглядов своих кавалеров. Мои же «кавалеры» лесом шли, от такого «преображения», заставляющих меня метаться в попытках залезть в чужую голову. Или выкладывай всё как на духу, или иди «дозревай» в тихом, уютном месте.

Я уже почти добралась до точки рандеву, когда это случилось.

Никакого предупреждения. Ни сигнала тревоги, ни вспышки, ни хлопка. Просто… всё выключилось. Мгновенно. В одну долю секунды.

Мягкий свет от консолей погас. Успокаивающий гул двигателя оборвался. Даже едва слышное шипение системы жизнеобеспечения замерло. Корабль погрузился в абсолютную, неестественную тишину и непроглядную темноту. Словно кто-то невидимый просто вырвал душу из моего корабля, оставив лишь пустую металлическую оболочку, беспомощно дрейфующую в пустоте.

Первой реакцией был не страх, а профессиональное раздражение.

– Да чтоб тебя! – прорычала я в темноту, наощупь пытаясь найти панель аварийного питания. – Каскадный сбой? Чёрта с два, я сама всю проводку перебирала! Что за шутки…

Мои пальцы скользнули по холодному, мёртвому пластику. Ничего. Никакой реакции. Я ударила по панели кулаком, но ответом мне была лишь глухая тишина и ноющая боль в костяшках. Инженерная часть моего мозга лихорадочно перебирала варианты: короткое замыкание? Отказ главного реактора? Но даже при полном отказе должна была сработать резервная система. А здесь не работало ничего. Абсолютно. Словно законы физики взяли отпуск за свой счёт.

Именно тогда, в этой звенящей, давящей на уши тишине, до меня начало доходить. Это была не поломка, а внешнее воздействие. Какое-то поле, которое просто погасило всю электронику на борту. Мой триумф рассыпался в прах, сменившись ледяным, липким ужасом.

И тут я их увидела.

Они не вышли из гиперпрыжка с ослепительной вспышкой. Они просто проявились в пустоте, словно темнота впереди сгустилась и обрела форму. Три корабля. Угольно-чёрные, без единого опознавательного знака, без единого огонька. Их корпуса имели странную, хищную геометрию, состоящую из острых углов и гладких поверхностей, которые, казалось, не отражали, а поглощали звёздный свет. Они были не кораблями, а осколками абсолютной ночи, пустотой, принявшей облик оружия.

Моё сердце рухнуло куда-то в пятки. Я сидела, парализованная, в своём тёмном, мёртвом корабле, наблюдая, как один из чёрных хищников медленно приближается. Из его носовой части ударил невидимый луч. «Стриж» содрогнулся, и по корпусу пронёсся протяжный, мучительный стон скручиваемого металла. Гравитационный захват. Меня тащили, как беспомощную рыбку в сети.

В этот момент в моей голове всё сложилось в единую, чудовищную картину. Лёгкость, с которой мне удалось обмануть главного техника. Беспрепятственный взлёт. И эта идеально спланированная засада точно на полпути к цели, в секторе, где не было ни одного патрульного корабля.

Мой гениальный план побега превратился в фарс. Это была не охота. Меня не выследили. Меня ждали.

* * *

Меня встретил эскорт, словно почётный караул из двух ходячих шкафов в угольно-чёрной броне, такой же матовой и поглощающей свет, как и корабли, что взяли мой «Стриж» в клещи. Они двигались по бокам с отстранённой, механической грацией, будто два идеально синхронизированных дроида-убийцы. Ни слова, ни прикосновения, но их молчаливое присутствие давило сильнее любых кандалов. Мы плыли по коридорам, вырезанным, казалось, из цельного куска застывшей ночи. Ни стыков, ни указателей, ни единой лампочки – свет просто сочился из ниоткуда. Архитектура в стиле «морг встречает минимализм». Хозяин корабля был настоящий эстет или психопат, чёрт бы его побрал.

Наконец, мы замерли перед гладкой стеной, которая беззвучно ушла в стороны. Мои провожатые остались снаружи, застыв идеальными статуями. Лёгкий, почти неощутимый толчок силового поля в спину вежливо пригласил меня войти.

«Спасибо что не прикладом по голове. В вас, ребята, только что умерла, так и народившись, одно из лучших традиций конвоиров, – мысленно поблагодарила я, хоть и дрожа от страха».

Дверь за моей спиной так же бесшумно сомкнулась, отрезая меня от всего мира. Я очутилась в помещении, которое напоминало скорее пещеру в сердце астероида, чем комнату. Стены из полированного обсидиана были неровными, но гладкими, словно оплавленными, и в их тёмной зеркальной поверхности смутно отражался мой растерянный силуэт. Единственным источником света был тусклый, холодный свет, льющийся из-под фальшпола. Казалось, я стою на поверхности замёрзшего, бездонного озера. В центре этого зала не было ничего. Ни мебели, ни консолей, ни пафосного злодейского трона. Только пустота и звенящая тишина.

– Инженер Аска Редфорд.

Голос раздался из самой густой тени. Спокойный, ровный и безэмоциональный. Голос лектора, готового начать скучнейшую лекцию, или хирурга, комментирующего очередной разрез. В нём не было ни капли угрозы, и от этого по спине пробежал ледяной холодок.

Из мрака медленно выступила фигура. Высокий, худощавый мужчина в простом, но идеально скроенном тёмно-сером костюме. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, с тонкими, аристократическими чертами. Я узнала его. Это был Лорик. Верный помощник и тень своего безумного братца. Только теперь до меня дошло, что тенью был как раз Мориан. А этот человек – суть и сама тьма. Меня как холодной водой обдало от страха. Шутки кончились.

Он остановился в нескольких метрах, сложив руки за спиной. Его холодные, внимательные глаза изучали меня без всякого интереса, словно новый образец под микроскопом.

Я сглотнула, пытаясь подавить волну ужаса. Мой лучший защитный механизм – сарказм – сработал на автомате.

– О, какая честь, – я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более язвительно. – Личная аудиенция у главного кукловода. Что может быть изумительней? Какие планы на мой счёт? Будете медленно опускать меня в чан с кислотой, транслируя это моему парню в прямом эфире? Или сразу перейдём к банальным угрозам и требованиям отдать все артефакты? А то ваш братец уже пытался. Скучно, неоригинально и, как показала практика, очень вредно для здоровья.

Лорик молчал несколько секунд, слегка склонив голову набок, словно прислушиваясь к забавному, но совершенно не важному звуку. Затем на его губах появилась тень усмешки. Не злой и не торжествующей. А снисходительной. Усмешки профессора, услышавшего от первокурсника очевидную глупость.

– Шантаж? – произнёс он так же ровно и спокойно. – Инженер Редфорд, вы мыслите категориями моего покойного брата. Эмоционально, шумно и крайне неэффективно. Эмоции – это всего лишь хаотичные всплески биохимии, которые создают лишние переменные в уравнении. Я же предпочитаю элегантные решения.

Он сделал шаг ко мне. Я инстинктивно отступила.

– Вы ошибаетесь, если думаете, что вы здесь в качестве рычага давления на лорда Виканта. Его предсказуемая эмоциональная привязанность к вам – это, безусловно, любопытный феномен, но совершенно бесполезный для моих целей. Зачем мне угрожать ему вашей жизнью, если я могу просто предсказать его следующий ход, основанный на примитивном инстинкте спасения партнёра? Это всё равно что играть в шахматы с противником, который раз за разом жертвует ферзём ради пешки. Скучно.

Мой мозг лихорадочно пытался понять. Если я не заложник… тогда кто? Что, чёрт возьми, ему нужно?

– Тогда зачем я здесь? – выдавила я, и мой голос прозвучал уже не так уверенно.

Лорик остановился. Его взгляд стал более сфокусированным, и я впервые почувствовала в нём проблеск чего-то похожего на интерес. Я не интересовала его как женщина, судя по оценивающему взгляду. Это был интерес учёного к аномалии.

– Вы – юное дарование, которому не место в пыльных замках и казённых учреждениях, – сказал он. – Ваше резонансное оружие. Та «музыка», что вы создали на «Неукротимом». Это было… изящно. Грубо, интуитивно, почти по-детски, но в основе своей – поразительно изящно. Вы не стали пробивать щит грубой силой, как какой-нибудь тупой вояка. Вы заставили его уничтожить самого себя, войдя в резонанс с его собственной частотой. Вы использовали его силу против него самого. Это не тактика солдафона. Это мышление гения.

Он медленно обошёл меня по кругу, продолжая говорить своим ровным, гипнотизирующим голосом.

– Мой брат собирал армию. Я же собираю знания. Он хотел победить в войне. Я хочу доказать теорему. И вы, инженер Редфорд, являетесь её недостающей частью. Я хочу понять, как работает ваш мозг. Как вы пришли к этому решению? Случайная догадка? Или результат точного расчёта, основанного на неполных данных? Мне нужно препарировать ваш мыслительный процесс.

До меня начал доходить весь чудовищный смысл его слов. Он не собирался меня пытать. Не собирался меня убивать или использовать как приманку. Он собирался меня… изучать. Как лабораторную крысу и диковинный механизм, который нужно разобрать, чтобы понять принцип его работы.

– Мне не нужна ваша лояльность, – продолжил он, снова остановившись передо мной. – Мне не нужны ваши слёзы и уж тем более не нужен ваш пират с его аристократическими замашками. Мне нужен ваш мозг. Вы будете работать в моей лаборатории. Вместе с другими блестящими умами, которых я собрал со всей галактики. И вы поможете мне найти элегантный способ обойти защиту «Неукротимого». А когда вы это сделаете… – он сделал паузу, и его усмешка стала чуть шире. – Что ж, тогда мы найдём для вас новую, не менее интересную задачу. Я не уничтожаю ценные ресурсы, инженер. Я их использую.

Он развернулся и так же беззвучно пошёл обратно в тень, из которой появился.

– Располагайтесь, – бросил он через плечо. – Скоро за вами придут и проводят в вашу лабораторию. Надеюсь, вы найдёте её достаточно комфортной для продуктивной работы.

И он исчез во мраке.

Я осталась одна посреди холодной, пустой пещеры. Я не чувствовала гнева и не чувствовала желания дерзить или драться. Даже мой сарказм плакал сидя в углу, обняв руками колени. Я чувствовала только первобытный, леденящий душу ужас. Я не испугалась смерти или перспективы, что меня больше не оценят, по достоинству. О нет, по достоинству как раз «оценили». До меня дошёл масштаб неприятностей, в которые я вляпалась, пытаясь наказать своего любимого. Что ж, получилось…

Глава 4

В ритме гула штаба, Кайден всегда находил подобие спокойствия. Огромная голографическая карта сектора мягко пульсировала в центре зала, отбрасывая холодные голубые блики на сосредоточенные лица офицеров и техников. Всё работало как единый, отлаженный механизм – наследие его отца, доведённое до совершенства имперской дисциплиной. Доклады поступали, приказы отдавались, логистические цепочки выстраивались с математической точностью. Это был порядок. Его порядок. И всё же, за этим фасадом идеального контроля в душе Кайдена зияла дыра размером с один пропавший корабль и одного пропавшего, невыносимо упрямого инженера.

Он стоял у тактического стола, делая вид, что изучает маршруты снабжения, но не видел их. Его мысли были далеко, в холодной пустоте космоса, где-то между Эргентой и «Неукротимым». Он снова и снова прокручивал в голове их последний, так и не состоявшийся разговор. Её гневные, полные обиды глаза. Своё собственное ледяное молчание, которое он считал командирской необходимостью, а теперь оно казалось ему чудовищной, непростительной ошибкой.

– Лорд Викант, сэр!

Резкий, срывающийся голос вырвал его из оцепенения. К нему, нарушая безупречный порядок зала, почти бежал молодой техник связи, бледный, как имперская форма генерала. Он споткнулся на ровном месте, едва не поцеловав полированный пол, и замер, вытянувшись в струнку.

– Что случилось, лейтенант? – голос Кайдена прозвучал ровно и холодно, но внутри всё сжалось в ледяной узел. – Докладывайте по существу. Если это ещё один отчёт о нехватке полироли для дроидов-уборщиков, я лично отправлю вас чистить плазменные коллекторы зубной щёткой.

– Никак нет, сэр! – задыхаясь, выпалил техник, судорожно сжимая в руках инфо-планшет. – Экстренное сообщение из диспетчерской службы. Корабль «Стриж», пилот… инженер Аска Редфорд. Он… он не прибыл в пункт назначения.

Тишина в зале стала абсолютной. Даже гул серверов, казалось, замер. Все взгляды, как по команде, обратились на Кайдена.

– Подробнее, – приказал он, и в его голосе зазвенела сталь. – И дышите, лейтенант, кислород на этой планете пока бесплатный.

– Она вылетела по утверждённому вектору сорок семь минут назад, сэр. Расчётное время полёта до «Неукротимого» – один стандартный час. Двадцать минут назад её транспондер перестал отвечать. Корабль просто пропал с радаров. Исчез. Ни вспышки, ни сигнала бедствия, ни облака обломков. Ничего. «Неукротимый» подтверждает: на их сканерах дальнего радиуса действия её тоже нет.

Ярость, холодная и острая, как осколок льда, вонзилась Кайдену под рёбра. Ярость на неё – за её безрассудство и на себя – за то, что довёл её до этого. И испепеляющая ярость на весь этот чёртов мир, который снова пытался отнять у него самое дорогое.

– Патрули подняли? – отчеканил он.

– Так точно, сэр. Три звена истребителей класса «Хищник» прочёсывают квадрат исчезновения. Пока безрезультатно.

– Пустоты не бывает! – рявкнул Кайден так, что техник вжал голову в плечи. Его самообладание лопнуло, как перегруженный конденсатор. Он ударил кулаком по тактическому столу, и голографическая карта на мгновение подёрнулась рябью. – Она не могла просто испариться! Это был саботаж? Техническая неисправность? Что говорят в ангаре?

– Сэр… – техник нервно сглотнул, протягивая ему инфо-планшет так, словно это была активированная граната. – Есть кое-что ещё. Перед вылетом инженер Редфорд запрашивала доступ…

Кайден выхватил у него планшет. Его глаза пробежали по строкам отчёта. Запрос в техническую базу данных. Доступ к спецификациям кораблей разведывательного флота. И вот оно. Слово, от которого кровь застыла в жилах. «Призрак». Официальный запрос на доступ к управляющей консоли стелс-генератора разведывательного корабля класса «Призрак» под благовидным предлогом «необходимости калибровки для интеграции с новыми системами связи».

Всё.

Пазл сложился в единую кристально ясную картину.

Её гениальный, отчаянный план и ложь главному технику, такая убедительная и приправленная большим количеством сложной терминологии, что старый вояка просто отдал ей честь и выполнил приказ. Её ночная работа в лаборатории и триумфальное исчезновение с радаров, которое диспетчеры приняли за аварию. Она не пропала. Она спряталась. Провернув всё это у него под носом, обвела вокруг пальца всю его хвалёную систему безопасности, с горой навешав лапшу на уши старому технарю.

Ярость мгновенно улетучилась, оставив после себя лишь выжженную, ледяную пустоту, которая быстро заполнялась всепоглощающим ужасом. До него наконец-то дошло, почему она это сделала. Его молчание и холодный расчёт, который должен был защитить, Аска восприняла как предательство. И её гордость и уязвлённое, израненное сердце не позволило ей просто сидеть и ждать. Она решила действовать сама. И он, Кайден Викант, последний из своего рода, лорд-командующий и по совместительству оказывается еще и осёл, толкнул её на этот отчаянный, самоубийственный шаг.

– Лорд Викант? Сэр, ваши приказы? – голос техника донёсся будто из-под толщи воды.

Кайден медленно поднял голову. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, но в глазах плескался ледяной ужас, что техник невольно отступил на шаг. Он представил её. Одну, в маленьком корабле, невидимую для друзей, но, возможно, совершенно беззащитную перед врагом, который мог ждать её в пустоте. Только наивный дурак мог полагать, что после победы над Морианом враг с визгом убежал и спрятался на отшибе Галактики, размечтавшись «напихать» обидчикам. Кайден был уверен, что за всеми следят и джут удачного момента для удара или диверсии. Ему хотелось гнать мысли прочь, что Лорик воспользовался моментом, но мрачный реалист, в его душе бил в набат.

Осознание происходящего обрушилось на него, как тонна свинца, лишая воздуха. Он был готов к войне с флотами. Он был готов к политическим интригам и войнам за трон. Но он оказался совершенно не готов сражаться с последствиями собственных решений, ударивших по самому дорогому человеку в его жизни.

– Выйди, – тихо, почти шёпотом, приказал он технику.

Тот, не смея задавать вопросов, пулей вылетел из зала, радуясь, что унёс ноги.

Кайден остался один посреди замершего командного центра. Буря бушевала внутри него. Острый страх за неё ощущался физически. И вина. Жгучая, отравляющая вина, которая была страшнее любого оружия. Он проиграл. Не битву и не войну. Он проиграл что-то гораздо более важное и подвёл её.

Но отчаяние – это роскошь, которую он не мог себе позволить. Боль, страх, вина – всё это нужно было переплавить в действие. Прямо сейчас.

Он резко выпрямился, его лицо снова стало жёстким и решительным. Он нажал на кнопку общего вызова, и его усиленный голос прогремел над всем дворцом, заставив вздрогнуть каждого солдата и офицера. Казалась, что даже находящиеся на отдыхе офицеры и рядовые забегали, от призыва к действию их командира.

– Внимание всем постам! Объявляю код «Алый». Полная боевая готовность! Мобилизовать все поисковые группы, включая резервные. Поднять в воздух каждый истребитель и челнок, каждый разведывательный дрон! Мне нужен отчёт за каждый кубический сантиметр пространства между Эргентой и «Неукротимым», просканированный всеми возможными спектрами! Я хочу знать, где сейчас находится каждая молекула космической пыли! Найти инженера Аску Редфорд. Выполнять!

Приказ был брошен в эфир. Он найдёт её. Даже если для этого придётся перевернуть всю галактику.

* * *

– Есть контакт! Сектор Гамма-Семь, квадрат девять! Сигнатура совпадает с искомым судном.

Голос оператора диспетчерской штаба прозвучал как выстрел, разорвав гнетущую тишину, которая давила на всех последние несколько часов. Кайден, до этого стоявший у панорамного экрана и что-то судорожно листал на инфо-планшете, резко обернулся.