Джон Боу. По следу серебряной сферы

И правда, когда Шиза приглянулся, то увидел, как среди кустарников и низеньких деревьев копошатся маленькие мармозетки. Джон осторожно подошел ближе, боясь спугнуть маленьких жителей, но мармозетки даже не обратили на него внимания, словно никого вокруг не существовало.

Вокруг витали тени, но они не нападали, не шептали, а словно блуждали, пытаясь вспомнить, зачем они тут и каково их предназначение.

– Они не уходят, потому что не знают, что есть другие миры, а тени тут просто тени, – предсказывая вопросы отвечала Анна.

– Что с нами будет, если мы останемся тут надолго? – спросил Джон, сжимая камень в руке.

– Мы забудем кто мы, исчезнут все воспоминания, связанные с другими мирами и прошлой жизнью. Нам нельзя медлить, нам пора отправляться к метке.

Спустя продолжительное время путники оказались перед рекой, которая текла снизу вверх, вопреки всем законам природы. Она брала начало прямо из земли и устремлялась в небо, переливаясь перламутровым сиянием. В её водах плескались разноцветные рыбы, а поверхность мерцала, словно покрытая россыпью драгоценных камней. Джон заворожённо смотрел вглубь реки – она манила его, будто звала по имени, обещая раскрыть неведомые тайны.

– Нам нужно войти прямо в реку, – произнёс Шиза. Его взгляд был стеклянным, словно он находился под чарами.

Первой в воду шагнула Анна, обнажив клинок. За ней последовали Рейга и Шиза. Лишь Джон колебался, ощущая недоброе.

«Что‑то тут не так», – пронеслось у него в голове.

– Джон! – окликнул его Шиза уже из реки. Его фигура мерцала: то проявляясь, то растворяясь в перламутровом сиянии. – Не медли. Отбрось сомнения.

Джон сделал шаг вперёд. Как только он оказался на другой стороне, его спутники стояли неподвижно, устремив взгляды куда‑то вдаль. Пейзаж не изменился, но всё выглядело иначе – будто он смотрел сквозь зеркало. Время словно застыло.

Он попытался окликнуть друзей, но слова не слетали с губ – звук растворялся в безвоздушном пространстве.

«Кто я? – Думал Джон. – Где я? Кто это вокруг? Ничего не помню…»

– Кто вы? – прошептал он, но даже шёпот исчез в безмолвии.

В голове нарастала пустота, а вместе с ней – леденящий ужас. Он отчаянно пытался ухватиться за обрывки воспоминаний.

«Имя… мне нужно вспомнить своё имя… кто я и зачем здесь… что это за камень?»

В этот миг камень в его руке начал сиять. Красная сердцевина разрослась, из неё вырвались светящиеся щупальца, формируя защитный барьер. Он светился, словно по его жилам текла расплавленная лава. Джон инстинктивно сжал камень крепче – и в его сознание ворвался обрывок воспоминания:

Тёмная комната. Размытое временем лицо протягивает ему этот камень. В глазах – тревога, смешанная с решимостью.

«Ты должен его уничтожить, – звучит шёпот. – Это последняя часть сердца. Остальные мы уничтожили».

Джон сжал камень ещё сильнее. В голове эхом раздался голос:

«Что ты делаешь, Джон? Вернись! Ты не сбежишь от себя самого!»

– Меня зовут Джон! Я помню, зачем я здесь! – выкрикнул он.

Камень в его руке запульсировал ярче. Барьер начал разрастаться, охватывая не только его, но и спутников. Щупальца света оплетали Анну, Рейгу и Шизу, защищая их от влияния этого места.

Однако друзья по‑прежнему стояли неподвижно.

– Анна? Шиза? Рейга? – пытался докричаться до них Джон.

– Джон, помоги… – вдруг обернулась Анна. Сквозь её плащ пробивалось мерцание кристалла – настолько яркое, что казалось, оно готово заменить солнце.

Джон поднёс камень к губам, сжимая его сильнее. Тот откликнулся на призыв: пульсирующий красный свет проник сквозь кожу, наполняя ветвистый узор лавового цвета на руке и поднимаясь к шее. Джон взвыл от боли и рухнул на колени.

Узоры извивались, словно живые, расползались по плечам, подбирались к лицу. Он стиснул зубы, пытаясь сдержать крик. Перед глазами плясали багровые пятна, а в ушах нарастал гул.

Боу вспомнил слова Холана: "Если Джон примет силу камня – узор станет частью его сущности, источником мощи". Он сосредоточил свой взгляд на пульсирующей сердцевине камня. Тот подчинился и узор перестал распространяться, едва достигнув лица. Теперь рисунок полностью покрывал его руку, шею и часть тела.

Джон медленно опустил камень, его тело ослабло, но он смог встать на ноги. Барьер возвышавшийся над путниками перестал мерцать и принял окончательную форму купола.

– Джон! – Вскликнула Анна, очнувшись от помутнения. Она спешно подошла к Боу и взяла его под руку, усадив его на ближаший камень. Анна осмотрела его узоры, ее взгляд стал тревожным.

– Все нормально, я справлюсь. Надо привести Рейгу и Шизу в чувство и отыскать ключ.

Анна кивнула, доверяя его словам. Она повернула голову к плечу, где сидела мармозетка, и тихо прошептала ей что‑то. Та мгновенно вскочила и быстрыми, ловкими движениями вскарабкалась на плечо Рейги, аккуратно дотронувшись до её щеки. Лиса тут же пришла в себя.

– Что… что случилось? Я будто провалилась куда‑то, – Рейга провела рукой по лицу, затем заметила мармозетку у себя на плече. – Ой! Ты…Спасибо!

Мармозетка издала тихий щебечущий звук и ловко перепрыгнула на плечо Шизы. Лёгким движением лапки она коснулась его виска.

Шиза резко выпрямился, словно очнулся от глубокого сна. Его глаза на мгновение затуманились, потом прояснились. Рейга бросилась ему в объятья.

– Шиза! Ты в порядке? – её голос дрожал от облегчения. – Я так испугалась…

Шиза замер, явно смущённый таким порывом. Он неловко поднял руки, будто не знал, что делать, но потом всё же мягко обнял Рейгу в ответ.

– Да… да, всё хорошо, – пробормотал он, слегка отстраняясь. – Просто… странное ощущение. Как будто меня вынули из тумана и снова вставили в реальность.

Рейга рассмеялась, и в этом смехе звучало неподдельное счастье. Шиза провёл рукой по лицу, словно стирая смущение.

– Джон! Что с тобой случилось? – Шиза вдруг заметил узор лавового цвета на шее Джона.

– Цена барьера вокруг нас… Но сейчас все хорошо. – Спокойно ответил Джон, слегка коснувшись узора кончиками пальцев.

Анна, до этого молча наблюдавшая за происходящим, шагнула ближе. Она внимательно взглянула на узор, но не стала расспрашивать – вместо этого лишь кивнула, принимая объяснение.

– Нам нельзя задерживаться, – твёрдо сказала она. – Река всё ещё влияет на нас. Нужно идти.

Рейга окинула Джона внимательным взглядом, затем легонько сжала его плечо – без слов, но с явным намерением поддержать.

Джон выпрямился, стараясь не обращать внимания на лёгкое покалывание в местах, где узор соприкасался с кожей.

– Ключ ждёт. Пойдёмте.

Рейга отступила на шаг, но её взгляд ещё на мгновение задержался на Джоне. Затем она встряхнулась, вернув привычную бодрость.

– Ну что, команда? Вперёд за приключениями! Только давайте без новых обмороков, ладно?

– Постараюсь. Хотя, судя по всему, этот мир любит преподносить сюрпризы, – хмыкнул Шиза.

Мармозетка, всё ещё сидевшая на его плече, ловкими и быстрыми движениями спустилась на землю и устремилась к водопаду, возвышавшемуся по левую сторону от путников. Её крошечные лапки едва касались поверхности, оставляя за собой лишь заметные светящиеся следы.

– Нам туда, – Анна указала в сторону мармозетки, её голос звучал уверенно. – Она знает путь.

Путники двинулись следом. С каждым шагом воздух становился гуще, наполняясь ароматами влажных камней и чего‑то неуловимо древнего. Водопад, казалось, пульсировал в такт их шагам, его струи переливались всеми оттенками перламутра и золота.

Когда они приблизились, мармозетка остановилась у самого основания и обернулась, будто подзывая их.

– Смотрите, – Рейга указала на едва заметную арку, скрытую за завесой воды. – Вход. Но как мы пройдём сквозь водопад?

Джон поднял камень – тот засиял ярче, и струи воды расступились, образуя узкий проход.

– Похоже, камень открывает дорогу, – заметил он. – Пойдём.

Они шагнули под хрустальные своды водопада. Вода окутала их, но не коснулась – лишь обволокла мерцающей пеленой, сквозь которую пробивался мягкий свет.

Внутри арки продолжался небольшой туннель, в котором царил полумрак, рассеянный лишь редкими вспышками кристаллов, вросших в стены. Пол был усеян осколками радужного камня, отражающими их фигуры в причудливых ракурсах.

Мармозетка бежала вперёд, её силуэт то появлялся, то исчезал среди мерцающих граней.

Постепенно туннель расширялся, а свет становился ярче. Сквозь него виднелся прекрасный сказочный пейзаж: изумрудные холмы, уходящие за горизонт, деревья с серебрянной листвой, переливающиеся яркими цветами, ручей, протекающий среди разноцветных камней, где радостно плещется золотая рыба.

На одном из холмов, окутанном лёгкой дымкой утреннего тумана, возвышалась башня. Она была сложена из тёмно‑серого камня, местами обросшего изумрудным мхом, который придавал сооружению оттенок древней таинственности. Камни, уложенные с почти ювелирной точностью, хранили следы веков – кое‑где поверхность потрескалась, а в щелях между блоками пробивались тонкие травинки и ползучие растения.

Вокруг башни спиралью поднимались деревянные ступени – видно, что их не раз ремонтировали: одни доски потемнели от времени, другие выглядели новее, явно заменённые не так давно. Ступени огибали основание башни, ведя к массивной двери под стрельчатой аркой. Их древесина, пропитанная дождями и высушенная солнцем, издавала лёгкий скрип при каждом шаге, будто шептала забытые истории.

На вершине башни виднелось единственное окно в котором горел свет, казалось, что кто-то живет там. Не просто присутствует время от времени, а ведёт тихую, размеренную жизнь: возможно, читает при лампе, задумчиво смотрит в окно или готовит что‑то на незримом очаге.

Путники молча переглянулись. В глазах каждого читалось одно и то же: смесь любопытства и настороженности. Свет в окне манил, но тишина вокруг казалась слишком густой, слишком насторожённой.

– Кто‑то действительно там есть, – тихо произнесла Рейга, не отрывая взгляда от светящегося проёма. – Или… что‑то.

Джон шагнул вперёд, взяв в руки камень, тот пульсировал, подавая знаки.

– В любом случае, нам нужно войти. Карта не показывает точное местоположение ключа, но камень отзывается, он явно где-то рядом.

Они начали подниматься по скрипучим деревянным ступеням. Каждая доска отзывалась протяжным стоном.

Когда они достигли вершины, перед ними предстала массивная дверь из тёмного дерева, исписанная выцветшими руническими знаками. В центре – кованая ручка в форме спирали, покрытая патиной времени.

Рейга осторожно коснулась её пальцами.

– Тёплая, – удивилась она. – Как будто её только что трогали.

Джон глубоко вдохнул, затем решительно повернул ручку. Дверь беззвучно распахнулась, словно ждала этого момента.

За порогом их встретил мягкий полумрак, пронизанный золотистыми лучами из окна. Воздух был неподвижным, но не затхлым – напротив, он пах свежескошенным сеном, тёплым воском и чем‑то неуловимо домашним.

В центре круглой комнаты стоял стол, на нём – старинный светильник с хрустальным колпаком, излучавший тот самый ровный свет. Рядом – кресло с потёртой обивкой, будто хозяин вышел на миг и скоро вернётся. На стенах висели карты, но не географические, а странные, с созвездиями и символами, которых никто из путников не мог распознать.

Свет в светильнике замерцал. Высокий статный мужчина, некогда, видимо, исполненный силы и благородства, теперь выглядел измождённым и надломленным. Его осанка всё ещё сохраняла следы былой величественности, но плечи слегка ссутулились, словно под грузом невидимой ноши.

Одет он был в потрёпанную одежду из плотной ткани, когда‑то, вероятно, насыщенного синего или бордового цвета, но теперь выцветшую до блёклых серо‑коричневых оттенков. По краям рукавов и вдоль швов виднелись остатки изысканной вышивки – едва различимые узоры, намекающие на высокое происхождение или особый статус. Ткань местами истерлась до дыр, а кое‑где были заметны грубые заплатки, явно поставленные в спешке.

У него были каштановые волосы средней длины. Черты лица – резкие, благородные: высокий лоб, прямой нос, чётко очерченные скулы. Но глаза… в них читалась глубокая растерянность. Они были светло‑серыми, почти прозрачными, и то затуманивались, то вспыхивали проблесками осознания, словно мысли метались в беспорядочном хороводе.

На шее виднелась тонкая кожаная лента с маленьким потускневшим медальоном, а на пальцах – несколько колец, одно из которых, массивное, с выгравированным символом перевернутой капли с тремя точками внутри. Руки его слегка дрожали, а пальцы нервно сжимались и разжимались, будто пытались ухватиться за ускользающие воспоминания.

– Кто вы? – хрипло выдохнул мужчина, и в его светло‑серых, почти прозрачных глазах мелькнул не столько гнев, сколько отчаянный, почти детский страх.

Чувствуя опасность, он резко обернулся, схватил со стола подсвечник – тяжёлый, из потемневшего серебра, с витиеватыми узорами у основания – и, сжимая его обеими руками, направил вперёд, словно шпагу, на незваных гостей. Его поза выдавала не столько воинственность, сколько отчаянную попытку обрести опору: плечи напряжены, спина выпрямлена, но колени чуть подрагивали, выдавая внутреннюю дрожь.

– Стойте! – голос его сорвался, но он тут же сглотнул и повторил твёрже: – Не приближайтесь. Я не знаю, кто вы… не знаю, зачем вы здесь.

Джон сделал шаг вперед и его лицо стало узнаваемым в свете светильника, он хотел было ответить, но мужчина его опередил.

– Джон! – выдохнул он, и подсвечник в его руках дрогнул. – Это… ты?

Голос звучал растерянно, словно он боялся ошибиться, боялся принять желаемое за действительное.

– Ты… ты жив, – прошептал мужчина, и в этом простом утверждении прозвучало столько невысказанного – облегчение, недоверие, боль. – Я… я думал, что потерял всех.

Его плечи поникли, напряжение начало уходить, оставляя после себя лишь изнеможение. Он провёл рукой по лицу, будто стирая пелену, и снова посмотрел на Джона – уже внимательнее, цепляясь за каждую деталь, словно пытаясь удостовериться, что это не видение.

– Мы знакомы? – Джон с опаской сделал шаг вперёд, но Шиза его остановил, схватив за рукав.

– Не помню откуда, только твое имя… Неужели я ошибся… Моя память… Её забрал этот мир, – с горечью прошептал мужчина, пытаясь вспомнить хоть что-то.

Он поставил подсвечник обратно на стол, резко развернулся и подошёл к массивному секретеру у стены. Древесина была потемневшей от времени, а резные ручки ящиков покрылись патиной, но движения хранителя оставались точными – будто тело помнило путь, даже если разум отказывался.

С глухим стуком он выдвинул первый ящик. Внутри лежали свитки, перевязанные потрёпанными шёлковыми лентами, и стопки пожелтевших бумаг с выцветшими чернилами. Не глядя, он отбросил их в сторону – листы разлетелись по полу, словно опавшие листья.

Второй ящик. Третий. С каждым движением его руки дрожали всё сильнее, а дыхание становилось прерывистым. Он рылся в содержимом, переворачивая пергаменты, ощупывая дно, будто надеялся нащупать скрытый механизм или тайник.

– Должен быть… должен быть хоть какой‑то след, – бормотал он, переходя к следующему ящику. – Что‑то, что объяснит…Откуда я тебя знаю, Джон… Кто я, зачем я здесь…

Из‑под груды бумаг он вытащил небольшую кожаную тетрадь. Её обложка потрескалась, а края страниц были загнуты от частого использования. Он раскрыл её дрожащими пальцами, но тут же замер, уставившись на пустые листы.

– Ничего… – голос его надломился, в голове был полный беспорядок. – Опять ничего. Всё стерто.

Он швырнул тетрадь на пол и в отчаянии ударил кулаком по краю секретера. В воздухе взметнулась пыль, а с полок осыпались ещё несколько свитков. Мужчина подошел к Джону и схватил его за плечи.

– Я помню тебя, Джон, – в его глазах пылала смесь боли и надежды. – Но почему только тебя? Кто ты такой? Почему не могу вспомнить своё имя? Свой долг?

Джон понимал, что он не может дать ответ, потому что сам не знает кто он. Одно из видений Боу стало ярче, обывок воспоминаний о человеке, который требовал уничтожить часть сердца. Это определенно был он.

– Тебе нужно успокоится, мы поможем тебе. – Спокойно говорил Джон, понимая, что мужчина провел слишком много времени в этом мире. Его память стерта.

– Это кольцо… – Указывая на палец мужчины произнес Шиза. – Кольцо хранителей…

– Видимо мужчина один из хранителей… – отозвался голос Анны, которая до этого момента лишь наблюдала за происходящим.

– Хранители… Я хранитель… – в глазах мужчины мелькнуло воспоминание и тут же ускользнуло, оставив лишь смутный отблеск узнавания. Он сжал пальцами край стола, будто боялся, что пол уйдёт из‑под ног. Что-то внутри его разума ясно давало понять: Джон тот, кому можно безоговорочно верить.

– Ой, слушайте, а я ведь вообще с самого начала подумала: «Ну точно хранитель!» – весело защебетала Рейга, подпрыгивая на месте от нетерпения. – Ну, знаете, такой весь таинственный, с кольцом, со взглядом… в общем, прям как из легенд!

Она сделала пару шагов вперёд, размахивая руками, словно пыталась охватить всю важность момента.

– А мы тут, представляете, ищем третий ключ от сферы! Ну, это такая огромная штука, куда надо все ключи вставить, чтобы всё‑всё починить. Ну, типа: найти все ключи, открыть сферу, выпустить хранительницу Люсию, а вместо неё туда заточить Короля Теней со всей его шайкой. Ну, чтобы миры спасти, понятное дело.

Рейга затараторила ещё быстрее, её глаза горели энтузиазмом:

– И вот мы думаем: а вдруг ты знаешь, где третий ключ? Ну, просто потому что ты же хранитель, да? А хранители как раз и прятали эти ключи по разным мирам. Ну, чтобы потом кто‑то – ну, вроде нас! – их нашёл, собрал и всё исправил. Ну, вы понимаете, да? И вообще, я считаю, что тебе нужно какое-то имя. Хм… Надо подумать…

– Ключ… Я помню… – Хранитель задумался, его взгляд стал сосредоточеннее, в нём проступила решимость.

Он снова подошёл к секретеру, провёл пальцами по резным узорам на боковой панели, затем нажал на едва заметный выступ. С тихим щелчком одна из досок сдвинулась, открывая тайник.

Из потайного отделения он достал толстый кожаный блокнот. Обложка была потрёпанной, с потёртыми углами, а застёжка из потускневшей бронзы едва держалась на тонких кожаных ремешках.

– Это… моё, – прошептал он, бережно проводя ладонью по обложке. – Я записывал здесь всё. Или пытался.

Он осторожно раскрыл блокнот. Страницы были заполнены неровным почерком, схемами, зарисовками символов и картами – но большая часть текста оказалась размыта, словно вода или время стёрли половину сведений. Лишь кое‑где проступали уцелевшие строки и наброски.

Рейга, не сдержавшись, подскочила ближе:

– Может Арсон? Нет… Марджи? Нет, это же имя для женщины.

Хранитель даже не повернул головы – весь поглощённый листами перед собой.

– Я спрятал ключ… – прошептал он, судорожно перелистывая страницы. Его пальцы дрожали, останавливаясь на каждом уцелевшем фрагменте, словно пытались сложить из обрывков цельную картину. – Здесь… должно быть указано, где именно.

Все замерли в ожидании, кроме Рейги, которая отчаянно перебирала все имена, которые могла вспомнить.

– Ниам? Нет… Это имя дракона…Хавьер?

Рейга уставилась на хранителя, ожидая хоть какой-то реакции, но тот все еще увлеченно листал блокнот.

– Нашел! Я спрятал ключ. В блокноте есть указания… – Воскликнул хранитель, указывая пальцем в блокнот. – Где это я не помню… но тут есть указания как найти… Если помыслы ваши не чисты, то вы никогда его не найдете…

Рейга все не унималась, расхаживая по комнате то и дело взмахивая руками.

– Хм, Валтор? Элиан? Мистер Пушистик? Нет… Это больше для кота подходит…

Шиза лишь умилялся восторженным возгласам Рейги. Джон и Анна сосредоточенно разглядывали надписи и рисунки в блокноте.

Боу достал свиток хранитей, на нём была изображена карта – но теперь она выглядела иначе: словно отзеркаленная, будто пейзаж за рекой, в которую они некогда вошли.

Джон подошёл ближе, поднёс пергамент к блокноту, чтобы сравнить. В записях хранителя был лишь фрагмент карты, на котором схематично изображена река и несколько притоков, ведущих к ней.

Сравнив карту, он заметил, что притоков больше, чем на свитке Хранителей. Линии частично совпадали, но расходились в деталях. Джон провёл пальцем по изгибам, мысленно соединяя разрозненные фрагменты.

– Вот оно, вот то место, куда нам надо, – тихо произнёс он. – Анна, мы можем взять с собой хранителя? Он же не может оставаться здесь. Его разум… он сломлен.

Анна взглянула на хранителя – тот стоял неподвижно, взгляд его был рассеян, словно он уже не до конца осознавал, где находится.

– Он будет в опасности в любом из миров, – ответила она. – Тут тени его не трогают, потому что сами лишены воспоминаний и разума.

– Проводи его в таверну к Холану. Там о нём позаботятся, там тени его не достанут. Встретимся на выходе из реки.

– Нам пора, – коротко оборвала Анна. Она подошла ближе к хранителю, взяла у него из рук потрёпанный блокнот и передала его Джону.

– Джон! – Окликнул его хранитель. – Может и я не помню всего, но ты должен. Я пойду с Анной…

Хранитель не сопротивлялся. Оставить свой разум на растерзание пустоте ему не хотелось.

Щелчок.

Анна и хранитель словно растворились в воздухе. Остался лишь лёгкий след мерцания, быстро растаявший в полумраке комнаты.

Джон сжал в руке блокнот, ощущая его тяжесть – не только физическую, но и ту, что несла в себе память о долгих годах скитаний и утрат.

– Нам тоже пора, – сказал Джон, убирая блокнот во внутренний карман куртки.

Путники направились к реке, которая протекала снизу вверх. Защитный барьер все еще возвышался над ними, защищая от влияния этого мира.

Джон шёл первым, сжимая в руке камень – тот едва заметно пульсировал, словно вторя биению сердца. За ним шел Шиза и Рейга, замыкающая строй.

Через некоторое время они вернулись к реке и вышли так же, как и зашли. На другой стороне уже ждала Анна.

Глава 22. Третий ключ

– Хранитель в безопасности? Он что-то вспомнил? – Приблизившись к ожидающей Анне спросил Джон.

– В порядке. Память не вернется к нему так скоро. Что-то вода забрала навсегда.

– Он явно помнит меня. Это так странно… У меня было ведение, где этот хранитель требует уничтожить камень, мы с ним ругаемся. Все так размыто… – Потерев виски, пробормотал Джон.

– Может те воспоминания и не нужны тебе вовсе? Вот Рейга не помнит и живет счастливо. – Развел руками Шиза.

Джон глубоко вдохнул, стараясь отогнать навязчивые мысли. Он достал блокнот, сравнил его с картой и указал друзьям путь к притоку реки, который был отражен лишь в рисунках хранителя.

Путники двинулись в сторону, куда вела карта. Позади все еще возвышалась река, протекающая снизу вверх, она уже не манила так, как раньше, и постепенно становилась все дальше. Барьер, возвышающийся над путниками, стал менее заметным, будто вне реки не требовалось много усилий, чтобы избежать потерю воспоминаний.

Чем дальше была та река, тем легче становилось дышать. Воздух наполнял легкие свежестью, словно каждый вдох смывал ту рассеянность, которая окутывала путников внутри реки.

Джон шел первым, держа в руках блокнот и карту, бесконечно сравнивая путь, будто боялся, что направление вот-вот изменится. Остальные следовали за ним – Анна с сосредоточенным выражением лица, Шиза, настороженно озирающийся по сторонам, и Рейга, то и дело останавливающаяся, чтобы приглядеться к причудливым растениям вдоль тропы.

Через некоторое время перед путниками открылась широкая водная гладь. Река, которую они искали, неспешно текла, отражая в своих водах бледное сияние окружающих деревьев. Джон остановился, всматриваясь в ландшафт.

– Это та самая река, – уверенно произнёс он, сверяясь с картой. – Согласно блокноту, здесь должен быть приток.

Он сделал несколько шагов вдоль берега, внимательно изучая линию воды. Анна подошла ближе, тоже вглядываясь в местность.

– Но притока нет, – тихо сказала она. – Только основное русло.

Джон нахмурился, снова раскрыл блокнот и приложил страницу к карте. Линии на пергаменте чётко указывали место разветвления, но в реальности берег оставался ровным, без малейших признаков дополнительного русла.

– Может, он спрятан? – Предположила Рейга.

– Звучит неправдоподобно… Тут негде спрятать реку!

Джон замер, задумчиво хмурясь, потом медленно огляделся по сторонам – его внимание привлёк крупный серый валун неподалёку. Камень выглядел чужеродно: слишком гладкий для этих мест, с едва заметными бороздами на поверхности, словно кто‑то пытался выгравировать на нём символы, но не закончил.

– Разве не бросается в глаза, как неестественно выглядит этот камень посреди голой поляны?