Шурик 1970

– Так не извольте сомневаться, товарищ Борщов! Будет красен долг, очень даже красен! – пообещал Бунша и повлек слесаря в сторону двери. Видимо, в затопленный подвал. Напоследок погрозил мне кулаком.

Не Жорж, а Афанасий Борщов. Он же – Афоня. Как же запутанно здесь все устроено!

В раздумьях я вернулся в квартиру. Получается, если это и комедия, то, отнюдь, не одна. Хотя «Афоня» – комедия грустная. Скорей уж – драма. Ну, Бог с ним, слесарю – слесарево, надо определиться – кто здесь я. Чем я конкретно здесь занимаюсь?

Я выдвинул ящик стола, принялся рассматривать документы. Ну да, паспорт на имя Александра Сергеевича Тимофеева, 1945 г. р., прописанного по адресу Москва, ул. Новокузнецкая 13, кв. 20. Штамп о прописке относительно свежий, видно, я тут новосел. И все остальное на его же имя: комсомольский билет с отметками о взносах, профсоюзный билет московского политеха, удостоверение народного дружинника, почетного донора, картонный прямоугольничек водительских прав с физией Шурика в очках.

Права – это хорошо. Но интересно, есть ли у Шурика машина? Кажется – имеется. В углу ящика обнаружились две связки ключей. Одна – точно от машины с вытесненными буквами «ЗАЗ». «Запорожец», однако. Вместе с ключом висел на цепочке вытянутый эбонитовый цилиндр, похожий на авторучку. Че за фигня?

Вторая связка – ключи от гаража. Один совсем простой от навесного замка, второй – длинный, хитрой такой конструкции. Интересно, где этот самый гараж находится? Помимо этого, обнаружилась куча справок, квитанций, жировок. Видимо, всеми хозяйственными делами в семье занимался именно Шурик. Ну да, Зина – натура творческая, ей не до квитанций. Обнаружилась также сберкнижка на 325 рублей. Я постарался вспомнить порядок цен в это время. Точно помню, что позвонить стоило 2 копейки, проехать на метро – пятак, бутылка водки – 3.62. Значит, на свои сбережения я могу купить порядка девяноста бутылок водки. Хоть упейся!

В куртке во внутреннем кармане лежал потертый бумажник. В нем червонец с Лениным и мятая трешка. И еще горсть мелочи рубля на полтора. Также в кармане имелась записная книжка с телефонами. Я пролистал, посмотрел имена-фамилии. Ничего знакомого. Да и откуда?

Так, и чем мне теперь заняться? Кажется, я здесь надолго.

Я посмотрел в сторону балконного окна на банку с белой краской и пару кистей, лежащих на подоконнике. Зина велела сегодня балкон непременно покрасить. Размазывать эмаль кистью у меня не было никакого желания. Я посмотрел на пылесос со свернутым шлангом в углу комнаты. Я его еще по фильму помнил. Там пылесос легко «заглотил» пачку сигарет "Столичные", шнурки с ботинок и чуть было черного кота не засосал. Кстати, а где кот?

Я вытащил пылесос на середину комнаты, рассмотрел подробно. «Вихрь» – мощная машина. И что радовало, работал пылесос не только на вход, но и на выход. А вот это уже вариант!

За полчаса я смастерил из полулитровой банки с пластиковой крышкой и пары пластиковых трубок примитивный распылитель, благо, паяльник и клей у Шурика имелись в том же ящике стола. Налил туда краски из банки. Потом нарезал старые газеты узкими полосками, намочил и прилепил по кромке стекла, чтобы не забрызгать краской. Соорудил из марли и ваты что-то типа респиратора и принялся за дело. Пылесос загудел, через час работа была закончена. Балкон блестел свежей эмалью с обеих сторон.

Успех окрылил, и я решил сделать для супруги настоящий сюрприз. Спорим, что она понятия не имеет о пылесосе с эффектом ароматизатора воздуха? Правда, пришлось поискать источник этих самых ароматов. Одеколоны и туалетная вода, найденные в ванной, особого доверия у меня не вызвали. Особо освежитель воздуха «Колокольчик» – такой резкий запах, что хоть тараканов трави. Зато в тумбочке под трюмо, где Зина хранила свою косметику, обнаружились вполне приличные духи в крохотном флакончике без наклейки. Я сковырнул пробочку, вдохнул аромат. Классно! Вот это подойдет!

Мастеря апгрейд пылесоса, я посматривал на экран телевизора. Там шла какая-то скучнейшая телепостановка на производственную тему. Попутно я вспомнил, как телевизор сам включился на «Утренней гимнастике». Я отложил пылесос, осмотрел подвод питания и обнаружил, что к розетке подключена картонная коробочка, в которой содержалась простейшая аналоговая схема на сопротивлении и конденсаторе с простеньким реле. Кажется, здесь использовались древние ламповые радиодетали. Множество подобных деталей и ламп я нашел в коробке, стоявшей в тумбочке стола. Там еще лежали какие-то тетради с записями. В тетрадях – сплошь формулы, что касается деталей, я посмотрел, попробовал разобраться. Каменный век просто! Но ведь работает!

Неожиданно я наткнулся на странного вида плату со странной деталькой. Что это? Схема с акустическим динамиком? Акустическое реле? Ну да, точно, примерно такое же у меня в моей квартире в прихожке установлено. Только много меньше размером. Работает на голос. Скажешь: «свет», и будет свет. А что, в семидесятых были и такие? Насчет СССР – не уверен, а вот в каком-то старом французском фильме, еще черно-белом, что-то подобное было. Там главного героя собираются поздравлять с днем рождения, уже готовятся внести торт со свечами, он хлопает в ладоши два раза, и свет гаснет. Все удивляются, восхищаются. Только работает ли это?

Я вытащил из стола выпрямитель для проверки. Сунул штекер в розетку, подключил к выпрямителю реле, хлопнул в ладоши. Реле щелкнуло. Хлопнул два раза, щелкнуло снова. Работает! Я посмотрел на люстру, лежащую на кресле, и пошел за стремянкой.

Все получилось! Люстра теперь висела под потолком, охотно включалась при одном хлопке, включала все три лампы при двойном. И послушно гасла при третьем. Отлично!

Когда я мыл руки в ванной, вспомнил про котел. Надо же доделать! И если он не перенес меня обратно в мой мир, то пусть хоть воду греет. Я взял инструменты, подключил и тщательно заизолировал провода, перевел стрелку будильника в нужное положение. Через минуту лампочка над котлом засветилась, нагрев пошел.

Все – норм!

Я уже хотел вернуться к пылесосу, когда раздался звонок в дверь. Ко мне гости? Ах да, телефонный мастер. Зина же говорила, что должен прийти. Пришел. Невзрачный дядька в кепчонке с сумкой через плечо, с бумажкой в руке.

– А.Эс. Тимофеев вы будете? – прочел по бумажке гость.

– Я… буду, – отозвался я на чужую фамилию.

– Мы с телефонной станции. На установку согласно утверждённой заявке.

– Проходите. С утра ждем.

Но телефонный мастер проходить не спешил. Спросил:

– Телефонный аппарат вы приобрели?

– Конечно! – поспешно сказал я, словно опасаясь, что сердитый мастер уйдет. Хотя, хрен его знает, приобрел Шурик телефон, или нет. Ну, раз мастера ждал, значит, приобрел. И нужно его срочно искать.

Мастер вошел, огляделся:

– Телефонный аппарат где ставить будем?

– А что, есть варианты?

– Есть, конечно. В коридоре можно поставить, или в комнате. Или вот на кухне. Многие сейчас телефонные аппараты на кухнях ставят.

– Нет, нам – в комнате, – сказал я, лихорадочно соображая, где искать телефон.

– В комнате, так в комнате, – сказал мастер, рассматривая обои у стены. А вы, стало быть, ремонтом занимаетесь? Ремонт, это хорошо, это – правильно. А мы проводочку аккурат тут протянем, по плинтусу. Вы телефончик-то давайте, давайте.

Я бросился в комнату. Лихорадочно осмотрелся. Был бы я Шурик, куда бы сунул коробку с новым телефонным аппаратом? Посмотрел везде, даже заглянул под тахту. Ничего похожего. Может на кухне? Точно! Там много шкафчиков разных. А мастер стоял уже на пороге комнаты с рулеткой в руках.

– Сейчас, сейчас, – заверил я и отправился на кухню.

Я открыл все шкафы, все ящики, но коробки с новым аппаратом так и не нашел. Зато обнаружил в одном из столов сломанный утюг и неработающий электрочайник. А вот телефона не было.

С повинной головой я вернулся в комнату и обнаружил странную картину. Телефонный мастер сидел на корточках и внимательно рассматривал содержимое тумбочки моего стола. Но дверца тумбочки была закрыта, это я точно помнил. Я заглядывал в стол и потом плотно закрыл ее.

– Чего это вы? – недоуменно спросил я.

Мастер вскочил на ноги:

– Так, думал, что здесь телефон-то. Ну, ежели розетку под телефон у стола делать, то и телефон в столе? А?

Совершенно бездарная отмазка, но устраивать скандал как-то не хотелось. Тем более, телефонного аппарата я так и не нашел. Чтобы как-то выиграть время я взялся за стремянку с целью вынести ее в коридор, и тут вспомнил про антресоли. Ну да, дверца под потолком в коридоре. Длинная такая антресоль.

Там он и обнаружился, новенький ярко-красный телефонный аппарат в картонной коробке рядом с каким-то древним агрегатом, похожим на пылесос, древней же пишущей машинкой и кучей папок и тетрадей с записями. В глубине хранилища виднелись лыжи. Не до записей мне пока и не до лыж! Я облегченно выдохнул, схватил коробку с телефоном, вернулся с ней в комнату.

Мастер осмотрел предложенное, одобрительно кивнул, поставил аппарат на стол, подключил провод к розетке и стал набирать номер. Взял трубку, приложил к уху:

– Диспетчерская? Да, я, с Новокузнецкой тринадцать-двадцать. Подключился. Ага, хорошо.

Он положил трубку, подмигнул мне:

– Ну вот, все работает. Можете проверить.

Я взял трубку, приложил к уху, в трубке был длинный гудок.

– Можете позвонить кому-нибудь, – предложил мастер.

Звонить мне было некуда. Я мотнул головой.

– Хозяин-барин, – пожал плечами мастер, положил на стол бланк заказа, показал, где расписаться. Сверху написал шестизначный номер.

– Вот это ваш телефончик и будет, поздравляю! Все работает, можете пользоваться.

– Сколько я вам должен? – спросил я как-то автоматически.

– Ну что вы, за все уплочено!

Тут мастер сделал паузу и выразительно на меня посмотрел. И даже почесал горло с выдающимся кадыком и седой щетиной.

Черт! Я же в СССР! Надо же мастера отблагодарить! Но не деньгами. Что там Зина говорила про «гостинец для мастера»?

Я метнулся на кухню, вернулся с той самой «Столичной» с винтовой пробкой. Вручил ее мастеру. Тот уважительно посмотрел на этикетку – улыбнулся. Обнаружил, что початая, нахмурился, но бутылку в сумку положил. Откланялся, отбыл.

Я запер за гостем дверь, вернулся в комнату, снова поднял трубку. Длинный гудок. Связь есть – звонить некуда. Хотя в куртке лежала записная книжка с телефонами. Но кто они? Неизвестные мне люди из кино? Телефона Гайдая там, случайно, нет? Вот ему бы я позвонил.

Я положил трубку, вспомнил про находки на кухне. Решил рассмотреть их подробней.

В чайнике сгорел нагреватель, в утюге спираль целая, но вышел из строя переключатель режимов. Я вспомнил детство золотое, школьный кружок «Юный техник», вооружился сначала отверткой, потом паяльником. Спаял простенькую схему и сотворил в итоге из трех одно – электрочайник с таймером. И подключил его напрямик к будильнику. Через десять минут после звонка будильника чайник вскипятит себя сам, свистнет о готовности и отключится до следующих распоряжений. Из утюга получился отличный тостер.

Все работало, светилось, грело, кипятило. Не было одного – прибора, который забросил бы меня обратно, в мою квартиру, в мое время, в мое тело. И была еще одна большая проблема – Зина!

Что ни говори, а сегодня нам предстоит первая брачная ночь. Мне – точно. Интересно, как у нас все устроено, ну, в супружеском плане? Кажется, мы – молодожены. Значит, страсть еще имеет место быть. Или как?

Я посмотрел на ковер. А натоптал изрядно телефонный мастер. Я взялся за пылесос, и начал чистить ковер, одновременно создавая ароматную атмосферу.

Зине должно понравиться.

Зина явилась вечером с букетом гвоздик в руках. От нее пахло вином и чем-то сладким.

– Безумный день! Я так устала! – сказала она томно, передавая мне цветы. – Поставь в вазу, Шурик. Если б ты знал, как мне надоели эти назойливые поклонники! Шагу невозможно ступить!

Она разулась, надела мягкие тапки, прошла в комнату

– Дом, милый дом. И пахнет дома так приятно. Я так устала! И такая голодная, за день маковой росины во рту не было. Шурик, а что у нас на ужин?

А вот этого я не ожидал. В жизни сам не готовил. Я даже шашлык замачивать не умею. Мой кулинарный предел – яичница с помидорами. Возможно – бутерброды. Но, кажется, там, в холодильнике были сосиски. А в кухонном шкафу я заметил пачку макарон.

– Сосиски с макаронами будешь? Так что, сварить сосиски? – переспросил я, не дождавшись ответа. И тут я понял, что ответа дождусь не скоро. Зина впала в ступор. Она смотрела на телефонный аппарат на углу стола и не мигала совсем. Кажется, она и дышать перестала. Я уж беспокоиться начал, не задохнется ли. Но тут Зина завизжала, кинулась мне на шею, крепко поцеловала и… бросилась к телефону. Схватила трубку, прижала к уху и закатила в блаженстве глаза.

Что, реально обычный телефонный аппарат может вызвать такие эмоции?

Зина тут же начала накручивать диск.

– Любочка, алло, это я! А у нас теперь телефон дома, да, сегодня установили, представляешь? Тимофееву, как ценному научному работнику через институт вне очереди выбили, представляешь? Какой номер?

Зина повернулась ко мне и сделала сердитое лицо.

– Какой у нас номер? – прошипела она.

Я спохватился, сунул гвоздики в вазу на трюмо и указал пальцем на стол, где лежала оставленная мастером квитанция с крупно написанными цифрами номера. Зина все быстро сообразила и продиктовала номер в трубку.

– Ну пока, завтра созвонимся, – закончила она, положила трубку, тут же схватила снова и принялась накручивать диск. – Алло, Светочка? Светочка, здравствуй, а нам телефон наконец-то поставили…

Я понял, что это надолго, и пошел на кухню варить сосиски с макаронами. С сосисками все было просто – всплыли, значит – готовы. С макаронами – труднее. Самая большая проблема была в том, что я совершенно не знал, когда макароны нужно снимать с огня. Моему кухонному комбайну из 21-го века достаточно было скомандовать «Сготовь макарончиков с поджаристой котлеткой» – и он готовил, варил и поджаривал. И все у него получалось, макароны сварены в меру, не слишком твердые, но и не размазня, котлетки с румяной корочкой, все полито соусом. А тут?

Я решил пробовать макароны по мере готовки, то и дело выуживал из кипятка макаронину, дул на нее, откусывал. Пока хрустело на зубах и вязло. Не готово.

К макаронам нужен какой-то соус, но ничего такого в холодильнике не нашлось. Хотя нет, в дальнем углу обнаружилась маленькая баночка с чем-то белым и буквами «МЖК» на крышке. Я осторожно попробовал. Это был майонез. Но с каким-то странным, насыщенным вкусом. Разве майонез может быть таким вкусным? Да, слишком жирный, но зато какой вкусный…

И в этот момент из комнаты раздался крик. Кричала Зина. Кричала так, словно ее резали. Я схватил со стола нож и бросился в комнату, на помощь, спасать…

Глава 4. Душистая тема

Зина стояла на коленях перед трюмо и кричала. Дверца тумбочки под зеркалами была распахнута, Зина держала в руках крохотный пузырек. Тот самый, из которого я отлил примерно половину для ароматизации квартиры посредством пылесоса.

– Шурик! Ты трогал это?! Куда ты дел мою шанель?!

Я хотел было возразить, что никакой шинели я не брал, и даже не видел, но вдруг сообразил, что это название духов. Ну да, «Шанель № 5» – очень популярные, даже элитные духи. Во все времена. А при Светском Союзе, видимо, очень дефицитные. Но я думал, что «Шанель» обычно хранят в фирменном флакончике с наклейкой. А этот – без наклейки.

Я начал бормотать в свое оправдание что-то про аромоувлажнение, что это очень круто, что это – будущее, что она сама сказала, что дома хорошо пахнет…

– Идиот! Это привез из Парижа сам Молчановский! – почти прорыдала Зина, покраснев лицом. – Понимаешь ты это, книжный червь?! Сам Молчановский! Из самого Парижа! Мне Светка отлила половину за польскую влажную тушь для ресниц. А ты мне что подарил на 8 марта? «Красную Москву»?! Вот и лил бы свою «Москву» в свой долбанный пылесос!

В гневе Зина схватила с тумбочки хрустальную вазу и собралась метнуть мне в голову. Но не метнула, видимо, хрусталь тоже был дефицитом. Алые гвоздики рассыпались по полу…

В общем, первой брачной ночи (первой – в моем новом воплощении, разумеется) у нас не получилось. Всхлипывая, Зина сначала сообщила о моем страшном преступлении по телефону всем своим подругам. И, судя по выкрикам, доносящимся из комнаты, сочувствовали ей и осуждали меня изрядно. Потом Зина постелила себе на кресле-кровати, прижала к груди злополучный ополовиненный пузырек, с ним и улеглась.

Я осторожно заглянул в комнату, хлопнул в ладоши, погасив лампочки в люстре. Вернулся на кухню, где и обнаружил макароны в кастрюле в совершенно разварившемся состоянии. Кое-как слил их через дуршлаг, промыл холодной водой, бросил получившуюся массу на сковородку.Обжарил с маслом, выложил на тарелку, полил майонезом, посыпал сверху тертым сыром. Аппетита после случившегося совершенно не было, но попробовал. А ничего! С сосисками нормально пошло. С голодухи-то. Считай за весь день только стакан кефира и выпил. И сосиски, надо сказать, были просто отличные!

Вторую порцию макарошек с сосиской я тоже посыпал сыром и накрыл салфеткой. С надеждой, что голод свое возьмет, и супруга на кухню все-таки заглянет.

Я погасил свет на кухне, тихонько пробрался в комнату к кровати. В темноте разделся и забрался под тощенькое одеяльце. Долго думал, куда деть очки, потом сообразил и положил на столик.

Да, странно заканчивался мой первый день в этом мире. Меня закинуло на 55 лет назад, чтобы я покрасил балкон и починил электрочайник? И разбил сердце начинающей кинозвезде покушением на ее «Шанель».

И все-таки засыпая, я тешил себя надеждой, что утром все кончится. Что все это – затянувшийся кошмарный сон. Что утром я проснусь в своей постели на гидроматрасе с функцией массажа, в своей уютной съемной квартире на 17-м этаже с видом на Москву-реку.

А здесь вида на Москву-реку с балкона не было. В кино было, в кино даже Кремль с балкона было видно, а здесь – нет! Никакой «лепоты»…

Прозвенел будильник. Я открыл глаза и сразу понял, что никуда не вернулся. Та же комната с обоями в полосочку, с которых глядели на меня расплывчатые портреты супруги Зины. Или Лиды? В «Операция Ы и другие приключения Шурика» она была Лида. И стервой совершенно не была. А наоборот, была лапочка и отличница в купальнике. А что, при СССР была такая мода – ходить летом в купальниках? Жарко ведь. Или Лида после экзаменов собиралась прямиком на пляж?

Я нащупал рукой очки, водрузил их на нос. Портреты сразу приобрели четкость. Сама же Лида-Зина тихонько сопела на кресле-кровати, флакон со злополучными духами выпал из ее ладошки и лежал возле подушки.

Осторожно встал, оделся, прошел в ванную, умылся. Чайник с кухни уже свистел – система работала. Видимо, придется готовить завтрак. Тарелки на столе не было, видимо, ночью Зина все-таки к сосискам с макарошками приобщилась. Вот и славно.

Быстро сделав две чашки кофе с молоком, я нашел в овощном ящике луковицу, принялся жарить яичницу.

Зина вошла на кухню в почти прозрачной ночной рубашке. Тоже Молчановский из Парижа привез? Вся такая заспанная, растрепанная, но все равно – красивая. На меня посмотрела сердито, но на яичницу в тарелке с интересом. Я тут же посыпал приготовленное тертым сыром.

Зина ела молча, на мое «доброе утро и приятного аппетита» не ответила, видимо, задумала устроить мне бойкот за «Шанель». Тут зазвонил телефон. Зина бросила вилку и почти бегом рванула в комнату. Только аппетитная попка в ночнушке в коридоре и мелькнула.

Я же начал думать, что надо бы второй аппарат в кухню поставить. И что за духи, использованные не по назначению, придется реабилитироваться. Проще всего купить духи. А это здесь возможно?

Зина закончила разговор, вернулась на кухню, снова села за стол, ковырнула в тарелке вилкой.

– Тимофеев, у тебя деньги есть? – спросила она глухо.

Я сходил в коридор, молча высыпал на стол содержимое кошелька. Зина глянула на наличность с мелочью презрительно. Потянулась было за десяткой, но сдержала себя и руку одернула.

– Тридцать рэ нужно. Светочке батник финский предложили. Фирма (с ударением на а). Мой размер. Мне для кабачка очень надо.

Я не понял, что значит для «кабачка», и тут же предложил:

– Может, с книжки снять?

– Сдурел? – вытаращилась на меня Зина. – У нас там всего две сотни. А новоселье на что справлять? А в отпуск на какие шиши? Опять в палатке жить на берегу горной речки, писать в кустиках? Нет уж, уволь. Я тебе не спортсменка, активистка…

Это что? Намек на Нину из «Кавказской пленницы»? Значит, Зина в курсе об отношениях Шурика с Варлей? То есть – с Ниной. Судя по тону – в курсе.

Что ж, путь к реабилитации за духи был понятен. Нужно достать денег. Пока – тридцать рублей.И еще неизвестно сколько – на дефицитные духи. Вроде и мир другой, и время другое, а все одно и то же. Нужно бабло.

Я заверил, что постараюсь денег достать. Зина недоверчиво кивнула, сказала, что нужно поклеить обои в коридоре (целый день дома сидел, мог бы сам догадаться) и принялась собираться на репетицию.

Я стоял перед зеркалом в коридоре и собирался в свой первый выход в этот мир. Пока совершенно мне чужой и не совсем понятный. Как здесь все устроено? Нужно ли носить с собой документы? Как снять деньги с книжки? Как вызывать такси? И сколько это стоит?

Сберкнижку я пока решил не трогать, и с такси пока повременить. «Наши люди в булочную на такси не ездят». В Москве ведь самое удобное и красивое метро в мире! Ехать я решил в ЦУМ. В самом главном универмаге страны наверняка должны продаваться хорошие духи. В мое время – продаются, это точно!

Когда я вышел из подъезда, меня ждал приятный сюрприз. На первом этаже дома располагался магазин «Радиотехника». Кажется, именно он и фигурировал в фильме, но был закрыт на учет. Очень хорошо, магазин мне явно понадобится. Также по улице шла трамвайная линия. А рядом с «моим» домом – «гармошкой» располагался какой-то старинный особняк с зеленой крышей. И около него торговали квасом из большой такой желтой бочки на колесах.

Граненый стакан кваса стоил три копейки. Я купил и осторожно попробовал. Ну очень вкусно! Я пил прекрасный, пахнущий поджаренной хлебной корочкой квас, и осматривался по сторонам.

Что удивило? Ну, конечно, первым делом я рассматривал автомобили. Такие реликты встречались! Очень часто «Победы» проезжали и старые «Москвичи»! Я даже видел «Чайку»! Все остальное вызывало сочувствие, особенно – грузовики. Вот бы все это старье собрать, и к нам, на аукцион.

Еще удивила мода на мужские прически. Мужчины, в основном молодые парни были сплошь усатые и гривастые, с бакенбардами. С чего бы это? Ну да, сегодня же 1970-й. Уже пять лет, как в мире битломания. Битлы, как известно, породили моду на длинные мужские прически из-за оттопыренных ушей Харрисона. Тот лопоухости своей очень стеснялся и носил длинные волосы. Остальные битлы из солидарности тоже отрастили патлы. А когда в 1965-м в штатах грянула битломания, и ливерпульскую четверку почти причислили к лику святых, мода пошла на весь мир. А потом битлы еще отпустили усы и баки. До СССР мода на патлатость докатилась с опозданием. Уже вместе с усами и бакенбардами.

Откуда я знал про битлов? Папа был заядлым битломаном. Оставил мне в наследство кучу их дисков. Рассказывал, чтобы их купить – вкалывал в стройотрядах. И чем моложе был диск, тем гривастее были на обложках битлы. Узкие брючки уступили место джинсовым клешам.

Мужчины среднего и старшего возраста на длинные патлы смотрели осуждающе, молодежь в свою очередь на уставные полубоксы смотрела с вызовом или наоборот – снисходительно. Как на экспонаты в палеонтологическом музее. Отцы и дети – знакомая история. Но квас и те, и другие покупали и пили охотно.

Вход в метро «Новокузнецкая» представлял собой цилиндрическое здание желтого цвета, у входа продавалось мороженое и цветы. Спустившись в метро, я сначала понаблюдал, как тут все делается. Люди подходили к жестяным ящикам, бросали в них монетки, тут же из ящиков со звоном сыпались медные пятаки. То, что проезд в метро стоит пятак, я помнил. Я разменял монетку номиналом в 20 копеек, получил четыре пятака, один опустил в щелочку турникета и в скором времени уже ехал в просторном и светлом вагоне в сторону центра. Если я правильно разобрался в карте, ближайшей к ЦУМу была станция «Театральная». По дороге я вглядывался в лица пассажиров. Большинство из них читали. Ну да, СССР – самая читающая страна в мире. А лица… Хорошие лица. А когда я спросил тетеньку с авоськой, как мне быстрее добраться до ЦУМа, подсказывать стали чуть ли не всем вагоном.

Только один дядька с орденскими планками на пиджаке посмотрел на мои узкие брючки и проворчал: