Шурик 1970

Но пересдал, видно, хитрец Дуб экзамен. И профессору понравился. Тоже теперь аспирант. Так он и есть Гаврилов? А Дубом зовут, наверное, за его присказку: «С дуба рухнул». Вот почему его голос его по телефону мне показался знакомым. Ну и слава богу, а то вокруг ни одного знакомого лица.

Дуб тоже моему явлению обрадовался, вскочил, бросился ко мне. Я думал – обниматься, но нет, папку у меня из рук чуть ли не силой вырвал и побежал куда-то. Видно, перепечатывать и переснимать, по всему, именно ему поручили материалы к конференции готовить. Правда, перед тем как убежать, Дуб шишку мою осмотрел. Ничего не сказал, показал большой палец руки. После этого убежал.

Я пока огляделся. А ничего, уютненько, светло. И где, интересно, здесь мое место? За столом рядом с Дубом?

В этот момент дверь кабинета открылась, на пороге появился профессор Лопух. Курчавый, в костюме, с солидным кожаным портфелем в руке.

– А, Тимофеев, – сказал он. – Изволили-таки явиться. Ну-с, что у нас с докладом?

– Гаврилову отдал. На перепечатку, – ответил я.

– Это хорошо. С докладом вашим обязательно ознакомлюсь. Признаться, заранее заинтригован.

Профессор подошел, внимательно осмотрел мой лоб и шишку, отливавшую благородной синевой.

– Наслышан уже о вашей травме. Ай-я-яй! Как же вы так неосторожно, Тимофеев?! И главное – голову. Нет бы руку или ногу. Нога что, срастется, а вот голова! Голову надо беречь, юноша! Голова в нашем деле – главное. Так что, в докладе будете настаивать на перспективности этих ваших… электромобилей?

Я кивнул.

– А малая мощность и емкость современных аккумуляторных батарей вас не смущает?

– Так наука не стоит на месте, – осторожно возразил я. – Медь и свинец – не единственные металлы, которые могут дать хороший заряд.

– Какие же еще? – поднял брови профессор.

– Литий, к примеру, – ответил я.

– Литий? Так что, вы знакомы с опытами Майкла Уиттингема? – удивленно спросил Лопух – Но о нем писали только в зарубежной прессе. Вы так хорошо знаете английский, что читаете научную литературу?

Я отрицательно замотал головой, лихорадочно вспоминая, кто такой этот самый Майкл Уиттингем. Никогда о нем не слышал. Но профессор на ответе не настаивал, сел за начальственный стол, раскрыл блокнот, что-то там записал.

– Интересное, очень интересное предложение, – сказал он, провождая разговор. – Этот Майкл далеко пойдет, если милиция не остановит. Или нет, в Англии – полиция. Этакие лондонские констебли в черных пробковых шлемах, что ездят на кэбах. Вы видели когда-нибудь лондонский кэб? Кстати, о кэбах. Мне как раз звонили наши подшефные с завода … как же его теперь… с завода имени Ленинского комсомола. И как раз по поводу аккумуляторных батарей. Слышали что-нибудь про новую модель «Москвич – 412»?

Я кивнул.

– Очень хорошая машина, но они напихали в новую модель множество электрических приборов и теперь сомневаются, потянет ли их энергосистема такое обилие? И спрашивали, как бы увеличить емкость аккумулятора? Я посоветовал им поставить танковый, – сказал профессор и сам же своей шутке рассмеялся.

Я подобострастно подхихикнул. Профессор мне откровенно нравился, но как себя с ним вести, я пока не знал. И как его зовут – тоже. В фильме он был просто Лопух.

– Но я думаю, что с сульфидами этот Уиттингем еще наплачется. Если не взорвется, – сказал профессор. – Очень, очень опасный путь. Но смело, очень смело! Согласен с вами, коллега, уверен, что за именно за литием будущее! Но титан… Сульфид титана – это такая штука… Я бы сказал – неустойчивая. Пока я предложил бы для батарей этакий микс, если хотите – ассорти: литий-никель-кобальт-алюминий. А вы что скажете, коллега?

Я не сразу понял, что спрашивают меня, но сказал уверенно:

– Титан лучше!

– Да! Но опасней и дороже, – кивнул курчавой головой профессор. – А экономика должна быть экономной, да? А если еще вместо графита использовать пентатитанат лития? А?! Что скажете, коллега?! Вот это было бы дело! Вот это была бы тема! С таким источником энергии таких делов можно натворить… Но… Как сказал поэт, «жаль только в пору эту чудесную жить не придется ни мне, ни тебе». Да-с. Пока одобрят, пока внедрят… Но сама идея интересная, просто окрыляет! Такие возможности открываются! После конференции, голубчик, приходите, поговорим на эту тему. Обязательно поговорим!

Я пообещал прийти, поговорить.

Профессор же раскрыл тетрадь и углубился в расчеты. Я решил не мешать ученому и тихонько удалился. На выходе столкнулся с Дубом. Тот, видимо, все сдал на перепечатку, пересъемку. Хотел мне что-то сказать, но увидел профессора, расплылся в улыбке, поклонился:

– Здравствуйте, Михал Абрамыч.

Абрамыч, значит. Михаил. Понятно. Надо запомнить.

Я отодвинул Дуба и двинулся на выход. Спуститься не успел. Дуб нагнал меня на лестнице и загнал к перилам.

– Шурик, выручай! Я знаю, что и так должен, но мне – край.

– Сколько? – понял я извечную проблему младших научных сотрудников.

– Треху. А лучше – пятерку. Очень надо!

Я залез в кошелек, ни трехи, ни пятерки там не было. Были червонцы за проданный Шпаку пылесос. Я вытащил один и протянул Дубу. Тот очумело посмотрел сначала на купюру, потом мне в лицо, перевел взгляд на шишку на моем лбу. Видимо, что я вот так просто выдам ему деньги – не ожидал. Собирался канючить, а тут само! Чудеса случаются! Аккуратно, двумя пальцами вытянул десятку из моей руки, мамой поклялся, что с зарплаты обязательно отдаст, и помчался вниз по лестнице. Видимо, очень торопился.

Я пожал плечами и двинулся следом. С мыслью, что мне еще обои в коридоре клеить.

В подъезде мне встретился Бунша. В той же шляпе и сандалиях. С той же папкой. Он что, меня специально ждал что ли?

– Товарищ Тимофеев, – перегородил мне дорогу ушлый управдом. – У меня к вам серьезный разговор.

– Слушаю вас внимательно.

– В нашем подъезде сложилась странная, я бы сказал даже – двусмысленная ситуация.

– Какая же именно?

– Сегодня, спускаясь по лестнице, я услышал на лестничной площадке, где находится ваша квартира, подозрительный гул.

– Гул?

– Да, гул! Я думал, что это вы опять занимаетесь своими подозрительными электрическими экспериментами, но у вас было тихо. Только подозрительно хорошо пахло! Даже через дверь! А гул раздавался из квартиры вашего соседа Шпака.

– Ну и что же вы хотите от меня? – улыбнулся я фразе «подозрительно хорошо пахло».

– Но я своими глазами видел, как уважаемый Антона Семенович ушел утром на работу. А живет он один.

– Очень жаль, но я-то какое имею к этому отношение?

– Прямое, товарищ Тимофеев, прямое! Я, конечно, позвонил Антону Семеновичу на работу, и спросил про странный звук. И знаете, что он мне сказал?

– Что?

– Что приобрел у вас автоматический пылесос, который работает отдельно от владельца. Это так?

– Ну да. Там таймер на полчаса.

– Ага! Значит, вы опять за свое, товарищ Тимофеев. Сколько раз я вас предупреждал, что с электричеством в жилом секторе не шутят. В том числе, с электрическими бытовыми приборами. Это опасно! Сегодня у вас пылесос сам пыль сосет, завтра у вас духовка сама печь начнет, стиральная машина сама стирать. Так?

– Так, – кивнул я, – вспомнив почему-то кухню в своей квартире в прежнем мире. У меня там реально все автоматизировано. Я уж и забыл, когда чайник сам включал. Все на голосовом управлении. И ничего, работает. Точнее – работало.

– Это совершенно возмутительно! – от возмущения Бунша аж затряс своей козлиной бородкой. – Как вы не понимаете, что сложную бытовую технику нельзя оставлять без присмотра! До сих пор вы просто обесточивали подъезд в ваших сомнительных экспериментах, а с вашими самоходными пылесосами и автоматическими духовками вы нам весь дом сожжете! Дом, который борется за звание дома высокой культуры быта!!! Нет, товарищ Тимофеев, вы просто вынуждаете меня обратиться в компетентные органы и в партийное руководство по месту вашей службы!

Я понял, что продуктивного диалога у нас не получится и молча двинулся к лифту. Но так просто мне уйти не дали. Дорогу мне преградила Ульяна Андреевна Бунша, жена нашего управдома. Она тоже в засаде ждала, пока ее муж мне мозг выносил?

Ульяна Андреевна цыкнула на мужа, чтобы отстал, прихватила меня под локоток, увела к распределительному щитку, доверительно улыбнулась:

– Александр Сергеевич, это, конечно, не мое дело, но хочу вам сообщить… Ваша супруга… Как бы это лучше сказать… Вчера, совершенно случайно я вышла поздним вечером на балкон подышать свежим майским ветерком. И знаете, что увидела?

– Что?

– Вашу супругу подвез на большом иностранном автомобиле подозрительный лысый мужчина. С букетом роз!

Ульяна Андреевна с вызовом на меня посмотрела, видимо, ожидая бурной реакции. Отсутствие оной на моем лице ее явно разочаровало.

– Да, я знаю. Это пан Збышек из Польши. Они ведут переговоры с нашим телевидением. Собираются запустить подобный проект у себя. Приглашают нас с Зиной поработать в Польше, – приврал я уже от себя.

Кажется, этим сообщением я совершенно испортил даме настроение. Она скривилась и пожелала нам удачи. Ну, слава богу, что отпустила.

Я поднялся на лифте, вошел в квартиру, снял куртку, повесил ее на вешалку. Посмотрел на рулоны обоев, сложенные у стены. Вздохнул. Сделать пространственно-временной прыжок в полвека, чтобы клеить не очень симпатичные обои? Рисунок обоев мне совершенно не понравился. Но, видно, придется, ничего другого не было. За вчерашнюю ночь я готов был для Зины не только коридор обоями поклеить – весь подъезд покрасить, если попросит. Но подъезд она красить не просила, а вот тостер из сломанного утюга я ей обязательно сделаю. Правда, придется еще и хлеборезку изобретать, чтобы тостики тонкими нарезать.